teasing you slowly

      Сонхва просыпается твёрдым.       Ожидаемо, с учётом того, сколько он сдерживался и был неудовлетворённым. Это было время камбэка, что означало безостановочное участие в музыкальных шоу и ноль времени на себя. Целый месяц наблюдений за его невероятно горячими участниками группы, выступающими на сцене в откровенных нарядах, без времени даже на то, чтобы расслабиться. Да, Сонхва назвал бы это пыткой.       У него даже не было времени на небрежную дрочку, из-за кое–чего, что он называл достоинством. У остальных же не было совести совсем, когда они вываливались из кабинок туалетов, выглядя как растраханное нечто, покрытые засосами, и когда их находили в ванной со спермой на лицах. Извращенцы, все до единого. В отличие от них, Сонхва не любил спешку, ему нравилось смаковать и дразниться, и что с того?       Но продвижения на шоу наконец подошли к концу, и они были полностью свободны на оставшуюся неделю. Кроме какого–то одного запланированного интервью. Не важно.       Поэтому, да, это глупо, правда, когда он проснулся так рано, на самом деле желая только одного – проспать как минимум весь день. Увы, восемь утра, а Сонхва лежит в постели со вставшим членом, упирающимся в нижнее бельё. Он должен просто принять холодный душ и надеятся, что стояк пройдёт –но... что в этом весёлого? Сонхва знает, как правильно веселиться.       Когда он слегка сдвигается, то его рука касается Хонджуна: младший спал рядом. Прошлой ночью он настаивал на том, чтобы обниматься с Сонхва, и это было действительно мило, но теперь у него был стояк и он не мог подрочить.       Если только...       Что ж, все они в последнее время много работали, особенно их капитан. Сонхва должен наградить его.              Когда он садится, Хонджун даже не шевелится. Несмотря на то, что он редко спит, предпочитая закрываться в студии до раннего утра, если он всё–таки уснёт, то ничто в мире не разбудит его. Хонджун всегда крепко спал, умудряясь не возвращаться в этот мир даже при самых громких звуках (он же трах усанов), и Сонхва намерен в полной мере воспользоваться этим.       Он кладёт руки на молочно-белые бёдра, раздвигая их. На лице появляется довольная ухмылка, когда Хонджун без сопротивления подчиняется. Он такой гибкий, что заставляет сердце Сонхва наполниться нежностью, а член – дёргаться. Его Хонджун выглядит достаточно привлекательно, чтобы съесть его, с взъерошенными светлыми волосами, падающими на лицо, и умиротворённым видом. Он такой красивый, Сонхва любит его, хочет погубить его.       Сонхва слегка проводит пальцем по внутренней стороне его бёдер, наблюдая, как по коже сразу бегут мурашки. Такой отзывчивый. Он ложится на живот и начинает медленно целовать и покусывать ноги Хонджуна, оставляя синие и фиолетовые следы. Он не может дождаться его пробуждения, чтобы он увидел, какой беспорядок развёл Сонхва на его прежде гладкой коже – он не может дождаться, чтобы другие участники увидели его метки на капитане. Сонхва может быть немного собственником, осуждайте его, но кто ещё может назвать Хонджуна своим? В конце концов, только Сонхва. Все хотят Хонджуна, даже немного, и он рад отстаивать свои права на него, отмечая территорию.       Когда он впивается зубами в кожу слишком сильно, Хонджун издаёт тихий звук, но продолжает крепко спать. Что-то в Сонхва щёлкает, и, очнувшись, он видит, что Хонджун покрыт множеством засосов. Сонхва солгал бы, сказав, что внутри него не сидит воющий от удовлетворения монстр. Его, его, его. Хонджун может проснуться и разозлиться на него из-за того, как много снова придётся прятать под одеждой, но Сонхва не может найти в себе и капли беспокойства по этому поводу.       Он чувствует себя гордым, как художник, смотрящий на конечный результат. Хонджун намного красивее любого произведения искусства, созданного когда-либо в прошлом, настоящем или будущем.       Сонхва в последний раз целует свою метку на ключице Хонджуна, прежде чем опуститься лицом к его одетой промежности. Он позволяет себе немного побаловать себя, прижимаясь носом к его члену, чувствуя, как он твердеет на щеке. Тяжёлой, мускусной волной его окутывает запах Хонджуна. Он издаёт лёгкий стон, потому что это настолько дурманит – он уже давно пьян.       Сонхва делает глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Проклятый Хонджун настолько совершенен, что умудряется разорвать его разум в клочья, даже когда спит.       С небольшим сожалением он отстраняется и цепляет пальцами пояс шорт Хонджуна, быстрым движением стягивая их вниз. Ему повезло, что Хонджун ненавидит спать в облегающей одежде или нижнем белье, утверждая, что это неудобно и будит его. Лёгкий доступ, ликующе думает Сонхва, обнажая член Хонджуна, уже твёрдый и текущий. Рот наполняется слюной при таком виде, поскольку Хонджун настолько придирчив к бритью, что на нём никогда нельзя увидеть ни волосинки. Сонхва хотел бы его у себя во рту, но нет, сегодня он собирается поиграть.       Он слегка нажимает пальцем на сухой вход, видя, как он дёргается и сжимается под прикосновением. Он такой чувствительный, это невероятно. Даже во сне он жаждет быть наполненным. Сонхва тянется к бутылочке смазки на прикроватной тумбочке, быстро открывая крышку, и капает на пальцы. Когда он наконец считает, что они полностью покрыты смазкой, и она согрета, то медленно проталкивает один палец в дырочку Хонджуна. Прошло немало времени с тех пор, как у Сонхва был секс, и ещё больше, как Хонджун был снизу, поэтому он совсем не торопится, чтобы убедиться, что его ангел не чувствует боли или дискомфорта. Он так же медленно двигает им, скользя по гладким стенкам и любуясь, как они засасывают его внутрь.       Он не смог удержаться от нежного шлепка по заднице Хонджуна, наблюдая как аппетитная ягодица покачивается. Ни для кого не секрет, что он любит задницу своего парня, и он любит кусать её, вонзать зубы в упругую плоть и оставлять там следы. Но это пусть останется на потом, когда Хонджун проснётся, и Сонхва сможет увидеть его реакцию.       Хонджун двигается под ним, но всё ещё спит. На лице Сонхва появляется хитрая улыбка, пока он вводит второй палец, и теперь двигает двумя наподобие ножниц, растягивая тугие стеночки. Второй палец начинает больше влиять на Хонджуна, судя по тому, как он неосознанно начал слегка покачиваться на них. Горячий румянец заливает его щёки, брови хмурятся, а губы открываются в знакомом Сонхва удовольствии. Его дыхание учащается, постепенно становясь громче в безмятежной тишине утра.       Сонхва проводит большим пальцем по сгибу между его тазом и бедром, погружая третий палец, делая это намного осторожнее из-за того, что Хонджун до сих пор сильно сжимается. Смазка значительно облегчает движение, а хлюпанье эхом разносится по тихой комнате. Хонджун вновь чуть не пытается всосать его пальцы, и Сонхва чувствует, как тепло разливается где-то в животе из-за этого ощущения. По всей видимости, трёх пальцев достаточно, чтобы растянуть Хонджуна, мягкие ах–ах–ах, выскальзывающие из его рта –музыка для ушей Сонхва. Он позволяет себе двигать пальцами активнее, раз Хонджун уже просыпается.       Растерянные звуки покидают его, и это так мило – Сонхва готов сгореть заживо, но вместо этого только глубже вталкивает пальцы.       — Хм? — сонно бормочет он, пытаясь пошевелить ногами. — Хва? — его лицо резко сморщивается, заставляя Сонхва ворковать на это и отбросить всю осторожность, быстро погружая и вытаскивая пальцы. Хонджун резко выдыхает, будто все чувства вдруг обрушились на него, переполняя своим количеством. Его руки поднялись в воздух, и он был не в силах решить – ухватиться за простыни или за волосы Сонхва, звучно скуля при этом.       Сонхва не дает ему возможности думать.       — Сон–Сонхва–а! — Хонджун выгибается на кровати, когда пальцы внутри него сгибаются, попадая точно в это особенное место. Он отчаянно собирает в руках простыни, пытаясь крепче ухватиться за них.       — Доброе утро, ангел, — мычит Сонхва, начиная лениво перебирать пальцами. — Не трогай.       — Что... Что ты... — он прерывает себя разбитым всхлипом, когда Сонхва без предупреждения вновь ускоряет движения, упиваясь его очаровательными звуками. Он так остро реагирует, это завораживает. И, может быть, Сонхва немного вредный, совсем чуть–чуть, но что он может поделать, когда Хонджун такой восхитительный под ним? В его глазах блестят слёзы, пока он слабо поднимает свою голову, чтобы взглянуть на Сонхва, удобно устроившегося между его раздвинутыми ногами. Он только проснулся, а уже выглядит таким измученным, со слезами на глазах и раскрасневшимися щеками. О, Сонхва так любит его.       Он толкается в него в устойчивом темпе, время от времени раздвигая пальцы так, чтобы дразняще ласкать места рядом с простатой, но не прикасаясь прямо к ней. Бёдра Хонджуна дрожат, и он с приглушённым стуком роняет голову обратно на подушки, а с его губ срывается хриплый стон.       Простыни крепко зажаты в его руках, и Сонхва очень хочет его похвалить за то, что тот слушается приказов. Он вновь хмурит брови, и его рот открывается, когда у него снова перехватывает дыхание.       — Аа... — он высоко и жалобно хнычет. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...       Сонхва точно знает, чего хочет его парень, и он был таким хорошим мальчиком, что заслуживает этого. К тому же, его руки уже трясутся, пытаясь оставаться на месте, и зрелище настолько горячее – Сонхва просто хочет его съесть и не оставить ни кусочка.       — Ты кончишь для меня ангел? Только из-за моих пальцев, как грязный мальчишка? — бормочет он, зная, что играет явно нечестно, снова сгибая пальцы и нажимая ими ровно на простату Хонджуна. Дразня ещё больше, они остаются там, массируя то место.       Глаза Хонджуна широко распахиваются, а стон граничит с криком. Он выгибается так сильно, что Сонхва начинает бояться, не сломается ли его спина.       — Хён! — выдыхает он, дрожа, когда Сонхва не прекращает сладкую пытку. Он знает, что Хонджун больше не сможет сдерживаться, предъэякулят вытекает из кончика его напряжённого члена. Он так невероятно чувствителен, Сонхва удивляется, как ему вообще так повезло.       Он вздыхает, пытаясь звучать высокомерно:        — Кончи для меня, любимый.       Дырочка Хонджуна сильно сжимается вокруг его пальцев, так туго, почти выталкивая их, пока он кончает с приглушённым криком, закрывая рот ладонью. Белая сперма остаётся на его животе, и нет, он точно не хочет её слизать. Хонджун чёртов подарок судьбы, когда достигает пика удовольствия нетронутым. Неземной.       Сонхва трахает его во время оргазма, пока Хонджун не начинает дрожать от сверхчувствительности и не отталкивает его руку. Он медленно вытаскивает пальцы, вытирая их о простыни – всё равно потом придётся стирать – и подползает вверх, чтобы поцеловать мягкие губы Хонджуна.       Он зевает, изумлённая улыбка появляется на его губах, когда он падает обратно на кровать.       — Это было тем, что разбудило меня, — говорит он голосом, звучащим резко и слегка хрипло. Его ладошка скользит по груди Сонхва, он сжимает ткань ночной рубашки и притягивает его ближе.       — Ты заслужил это, милый.       — Хм? За что?       — За то, что был таким хорошеньким мальчиком, — Сонхва наклоняется и крадёт ещё один поцелуй. Хонджун хочет, из его горла вырывается стон, который Сонхва жадно проглатывает. Он снова вздыхает, нежность пронизывает его голос.       — Ты так жаждешь меня, — бормочет он, протягивая вторую руку, чтобы погладить мокрую щёку Хонджуна большим пальцем. Вместо ответа он поворачивает голову, беря палец в рот. Он смыкает надутые губы вокруг него, и играет с ним языком, при этом поддерживая зрительный контакт с Сонхва. Сонхва думает, что попадёт в ад только из-за того, как грешно выглядит его возлюбленный.       — Чёрт, — вздыхает он. — Ты собираешься убить меня?       Хонджун лениво улыбается вокруг его пальца.       — Может быть. Ты твёрдый.       Точно, Сонхва всё ещё возбуждён, потому что выбрал сначала поиграть с Хонджуном. Он совершенно забыл об этом, слишком помешанный на удовольствии своего парня, но как только Хонджун напомнил об этом, внезапно это стало всем, о чём он мог только думать сейчас. Твёрдый член до сих пор упирается в ткань нижнего белья, умоляя хоть что–нибудь с ним сделать.       — О? — спрашивает он, изображая удивление. — И ты поможешь мне с этим?       Не утруждая себя ответом Хонджун только сильнее засасывает палец, смотря на Сонхва полуприкрытыми глазами.       — Трахни меня, — уверенно произносит он, когда Сонхва вытащил свой палец с влажным хлопком, наблюдая за тонкими ниточками слюны, соединяющими его с красными губами.       — Так требовательно, — говорит Сонхва, прежде чем без предупреждения заткнуть пальцем дырочку, используя слюну для лучшего скольжения. Не то чтобы она действительно чем-то помогла, учитывая количество смазки, которая была использована раньше, но Сонхва не любил испытывать судьбу в таких вещах. У Хонджуна перехватывает дыхание, глаза закатываются, пальцы снова комкают простыни, и он сжимается от неожиданного вторжения.       — Ты уверен, что выдержишь, ангел? Твой цвет? — Сонхва не двигает пальцем, бережно убирая спутавшуюся чёлку Хонджуна с его лица. Как бы он ни хотел уничтожить его, но они никогда такое раньше не пробовали. Обычно они не продолжают после первого оргазма.       — Зелёный, — Хонджун стонет, двигая бёдрами, и Сонхва приходится удерживать его, чтобы он не трахал себя на его пальце. Его грудь часто вздымается, пока он пристально смотрит на Сонхва. — Просто, давай помедленнее? — нерешительно спрашивает он.       Сонхва оставляет поцелуй под его челюстью и садится между его ног. Его палец выскальзывает, и он медленно, мучительно водит руками по сладким бёдрам.       — Система светофора, ага? Какое стоп-слово?       — Аах... Красный, красный! Блять... Хва....       Сонхва снова благодарно целует его.       — Хороший мальчик, — хвалит он, почти сразу же погружая внутрь все три пальца.       Хонджун дёргается на кровати, и Сонхва выдавливает из него стон за стоном. Он не двигается медленно, как раньше, каждый раз попадая уверенными толчками прямо в простату.       — Ты так красив вот так, — говорит Сонхва Хонджуну, наблюдая за его мучениями. Щёки вновь покрываются румянцем, а глаза сверкают каплями слёз, угрожающими пролиться из-за частого моргания.       — Просто трахни меня уже, — сквозь стоны вырывается у Хонджуна. — Почему.... Почему ты до сих пор одет? — он хнычет, поднимая голову, чтобы недовольно посмотреть на Сонхва.       Второй только смеётся, потому что Хонджун до безобразия требовательный даже с тремя пальцами в заднице.       — Сколько раз ты сможешь кончить для меня? — задумчиво спрашивает Сонхва, не оставляя без внимания то, как расширились глаза Хонджуна.       Он почти визжит, изо всех сил пытаясь отползти от Сонхва, но терпит поражение, когда его удерживают крепкой хваткой на бедре.       — Хён-аа!       Сонхва берёт в рот член Хонджуна, находясь в восторге от того, что он наконец наполнен. Ладно, да, он мог бы сделать это и раньше, но ведь он большой сторонник управления оргазмом, поймите его. Бёдра Хонджуна поднимаются, даже с рукой, удерживающей их, поэтому Сонхва расслабляет горло, оставляя ему немного власти. Он мычит вокруг члена, обводит выступившие вены длинным языком и тычет кончиком в щель. Вкус Хонджуна великолепен, какой–то уникальный. Он кружит языком вокруг головки, не переставая ласкать задницу.       — Хён, хватит, — Хонджун почти рыдает, а Сонхва собирается умереть. Он подумывает над тем, чтобы снова заставить его кончить, но в конце концов решает, что это слишком. Член выскальзывает изо рта с лёгким хлопком, прежде чем он в последний раз так сильно сосёт головку, что Хонджун, кажется, скоро сойдёт с ума.       — Как думаешь, ты бы мог кончить три раза? — невинно спрашивает Сонхва.       — Нет! — Хонджун кричит, выглядя напуганным этой идеей.       — Просто мысль, малыш, — усмехается он, позволяя себе щипать и сжимать соски Хонджуна, которые, к сожалению, до этого времени были забыты. Парень выдыхает, откликаясь на прикосновение всем телом. Сонхва немного играет с ними, потирая симпатичные шишечки, пока они не покраснели, и вытаскивает пальцы из задницы.       Хонджун скулит, вскакивает и хватает Сонхва за запястье.       — Нет.... Нет–нет–нет... — он и правда охвачен паникой, глаза широко раскрыты и испуганы.       — Шш, — воркует Сонхва. — Я просто сниму свою одежду, хорошо? Не волнуйся, я трахну тебя, глупенький.       Мягкий звук срывается с губ Хонджуна, и он снова расслабляется на простынях.       — Без презерватива, — бормочет он настолько тихо, что почти невозможно услышать. — Хочу чувствовать тебя.       Сонхва срывает с себя одежду, бросая всё в кучу на полу. Ничего, уберёт позже. Дразнить Хонджуна всегда весело, но он чутка переоценил себя и, если не войдёт своим членом в него в течение следующих тридцати секунд, он просто умрёт. Особенно сейчас, когда Хонджун захотел сделать это без защиты, о, он жалобно стонет при этой мысли. Конечно, они оба чисты, иначе Сонхва ни за что бы не согласился.       Он в спешке открывает крышку бутылочки смазки, выливая почти половину на свои пальцы и член, убеждаясь, что он полностью покрыт ею. Она всё равно уже заканчивалась, а ещё больше предосторожности не повредит. Сонхва пару раз сжимает кулаком свой член, тщательно смазывая и шипя от того, каким он был твёрдым всё время, пока дразнил Хонджуна.       Он выравнивается с его подрагивающей дырочкой, чувствуя себя немного виноватым из-за всех поддразниваний. Он ничего не может с собой поделать, когда Хонджун так вкусно выглядит под ним. Член прижимается ко входу, но не скользит внутрь.       — Сонхва, — зовёт Хонджун. — Если ты, блять, не трахнешь меня....— он зло уставился на парня сверху, будто пытаясь убить его одним взглядом.       — Ты уверен, что тебе достаточно подготовки? — снова дразнит Сонхва, играясь с чувствительным краем опухшей дырочки.       Хонджун издаёт задыхающийся стон.       — Сон...       И Сонхва входит внутрь. Хонджун вскрикнул от неожиданной растяжки, слёзы всё–таки побежали вниз по его щекам. Сонхва замедляется: он не стесняется признавать, как хорошо одарила его природа, но это также значит, что ему нужно давать своим партнёрам время, чтобы приспособиться.       Он осторожно толкается глубже и глубже, наблюдая, как дырочка Хонджуна легко принимает его член. Он такой узкий и горячий внутри, так что Сонхва приходится сосредоточиться на дыхании, чтобы не кончить прямо сейчас.       — Такой красивый, — говорит он Хонджуну напряжённым голосом.       Но когда он оказывается наполовину внутри, Хонджун сжимается, сильно. Он судорожно стискивает член, его глаза закатываются и спина выгибается так, будто его тянут вверх невидимой нитью. Его губы распахиваются в немом крике, белые нити текут по его члену, скапливаясь лужицей внизу живота.       Сонхва сразу же замирает, поглаживая бока Хонджуна, пока он приходит в себя. Он откидывается назад на кровать с тяжелым дыханием, чуть ли не задыхаясь, его грудь содрогается при каждом вдохе.       — Извини, — прошептал он, пытаясь посмотреть на Сонхва слегка расфокусированными глазами. Сонхва лишь тихо посмеивается, наклоняясь и мягко целуя его в щёку.       — Всё хорошо, ангел, отдыхай, ладно? — он собирается отстраниться и пойти в душ подрочить после того, как вытрет Хонджуна. Но он обхватывает его талию ногами, запрещая куда-либо двигаться.       — Нет, — он слабо возражает, всхлипывая. — Я… Я могу…       — Цвет? — мягко спрашивает Сонхва, обхватывая ладонью щёку Хонджуна. Он отвечает на ласку, притираясь к ней носом, со всё ещё туманными глазами. Он глубоко вдыхает, ноги до сих пор дрожат.       — Зелёный, — твёрдо говорит он. — Только медленнее.       — Хороший мальчик, так хорош для меня, — шепчет Сонхва, вновь погружаясь внутрь до упора, прижимаясь бёдрами ближе к Хонджуну. Он будто пьян, судорожно хватая пальцами простыни.       — Так хорошо принимаешь меня, — Сонхва продолжает бормотать похвалы, которые постепенно перестают нести в себе и каплю смысла, но звук его голоса творит чудеса, заставляя Хонджуна расслабиться, пока он двигается в медленном темпе.       Он толкается внутрь и обратно томно, почти лениво. Рука Хонджуна поднимается, слепо нащупывая его, и, как только они переплетают свои пальцы вместе, Сонхва оставляет поцелуи на костяшках. Он больше не пытается трахнуть Хонджуна, нет, они занимаются любовью.       Хонджун издаёт под ним хриплые стоны, повторяя имя Сонхва как мантру, мешая его с проклятиями, вырывающимися с каждым толчком, и он выглядит таким разбитым, что Сонхва вновь чувствует знакомый жар глубоко в животе.       — Внутрь? — он ложится сверху и нежно прикусывает мочку уха.       Хонджун всхлипывает, беспорядочно выговаривая "да" и "пожалуйста", и отчаянно кивает. Его рука крепко сжимает руку Сонхва. Он не думает, что Хонджун долго продержится, собственно, как и он, его бёдра трясутся от усталости, а член настолько покраснел, что это кажется болезненным.       О, он выглядит прекрасно. Его светлые волосы прилипли к лицу, блестя от пота, глаза затуманены и темны, а щёки покраснели таким розовым, который ни одни румяна не смогут превзойти.       — Ты снова собираешься кончить? — Сонхва царапает зубами ключицу Хонджуна, наблюдая, как он под ним вздрагивает. — Кончишь для хёна? — он опускает руку вниз, надрачивая его член и подводя к краю.       Хонджун прекрасен, когда достигает пика в последний раз с воплем, почти выражающим настоящую боль. Он сжимается вокруг члена так сильно, что Сонхва чувствует, будто сейчас вознесётся на небеса. Он такой тугой и жаркий, в сочетании с его выражением лица, что Сонхва ощущает себя переходящим через край, заливая внутренности Хонджуна белым.       Когда он выходит из оргазмического экстаза, то отталкивается от кровати ноющими от усталости руками, стараясь не вытаскивать член. Хонджун всё ещё скулит, устало моргая, и тянется свободной рукой к Сонхва.       — Эй, красавчик, — шепчет он, снова расцеловывая его руки. — Ты со мной? Как ты себя чувствуешь?       — Я устал, — бормочет Хонджун. — В остальном хорошо. Люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя. Пойдём в душ?       Хонджун качает головой.       — Давай спать. Не вытаскивай, — он звучит так дерзко, что Сонхва просто хочет рассмеяться и покрыть всё его лицо поцелуями.       — Но ты грязный, ангел.       — Плевать, — ворчит он, стараясь притянуть Сонхва ближе. — У нас ещё есть время.       — Да, время есть, но это будет неприятно, — Сонхва пытается убедить его.       — Плевать, — повторяет он, сморщив нос. — Обнимашки.       И, бог свидетель, Сонхва никогда не сможет отказать Хонджуну, поэтому берёт салфетки с тумбочки и вполсилы вытирает их животы от спермы, прежде чем лечь рядом. Идея со сном звучала отлично, несмотря на то, что он рано проснулся, но секс сделал своё дело, оставляя сон единственным желанием. А Хонджун всегда сонный после секса, или в общем очень уставший.       — Вытащишь – убью, — бормочет он в потную кожу, прижимаясь щеками к голой груди Сонхва.       — Конечно, как скажешь, — он подыгрывает ему, зная, что в таком состоянии его парень безобидный, просто мягкий и прилипчивый, когда устаёт. Он целует его в лоб. — Люблю тебя.       Он настолько чертовски удачлив, что сжимает в руках неземного ангела. Его сердце тает при таком виде.       — Я тоже тебя люблю, — отвечает Хонджун невнятным от сонливости голосом. — А теперь заткнись уже и обними меня.       И кто такой Сонхва, чтобы ослушаться?