Meaning of Kisses

Возвращение в Невермор, как только ворота академии вновь открылись для студентов, последствия атаки Хайда и события в Джерико — всё это очень многое изменило между Уэнсдей и компанией. Так называемые общие компании каким-то образом стали пересекаться в единые, преимущественно объединилась компания Инид и небольшая группа Уэнсдей. Во время обеда, сидя во дворе, Инид с удовольствием проводит время в новом кругу друзей, ожидая прихода своей соседки по комнате, которой до сих пор не видно на горизонте. События, потрясшие Джерико, наравне с обращением Инид сильно повлияли на них обеих и зародили связь между оборотнем и готкой. Рядом с ней сидят Бьянка, Йоко, Дивина, Ксавьер и Аякс. С последним, по совместной договорённости, отношения были добровольно порваны во время каникул — и теперь горгон и волчица являются близкими друзьями. Аякс интересовался, могут ли они стать лучшими друзьями, но Инид твёрдо настояла на том, что её соседка останется её лучшей подругой. Сидя за обедом с новоявленной компанией Аякс рассказывает о том, как его семья научила его джентльменскому искусству и тому, как не превратить себя в кусок камня перед свиданием, что Инид только поддерживает. Горгон в шутку рассказывает, как его родственники показали ему азы выражения уважения и вежливости к даме, что он демонстрирует, беря Инид за руку — конечно же с разрешения волчицы — и игриво, влажно целуя тыльную сторону ладони Синклейр. — Фу-у-у, Аякс! Ты мне всю руку обслюнявил! — смеётся Инид, пытаясь отнять руку, но Аякс держит ладонь в своей, громко причмокивая губами. Все в их компании знают о их дружбе после неудачных отношений и смеялись в ответ на их дурачества. Знают все, кроме Уэнсдей. Пусть Инид хотела сказать своей соседке — которой она ни за что не скажет, что по уши влюбилась в неё и осознала это во время каникул — что они с Аяксом расстались, она решила придержать эту новость до начала семестра. Но из-за навёрстывания с остальными и редекорированием своей комнаты, эта мысль совсем вылетела из её головы. Да и Уэнсдей приехала позже, объяснив это чем-то про поездку с её семьёй на каникулы в Бермудском Треугольнике. — Видите! Я не вижу причин тому, чтобы возвращаться в тёмные века и делать всю эту тягомотину с поцелуями, — говорит Аякс, и, мягко держа руку Инид в своей, опускает на неё очередной поцелуй, в этот раз дружеский. — Галантность — это мило и всё такое, но она умерла не просто так. — Пусть я с любовью отношусь ко всему, что связано со смертью и упадком, я считаю, что галантность мертва в основном ввиду того, что те, кто не может осмыслить её важность и не способен воспроизводить подобные действия, страдают невоспитанностью и не блещут интересом к тому человеку, для кого они предназначены. Все сидящие за столом поворачиваются к источнику мнения и обнаруживают Уэнсдей Аддамс в привычной чёрно-белой форме. Она стоит рядом с Инид, лицо её, как и всегда, не выражает эмоций, и смотрит на разворачивающееся перед ней действо. Аякс держит руку Инид. — И относительно близости, вроде ваших сцепленных рук, покрытие их поцелуями с таким благоговением, от которого зубы ребёнка сгниют словно поражённые кариесом — это ни капли не игриво для того, кто не желает продолжения, — беспристрастно продолжает Уэнсдей, опуская взор на свою соседку, которая, в свою очередь, мгновенно улыбается, едва ли не освещая своей улыбкой весь стол. — Друзяшка! — радостно кричит Инид, пытаясь помахать ей, но так как Аякс до сих пор держит её рабочую руку, она машет левой. Будь у неё за спиной хвост, он бы сейчас бешено метался по сторонам от радости за одно только присутствие той, кого она так ждала. Уэнсдей, как и всегда, не моргает и смотрит то на улыбающуюся ей Инид, то на Аякса. На её лице до сих пор ни намёка на эмоции, но её взор сверлит собой горгона так, будто в голове готки уже выстраивается план его похорон. — К слову о действии, от которого у кучки студентов кровь приливает к щекам, а вампиры сдерживают своё желание отведать сладкой багровой жидкости, что течёт в них, то, что ты делаешь, Петрополус, не искренне, а касания твоих губ не несут никакого значения. Складывается ощущение, будто мир замер и всё внимание каждого обитателя двора переключилось на то, что разворачивается за столом, и на Инид, недоумевающе осмысливающую слова своей соседки. Она было открывает рот, дабы сказать Уэнсдей, что Аякс просто шутит, но её перебивают сирена и вампир. — Забавно, что мы слышим это от тебя, Аддамс. Может, твои родители и обучили тебя некоторым аспектам, но я сомневаюсь, что ты осведомлена о так называемой значимости в близости, — Бьянка ухмыляется, довольная тем, как быстро она привлекла внимание Уэнсдей. Йоко, счастливо попивая кровь из пакета, одобрительно кивает. — Бьянка права. Теория галантности существует, но эй, сейчас совершенно другое время! Эти вещи уже ничего не значат. Я даже сомневаюсь, что народ знает, что у поцелуев есть значения. Чувствуя внезапное изменение в атмосфере, будто нарастает напряжение, которое с лёгкостью можно разрезать тупым ножом для масла, Инид замечает подёргивание тонкой брови Уэнсдей и понимает, что ей следует что-нибудь сказать, чтобы разрядить обстановку. Ей не хочется, чтобы Уэнсдей в свой первый день после возвращения убила кого-нибудь. Или угрожала кому-нибудь убийством. — Да ладно вам, ребят, хватит дразнить Уэнсдей. И серьёзно, Аякс просто баловался. Верно? — Ксавьер и Дивина утвердительно кивают, пряча своё удовольствие — они понимают, на что эти двое пытаются спровоцировать Аддамс. Но Инид знает, что её слов недостаточно, чтобы заставить Уэнсдей перестать строить в голове козни. Они могут варьироваться от угроз смертью до кровавой расправы с использованием скрытых под формой клинков из репертуара юной Аддамс. Инид знает, что Уэнсдей не оставит последнего слова за Йоко и Бьянкой. Уэнсдей, никогда не отступающая от вызова, обнаруживает, что Аякс всё ещё держит руку Синклейр, и внезапно хочет пробить ладонь горгона спрятанным под её формой керамбитом. Она ставит свой рюкзак на стол и поворачивается лицом к Инид, выражение её физиономии еле заметно смягчается, что не ускользает от любительницы всех цветов радуги. Аддамс осторожно берёт руку Инид из ладони Аякса, достаёт из кармана чёрный платок и стирает им остатки слюней, оставленных горгоном на ней, после чего обматывает её руку тем же платком с вышитыми на поверхности инициалами: «У. А.» — Вы двое так мелко обо мне думаете, но тем не менее, я преподам вам урок о тех действиях, которые вы все, видимо, считаете шуточным жестом, — Уэнсдей берёт вторую руку Инид в свою, её взгляд мягок лишь для неё. — Эм-м… Уэндс… что ты… — взгляд волчицы скачет от собственной руки к лицу Уэнсдей, и она знает, что Йоко слышит её бешено колотящееся сердце. Шатенка осторожно переворачивает руку Инид ладонью к небу и, галантно склонившись, целует самый центр ладони. Затем она медленно поднимает взгляд, на лице отсутствуют эмоции, но взор, будучи несвойственно мягким, устремлён на Синклейр. — Поцелуй ладони означает, что ты чего-то желаешь… «Всё, чего пожелаешь… я тебе дарую» Уэнсдей выпрямляется и поглаживает тыльную сторону ладони Инид большим пальцем, затем подносит к своим губам, нежно надавливая на костяшки и не сводя карих глаз с блондинки, и мягко целует. — Поцелуй тыльной стороны ладони знаменует твоё признание. Аддамс медленно подступает ближе к Инид, обводит подушечками пальцев её щёки и обхватывает подбородок волчицы большим и указательным пальцами, наблюдая за удивлённым взглядом Инид, пялющейся на её приоткрытые губы. — Тот, которым многие одаривают друг друга столь часто, не сдерживая себя и не вкладывая в него искренности, нежности, ломая барьеры личного пространства, чему сперва нужно согласие, те простые танцы губ под аккомпанемент приглушённых стонов, действий, сокрытых за запертыми дверями, таят в себе не только любовь, но и несут в себе страсть и обожание, клятвы в вечности, скреплённые единым дыханием, что двое разделяют вместе. «Могу ли я коснуться их своими? Объединив мрак и свет воедино?» Все сидящие за столом тихонько наблюдают за ними. Они заинтригованы тем, как Уэнсдей Аддамс, ТА САМАЯ Уэнсдей Аддамс демонстрирует им подобные вещи в форме простой лекции про значения поцелуев. Наблюдая за пародией на испанскую мыльную оперу, они не смеют и выдохнуть, ожидая следующего пункта лекции… — Ну, про эти все знают, что поцелуй в губы это поцелуй любви, бла-бла-бла, как будто мы о чём-то про это не-АУЧ! — громко заявляет Аякс, но мгновенно замолкает, когда кто-то, а именно Йоко, пинает его в колено. Уэнсдей слышит его слова и чувствует, как внутри неё что-то просыпается. Что-то, из-за чего её родители, она более чем уверена, закружились бы в вальсе на могилах, освещаемые полной Луной, гордым эхом звучит внутри неё. Приподняв бровь, она кивает и убирает руки от блондинки, делая шаг назад. — σκάσε, Аякс! — с рычанием в голосе затыкает Инид горгона, её взор не покидает лица Уэнсдей, слегка нахмуренного из-за столь наглого вмешательства. — Кхем, эм-м, не обращай на него внимание, Уэнсдей. Инид понимает, что шатенка прервала свой так называемый урок, и отчего-то она опечалена тем, как резко он оборвался. Её внутренний оборотень яростно рычит на парнишку, посмевшего лишить её возможной близости с девушкой, обожающей смерть и мрак. Девушкой, которая стала причиной тому, что чувства к горгону бесследно пропали. Но вместо того, чтобы развернуться и покинуть двор, как все и ожидали, Уэнсдей проводит ладонями по рукам Инид, расправляя той рукава, и аккуратно поднимает волчицу на ноги, становясь позади неё и укладывая свободную руку на её талию. Её губы мягко прижимаются к ладони Инид, ведя дорожку из поцелуев по всей длине её руки. — Cara mia, ты использовала греческий… Уэнсдей прекращает и поднимает взгляд на девушку, на лице ни единой радостной эмоции, которыми Гомез блещет с Мортишей, но тем не менее, в её взгляде разгорается пламя, свойственное Аддамсам. Она вскидывает руку Инид в воздух. — Querida, этот поцелуй, сколь бы отвратительным и тошнотворным он ни был, тот, от которого я бы выпила кофе с двойной порцией цианида, знаменует проклятье семейства Аддамс. С этими словами Уэнсдей отступает от волчицы, забирает свой рюкзак и покидает компанию, пребывающую в чрезмерно сильном ужасе или шоке, чтобы сказать хоть слово. Лицо Инид краснеет. Густо. Её тело покалывает от ощущения касаний Уэнсдей, её губ. Её собственные губы подрагивают от желания ощутить, каков на вкус поцелуй Уэнсдей. Она стискивает зубы от того, что, сама того не замечая, держала дыхание на протяжении всего урока. Затем её осеняет. Она вспоминает слова Уэнсдей о поцелуях и желании продолжения. — Аддамс! Ну-ка соберись с духом и продолжи, или я Луной клянусь, что бренным трупом будет не галантность, а ты, после этих своих выкрутасов!