Любовь витает в воздухе (Попробуй меня, том 2)

— А просто закрасить их в тот же цвет? — Мне конец… После того, как у Графа прошёл первый шок, он подумал сделать вид, что вообще не в курсе того, что произошло. По крайней мере, пока хозяин машины не вернётся. Вот только… Камера видеонаблюдения никуда не делась. И вот если бы он выключил её и стёр запись, то скорее усугубил бы свою вину. Поэтому лучшим вариантом было спросить совета у того, кто мог предположить, чем всё может обернуться, и помочь. — Я могу со многим помочь, но только не с машиной Кина. Даже Вин не мог ему помочь, какие теперь шансы выжить? Поразмыслив, Граф вспомнил и про другого человека, который мог помочь… Сайфа. Поначалу Граф хотел попросить Пхаю прийти и помочь, ведь он был специалистом, навыки которого ценил и сам Пакин. Но испугался, что если об их общении узнает мужчина, то будет очевиден проступок. Поэтому выбор всё же пал на учителя по вождению. Он ведь тоже техник. Только Граф не учёл, что вместе с Сайфой придут и его друзья, Оут и Шин. Итак, в итоге трое парней рассматривали глубокие царапины от когтей Хота, идущие от окна до середины двери. Результатом обсуждения был вывод, что просто закрасить царапины в цвет не выйдет. Нужно перекрашивать полностью. — Не переживай, господин тебя не убьёт, — Сайфа похлопал мальчика по плечу. У Графа колени подкосились, и он осел на пол. — Как это не убьёт? Пакин свою машину любит больше всего! Он о людях так не заботится! И первым делом по приезде пойдёт проверять её состояние! Мне конец, в этот раз точно конец. Он выгонит меня из дома…- истерично затараторил График, заставив парней вздохнуть. Все были примерно того же мнения. Пакин, и правда, очень любит эту машину. Даже выезжая на ней на трек, он потом требует провести полную диагностику. — Но это сделала собака, а не ты. — Так это ж моя собака, — застонал Граф и сердито глянул на пса. Тот весело катался по полу и просил гостей поиграть, совершенно не подозревая, как подставил хозяина. — Туа Гонг! — рявкнул Граф. — Теперь тебя буду звать Туа Гонг! Подлец. Пёс на новую кличку никак не отреагировал. Только поняв, что тут с ним играть не будут, побежал обратно в сад копать ямы. У хозяина ведь много гостей, а у пса много дел. И неважно, что хозяин убивается по какому-то пустяку. — И что теперь делать? — мальчик был готов расплакаться и с надеждой посмотрел на взрослых. С тех пор как его спасли, к Шину Граф относился более спокойно, и сейчас просил помочь. — Честно говоря, — покачал головой Оут, явно капитулируя. — Даже и не знаю, как это объяснить Пакину. — И я не знаю, — почесал затылок Сайфа. — Когда злится, Пакин и правда страшен. Мне до сих пор снятся его горящие глаза, когда Макс хотел бросить вызов Оуту. К счастью, мы тогда победили, а то Оута мы бы больше не увидели. Дёрнув плечами, Сайфа посмотрел на побледневшего мальчишку. — Шин, что же мне делать? — последняя надежда Графа была на парня, который аккуратно коснулся царапины. — Ну… Есть, конечно, идея, но послушаешь ли ты… — Конечно! — Чтобы не убили тебя, убей сам. — Что? — удивлённо переспросил Граф. — Если ты вымотаешь его в постели, то у него не будет сил злиться на это маленькое происшествие. — Ты с ума сошёл? — с минуту Граф пытался совладать с возмущением и нехваткой воздуха. Хотя какой смысл ругаться с Шином из-за глупых идей. Тем более какой смысл закатывать истерики и ругаться как маленький ребёнок. — У тебя есть другие идеи, как отвлечь Пакина? — поинтересовался парень у разом поникшего мальчика. График сейчас напоминал выпавшего из гнезда птенчика. Ну да, Пакин особой мягкостью и нежностью никогда не отличался. А Граф только и мог, что шёпотом просить пощады, смотреть влажными от слёз глазами, быть милым и ласковым котёнком. Ну кто будет ругать такого котика? А может Шин и прав, и лучше потерять пару раз сознание в постели, чем крышу над головой. — И Пакин сразу точно ничего не скажет, — подхватил идею Сайфа. — Он не не пользуется Веномом каждый день. Может даже пройдёт много времени, прежде чем он узнает. Несмотря на утешения Сайфы, График всё равно чувствовал себя подавленно. Посмотрев на камеру, он вздохнул и поднялся. Кто бы знал, что «узнает» случиться может прямо завтра. А Граф подумал, что стоит собрать вещи. Как свои, так и пса, на случай отъезда. Ведь даже если виновата собака, то и Граф тоже. Как хозяин собаки, он нёс за её проступки ответственность. Это ясно дал понять Пакин, когда дарил пса. Вся полнота ответственности падает на его хрупкие плечи, а не на пушистого баламута, катающегося по траве в саду и совершенно не переживающего. Хот Туа Гонг! *** Роковой день наступил слишком быстро. График примчался домой с бешено колотящимся сердцем. Подождать возвращения хозяина особняка он решил на крыльце, и неважно, сколько времени это займет. Когда в ворота въехала роскошная машина, сердце Графа упало в пятки. Пакин направится в гараж или… Пришлось собрать всю решимость и направиться навстречу своей судьбе. — Почему ты стоишь перед домом? Так скучал по мне? — ещё у ворот Пакин заметил мальчика. Такое поведение невольно вызывало улыбку и восторг. К тому же и дела шли хорошо, ни новых проблем, ни саботажей. — Эм… Да… Я… — Что такое? — ненормальное поведение Пакин, конечно, заметил. Сейчас перед ним стоял не послушный медвежонок и не истеричный ребенок, требующий к себе внимания с горящими упрямством глазами. Скорее, мальчик был ближе к тому Графу, который думал, что его собираются вышвырнуть из дома. — Я должен тебе признаться, — глубоко вздохнув, выдал График. Решение признаться сразу пришло вместе с мыслью, что оттягивать наказание просто глупо. Рано или поздно Пакин узнает о случившемся, и лучше График расскажет сам, чем будет скрывать. — И что ты сделал? — Нет… Не… Я, — отчаянно замотал головой мальчик. — Да чёрт возьми! Это был не я. Ой, лучше посмотри сам. Сначала Пакин напрягся, подумав, что мальчик снова угодил в передрягу, но когда понял, что тут скорее дело в собаке, то успокоился. До тех пор, пока они не подошли к гаражу. Если сейчас Пакин переменится в лице, то Графу точно не жить. Сглотнув, мальчик осторожно поднимает взгляд, видя, как улыбка медленно уходит с лица Пакина. Похоже, и правда, конец. — Показывай. График даже не удивился, что Пакин догадается о том, что что-то случилось с его машиной. Глубоко вздохнув, Граф прошёл чуть вперёд и остановился перед дорогим суперкаром. — Вот… Вздрогнув и зажмурившись, мальчик замер, не смея пошевелиться и взглянуть в глаза Пакину. Тот подошёл ближе, чтобы оценить ущерб, и громко выругался. — Прости! — Граф был бы рад провалиться под землю. — Прости, пожалуйста! Я не успел остановить Хота! Мне очень жаль. Я не хотел… Знаю, как ты любишь машины, и просто не знаю, что сделать. Прости, можешь наказать меня. Нужно было лучше следить за Хотом. Прости, пожалуйста! — Когда это случилось? — Что? — Я спросил, когда это случилось? — зло рыкнул Пакин на испуганного мальчишку. — Вчера… — прошептал Граф. — Вчера. Теперь Пакин понял, почему вчера во время разговора Граф резко перепугался. Раньше Пакин бы разозлился и выгнал к чертям паршивца без колебаний. К отцу, на улицу — неважно, но Граф тогда усвоил бы урок. Но сейчас мальчик побледнел и смотрел с неподдельным ужасом. — Что ж, выбирай, убьём собаку или тебя? — У-убьём? График всегда считал себя человеком волевым и не боялся ничего. Но сейчас, после озвученных условий для выбора, сердце в ужасе ёкнуло и замерло. В том, что Пакин способен убить пса, сомнений не было. А вот самого Графа… Если я соглашусь убить Хота… То мне же и придётся его хоронить… А если я решу… — Ты серьёзно? Ты правда убьёшь меня? — Значит, выбрал, — ухмыльнулся Пакин, а Граф отступил на шаг. Он уже хотел возмутиться, что не выбирал, но разгневанный мужчина опередил, схватив мальчика за запястье и дёргая в сторону дома. — Пакин, стой! Я не выбирал! Стой! — Ничего, значит, я помогу с выбором и накажу сам хозяина собаки. Умоляющие крики прекрасно слышали все обитатели особняка, но никто не рискнул вмешаться. Даже Хот предпочёл сбежать в сад, всем своим видом показывая, что в эти разборки вмешиваться не будет. Хозяева сами разберутся. *** — Пакин, я не могу… Ах… Нет… Не могу… — И что, хочешь меня остановить? В этот раз от действий мальчика зависела чужая жизнь. Пакин рассматривал обнажённого мальчика на своей кровати. Стройное тело покрыто каплями пота и спермы, руки связаны за спиной. Голова запрокинута, из уголка рта тянется ниточка слюны, влажные от слёз глаза. Стоило сильнее сжать бледное плечо, как мальчик вскрикнул и попытался вывернуться. Однако, хозяина спальни это не устроило. Он схватил Графа за бедро и заставил шире развести ноги, чтобы войти как можно глубже. Мальчик послушно принимал наказание, двигаясь навстречу. Заплаканное личико совершенно не беспокоило, ведь слёзы были не от жестокого обращения, а от усталости и испытываемого удовольствия. Хоть парень и был слабым, но не возбудиться от ритмичных движений не мог. — Ах, нет… Я… Я больше не могу… У меня нет сил, — всхлипнул и задрожал График от очередного глубокого толчка. Каждое касание отзывалось в уставшем теле новой волной удовольствия. Слёзы снова обожгли щёки, и Граф, зажмурившись, протяжно простонал. Кажется, Пакин и правда решил его убить. — Хочешь, чтобы я сделал что-то ещё? — Н-нет… Если он решил бы убить собаку, то убил не раздумывая. Но он решил убить меня… Только я уже почти сознание теряю… Покачав головой, Граф посмотрел на закурившего мужчину. В глазах Пакина всё ещё плескался гнев. Неожиданно Граф почувствовал смущение и попытался свести ноги. — Откинься назад и не смей двигаться. — Но… Я… — Не заставляй меня повторять. — Хах, — повинуясь приказу, мальчик с неохотой откинулся на связанные руки и снова развёл колени. График уже не понимал, что именно он чувствует от такого внимательного взгляда. Но, несмотря на смущение, послушно выполнял приказы. Рассматривая мальчишку, Пакин глубоко вздохнул и немного успокоился. Потушив сигарету, он внимательно посмотрел на тяжело дышащего Графа. — Хм… Нет… Не надо… Ах! Протянув руку, Пакин коснулся набухшего соска, и мальчик выгнулся на кровати, громко застонав. Сжав нежный комочек сильнее, другой рукой он огладил стройное бедро и коснулся влажного входа. — Похоже, мне достаточно коснуться тут, чтобы ты кончил. Верно? Почувствовав, как длинные пальцы проникли внутрь, Граф стиснул зубы и отвернулся. Ощущений было слишком много, а вынести такой внимательный взгляд он не мог. — Ах! Нет! Отпусти! Пакин! — взмолился Граф, когда почувствовал ритмичные движения пальцев внутри. — Пожалуйста… Не надо… Новые слёзы и хриплый умоляющий голос заставили Пакина на секунду остановиться и дёрнуть мальчишку на себя. Вскрикнув от неожиданности, График застонал ещё громче. Вывернуться или хоть как-то бороться не получится. Ослабевшие колени разъехались, и Граф чуть не упал, но Пакин крепко его держал. — Думаешь, я так просто дам тебе кончить? — огладив упругую ягодицу, Пакин удобнее подхватил Графа, заставляя приподняться. Твёрдый член легко скользнул в раскрытую дырочку. График захрипел, и выгнулся, подчиняясь сильным рукам. Вверх и резко вниз, выбивая остатки воздуха из лёгких. — Двигайся, — зарычал Пакин, хоть и чувствовал, что мальчик устал. — Быстрее. Слабо дёрнувшись, Граф поднял мокрое лицо и зашептал: — Прости… Прости, пожалуйста… Пакин… Ах… Действительно, Пакин никогда не отличался добротой. Тем более, когда было достаточно трудно достать столь желанное авто, которое решили испортить. Пусть и случайно. Но сейчас это было неважно. По крайней мере, не важнее растрёпанного мальчишки. Мокрые от слёз щеки, покрасневшие глаза и нос, опухшие от жёстких поцелуев губы. Стройное тело со следами его рук и мутной жидкости… Уставший, но такой упрямый. Потянувшись, Пакин распутал запястья Графа и прижал его к себе. Придерживая мальчика за бедро, он двинулся сам, заставляя Графа громко простонать и сильнее вцепиться в плечо. С каждым толчком Пакин двигался всё сильнее. — Ах… А-а-а… Пакин… Стой… Это слишком… — еле слышно скулил Критити. Комнату заполнили влажные звуки соприкосновения тел и скрип кровати. Склонившись, Пакин поцеловал распухшие губы, словно утешая наказанного парня. — М-м-м… — не сопротивляясь, График тут же открыл рот, впуская горячий язык. Умоляющий шёпот, и такой упрямый, но послушный… На самом деле, Пакин хотел Графа с того момента, как заметил его на крыльце. Если бы не инцидент с машиной, то возможно, Граф мог отделаться парой поцелуев за хорошее поведение. — Ты так любишь целоваться… — голос Пакина после поцелуя стал намного мягче, и Граф решил поднять взгляд. Мужчина замедлился, и Граф, простонав, недовольно попытался спрятать лицо в изгибе плеча, но Пакин не позволил. — Мне нравится наблюдать. — Пакин! Ох… — Граф уже собирался запротестовать, как его сильнее сжали и дёрнули вниз. — Как ты хочешь? — Хах… Так… Пакин… Глубже… Толкнись глубже… Ах! Да! — Граф обнял мужчину за шею. И правда, ему нравилось, когда Пакин двигался резко и глубоко. — В следующий раз, — окончательно успокоившись, Пакин поцеловал мальчишку в висок. — Я обязательно заставлю тебя умереть… — Я и так почти мёртв… Ах… Пакин! Слишком сильно… Ах! Терпеть Граф уже не мог, и попытался запротестовать, но мог только умолять о пощаде и просить позволить кончить. От медленных и сильных движений Пакина Граф задыхался. Колени дрожали, и бессознательно парень вцепился в Пакина, двигаясь навстречу и слушая такое же тяжёлое дыхание. Комнату снова заполнили звуки страсти, а постель словно нагрелась от жара переплетённых тел. Матрас жалобно скрипел, но Пакин слушал только хриплые стоны своего мальчика. Очередной протяжный стон, и График крепко сжал член Пакина внутри. Пакин чуть с ума не сошёл от ощущения приятной тесноты и дрожащего от оргазма мальчика в его руках. Толкнувшись ещё пару раз, он замер, заполняя тесную дырочку своей спермой. Впервые между ними не было защиты, потому что в себе мужчина был уверен. Сразу после вечеринки у Сина он проверился и знал, что всё в порядке. Да и свои обещания Пакин держал и не спал ни с кем с тех пор, как сказал Графу, что он единственный. Поэтому мог спокойно делать с одним беспомощным мальчиком всё, что хотел. Упрямый мальчишка медленно открыл глаза и посмотрел на Пакина. — Не злись на меня, — хрипло попросил Граф. — Хорошо? — Да. Всё, на что хватило Графика, это улыбнуться и тут же провалиться в сон от усталости. Пакин осторожно переложил мальчика на кровать и отправился в ванную за полотенцем, чтобы обтереть его. А ещё нужно убедиться, что он не переборщил, и Графу не станет плохо. — Граф, вставай, — положив руку на лоб и спустившись к шее, Пакин слегка потряс мальчика. — Тебе нужно принять лекарство. — М-м-м, не хочу, — сонно пробормотал Граф, пытаясь увернуться. — Вставай, нужно принять лекарство. Мальчику слишком хотелось спать, и он снова попытался увернуться. Пакину не впервые приходилось заботиться о этом подростке. Можно сказать, что он даже привык. Но раз Граф снова упрямился, то Пакин просто притянул его ближе к себе. В душе разлилось непонятное спокойствие, которое мужчина не испытывал несколько дней. *** К особняку подъехала машина и служанка, увидев, кто приехал, поспешила передать информацию экономке и господину Паначаю, а сама отправилась открыть дверь и поприветствовать гостя. — Добро пожаловать, господин! — Господин Понг, вы вернулись. Господин Пакин не говорил, что вы приедете, — Паначай поспешил поклониться. В отличии от сына, Панупонг выглядел дружелюбнее и мягче, но также опасно, несмотря на свой возраст и седину. Хотя характерами и внешностью они были очень похожи. Посмотреть в такие же как и у Пакина внимательные глаза никто бы не рискнул. — Говорил или нет, ты всегда будешь готов к встрече, — кивнул мужчина, проходя в гостиную. — В отличии от сына. — Разве господин Пакин не в курсе? — удивлённо спросила Кео, и Понг рассмеялся. — Я сказал ему, что вернусь, но не говорил — когда. Зачем давать ему шанс на побег? Что ж, отец Пакина, господин Панупонг, истинный глава семьи, наконец вернулся в Таиланд.