Граф и его омега

Виконт Пак Чимин неимоверно злился. Он предложил своему жениху сыграть свадьбу, провести вместе ближайшую течку и наконец-то скрепить их отношения, а тот взял и уехал в какое-то захолустье под нелепым предлогом. Омежий цикл у Чимина начался рано, в четырнадцать лет, в то время как к большинству омег первая течка приходила после шестнадцати. Чимину же пришлось бросить пансион, в котором он учился, и перейти на домашнее обучение, потому как родители не хотели, чтобы их течный сын оставался там без присмотра. Первая течка прошла в тумане и беспамятстве. Он пылал изнутри. Не помогали ни травяные отвары, ни влажные повязки на лоб. Чимин хотел альфу. Любого полноценного альфу с крепким членом и толстым узлом. О-папа презрительно поджимал тонкие губы и открывал нараспашку окно, чтобы выветрить густой течный запах. Чимин не знал, в кого он пошел, со своими пухлыми губами и страстной натурой, уж точно не в холодного чопорного папу. Каждую новую течку он мучился, истекая смазкой. Как бы он ни ласкал свой член, облегчения это не приносило. Когда он первый раз попробовал коснуться текущей дырочки пальцами, то кончил так бурно и ярко, что потерял сознание. С тех пор Чимин ублажал себя сам, насаживаясь на собственные пальцы. Он расстраивался, что даже для омеги они слишком пухлые и короткие, и засматривался на руки знакомых альф. Чимин знал, что ведет себя распущенно, что приличные омеги так не должны думать, но ничего не мог с собой поделать. Он родился в богатой аристократической семье, получил прекрасное воспитание, но желания у него были простые как у простолюдина. После первой же течки отец договорился о его помолвке с графом Кимом. Чимин знал Тэхёна визуально, встречал на балах и даже танцевал с ним, и знал, что их родители состояли в приятельских отношениях. Чимин решил, что, наконец, получит желаемое, получит внимание альфы, но Тэхён смотрел на него как на пустое место. Чимин выбирал соблазнительные полупрозрачные рубашки, будто ненароком оголял одно плечо, открывал запястья, но все без толку. Тэхён оставался холоден словно камень. Чимин злился. Рыдал и колотил кровать, выбивая из подушек перья. Казалось, Тэхён, как альфа немногим старше его, должен был только мечтать, чтобы заполучить течного омегу в постель и повязать его. В начале помолвки они были еще слишком юны, совсем подростки, хотя бурные гормоны Чимина так не считали, однако ему уже близилось восемнадцать, многие друзья-омеги из пансиона давно уже ходили с метками, а он все так же мучился в одиночестве. При живом-то женихе! Так что после новости об отъезде Тэхёна в Мирян и отложенной помолвке Чимин плюнул на все и уехал в Пусан, чтобы проветрить уставшую думать голову и успокоить сердце. Чимин отправился со старым гувернером-омегой, который заботился о нем с детства. К его изумлению в сопровождение отец выделил им молодого альфу, подчиненного его близкого друга генерала. Чимин поразился, как строгий родитель мог доверить невинного сына чужому альфе, но как только увидел его, сразу понял. Подчиненным оказался полковник Мин, друг Тэхёна, альфа лет на десять старше Чимина, молчаливый и невозмутимый, как скала. Чимин мимоходом сталкивался с ним на балах и всегда считал альфу скучным. Так что Чимин только фыркнул и перестал обращать на Мина внимание. Пусть таскается за ним, как тень, если ему так хочется. Чимин же будет развлекаться. Он приехал к открытию осеннего сезона и поселился в пустующем родовом имении, его о-папа был родом из Пусана и этот дом оставался ему в наследство. Гувернер занял соседнюю комнату, а полковник Мин поселился напротив. В первую же неделю пожилой гувернер сломал ногу, поскользнулся в саду на мокрой осенней листве. Чимин отправил его на лечение в пансионат, заверяя, что в доме полном слуг с ним ничего не случится, он же уже взрослый и самостоятельный омега. Получив неожиданную свободу, Чимин забавлялся и провоцировал альфу, оставшегося присматривать за ним, как мог, пытаясь вывести на реакцию. Громко стонал по ночам, выходил из комнаты полураздетый, убегал от постоянного присмотра, но альфа продолжал терпеливо молчать, только лишь его глаза смотрели пристально и горели огнем. С каждым днем Чимина это влекло все больше и больше. Он, заинтригованный, обратил на альфу внимание. На его крепкие жилистые руки, крупные ладони с длинными узловатыми пальцами. Один взгляд и Чимин дрожал, чувствуя как из дырочки выделяется густая смазка. Лицо альфы, поначалу показавшееся высеченным из камня, теперь влекло своей строгостью. Его лисьи глаза, аккуратный нос и красиво очерченные губы казались утонченными и больше подходящими аристократу, чем военному. Когда Мин однажды неожиданно рассмеялся, Чимин ошалело завис на его искренней улыбке, обнажающей десны. Полковник, казалось, не замечал внимания Чимина и все так же следовал за ним на балах и приемах, по улицам Пусана и магазинам нарядов, словно верный молчаливый пес. Чимин совсем думать забыл про Тэхёна и теперь весь сосредоточился на полковнике Мине. Юнги, как он теперь о нем начал думать. Несмотря на свою натуру, Чимин все еще оставался невинен. Даже когда думал о течке с Тэхёном, он готов был ждать свадьбы и первой ночи. Все его жаркие желания оставались на уровне фантазий и он не стремился, как бы ни хотел заполучить в себя узел, реализовывать их на практике. С Юнги же все было совершенно по-другому. Одна мысль о нем будоражила кровь. Чимин краснел, тек даже без течки, пачкая белье, и мучился внутренними противоречиями. Когда Чимин подвернул ногу на балу, неудачно закончив танец с одним болваном-альфой, он с наслаждением оценил, как Юнги нес его на руках из бального зала до кареты, а потом по приезде в имение до комнаты. Юнги массировал его лодыжку сильными умелыми пальцами и продолжал смотреть прямо и открыто. Глаза его казались Чимину глубокими, словно морские воды. Чимин капризно пожаловался, что ему совершенно не с кем танцевать, так как местные альфы оттоптали ему все ноги, и на следующем балу уже танцевал кадриль с Юнги. Постепенно его молчание перестало раздражать, а наоборот интриговало и влекло. Чимин почувствовал себя впервые важным. Словно все внимание Юнги было приковано только к нему. С каждым днем он замечал пылкие взгляды темных глаз, от которых кожа горела даже без прикосновений. Чимин перестал оголяться, внезапно почувствовав смущение. Он почему-то твердо был уверен, что Юнги действительно желает его, и растерялся. Ведь на самом деле он не был таким распущенным, как хотел казаться. И все еще оставался женихом Тэхёна. День рождения Чимина они провели вдвоем. Родители отказались приехать, но Чимин не сильно расстроился и потащил Юнги на морскую прогулку на яхте. В октябре было уже прохладно и Чимин кутался в накидку, отороченную мехом, а потом Юнги обнял его со спины, мягко согревая и окутывая своим хвойным ароматом. Чимин потерялся в моменте. Они так и стояли на палубе, смотря на морскую гладь, пока солнце не зашло и не показались первые звезды. Вернувшись в имение, альфа укутал Чимина в мягкий плед и подкинул больше дров в камин. В гостиной горели все свечи, и Чимин попросил потушить их, желая остаться с Юнги в полумраке. Он отправил слуг спать, и те только накрыли стол и поставили бокалы с искрящимся сидром. Чимин чувствовал себя пьяным моментом. Он не хотел есть, не хотел пить, хотел только смотреть в глаза Юнги, чувствовать его запах и быть окруженным этим альфой во всех возможных смыслах. Однако вечер закончился, закончился самый лучший день рождения из всех, что он прожил. Чимин осознал, что ему не нужны дорогие подарки, драгоценности и наряды, роскошь и блеск. Ему нужно только внимание одного молчаливого альфы, чтобы тот не сводил с него глаз и смотрел так преданно каждый миг. На следующий день Чимина накрыло внезапной течкой. Он планировал к ее началу вернуться в родительский дом в Дэгу, но его окутало с головой накатившим жаром. Чимину еще никогда не было так плохо, он плакал от бессилия и до крови кусал обветренные губы. Как ни пробовал он получить разрядку, у него ничего не получалось. Член стоял, красный и набухший, с раздутыми венками и сочащейся смазкой головкой. К нему больно было даже прикасаться. Анус тянуло и покалывало, благоухающая пионами смазка выделялась сгустками, стекая по бедрам и пачкая одежду и кровать. Чимин скинул с себя все и беспокойно крутился на смятых простынях, не в силах найти комфортное положение. Он тер мокрую дырочку пальцами, издавая беспомощные стоны. Все тело охватил жар и огромная слабость. Ему хотелось только обессилено лежать, чтобы о нем заботились, чтобы не нужно было ничего делать, только принимать ласки, дарящие удовольствие. Но желанный альфа с таким привлекательным ароматом и интенсивным горящим взглядом оставался за плотно запертыми дверьми. Хныча от боли и возбуждения, Чимин слабо толкался пальцами в текущий анус, но их было мало. Он начал с двух, а теперь скользил четырьмя и все равно чувствовал себя недостаточно заполненным. Пальцы не приносили привычного облегчения, и как Чимин ни старался кончить, как ни ввинчивал в себя маленькую ладошку, не мог. Рука устала, дырочка занемела, и Чимин жалобно заплакал, с влажным звуком вытаскивая пальцы. Постельное белье уже было мокрым от пота и смазки, но Чимин не обращал внимания. Обнаженный и дрожащий, он свернулся в клубок, прижимая колени к груди. Камин в комнате погас, кожу холодил прохладный воздух и Чимин резко вдохнул, чувствуя как пульсирует его дырочка от прохлады. Сердце колотилось в груди, трепыхалось беспомощно и жалко. Чимину было страшно, что оно не выдержит и остановится, что он просто не перенесет эту течку. Он попытался думать о Тэхёне, о том, что нужно надавить на жениха и поскорей сыграть свадьбу, но мысль претила и отдавала горечью, внутренний омега упирался и негодовал. Сразу же образ Тэхёна сменился другим альфой. Невысоким, но статным. Молчаливым, элегантным, манящим. Если бы у Чимина была вещь с его запахом… Чимин замер и открыл глаза. Решаясь, он поднялся с кровати и пошатнулся от головокружения. Натянул на себя длинную батистовую рубашку, прикрывающую ягодицы, так как надевать брюки и белье было невозможно — кожу раздражало и жгло. Чимин глянул на себя в зеркало и поморщился. Пригладил взлохмаченные волосы, похлопал красные щеки. Он не узнавал себя — из зеркала смотрели горящие безумные глаза со слезинками в уголках. Будь Чимин альфой, сам бы себя не захотел. Недовольно отворачиваясь, Чимин решительно направился к двери. Он отпер все замки, игнорируя мысль, что течному омеге совсем не стоит покидать безопасность комнаты, и громко заколотил в дверь напротив. — Полковник Мин! — громко звал Чимин, наплевав, что возможно альфа еще спит. Чимину было это просто необходимо, он только попросит альфу дать ему свои вещи, и тогда будет легче справиться с течкой. Когда Юнги открыл дверь, все мысли вылетели из головы. Чимин так и остался стоять с поднятым кулаком. Он приоткрыл рот и облизнул пересохшие губы. Юнги стоял в проеме, сонный и растерянный. Он не успел полностью одеться, на нем были брюки, а накинутая наспех рубашка открывала широкую рельефную грудь с розовыми сосками. Чимин шумно выдохнул, из его дырочки непроизвольно потекла смазка. Между ягодиц стало так влажно, что Чимин сжал мышцы, плотно держа бедра вместе. Юнги повел носом и Чимин увидел осознание в его глазах. — Младший господин, — хрипло начал Юнги. Его глаза горели, на щеках расцвели красные пятна, а хвойный аромат усилился, заставляя ноги Чимина слабеть. — Вам стоит вернуться в свою комнату, — тон Юнги звучал резко, словно он с трудом контролировал себя. Юнги потянулся к ручке двери, чтобы захлопнуть ее, но Чимин опередил его и прижался к Юнги всем телом. От близости желанного альфы Чимина повело и он пошатнулся. Юнги придержал его за талию, еще сильнее прижимая к себе. Чимин ткнулся носом в шею альфы и мокро заскользил по ней языком, глубоко дыша и пытаясь собрать интенсивный аромат. Юнги задрожал и сжал ладони на талии Чимина. Чимин бесстыдно терся об него, дыша в шею, в ухо, скользя носом по линии скул. Он запустил пальцы в длинные волосы на затылке альфы и мог только прижиматься к нему на не держащих ногах. — Чимин, — голос донесся словно из-под воды. — Что ты делаешь? Тебе нужно к себе, давай же, я помогу. Чимин только замотал головой, чувствуя, как по щекам текут слезы. Такой желанный, такой нужный альфа был так близко и он не хотел его. Отвергал. Омега Чимина внутри обиженно сжался. — Пойдем, — Юнги попытался отстраниться. Чимин разозлился. Он топнул ногой со слезами. — Бесчувственный! Как ты можешь быть таким холодным? Разве ты не видишь, как мне плохо? Разве не чувствуешь, что нужен мне? Чимин смотрел Юнги прямо в глаза. Лицо того не выражало эмоций, как всегда непроницаемое, и только глаза и дрожащие пальцы выдавали хоть какую-то реакцию. — Чимин-а, — мягко произнес он. — Ты же не хочешь этого. У тебя скоро свадьба с другим альфой. Твоего положения и статуса. Ты не понимаешь, о чем просишь. — Не выставляй меня идиотом. Я прекрасно отдаю себе отчет, чего я хочу. Я хочу тебя, Мин Юнги. Тебя, альфа, — пылко возразил Чимин. Юнги зарычал, его маска мгновенно слетела с лица, он потянул Чимина на себя, захлопывая и запирая дверь. Сердце Чимина радостно подпрыгнуло в груди в ожидании чего-то неизвестного. Юнги прижал его к себе, грудь к груди. Они были практически одного роста, альфа немного выше. — Ты уверен? — прошептал Юнги, глядя в глаза. — Я не пожалею. Обещаю, — Чимин улыбнулся и Юнги вытер пальцами следы слез с его горящих щек. Первый поцелуй вышел неловким и неуклюжим. Сначала они столкнулись зубами и Чимин нервно рассмеялся. Юнги облизал губы, мазнув по ним розовым языком, и внутренний пожар, отошедший было на второй план, вспыхнул с новой силой. Вторая попытка прошла успешнее, и мягкое касание губ отозвалось огнем по всему телу. Чимин не знал, как повернуть голову и как не столкнуться с Юнги носом, но очень быстро волнение ушло, оставляя только влажные касания губ и горячего языка альфы. Чимин стянул с Юнги рубашку, цепляясь за широкие плечи и поглаживая мышцы груди и мускулистые крепкие руки. Юнги подхватил его под ягодицы, сминая их сильными пальцами, и Чимин пискнул. Его рубашка задралась и прикосновение Юнги к обнаженной коже обожгло. Юнги отнес его к себе на кровать, все еще не заправленную и восхитительно пахнущую хвойной свежестью. У Чимина закружилась голова и он спиной опустился на мягкую простынь. Юнги навис сверху, не переставая целовать. Он посасывал то нижнюю, то верхнюю губу, прикусывал их и тут же зализывал языком, покрывал поцелуями линию скул и шею. Вдыхал сгустившийся запах Чимина и жарко дышал, словно тоже охваченный огнем течки. От его присутствия рядом и феромонов альфы Чимину стало легче, и хоть внутри все сжималось, жаждая проникновения, ему уже не было так невозможно больно. Юнги ловко расстегнул мелкие пуговицы на рубашке Чимина и стянул ее с него одним движением, оставляя его полностью обнаженным. Чимин лежал перед альфой открытый и беззащитный, грудь порозовела, крупные темные соски напряглись, их вершинки затвердели, а член все так же болезненно стоял, почти бордовый от прилившей крови. Юнги смотрел с восхищением и огнем в глазах. Чимин и не подозревал, что за холодным фасадом скрывалась такая страсть. Томно улыбаясь, Чимин прогнулся, вытягиваясь и пытаясь пособлазнительнее раскрыть свое тело для альфы. Тот все еще медлил, поэтому Чимин мазнул по пальцам языком, смачивая их слюной, и потер чувствительный сосок. Он приподнял бедра, демонстрируя альфе, как он хочет его, как сильно течет. Второй рукой Чимин потянулся к дырочке, собрал ароматную смазку и надавил пальцами на губы Юнги, пачкая их своими соками. Это, наконец, спровоцировало Юнги к действиям. Он со стоном втянул пальцы в рот, посасывая их и облизывая, собирая смазку без остатка с довольной улыбкой. Юнги нагнулся и коснулся языком его соска, мокро задевая пальцы Чимина, которые он не успел убрать. Влажное касание прострелило изнутри и Чимин выгнулся. Юнги припал ртом к его груди, дразня затвердевший сосок кончиком языка. Он уделил внимание и второму, облизывая и слегка прикусывая. Чимин тихо стонал, он существовал в этот момент как один сплошной комок оголившихся нервов, только для рук и губ своего альфы. Когда Юнги коснулся его ануса, припухшего и приоткрытого, Чимин вскрикнул и его член выстрелил спермой на живот. Облегчения это не принесло, член и не думал опадать, а из дырочки смазка потекла еще сильней на исследующие пальцы Юнги. Альфа хмыкнул и проник в него сразу тремя, с силой ввинчивая их внутрь, разводя и сгибая внутри. Чимин насаживался сам и подставлялся под движения альфы. Длинные пальцы доставали гораздо глубже, чем он когда-либо чувствовал, двигались в нем быстро и резко. Так, как Чимину было необходимо. Он стонал и хныкал, наконец-то чувствуя волну легкости внутри. Боль отпустила, и белыми пятнами перед глазами распускалось яркое удовольствие. — Тебе даже растяжка не нужна, так сильно этого хочешь. Так течешь для меня, мокро и жадно, — жарко прошептал Юнги. — Да, только для тебя, альфа, — Чимин лепетал в ответ, охваченный пеленой течки. Только Юнги существовал для него в этот момент, весь остальной мир поблек и потерял значение. — Ты просто создан для этого, — Юнги продолжал трахать его пальцами, и те с мокрым хлюпаньем обжигающе быстро двигались внутри. — Войди в меня, повяжи, хочу твой член, — Чимин был на грани, внизу живота все свело от напряжения, там словно скручивалась горячая пружина. — Ты очень плохо себя вел, Чимин-а, плохие мальчики не заслуживают член альфы, — Юнги лизнул его ухо, сгибая пальцы внутри, и Чимин закричал, охваченный оргазмом. Он содрогался всем телом, кончал долго и бурно, из нетронутого члена выплескивалась сперма, а анус сжимался, все еще удерживая пальцы Юнги внутри. Накрытый волной всепоглощающего удовольствия, Чимин распластался на кровати, прикрыл глаза и, обессиленный, забылся сном. Когда он пришел в себя, не сразу понял, где находится. Он лежал, укутанный ароматом альфы и чистым одеялом, вытертый насухо от смазки и спермы, в комфорте и мягкости. Юнги лежал рядом, смотрел, улыбаясь, и гладил по волосам. На альфе все еще оставались шерстяные брюки, и Чимин понял, что Юнги не воспользовался им, пока он был без сознания. — Почему не трахнул меня? — спросил он, потягиваясь. Течка его немного отпустила. Все-таки он впервые находился в этом состоянии с альфой, и даже близость и запах уже помогали справиться. Чимин не знал, все ли омеги так мучаются или только ему так повезло. — У тебя течка. — Я в курсе, — фыркнул Чимин. — Ты готов отдаться любому альфе, Чимин, а у тебя скоро свадьба. Я не имею права. — Какой же ты все-таки дурак, Мин Юнги, — Чимин возмущенно вобрал в себя воздух. — Если бы я хотел другого альфу, давно бы нашел себе узел. И не напоминай мне про Тэхёна! Ты прекрасно знаешь, что я хочу именно тебя и дело не только в течке. Не надо притворяться. — Я не имею права, — повторил Юнги и тяжело вздохнул. — Я не могу обесчестить тебя, зная, что это навредит твоему будущему. — Но ты хочешь меня? Юнги взял руку Чимина и положил ее на свой пах, где под слоем ткани ощущалась горячая твердость. — Я с ума схожу от одной мысли. Хочу обладать тобой, пометить, повязать. Чимин сжал пальцы и понял, что его маленькая ладошка не может толком обхватить крупный член. Он открыл рот и водил пальцами по напряженной длине, скрытой тканью. Течка возвращалась, его снова охватывал жар и озноб одновременно. Небольшая передышка помогла его ослабленному телу, но теперь Чимину хотелось большего. Он решительно потянулся к пуговицам на шерстяных брюках, быстро расстегивая их. — Что ты делаешь? — Юнги положил ладонь сверху, останавливая. — Раздеваю тебя. — Чимин. — Ты нужен мне, Юнги, пожалуйста. Тэхён не хочет меня. Никогда не хотел. Я хочу быть с тем, кто действительно желает меня. Такого, как есть. И если ты не возьмешь меня, я просто умру. Я не могу больше, — Чимин прошептал со слезами на глазах. Четыре долгих года с начала первой течки. Мучительные ночи и бесконечные дни, когда он один изнывал от разрывающего изнутри желания. Теперь перед ним находился альфа, его альфа, тот, кого он выбрал сам, а не родители или высшее общество. — Или ты не хочешь меня? Ты считаешь меня распутным? Бесстыдным? — Чимин, нет, не надо, — Юнги коснулся его щеки, вытирая слезы. — Я просто не хочу, чтобы тебе было потом больно. — Мне больно сейчас. Мне будет больно, если ты не войдешь в меня и не сделаешь меня своим, — Чимин всхлипнул. — Ох, Чимин-и, — Юнги поцеловал его, глубоко и нежно, лаская язык своим. Он расстегнул оставшиеся пуговицы и стянул брюки и белье вниз. Чимин, успокаиваясь, что получит желаемое, с любопытством изучал его. До этого он видел только омежьи члены. В пансионе с другими воспитанниками он, хихикая, обсуждал, как различаются тела альф и омег и как выглядит узел, но никакие разговоры не могли подготовить его к открывшейся картине. Чимин сглотнул. Юнги был гораздо крупнее его. Если член Чимина стоял, поднимаясь к животу, у Юнги он, полностью твердый, клонился вниз под собственным весом. Толстый, увитый набухшими венами и с темно-красной массивной головкой, блестящей от смазки, и крупным узлом на основании. Чимин облизнул губы. Его дырочка непроизвольно сжалась и запульсировала. Он тек все сильней, заливая ароматной смазкой все постельное белье, которое и так уже пропахло пионами и хвоей. Получившийся букет пьянил, у Чимина кружилась голова и он, чувствуя слабость, опустился на спину и развел колени, предлагая себя альфе. Он был слишком слаб, чтобы двигаться или проявлять активность и инициативу, иначе Чимин точно поближе познакомился бы с этим членом. Чимин был готов восхвалять его и возносить. Он хотел попробовать его на вкус, ощутить во рту его тяжесть и бархатистость. Однако сейчас только мог лежать и хотел, чтобы его альфа позаботился о нем, хотел принимать его в свое жаждущее тело и отпустить все остальные мысли. Больше ничего не существовало в этот момент. Чимин призывно развел ноги, подвигаясь к изголовью, и приподнялся на пятках, открывая альфе лучший вид на то, как сильно он течет, как его дырочка приоткрылась и ждет проникновения, ждет только член Юнги и его горячий узел. Юнги, казалось, на миг поколебался, но быстро принял решение. Из медлительного и холодного он снова стал жарким и страстным. Навис сверху, но не давил на Чимина, а просто окружал собой, своим запахом и присутствием, его широкие плечи защищали от внешнего мира и Чимин хотел оставаться за их защитой всегда. Они снова целовались, дыша друг другом, а потом Юнги вошел в него — потер головкой анус, надавливая на припухшие края, на что у Чимина закатились глаза, и осторожно вошел внутрь, сначала проталкивая головку, а потом и остальную длину. Чимин ощущал себя заполненным до предела, словно этот член был создан для него, чтобы идеально наполнять его. Юнги замер, позволяя привыкнуть к размерам, но Чимину не нужно было привыкать. Ему не было больно, он наконец понял, что это такое — быть омегой. Чимин ощущал, как на сфинктер давит узел, и с нетерпением ждал, когда и его получит внутри. Тяжелые теплые яички альфы мягко касались кожи ягодиц и тоже ощущались безумно правильно. Чимин дрожал всем телом, его дырочка судорожно сокращалась, сжимая в себе член, словно он уже был готов кончить только от проникновения. Но нет, Чимин хотел большего. — Двигайся, — он сам двинул бедрами, заставляя член внутри проехаться по чувствительной точке, и застонал. Юнги понял его и наконец-то начал двигаться, сначала ровно и медленно, и этого все еще было недостаточно. — Сильнее. Мне не больно, ну же, Юнги, — просил Чимин, задыхаясь. Когда Юнги с силой толкнулся в него, перед глазами взорвались звезды. — Да! — вскричал Чимин. — Еще! Юнги вколачивался в него в таком темпе, что тряслась кровать, а спина скользила по простыням. Чимин мог только принимать его в себя, наконец-то получая то, чего так хотел все эти годы. Именно этого альфу. Его стоило ждать. Он стоил всех мучений, боли и пролитых слез. Юнги жарко дышал, целовал шею, там, где обычно ставили метку, и Чимин зажмурился. Ему так хотелось, чтобы Юнги укусил его. Но этого точно делать было нельзя. Пусть он потерял с ним невинность, когда обещан другому, но метка… Метка означала семью, а отец Чимина никогда не позволит ему выйти за военного. Отгоняя от себя все ненужные мысли, Чимин подставлялся под движения Юнги, которые с каждым разом становились все более резкими и рваными. Толстый узел задевал края на каждом толчке, и Чимин двинул бедрами, пытаясь насадиться на него. — Хочешь этого? Хочешь мой узел? — от горячего шепота Чимин поплыл и задрожал. — Юнги! — вскричал он, чувствуя приближающуюся волну оргазма. Юнги, понимая без слов, протолкнул в него узел, еще сильнее растягивая податливые стенки и наполняя собой. Головка члена вошла еще глубже, и Чимин, не видя ничего перед собой, громко застонал и кончил, содрогаясь всем телом. В ушах стоял шум, перед глазами белая пелена, его тело сосредоточилось только на заполнявшем его члене, Чимин судорожно сжимал его в себе, пытаясь поймать последние отголоски наслаждения. Когда альфа попытался покинуть его тело, Чимин запротестовал и рукой сжал его бедро, удерживая в себе. Так как альфа все еще не кончил, его узел не полностью запечатал тело Чимина, а он хотел именно этого. — Нет, кончи в меня, повяжи! — капризно захныкал он. — Чимин, ты можешь понести от меня, — сдерживая себя, произнес Юнги. Было видно, как ему трудно не поддаться инстинктам. — Нельзя так рисковать. — Ничего не будет от одной вязки, ну же, Юнги, давай, — Чимин умолял его. Юнги сдался. Даже самый благородный альфа не мог сопротивляться. Он снова задвигался, резко вколачиваясь в расслабленное тело Чимина, в поисках своего оргазма. Чимин, сверхчувствительный и томный, принимал член альфы, наслаждаясь трением внутри. Он сжимал его в себе, стараясь доставить альфе удовольствие. Юнги долго не выдержал, после нескольких резких толчков, он замер, запечатывая вход горячим узлом, и излился в тело Чимина. Он почувствовал, как его наполняет пульсирующее семя. Его было много, гораздо больше, чем кончал сам Чимин когда-либо. Он удовлетворенно застонал, каждой клеточкой ощущая альфу. Чимин был создан именно для этого. Чтобы принимать в себя его узел и его семя. Глаза закрывались, и Чимин сонно понял, что Юнги переворачивает их на кровати, устраивая Чимина сверху, его узел все еще плотно связывал их тела. Чимин заснул, думая, что против таких течек он ничего против не имел бы, будь рядом с ним Юнги всегда. * После окончания течки Чимину пришлось спуститься с небес на землю. Он хотел бы просыпаться в сильных руках Юнги каждый день, но не мог себе позволить подобную безрассудность. Чимин подкупил слуг, благо, они оказались больше жадными, чем верными, и никто не стал сообщать отцу-альфе, в чьей комнате Чимин провел течные дни. Пора было возвращаться в Дэгу, и Чимин с грустью скидывал вещи в сундук, даже не глядя, что льняные рубашки мнутся. Он хотел остаться с Юнги здесь, в Пусане, проводить вместе каждый день, под руку прогуливаться по оживленным улицам и морскому пляжу, чувствуя соль на губах, ветер в лицо и постоянное внимание альфы на себе. Самое обидное, что Чимин не перестал его хотеть. Течка прошла, но он жаждал опять почувствовать Юнги в себе. Чимин не знал, что с ним не так. Почему его так тянет к этому альфе. Когда он вернулся в родительский дом и Юнги передал его в руки о-папы, тот скривился и сморщил нос. — Весь пропах этим солдафоном! Чимин с сожалением смыл с кожи оставшийся хвойный аромат. Его собственный природный запах после течки стал интенсивнее, если раньше он пах, как нежный пионовый бутон, то сейчас оставлял после себя целый цветущий сад. Чимин, внутренне паникуя, родителям объяснил это тем, после совершеннолетия его запах раскрылся. Отец покачал головой и написал графу Киму о невозможности больше откладывать свадьбу. Чимин хотел верить, что никто ни о чем не подозревал, и его маленький бунт прошел бесследно. Юнги он почти не видел и безумно скучал. Он подслушал разговор отца и понял, что генерал Чхве отправил альфу в Сеул по делам. Прошел месяц и Чимин даже не сразу понял, что очередная течка не наступила. Когда о-папа спросил его, не пора ли ему уединиться в покоях, Чимин похолодел. Он, как мог, симулировал симптомы, и заперся в комнате на несколько дней, якобы изнывая от течного жара, а сам просидел на полу в углу, уткнувшись носом в колени. Конечно же, только ему могло так повезти, забеременеть с первой же течки с альфой и единственной вязки. Чимин знал, что его папа зачал только после года брака, и совсем не думал, что его собственный организм окажется таким фертильным. Чимин гладил плоский подтянутый живот и глотал непрошенные слезы. Он хотел этого малыша. Хотел носить частичку Юнги под сердцем, но не видел выхода. Если родители узнают, сразу же заставят его избавиться от плода. Одна мысль приводила Чимина в ужас. Он не знал, как связаться с Юнги и сообщить ему. И стоило ли сообщать вообще, ведь это Чимин заставил повязать себя, альфа до последнего пытался оставаться благородным. Когда наступила ночь, Чимин в одной тонкой рубашке вышел на балкон. Облокотившись на каменный бортик, он смотрел вниз, и слезы сами слетали с глаз. Чимин был в отчаянии. Он не хотел будущего, уготовленного для него. Граф Ким, несмотря на всю красоту и богатство, оставался Чимину безразличным, холодным и пустым. Настоящий огонь и поглощающее пламя он нашел в другом альфе, чей внешний холод и сдержанность скрывали горячий темперамент и бурю чувств, так необходимых Чимину. Чимин дрожал от ледяного ноябрьского воздуха. Небо заволокло тучами, и медленно начинался снег, словно поднимаясь с земли. Чимин вцепился онемевшими пальцами в бортик, приподнялся на носках, наклоняясь вниз с высоты четвертого этажа, но тут же рухнул на холодный каменный пол балкона, содрогаясь в рыданиях. Чимин свернулся в клубок, прижимая колени к груди, и задыхался от слез. Он не мог глубоко вдохнуть и судорожно ловил ртом воздух, пока на его кожу падали снежинки. Они касались мягко и почему-то обжигали. Снег быстро перешел в метель, и окружающий мир посветлел, освещая самую темную ночь в короткой жизни Чимина. Он, стуча зубами, ослабленно поднялся, босые пятки покраснели и онемели от холода, но Чимин проигнорировал боль. Как завороженный, он смотрел на небо, и внутри него зарождалась уверенность. Он не готов сдаться. Если есть хоть малейший шанс сохранить их с Юнги дитя и избежать свадьбы с графом, Чимин будет бороться до последнего вдоха. Он сильно слег с кашлем и температурой после переохлаждения. В горячечном бреду Чимин беспокойно крутился и страшился, что потеряет ребенка. Так быстро и глупо, не почувствовав даже первого движения малыша. Но все обошлось. Прошел еще месяц долгого восстановления и безумной тоски по Юнги, и декабрьская течка опять не пришла. Сердце Чимина успокоилось. Он сильно похудел, его постоянно тошнило, но удавалось списывать это состояние на последствия болезни. Кроме того, свадьбу опять отложили, у Чимина оставалось время исправить свою судьбу. Чимин, наконец, увидел Юнги на одном из ужинов. Когда спустился, не поверил своим глазам. Его альфа, длинноволосый и почему-то печальный, встал из-за стола при его появлении. Оказалось, он вернулся из Сеула и генерал Чхве, как своего непосредственного подчиненного, взял Юнги с собой. Сидя на противоположном конце стола Чимин приходил в себя впервые за долгое время, только благодаря тому, что видел альфу, чувствовал слабые отголоски его запаха, и этого было достаточно, чтобы его бунтующий желудок успокоился, тошнота прошла, и у Чимина появился зверский аппетит. Он запихивал в себя еду под неодобрительные взгляды о-папы. Одновременно с этим Чимин ерзал на стуле, чувствуя внезапно накатившее возбуждение. Момент был совершенно неподходящим, но Чимин вдруг ярко вспомнил член Юнги и его обнаженное тело, и готов был проползти под столом, шокируя всех присутствующих, только бы расстегнуть брюки альфы и насадиться ртом на его горячую плоть. Чимину пришлось извиниться и покинуть столовую, потому что на щеках уже расплывались красные пятна, а по бедрам стекали тонкие струйки смазки, впервые с его октябрьской течки. Когда гости уходили, Чимин из окна провожал Юнги взглядом и горько вздыхал. Когда пришло приглашение на Рождественский бал в Мирян от графа Кима, Чимин не хотел ехать. Он придумывал поводы отказаться или снова притвориться больным, а потом узнал, что сопровождать его будет Юнги, и сразу же побежал собирать сундук. Все его красивые наряды были ему впору, живот пока не рос, и беременность была совершенна не заметна. Вставший на ноги гувернер ехал с ним в карете, пока Юнги на боевом коне сопровождал их снаружи. Чимин то и дело отодвигал занавески и переглядывался с альфой, пока старый гувернер храпел. Ему хотелось ехать с Юнги вместе, не трястить по мерзлой дороге в холодной карете, а сидеть в теплых объятиях, чувствуя альфу со всех сторон. Пусть Чимин и не умел ездить верхом, воображение рисовало приятные картины, как Юнги прижимался бы к нему сзади, держа одной рукой поводья, а другой обнимая за талию. По приезде в поместье Кёнсан Чимин впервые за долгое время встретился с женихом. Тэхён оставался прежним, таким же красивым и высокомерным, но теперь его холодность Чимина не волновала. Он мог бы стать его мужем, и стал бы им, если бы не судьбоносная поездка в Пусан. Если бы Чимин не разглядел в Юнги альфу, предназначенного ему. Чимин вежливо улыбнулся Тэхёну, пока альфы тепло поприветствовали друг друга. Чимин не знал, какая дружба их связывала, но видел, что Юнги в компании Тэхёна чувствовал себя комфортно и расслабленно. Совсем не сравнить с тем напряжением, которое читалось в нем, когда он приехал с генералом на ужин. Тэхён поклонился и коснулся ладони Чимина в быстром поцелуе, но жест казался скорей вежливым, чем страстным, что Чимина полностью устраивало. Ему было необходимо поговорить с женихом и отменить затянувшуюся помолвку окончательно. Вечером Чимин наконец остался с Юнги наедине, впервые с осени. Он сказался на усталость после долгой дороги и притворился, что ложится спать, а сам прокрался в комнату к альфе. Юнги открыл ему после первого же тихого стука, словно ждал. Чимин скользнул в комнату, и альфа тут же запер дверь. — Я жду ребенка, — сразу же произнес Чимин, стоило Юнги повернуться. Он не хотел скрывать самое важное. Прежде чем они поговорят, Чимин должен был точно знать, нужен ли он Юнги по-настоящему. И альфа не подвел, он приоткрыл рот, шевеля губами, словно шепотом повторяя слова Чимина, а потом ярко улыбнулся, все его лицо преобразилось и наполнилось светом. — Мой Чимин-и, — он открыл руки, приглашая Чимина к себе, и Чимин бросился в объятия альфы со слезами. — Я так скучал по тебе, — Чимин вдыхал родной аромат, с силой сжимая плечи Юнги, боясь, что если он отпустит его, тот исчезнет. — Прости меня, я искал способ с тобой встретиться, но генерал словно специально гонял меня по любым пустякам, — Юнги опустился перед ним на колени, и протянул ладони к животу, мягко поглаживая. Он поцеловал его там, нежно касаясь губами плотной ткани рубашки. — Я думал про это. Думал, что возможно, ты понес от меня, так сильно этого хотел, ты даже не представляешь, — он горячо шептал. Чимина отпускали все страхи и сомнения. Вся боль последних месяцев теряла свое значение и растворялась в охватившем его счастье. Он все еще не был уверен в будущем, но зато точно знал, что его альфа не оставит его. — Ты станешь моим мужем, Чимин-а? — спросил Юнги, целуя его маленькую ладонь и каждый пальчик. — Я уже весь твой, — ему не нужно было думать, чтобы согласиться. Он давно принадлежал Юнги всем сердцем. Они переместились на уютное кресло возле камина и Чимин уселся на коленях Юнги. Альфа все еще касался его живота, согревая ладонью. Они медленно целовались, вспоминая друг друга, Чимин наслаждался вкусом альфы, его терпким запахом, будоражащим кровь. В долгие месяцы разлуки он вспоминал их ночь, пытался воссоздать по памяти все ощущения, но в реальности все оказалось гораздо ярче и лучше. Их ребенок, казалось, тоже почувствовал окутывающее присутствие отца, и Чимин, несмотря на маленький срок, ощутил его внутри. Он провел все начало беременности без альфы, и теперь чувствовал себя гораздо лучше, словно снова мог дышать полной грудью. Чимин расслабился в руках Юнги. К своему удивлению он совсем не ощущал возбуждения, только негу и томление, и медленно задремал под треск камина. На следующий день Чимин попросил графа выйти с ним прогуляться. Они шли по заснеженному саду, пока гувернер ковылял вдали. — Я не выйду за тебя! — Чимин сразу же открыто заявил Тэхёну. Тот остановился, пальцами сжимая трость. Чимин замер, ожидая возражений со стороны жениха, но Тэхён только мягко рассмеялся. — Я уже в курсе. Юнги поговорил со мной. Чимин округлил глаза. У него потеплело внутри. Юнги уже со всем разобрался. — Если ты его действительно любишь… — начал Тэхён. — Он единственный альфа для меня, — горячо воскликнул Чимин. — Тогда я рад за вас. — А ты? — У меня есть на примете омега, — признался Тэхён и глаза его наполнились нежностью. Чимин никогда не видел на его лице подобного выражения. — Да уж, не вышло из нас пары, — Чимин хмыкнул. Они продолжили прогулку, и с каждым шагом Чимин надеялся, что все у него все-таки получится. — Только не говори никому про нас с Юнги. Не хочу, чтобы родители узнали раньше времени, — попросил он Тэхёна, когда они возвращались в поместье на обед. — Я сохраню ваш секрет, — пообещал Тэхён. * На Рождественский бал Чимин принарядился, он хотел выглядеть для своего альфы желанным и привлекательным. Чимин боялся, что вскоре совсем округлится и наберет вес, и не сможет носить приталенные изысканные вещи. Он надел белоснежную муслиновую рубашку, а поверх нее синий бархатный жилет с фарфоровыми пуговицами. Брюки красиво обтягивали ягодицы, и Чимин крутился перед зеркалом, довольно осматривая себя. За ним зашел Юнги, чтобы спуститься вместе, и Чимин чуть не затащил его к себе в комнату в желании забыть про бал и остаться с альфой наедине. Юнги надел мундир, в котором смотрелся так привлекательно, что у Чимина заколотилось сердце и пересохло во рту. На балу Чимин прекрасно провел время. Он познакомился с омегой, который приглянулся Тэхёну, и поразился. Он совсем не ожидал, что граф выберет такого омегу, большеглазого и стеснительного. Чонгук показался ему замкнутым и неразговорчивым. Только глянул исподлобья, обжигая Чимина явной ревностью. Чимин усмехнулся про себя и покачал головой. В другое время они оказались бы соперниками, теперь же этот невинный омежка ничуть не раздражал, а наоборот забавлял такими нескрываемыми эмоциями. С другой стороны, казалось, он действительно неравнодушен к Тэхёну, а не к его деньгам. Чимин танцевал почти все танцы с Юнги, особенно ему понравился вальс, когда можно было открыто прижиматься к альфе. Старый гувернер смотрел с подозрением, но Чимин только ярко улыбнулся ему, словно все в порядке вещей, и тот, покачав головой, принялся за очередную рюмку шерри. С Тэхёном он станцевал только один раз, и то для приличия. Тот держал его вежливо и поддерживал светскую беседу, и Чимин теперь точно видел разницу, как Тэхён вел себя с ним и каким может быть с тем, кто ему действительно нравится. Они провели в гостях у графа неделю. Остались на празднование дня рождения Тэхёна, на которое был приглашен Чонгук и его брат, жених Намджуна. Чимин плохо знал двоюродного брата Тэхёна, но Джин ему понравился и они быстро нашли общий язык, пока Тэхён уединился с Чонгуком на балконе. Чимин сбегал от гувернера, игнорировал его вопросы и все ночи проводил в комнате Юнги, рано утром прокрадываясь обратно к себе. Его даже забавляла атмосфера тайны, нравилось прятаться и скрываться от любопытных глаз, ведь в конечном счете он оставался наедине с любимым альфой. К новому году они вернулись в Дэгу, и Тэхён поехал с ними. Он согласился сделать вид, что готовится к свадьбе, а потом на церемонии уступить место у венца Юнги. Чимин подозревал, что и сам граф недолго будет оставаться холостым. Отец казался довольным решением о свадьбе, и Чимин холодел внутри, надеясь, что он не узнает раньше времени за кого на самом деле выходит его сын. Папа наставлял Чимина на праведный путь и учил целомудрию в присутствии альфы. Чимин прикусывал язык, чтобы не ляпнуть, что с узлом внутри ни о каком целомудрии не может быть и речи. Снова расставаться с Юнги было тяжело, но грела мысль, что это ненадолго и скоро Юнги станет его мужем и официально его альфой. В течение месяца Чимин терпел бесконечное ожидание. Единственная возможность увидеться с Юнги представилась благодаря Тэхёну. Он обо всем признался родителям, что собирается взять в мужья совсем другого омегу, и те приняли выбор сына. Чимин безмерно завидовал. Он не был уверен, как отреагирует его отец, когда откроется правда. Родители Тэхёна продолжали хорошо к нему относиться и не возражали, что Чимин приезжал в гости, чтобы встретиться с Юнги. Ким старший благосклонно отнесся к их паре и поддержал Юнги, как второго сына. Наконец, в феврале Чимин с Юнги и Тэхёном вернулись в Мирян. Близился день свадьбы и Чимин с волнением ждал его. Он был уже на четвертом месяце и его живот начал немного проявляться. Чимину сразу же стало спокойнее на душе, он переживал о ходе беременности и беспокоился, правильно ли малыш развивается. Ему не с кем было посоветоваться, и к семейному врачу он не мог обратиться, тот рассказал бы все отцу. Незадолго до свадьбы его нашел Тэхён и сообщил, что новость о его положении стала известна в городе. Как узнали и кто проболтался, найти было невозможно. Чимин только гордо поднял голову, ему было плевать, что подумают о нем сельские жители. Больше страшила мысль, что слух пойдет дальше и достигнет Дэгу. Когда с громким стуком копыт к поместью прибыла карета, Чимин внутренне подобрался. Решалась его судьба. Он вышел на крыльцо, кутаясь в шерстяную накидку с капюшоном. — Это правда? — тихо спросил отец, вышедший из кареты. За ним последовал бледный папа, закутанный в шаль. Тон отца, ледяной и жесткий, пробирал до костей. — Чимин, я тебя спрашиваю, это правда? Ты ждешь ребенка? — Да, — Чимин кивнул. У него не было оправданий и отговорок. Не было смысла дальше скрывать правду. — Свадьбы дождаться не мог? — родители поднялись к крыльцу, намереваясь зайти в дом. — Мне предстоит долгий разговор с графом Кимом. Я не ожидал от него такого распутства. Ты всегда был бестолковым, но граф… — Тэхён тут не причем, — возразил Чимин. — Он не имеет к моему ребенку никакого отношения. — Что? — отец остановился, как вкопанный, а папа бесшумно открывал и закрывал рот словно рыба. — Отец ребенка не Тэхён, — тихо повторил Чимин. — Я выхожу замуж за полковника Мина. Отец весь перекосился, его ощутимо затрясло, и началось безумие, повергая ясный февральский день в кромешный хаос. — Где он? Я убью его! Где этот мерзавец, опорочивший моего сына? — отец, весь красный от гнева, тряс тростью и брызгал слюной. — Как ты мог так опозорить нас? — папа выкручивал руки и громко завывал. Чимин стоял, обхватив живот, и не мог произнести ни слова. Он до последнего надеялся, что родные примут его, что поддержат и поймут. Однако в глубине души он всегда знал, что его родители помешаны на пуританских ценностях. Как он только мог родиться в такой семье, Чимин не понимал. Он был рад, что Юнги не оказалось в поместье — тот уехал с Намджуном на охоту. Иначе бы столкновение его отца и любимого альфы могло кончиться кровью. Тэхён тоже к счастью отсутствовал, еще утром он отправился на встречу с Чонгуком. Папа смотрел на него с ужасом, то рассматривал все еще плоский живот, то переводил взгляд на лицо, которое Чимин старался держать спокойным. Внутри подступала истерика, в горле стоял ком, и он из последних сил держался, чтобы не разреветься. — Ты сейчас же едешь домой! — отец схватил его за плечо. Чимин вырвался, отходя на несколько шагов. — Я выйду за Юнги и рожу ему сына! Вы не можете мне запретить! — заявил он срывающимся дрожащим голосом. — Ты ни воны не получишь на своего ублюдка! Если не хочешь остаться без наследства, сейчас же соберешь свои вещи и сядешь в карету. Дома поговорим, — отец цедил сквозь зубы и сжимал кулаки. На его лбу вздулась вена и он все еще был весь красный. В отличие от отца папа был бледен, обмахивался веером и презрительно косился на собравшихся на зрелище слуг. — Я не поеду! — Чимин всхлипнул. — Чимин-а, одумайся! — взывал к нему папа. — Ты разрушил свою репутацию, опозорил меня и всю нашу семью. Лег под безродного плебея, мы тебя так не воспитывали, — отец продолжал отчитывать его. — Я люблю его, отец. Пожалуйста, — Чимин прошептал, не в силах больше выносить открытую конфронтацию. Он хотел спрятаться от жестокости мира и непонимания собственных родителей и уже еле стоял на ослабевших ногах. — Чимин, я тебя последний раз спрашиваю, — отец был непреклонен. — Или ты едешь домой, или у нас больше нет сына. Я вычеркну тебя из семейной летописи. Папа охнул, хватаясь за сердце. Быть исключенным из родового древа считалось страшным позором. Чимин никогда бы не подумал, что с ним случится подобное. Однако выбор, поставленный перед ним, был выбором между свободой и заточением, между дыханием и удушьем, между огнем его альфы и холодом осенней ночи. Ему не нужно было выбирать, он знал, что не сможет жить без Юнги. — Я не поеду, — повторил он упрямо, гордо держа голову. — Я отрекаюсь от тебя, — отец произнес с ледяной интонацией. — И не вздумай приползти к нам в дом, когда кончатся деньги и твой так называемый альфа тебя бросит, я не открою дверь. С этими словами отец развернулся и потянул мужа за собой в карету. Через мгновение они с грохотом уехали, оставляя Чимина одного на крыльце. Слуги, оказавшиеся свидетелями его позора, посматривали с жалостью. Чимин в оцепенении вернулся в дом, скидывая с себя накидку. Он добрел до выделенной ему комнаты, сел на пол, прислоняясь спиной к двери, и дал слезам волю. Его охватил холод, сковал цепко, заставляя дрожать. Слезы текли ручьем, Чимин глотал их, захлебываясь, и бил себя ладонью по груди, так больно было его измученному сердцу. Почему его счастье так дорого стоит? Почему нужно отказаться от всего, чтобы иметь право на любовь? Когда вернулся Юнги, обеспокоенный и такой родной, Чимин упал в его крепкие руки, находя в них поддержку. Чимин всхлипывал и икал, пока Юнги вытирал платком его красное опухшее лицо и гладил округлившийся живот. На следующий день пришло письмо от генерала Чхве, он со скандалом увольнял Юнги с должности. Теперь они остались без дохода и средств к существованию. Юнги клялся, что найдет способ содержать семью и просил Чимина не волноваться, чтобы не беспокоить малыша. Тэхён поддержал их, и Чонгук тоже, и Чимин был благодарен новым друзьям. Он не вынес бы всеобщего порицания, как ни притворялся, что ему все равно. В день свадьбы Чимин был самым счастливым. Он лишился титула и богатства, но обрел что-то гораздо более важное. Его альфа и его ребенок были ему дороже всех драгоценностей мира. Он не знал, что ждет их в будущем, но почему-то совсем перестал переживать. Он помнил яркое отчаяние, испытанное ноябрьской ночью на холодном балконе, помнил обещание данное себе. Чимин верил, что справится со всем, пока Юнги будет рядом. Стоя рядом с Юнги у алтаря и произнося клятвы верности, Чимин твердо верил, что сделал правильный выбор. Чимин теперь гордо носил метку альфы — Юнги укусил его в первую брачную ночь, оставляя на шее знак принадлежности и любви. Чимину совершенно не хотелось интимных ласк, и первую ночь он провел, нежась в объятиях Юнги. Альфа не возражал и не просил близости, чему Чимин был рад. Его так измучили последние месяцы, что он хотел только лежать и отдыхать. Он все еще часто плакал, но с каждым днем становилось немного легче. К радости Чимина помощь пришла, откуда он совсем не ждал. Отец Тэхёна помог Юнги получить новую должность в Пусане. После свадьбы они переехали туда и поселились в небольшом двухэтажном домике. Не такая роскошь, к которой Чимин привык, но дом показался ему уютным и теплым, так что он с радостью обустраивал их новое жилье. Живот сильно округлился и Чимин старался двигаться осторожно, придерживая его. Малыш уже вовсю толкался, что приводило Юнги в восторг. Альфа не позволял ему ничего делать по дому и сам занимался уборкой, обещая нанять слуг, как только немного заработает. В конце весны в Пусан прибыли Чонгук с Тэхёном, чтобы провести лето на море. Оказалось, что папа-омега Чонгука стал чересчур назойливым и навещал их в Миряне через день, что Чонгука смущало, а Тэхёна раздражало, поэтому они собрали вещи и приехали в имение на берегу. Тэхён даром времени не терял, так что Чимин теперь не один ходил, придерживая живот. Правда у Чонгука был еще совсем маленький срок. Омега оказался отличным другом. Несмотря на первоначальное смущение и замкнутость, Чонгук раскрылся и стал уверенней после свадьбы. Они хорошо подружились и теперь увлеченно сравнивали опыт первой беременности. Чонгука в Миряне мучила утренняя тошнота, а в Пусане он почувствовал себя от морского воздуха гораздо лучше, так что они с Чимином брали легкие кружевные зонтики, надевали шляпы от солнца и гуляли по берегу в сопровождении альф, беседующих на свои темы. Чимин стал совсем сентиментальным и мечтал, что если у них родятся альфа и омега, то они обязательно влюбятся. Юнги только посмеивался и мягко гладил выступающий живот, а когда малыш пинался, улыбался, обнажая десны. В эти моменты Чимин влюблялся в него еще больше. Их отношения начались совсем не в том порядке. Так получилось, что сначала Чимина охватила страсть, а любовь пришла позже и накатывала с каждым днем все сильней. Юнги переживал, что не может дать ему того комфортного уровня жизни, к которому Чимин привык, а Чимин еще никогда не чувствовал себя таким счастливым. Тем более что Юнги действительно много работал и полностью обеспечивал все капризы беременного мужа. Чимину постоянно хотелось персиков, и Юнги притаскивал их ящиками, чистил от шкурки, вынимал косточку и подавал Чимину сочные дольки. Чонгук же наоборот пристрастился к мясу, так что Чимин был почти уверен, что у нового друга родится альфочка. Юнги приносил ему цветы — конечно же, пионы, пока шел сезон цветения, нежно розовые и белые, потом фиолетовые ирисы, колокольчики наперстянки и полупрозрачный голубой дельфиниум, целые охапки роз со срезанными шипами. Чимин составлял букеты, украшая их небольшую гостиную и столовую. Юнги не позволял поднимать ничего тяжелее чашки, носил на руках, постоянно касался. Чимин был окружен такой заботой и нежностью, что хотелось плакать. Отец был не прав. Юнги любил его по-настоящему. Его альфа так верен и предан ему, так искренен в своих чувствах, что Чимин каждый раз фыркал, вытирая слезы, что назло родителям стал самым счастливым и самым любимым омегой. На последних месяцах к Чимину внезапно пришло возбуждение. Если начало беременности он провел в бесконечных переживаниях, и после свадьбы они с Юнги только целовались и спали рядом, то теперь ему постоянно хотелось прикосновений. На улице стояла летняя жара, но Чимину было еще жарче от накатывающей волны желания. Если до этого он спокойно спал в нежных объятиях мужа, то теперь беспокойно вертелся, чувствуя зуд и жжение по всему телу. Немного было похоже на течное состояние, но не полностью. Чимин физически ощущал, как его анус припух и требовал прикосновений, но он, неповоротливый с огромным животом, даже толком дотянуться до себя не мог. Он со слезами высказал Юнги свою проблему, требуя сделать хоть что-нибудь, и альфа послушно уложил его на кровать, подкладывая подушку под бедра. Убедившись, что его омеге комфортно, Юнги вылизывал его долго и тщательно, лаская языком припухшие края, собирая смазку, проникая внутрь, то вылизывая нежные стенки, то толкаясь быстро и ритмично, доводя Чимина до исступления. Юнги мог проводить часы между его раскрытых ног, не уставая и не требуя передышки. Чимин же лениво толкался бедрами в лицо альфы, подставляя свою дырочку под горячий язык. Он видел, что Юнги всего трясло от возбуждения, глаза становились темными и горящими, щеки и уши розовели, рот был весь красный и выпачканный в смазке, и это заводило еще больше. Чимин просил Юнги войти в него, но альфа отказывался, боясь навредить малышу. Тогда Чимин расплакался, и высказал альфе, что он сам заделал ему ребенка и теперь не хочет его, круглого и располневшего. На самом деле Чимин не сильно набрал, он оставался подтянутым и стройным, но с большим животом он чувствовал себя совершенно неуклюжим и непривлекательным. Только после того, как Чимин посетил омежьего доктора и надавил на мужа, тот подчинился, но все равно брал его нежно и осторожно, входил мягко и плавно, а не быстро и грубо, как хотелось Чимину. Он хотел уже быстрее родить, так как с каждым днем двигаться становилось все тяжелее, от жары кружилась голова и опухали ноги. Похорошевший Чонгук приходил в гости, сам готовил лимонад и развлекал Чимина рассказами о приемах. Чимин поинтересовался у Чонгука, не хочется ли ему Тэхёна постоянно, и тот смутился, ярко краснея. В июле Чимин разродился здоровым розовощеким омежкой, как две капли воды похожим на Юнги. Роды прошли быстро и легко. Взяв малыша на руки, вдохнув его мягкий, но пока не оформившийся запах, Чимин зажмурился от счастья. Он уже любил его всем сердцем. Его альфа впервые плакал, целовал Чимину руки, и казался таким красивым, что сердце замирало. Их поздравляли Чонгук и Тэхён, надарив кучу вещей для новорожденного. Чимин очень был рад резной кроватке и обилию игрушек. Тэхён с Чонгуком уехали на месяц на Чеджудо, а когда вернулись, окончательно решили обосноваться в Пусане. В декабре они тоже стали родителями, Чонгук после долгих родов разрешился крепким альфой, наследником графского титула. Теперь уже пришла очередь четы Мин поздравлять юных родителей. Чимин в этот год серьезно занялся вышивкой, и у него получалось вполне неплохо, так что он подарил Чонгуку рубашечки из мягкого хлопка, красиво расшитые цветами и узорами. Жизнь продолжалась и с каждым днем, каждым шагом и этапом в жизни малыша и в жизни самого Чимина он становился увереннее в собственном будущем и будущем их семьи. Спустя несколько лет Мин Чимин, уже давно не виконт, а счастливый муж и гордый папа двоих детей, мог с уверенностью заявить, что ни о чем не жалеет. У него было все, что требовало сердце. А стоит захотеть большего — Юнги способен ради него на все.