Я люблю тебя, учитель...

- Ты должна была рассказать! Почему ты этого не сделала?! - Перестань на меня кричать! Директор Ким со всей силой ударила по столу, призывая завуча Пака вспомнить о субординации. Оба были раздражены, взвинчены и походили на двух диких котов, готовых учинить драку. Хонджун вот уже десять минут наблюдал за их эмоциональной перепалкой. В их трио он всегда выступал в качестве миротворца, но сегодня они просто отказывались его слушать. - Думаешь, что смог бы не допустить этого инцидента? Считаешь, я сделала недостаточно, чтобы решить эту проблему? - продолжила женщина. - Успокойтесь оба! - вновь вмешался в их перепалку Хонджун. К его счастью, он, наконец, был ими услышан. Сонхва обессиленно упал на место рядом с ним, а Тали отвернулась, продолжив хмуриться. - Что толку сейчас орать друг на друга? Уже все произошло и сейчас мы должны как можно скорее решить эту проблему. - Нам просто надо отчислить Се Чжон, - констатировал факт Сонхва. - Сейчас, когда она стала “жертвой”, ее отец попробует вывернуть все наизнанку и обвинить школу. Все не так просто, как вы думаете, - все еще кипя от злости, произнесла Тали. - Если бы Чон Уён случайно не наткнулся на Наын в тот день, мы бы и не знали, что подобное происходил в “Халазии”. В комнате повисла тишина. Они были удручены сложившейся ситуацией. Эта проблема была решаемой, но имелись некоторые переменные, которые могли привести к не совсем благоприятному исходу. Молчание прервал секретарь, который, после стука, прошел и оповестил, что прибыла полиция для выяснения деталей инцидента. Директор кивнула, разрешая впустить их. Когда она встала, следом поднялись Хонджун и Сонхва. - Нам остаться? - спросил Ким. - Не беспокойся. Мы ведь не преступники. Чего бояться? - отозвалась женщина. - Вы лучше позаботьтесь о детях и их родителях. В кабинет вошли два мужчины. Они поздоровались и показали свои удостоверения. Когда Сонхва выходил, он бросил короткий взгляд на женщину, которая с холодным спокойствием взирала на следователей. В одном Пак был точно уверен, она не позволит разрушить репутацию школы. Ее решимость и упорство вновь напомнили ему о Чоне, который сейчас находился в больнице с пострадавшей Се Чжон. Когда вся история всплыла на поверхность, Сонхва почувствовал агонию. Во-первых, его идеальный мир, который он создавал все эти годы в стенах “Халазии” был разрушен, усилиями одной заносчивой девчонки. Во-вторых, в эпицентре всего оказался дорогой ему человек. Вероятно, сам Уён и не подозревал чем для него может закончиться этот инцидент. В отличие от Ким Тали, которая для спасения школы могла сделать его “козлом отпущения”. Это знание злило и пугало Сонхва. Но все же, когда волнение утихло и голос здравого смысла достиг его, он отбросил переживания. Двум ученицам, Со Миран и Ким Наын, была оказана первая медицинская помощь еще до приезда врачей. К счастью, у девочек не было серьезных травм. Рука Наын была лишь вывихнута, а у Миран было несколько ссадин. Они обе находились в медпункте вместе с родителями. Наверняка следователи захотят побеседовать с ними, поэтому их до сих пор не отпускали. Сильнее всех пострадала Се Чжон. Она упала и ударилась о раковину, рассекла кожу головы. Ее пришлось госпитализировать для наложения швов. Уён, как классный руководитель, поехал с ней. Там он должен был встретиться с родителями девочки и объяснить ситуацию. Никто толком пока не мог ясно представить картину случившегося, а родители Се Чжон вряд ли станут слушать какие-либо оправдания. Поэтому Уёну предстояло в одиночку держать оборону. От этой мысли внутри Сонхва вновь все сжалось. Он хотел немедленно поспешить ему на помощь, но не имел такой возможности. Следовало сначала разобраться с беспорядком здесь, в школе. Уже вечером, умирая от усталости, Пак зашел в учительскую. Там он столкнулся с Саном, который, очевидно, все это время ждал Хонджуна. Их взгляды пересеклись, и Чхве понял, что объяснять не имеет смысла. Все уже было известно. - Он скоро будет, - решил сказать Сонхва. - Я знаю. Джун мне сообщение прислал, - ответил Чхве, указывая на телефон. Сонхва кивнул и перевел взгляд на стол Уёна. Он пришел, чтобы забрать его вещи, но посмотрев, не обнаружил их. - Все забрал, Юнхо, - вероятно, заметив его растерянность, пояснил Сан. - Он долго не мог ему дозвониться, а потом взял вещи и поехал за ним в больницу. - Мне он тоже не ответил, - посмотрев на свой телефон, с грустью заметил Сонхва. - Скорее всего, он был просто занят… Их взгляды вновь встретились. Пак понимал, что младший хотел его подбодрить. За это он был ему благодарен, но кошка продолжала скрестись на душе. Ему хотелось, чтобы Уён позвонил и сказал: “Забери меня отсюда”, или просто сообщил, что все хорошо. Но этого не произошло. Попрощавшись с Саном, он отправился домой. Однако, на полпути к общежитию, развернулся и поспешил к дороге, где чудесным образом ему удалось быстро поймать такси. Весь свой путь он пытался дозвониться сначала до Уёна, потом до Юнхо. После посчитав количество вызовов, ему стало неловко. Он побоялся, что его поведение расценят глупым. Но в тот момент Пак ничего не мог с собой поделать. В конечном счете, на его звонок ответил Юнхо. - Как он? - сходу спросил Сонхва. - Уён не признается, но он винит себя. Все будет в порядке. - Ничего не произошло? - Приехали родители Се Чжон, и… - Юнхо сделал паузу. Она не сулила ничего хорошего. - Он очень устал. Я отвез его домой. Прежде чем отключиться, Сонхва все же потребовал от Юнхо рассказать о том, что случилось в больнице.       …Уён уехал вместе со скорой. Юнхо очень переживал за друга, потому что даже опытный преподаватель мог оказаться в растерянности в данной ситуации. А что говорить о человеке, который и вовсе не хотел быть учителем? Так или иначе это потрясение.       Он помог разогнать и успокоить обучающихся, довел уроки и, примчавшись в учительскую, забрал вещи Чона. Прощаясь с Минги, он пообещал, что позвонит ему вечером. Сон понимал его состояние и переживал за Уёна не меньше.       Если бы Юнхо не знал заранее в какую больницу повезли Се Чжон, ему бы пришлось объезжать каждую в районе по очереди, потому что Уён не отвечал на звонок. С каждым новым пропущенным его беспокойство только усиливалось. Когда он, наконец, прибыл в больницу и нашел их, перед глазами Юнхо предстала не самая лицеприятная картина. Медсестра пыталась успокоить разъяренного отца, который с трудом сдерживал себя, чтобы не броситься на Уёна. Он требовал объяснений, а также компенсации за потраченное время, причиненный ущерб и только потом за “пострадавшую психику дочери”. Судя по красной щеке, Уён уже компенсировал все вышеперечисленное с лихвой. Юнхо поспешил на помощь и закрыл собой друга, когда мужчина вновь замахнулся. Но стоило ему появиться, как свои порывы ненормальный научился сдерживать.       - Завтра я приеду в школу и не один! Я натравлю на вас все проверки, которые только существуют! А этого… увольнение - меньшее, что тебе грозит!       Юнхо хотел возмутиться, встать на сторону Уёна, но он не успел ничего сказать. Позади послышался негромкий голос младшего. Он просил прощения и кланялся, смиренно подставляясь под помои, которыми его обливали. Юнхо был в ужасе, потому что никогда прежде не видел друга таким. С другой стороны, это был единственный способ усмирить разъяренного родителя.       Пробыв еще около получаса в больнице, они проводили Се Чжон с родителями. Уён выглядел очень уставшим и расстроенным. Но он продолжал упрямо повторять, что все в порядке, было понятно, что это ложь.       - В этом нет твоей вины, - произнес Юнхо. Он слишком хорошо его знал, чтобы суметь угадать мысли друга.       - Я их учитель. Я должен был это предотвратить.       Спорить Юнхо не стал. Это было бесполезно. Ему оставалось только злиться... Сонхва выслушал его краткий пересказ событий и повесил трубку. Он тяжело вздохнул и сжал пальцы в кулак. Быть учителем сложно. Одни считали, что в руках педагога целая жизнь, и наделяли эту профессию непосильной ответственностью. Другие говорили, что воспитанник - отражение своего воспитателя. Третьи уверяли, что став учителем, человек должен отдавать всего себя безвозмездно, поддерживая подопечных, пробуждая их интерес к окружающему миру. Есть и те, кто был убежден, что преподаватель должен помнить лишь одно - он может научить совсем немногому. Эти высказывания одновременно могут быть верными и нет. Но в первую очередь учитель - человек! Как и все он заслуживает быть неидеальным. Он не обязан любить детей, льстить родителям и спокойно принимать несправедливость к себе. Но почему-то большинство людей упрямо игнорируют этот факт. Расплатившись, Пак покинул такси. Внезапно он растерялся, оказавшись перед домом Чона. Поддавшись порыву, Сонхва приехал, чтобы увидеться и убедиться, что все в порядке. Стоя перед подъездом, он продолжал задаваться вопросами: “И что дальше? Просто подняться и поставить его перед фактом? Вдруг он спит? Быть может, он никого не хочет видеть, а я навязываюсь?” Под гнетом этих мыслей, Пак расхаживал туда-сюда, так и не решаясь зайти. Возможно, он додумался бы до того, чтобы развернуться и уйти, но внезапная встреча лишила его возможности сбежать. - Завуч Пак? Обернувшись, он увидел госпожу Чон. Сразу же узнав ее, Сонхва поклонился, приветствуя женщину. Под ее внимательным и сканирующим взглядом, он, поддавшись неловкости, суетливо топтался на месте. - Вы пришли к моему сыну? - спросила она. Сонхва не сразу, но кивнул, подтверждая ее слова. - Тогда почему не заходите? - Не уверен, что это было бы уместно, - признался он. - Я звонил, но Уён… то есть учитель Чон не ответил… Скорей всего он устал и не желает ни с кем говорить. - Да, это так. Но уверенна вас мой сын будет рад видеть. Сонхва посмотрел на нее и увидел улыбку на лице матери Чона. Ее теперь светлый и мягкий взгляд говорил о том, что она обо всем знала и одобряла связь своего сына с ним. Она приблизилась, взяла его руку. И после ее слов, он почувствовал облегчение и благодарность. - Пожалуйста, позаботься о моем Уёне. Он может быть невыносим, но иначе выражать свои чувства просто не умеет. Сказав код от электронного замка, госпожа Чон села в ожидающую ее машину и уехала, оставив сына на Сонхва. Когда Пак поднялся на нужный этаж, он некоторое время все еще не решался зайти в квартиру, в которой был лишь однажды. Но в итоге, Сонхва набрал на замке цифры “2611” и зашел. Свет в прихожей поспешил осветить ему пространство. Он осмотрелся в поисках тапочек, но лишней пары не обнаружил. Ступив в темный коридор, он не спеша продвигался вглубь квартиры. Гостиную освещал приглушенный свет торшера. Осмотревшись, Сонхва обнаружил дверь в спальню закрытой. В квартире было очень тихо. Он предположил, что Чон уснул. Пак намеревался тайком заглянуть, убедиться, что младший спит и уйти, оставшись незамеченным. Но все пошло не по плану. Как только он приблизился к спальне, дверь распахнулась, явив его взору Уёна. - Сонхва? - удивился он. - Как ты тут оказался? Я думал, мама что-то забыла. Она впустила тебя? Давно ты тут? И вновь бесконечный поток вопросов, который, казалось, невозможно остановить. Уён продолжал говорить, не оставляя возможности вставить хотя бы словечко. Он выглядел вполне обычно. Словно ничего не произошло. Как будто не было обид, криков и пощёчин. Если бы Сонхва не знал, то даже бы не заподозрил его в притворстве. Он представил, как некоторое время назад Уёну было больно от хлесткого удара. Ему стало тошно от несправедливости, с которой пришлось столкнуться Чону. Сонхва, прекрасно понимая, что все далеко не в порядке, не хотел, чтобы он притворялся перед ним. Поэтому, не спрашивая разрешения и не предупреждая, Пак заключил его в свои объятья. Только тогда Уён замолчал, без возражений согласившись принять утешение. В тишине и полумраке, они стояли обняв друг друга. Их сердца умиротворенно стучали в унисон. Сонхва чувствовал тепло, а вместе с ней и любовь, которая теперь была для него очевидной. - Ты ужинал? - спросил Пак. В ответ младший лишь отрицательно мыкнул. - Я могу приготовить что-нибудь простое или попросим доставку. - Я не голоден. Эта была ложь. Сонхва беспокоился, и считал, что голодать нельзя. Даже если не хотелось, Чону нужны были силы. Потому что ближайшие дни будут для него сложными. Но как заставить его поесть? - А вот я очень хочу есть. - Мама наверняка оставила что-то в холодильнике. Надо только разогреть. Уён отстранился от него, и Сонхва был вынужден выпустить его из своих объятий. Включив свет, Чон прошлепал на кухню. Достав продукты и контейнеры с закусками, он начал наводить суету у плиты. Чон все еще казался спокойным, но чем больше Пак наблюдал, тем яснее проявлялась внутренняя напряженность младшего. У него все валилось из рук, соус пролился на стол, крышка контейнера не открывалась. Уён злился, психовал, но очень старался держать все под контролем. Однако, когда он взялся за горячую крышку и обжегся - это стало последней каплей. На секунду Сонхва показалось, что младший перевернет раздражающую кастрюлю. Пожалев о том, что вообще заговорил об ужине, он подскочил к нему, схватил за руку и оттащил от плиты. - Нужна холодная вода. Сонхва потянул Уёна к раковине, но он вырвал свое запястье из плена его пальцев. Процесс был запущен. Раздражение, накопившееся за день, во всей красе явило себя в психующем, ругающемся Чоне. С его вспыльчивостью Сонхва столкнулся впервые. Эта ранее неведомая им сторона заставила Пака немного растеряться. - Уён… - позвал его Сонхва, вновь потянувшись к нему. - Все в порядке! - выкрикнул Уён и отступил, давая понять, что сейчас не желает ничьих прикосновений. - Я могу с этим справиться сам! Я сделаю… все… Он продолжал пыхтеть от злости. Прекрасно понимая, что эта ярость не намеренно была направлена на него, а лишь по глупой случайности, Сонхва не обиделся. Пока Уён охлаждал место ожога, Пак вновь повернулся к плите и помешал разогревающиеся блюду. Он хотел бы дать ему время, чтобы успокоиться, но поведение Чона затронуло струны и его души. Сонхва также почувствовал в груди раздражающее жжение. Ложка в его руке, стала поводом чтобы вновь приблизиться к Уёну, который определенно точно вновь намеревался отказаться от помощи. Бросив ложку в раковину, Сонхва вновь схватил его за руку. Включив воду посильней, и удерживая обожженные пальцы Чона под ледяной водой, он игнорировал все его возмущения. - Не дергайся, - попросил Пак. Но интонация совершенно не была похожа на просьбу, скорее на угрозу. Распознав ее, Уён притих, но ненадолго. - Мне уже не больно. - Потому что мы охладили. Сейчас уберем из-под воды и снова заболит. - Нет, если ты поцелуешь. Он повернулся и посмотрел на Чона. Паршивец поджал губы, и делал вид, что эта просьба была брошена случайно. Будто не было в ней никакого тайного и коварного умысла. Хотя Сонхва все понимал, справиться с желанием поддаться на уловки Уёна было очень сложно. - Успокоился? - спросил он, выключив воду. - Немного, - отозвался Уён, бросая на него короткий взгляд. Чон был хитер. Возможно, он и сам не осознавал, насколько был искусен в этом. Его желания были очевидны, Чон их никогда не скрывал, но и не говорил о них напрямую. Всякими действиями, словами он намекал, подводил Сонхва к верному выбору. Для Пака было удивительно то, как охотно он велся на его уловки и потакал практически всем его прихотям с самого начала. “Что ты за человек такой? Почему я не хочу тебе отказывать?” - еще не раз спросит себя Сонхва. А сердце ему ответит: “Он твой человек. Твой Чон Уён”. Поднеся к своим губам обожженные пальцы паршивца, он слегка коснулся их, опасаясь причинить боль. Уён словно завороженный следил за ним. Блеск в его глазах стал ярче. Если любовь - это волшебство, то сейчас они определенно точно были готовы поддаться ее магии. Сонхва слышал, как громко забилось его сердце, когда Уён приблизился. Рука младшего скользнула в его ладонь. Сонхва крепко сжал ее и наклонился к тянущемуся к его губам Чону. Желанный поцелуй, от которого побежали мурашки, спровоцировал рецепторы, возбудил и заставил хотеть чего-то большего. Все мысли спутались. Сейчас он не мог думать ни о чем другом кроме как об ощущениях, которыми одаривали его прикосновения младшего. Уён вел за собой в мир сновидений, где когда-то они впервые поцеловались, где он молил о любви. Ему вдруг стало страшно от того, что и этот момент может оказаться всего лишь плодом его воображения. Но даже если так, зачем бояться? Решив отдаться воле случая, Сонхва забрал инициативу в свои руки. Он навалился на Уёна, заставляя того отступить. Как только они уперлись в стол, который попытался сбежать и заскользил по полу, Сонхва крепко обхватил Чона за талию, прижав к себе. - Не ушибся? - успел спросить Сонхва между короткими поцелуями, которые так старательно срывал с его губ Чон. - Ты так голоден, что решил съесть меня? - задал он другой вопрос, когда Уён проигнорировал его в первый раз. Чон удивленно посмотрел на него, словно он сказал что-то из ряда вон. - А я правда могу это сделать? Сонхва завис на несколько секунд, пытаясь понять истинный смысл его слов. Но в итоге он рассмеялся, так как нашел его просьбу весьма забавной и милой. Вновь чмокнув Уёна в губы, Сонхва ответил: - Конечно, ты можешь делать со мной все, что захочешь. - Уверен? - ухмыльнулся Уён. - Мне кажется, ты не осознаешь последствий, которые ждут тебя после этих слов. - Все в порядке, пока это ты. Но быть может, я успею съесть тебя первым? Пак и сам не ожидал от себя подобных слов и действий, но устоять не мог. Воспользовавшись растерянностью Уёна, он подхватил его и усадил на стол. Чон цеплялся за него в надежде удержать равновесие, но Сонхва перешел в наступление. Когда он прильнул к шее Чона и стал покрывать ее поцелуями, Уён запрокинул голову. Поняв, что партнеру все нравится, Сонхва воспылал внутри. Ему захотелось доставить Чону еще больше удовольствия. Вновь обратившись к воспоминаниям из своих сновидений, Пак стремился повторить их в реальности. Он искал и находил места, которые возбуждали Уёна, заставляли задыхаться от наслаждения. Иногда Чон пытался уклониться, избежать очередного прикосновения горячих губ. Он зашипел, когда Сонхва впился в изгиб его шеи, оставляя след своей любви. Клокочущая внутри страсть продиктовала ему действия, которые могли довести бедного младшего до громких стонов, но дрожь, которую он вдруг ощутил от Уёна, отрезвило его пьяное сознание. Чон зажмурился и прикусил нижнюю губу. Он выглядел смущенным и неуверенным. Тогда Сонхва вдруг осенило и здравый смысл пробился сквозь дурманящую пелену похоти. - Кажется, мы немного торопимся, - заметил Пак. Уён открыл глаза и посмотрел на него. В его взгляде он вдруг разглядел проблеск страха. Чон вцепился в его запястья, когда Сонхва попытался приподняться. - Все в порядке, - прошептал он, после чего поцеловал Чона в кончик носа. - Мы оба не готовы… - Я могу это сделать, - вдруг серьезно произнес Уён. Но потом, смутившись и отведя взгляд, добавил: - Но, пожалуй, не сегодня… Мне хочется… просто я… Настроение немного не то… и вообще… Уён “закипал”. Он краснел на глазах, пока пытался объясниться с ним. Сонхва был так умилен им, что еще разок позволил себе не сдержаться, и поцеловал своего Чона. Всего один короткий поцелуй - печать его цветущей любви. - Ты оказывается умеешь смущаться, - озвучил свое новое открытие Пак. Он отстранился от Уёна, что позволило тому выпрямиться и слезь со стола. - Я не смущен… Просто день тяжелый и… - Чон нахмурился и надулся, когда заметил самодовольную улыбку на лице Сонхва. - Да ну тебя! Уже забыл, как сходил с ума, когда я приставал к тебе в учительской? Ты был весь такой напуганный. - Нас могли увидеть, - напомнил Пак. - А здесь мы одни… - Считай тебе повезло. Никто меня таким не видел и не увидит! - Да, я действительно везучий, - согласился он, тихонько рассмеявшись. - Но знаешь что? - Уён вопросительно посмотрел на него. - Кажется, наш ужин выкипел. Они взглянули на плиту, на которой стояла кастрюля с выкипевшим содержимым. Уён подорвался с места, схватил полотенце и отправил кастрюлю в раковину, желая спасти ее от неминуемой пригарной гибели. - Предлагаю поужинать раменом, - открывая дверцу навесного ящика и демонстрируя наличие нескольких пачек лапши, произнес Чон. - Я съем все, что ты приготовишь, - отозвался Сонхва, усаживаясь на стул и поправляя сдвинутый стол. - Чур посуду моешь ты. - Хорошо. Уён улыбнулся, а после приступил к готовке. Остаток вечера они провели в идиллии, совершенно позабыв о происшествии на работе.

***

Утром, проснувшись, Юнхо первым делом написал Уёну. Он очень беспокоился о друге. Тревога не давала его душе покоя. Но получив от младшего ответ: “Не беспокойся. Я не один.” - Юнхо почувствовал облегчение. Позавтракав, он созвонился с Минги. Этот утренний ритуал стал практически традицией. Разговор не длился слишком долго, потому что в противном случае каждый из них опаздывал бы на работу. Но услышать с утра голос возлюбленного было их обоюдным желанием, без которого казалось невозможно начать новый день. Со временем, вероятно, эти звонки прекратятся и заменятся на пожелание доброго утра в теплых объятьях друг друга. Собравшись, он выехал на работу. По пути Юнхо вдруг получил звонок от тетушки Чон. Благодаря ей ему стала понятна фраза Уёна из сообщения. Он не один, он с Пак Сонхва. Этот факт заставил его улыбнуться. Юнхо искренне было радостно за друга, который, кажется, все-таки смог найти свое счастье. Из-за непростых отношений с отцом, Уён решил стать “бунтарем”. Он вел себя несносно, относился к своей жизни безразлично, только чтобы позлить старика Чона, который требовал от него быть похожим на старшего брата. Что отец, что сын не умели правильно выражать свою любовь. Им бы стоило просто поговорить, но оба были слишком упрямы, чтобы уступить друг другу. Поэтому, когда Уён заинтересовался Сонхва и попытался получить его признание, Юнхо подумал, что в завуче он видит лишь “замену” отцу. И даже если первоначально это было так, то теперь это не имело никакого значения. Подъехав к школе, он не заметил, что все выглядело как обычно. Никакой суеты, словно о вчерашнем инциденте все решили забыть. Это показалось Юнхо странным и не сулящим ничего хорошего. Ибо известно, что затишье всегда бывает перед бурей. К тому же отец пострадавшей ученицы обещал вернуться по душу Уёна. Он определенно точно не оставит все как есть. Да и полиция еще не раз наведается к ним. Подумав об этом, Юнхо вновь заволновался. Заехав на учительскую парковку, он проверил телефон. Минги написал, что уже вышел из метро и направляется к школе. Юнхо решил его подождать. Он не стал выходить из машины, чтобы не привлекать к себе внимание студентов. Минги все равно не останется им незамеченным. Прошло около минуты, когда на парковке показалась машина Уёна. Приглядевшись, Юнхо заметил, что друг приехал не один. На соседнем сиденье расположился завуч Пак. Они припарковались недалеко от него, поэтому Юнхо было хорошо их видно. Как и он, парочка не спешила покидать автомобиль. Юнхо вдруг почувствовал неловкость. Он не собирался подглядывать, но любопытство брало верх. Уён, как и ожидалось, выглядел подавленным. Сонхва что-то сказал, и он улыбнулся. Юнхо тоже не смог сдержать улыбки. Пак протянул руку и погладил младшего Чона по голове. Они выглядели очень милыми. Юнхо с облегчением выдохнул и отвернулся, решив, что больше не следует подглядывать. Мало ли что он может увидеть… Совсем скоро показался Минги и Юнхо поспешил выйти из машины. Подскочив к любимому, он приобнял его за плечи и потащил в школу. Как и ожидалось они тут же привлекли внимание своих учеников. Некоторые дети изумились, другие весело воскликнули, третьи осмелились на шуточки. Но Юнхо легко отшутился: - Эй, Чхве Пён Су, ты тоже каждую перемену обнимаешься с Минхо. Так почему мне нельзя обнять учителя Сона? Мы с ним очень близкие друзья. - Потому что на работе мы коллеги! - поругал его Минги, выскользнув из рук “друга”. Дети рассмеялись, Юнхо поддержал их улыбкой на лице. Он поторопил учеников в классы, а после и сам пошел следом. Минги шел рядом, продолжая негодовать: - Не обижайся, но нельзя же так вести себя перед детьми. А что, если бы нас увидел кто-то из преподавателей? Боже, а если бы это был Пак Сонхва? - К нашему счастью, он сейчас немного занят. Но нам лучше поторопиться… Минги не совсем понимал, что происходит, но на его вопросы Юнхо не отвечал. Потому что он не мог сказать: “Я видел то, что не должен был видеть. Я не уверен, что меня не заметили. Не хочу попадать в неловкую ситуацию с завучем Паком. Пусть Уён сам разбирается. И вообще почему ты меня оттолкнул?” Все эти мысли роились в его голове, пока они шли по коридорам “Халазии”. В учительской царила не самая лучшая атмосфера. Вчерашний инцидент был главной обсуждаемой темой. Коллеги перешептывались и благодарили высшие силы за то, что нечто подобное случилось не с ними. Юнхо было неприятно их слушать, он хотел сделать замечание, но не успел. Они сами замолкли, когда дверь в учительскую открылась и вошел Уён. Оглушительная тишина поразила его, это было видно по удивленному лицу. Он поздоровался, но кроме Юнхо и Минги никто не произнес ни звука. - Мне казалось ежегодный медицинский осмотр ни у кого не выявил проблем со слухом, - заходя следом за Чоном, произнес Сонхва. От тона его голоса холодок пробежался по спине Юнхо. Он даже не посмотрел в сторону собравшихся коллег. Одних слов хватило, чтобы привести их в ужас. Дружный хор тут же отозвался на приветствие Уёна, который потупил взор, стараясь скрыть смущение и, очевидно, недовольство. Юнхо заметил, как друг дернул Пака за рукав, а после поспешил к своему месту. Они с Минги переглянулись. Сон был шокирован. В его взгляде застыл немой вопрос: “Что это сейчас было?” Но Юнхо если и знал ответ, то озвучивать явно не собирался. Когда, казалось, настал момент для того, чтобы перевести дыхание и выдохнуть, из коридора донесся шум. Дверь в учительскую вновь с грохотом открылась. Юнхо дернулся вперед, чтобы преградить внезапно нагрянувшему родителю путь. Опередив Сонхва, он закрыл Уёна собой. - Я же говорил, что приду! - выпалил мужчина. - Вы должны понести ответственность за то, что случилось с моей дочерью. Если бы ему не мешали, он бы точно вцепился в Уёна и попытался вытрясти из него извинения. Ничто другое отца Се Чжон не интересовало. Он хотел лишь компенсации и раскаянья не только учителя, но и всех, кто заведовал делами школы. Мнив себя слишком влиятельным, он кидался словами не задумываясь. - Никто из учителей не виноват в случившемся, - произнес Сонхва, пытаясь достучаться до здравого смысла родителя, хотя прекрасно понимал, что это бесполезно. - Расследование все еще ведется, но уверен, это просто несчастный случай. - А я уверен, что над моей дочерью издевались и вы ничего не делали, чтобы это предотвратить. - Не делайте из Се Чжон жертву! - вдруг выпалил Уён. - Она совершенно точно ею не является! - Да как ты смеешь! Издевался над моей Се Чжон, занижал оценки и выставлял на посмешище перед всем классом! Думаешь, я ничего не знаю?! Что ты за преподаватель такой?! Казалось, эту перепалку было не остановить. С каждой секундой ситуация ухудшилась и становилась патовой. Юнхо затыкал своего друга, не позволял сказать ему ни слова, пока Сонхва продолжал попытки выстроить конструктивный диалог с родителем. Но конец всему этому безобразию смог положить только один человек. - Что вы здесь устроили? Все обернулись и увидели директора Ким, которую поспешил позвать на помощь Хонджун. Женщина шагнула вперед, приблизилась к ним и повторила свой вопрос. Она не повышала голоса, но строгость и ледяной тон заставили всех тут же затихнуть. Так и не дождавшись ответа, она обвела ругающихся взглядом, а после обратилась к родителю: - Господин Ю, успокойтесь. Зачем устраивать скандал здесь, на глазах учителей и детей? - Только после ее слов он заметил, что в коридоре собралось немало подростков. - Пройдемте в мой кабинет. Кажется, нам есть что обсудить. - Будете обсуждать с моим адвокатом, - выпалил мужчина, определенно точно собираясь настаивать на своем. - Уверены? Тогда я сегодня же передам запись с камер видеонаблюдения в полицию. Директор Ким намеревалась уйти. Обернувшись к Хонджуну, она попросила сопроводить отца Се Чжон к выходу. В этот момент мало кто понимал, что происходит. В их числе был и господин Ю. Он оказался обескуражен, растерян и все-таки заинтересован в разговоре. - Хорошо! Давайте поговорим, - поспешил произнести мужчина. Вновь повернувшись к нему, директор мягко улыбнулась, но в ее взгляде по-прежнему читалась холодная ярость. Пригласив его следовать за ней, она так же позвала Уёна и Сонхва. - Все ведь будет хорошо? - спросил Юнхо у Хонджуна, который уже спешил навести порядок в учительской и коридорах школы. Но ответа он не получил.

***

Отец Ю Се Чжон все еще был на взводе, но теперь, под присмотром Ким Тали, он вел себя более сдержано. Мужчина все также кидал в сторону Уёна недобрый взгляд. Сонхва сидел рядом с Чоном. Пак слегка толкнул его коленом, выказывая тем самым свою поддержку, и напоминая, что он не один. - О каких видео вы говорили? - Господин Ю сразу перешел к интересующему его вопросу. - Сначала я хочу узнать вашу версию случившихся событий, - попросила рассказать директор Ким. - И ваше решение этой проблемы. Вновь получив шанс высказать все свое негодование, отец начал рассказывать о тирании в школе, предвзятом отношении к его ребенку. Он делал акцент на некомпетентности молодого преподавателя, который допустил конфликт среди обучающихся своего класса. По его словам, с Се Чжон ничего бы не произошло, если бы учитель Чон не сравнивал ее с Со Миран. - Он должен был пресечь конфликт, но вместо этого натравил детей друг на друга. Это вы считаете нормальным? Если не хотите судебных разбирательств, вы должны уволить его. - И это все что вам нужно? Простое увольнение? - уточнила директор. - Извинения тоже не помешают, но не уверен, что я их приму. Сонхва было очень тяжело держать себя в руках. Он был глубоко возмущен поведение горе отца. Но его злость ничто по сравнению с яростью Уёна, который сжимал пальцы в кулаки, сидя перед невежественным родителем. Сонхва очень боялся, что Чон вновь решит вступить в словесную перепалку с мужчиной, но, к счастью, он нашел в себе силы все молча стерпеть. - Понятно, - вновь заговорила директор Ким. Она казалась до безобразия спокойной. - Позвольте теперь я расскажу вам о том, как обстоят дела на самом деле. - Директор развернула к мужчине ноутбук и запустила видеозапись. Пока он смотрел, выражение его лица менялось, а Ким Тали продолжила говорить: - Раньше в школе не было такого большого количества камер в коридорах. Но после того, как одна из учениц была обнаружена учителем Чоном без сознания, мы приняли меры. Знаете кого на записи ваша дочь тащит за волосы в туалет на третьем этаже? Это Ким Наын, сводная сестра Со Миран. Да, у вашей дочери и Со Миран был конфликт, но не имея возможности навредить ей, она выплескивала свою ярость на более слабую, не умеющую давать отпор Наын. В тот день, Се Чжон затащила ее в туалет, начала избивать. Она почти сломала ей руку, но на помощь сестре пришла Миран. В ходе потасовки, она толкнула вашу дочь, та ударилась о раковину и потеряла сознание. К счастью, все обошлось, и медицинская помощь была оказана вовремя. И все благодаря нашему компетентному педагогическому составу. - Вы издеваетесь? Ваших слов и этого видео недостаточно для доказательств вины Се Чжон. - Как хорошо, что вы признаете вину Се Чжон, - с улыбкой произнесла директор Ким. Отец хотел возразить, но она не дала себя перебить: - После того, как учитель Чон сообщил мне о случившемся с Наын, мы стали собирать доказательства. Я прекрасно понимала, что вы в состоянии оспорить любую версию событий, которая не устроит лично вас. - Она вновь потянулась к ноутбуку и продемонстрировала мужчине наличие не только видео. - Все эти фото, файлы и свидетельства я передам следователям. Помимо Наын и Миран, есть еще обучающиеся, которые готовы дать показания против вашей дочери. - Это все равно ничего не докажет. - Но пострадает ваша репутация. Акции вашей маленькой компании растут лишь последние пару лет. Что с ними будет, попади ваше имя в заголовки газет? - Угрожаете мне? Не боитесь сами пострадать от злых языков журналистов? - Если это ради моих учеников, я готова рискнуть, - уверенно ответила женщина. - Поэтому я предлагаю следующее решение этой проблемы: вы ищете для Се Чжон другую школу, и мы забываем о случившемся. Я даже позабочусь о хороших характеристиках для нее. Господин Ю был в ярости, он не хотел соглашаться с ее условиями. Но спешить отказывать мужчина не стал. Он чувствовал, что проигрывает, и желал получить хоть какую-то отдушину. - А что насчет него? - отец Се Чжон, указал пальцем на Уёна. - Он продолжит работать? - Конечно, - без замедления ответила директор Ким. - Учитель Чон наш драгоценный молодой специалист. Будет обидно упустить такой талант. - Я на это не согласен! - Увольнение сотрудников исключительно мое право, тут ваше мнение совершенно не учитывается. Он вскочил на ноги и был готов вновь обрушить на них все свое негодование. Но появившийся в дверях Хонджун, прервал его так и не начавшуюся речь. Ким Тали, вновь улыбнулась, и впервые за утро в ее голосе послышались веселые нотки. - Кажется пришли из полиции, - заметила она, взглянув на Хонджуна. - Как вовремя. Так что вы решили, господин Ю? Мужчина был готов выть от бурлящего внутри гнева, но в итоге он согласился забрать дочь из “отвратительной школы”. Не теряя времени и не давая шанса ему передумать, директор Ким тут же подсунула ему на подпись все необходимые бумаги для перевода. Отец Се Чжон подписал их и ушел в сопровождении Хонджуна. Как только дверь за ними закрылась, все в кабинете с облегчением выдохнули. - Боже, я переживала, что не получится его уговорить, - честно призналась женщина. Улыбка исчезла с ее лица, и усталость отразилась на нем. Сонхва тоже заметно расслабился, когда взял в руки подписанные господином Ю бумаги. Он проверил их и убедился, что все действительно закончилось. Пак посмотрел на свою давнюю знакомую с нескрываемой благодарностью. - Когда ты успела собрать все эти доказательства? - Это командная работа, - заметила она. - В тот день учитель Чон опоздал на педсовет, потому что нашел Наын. Именно тогда я обо всем узнала. Сонхва взглянул на Уёна. Он пояснил: - Если бы я не задержался в учительской и пришел на собрание вовремя, мы бы продолжили работать в неведении. Наын и Миран не хотели ничего рассказывать, но к счастью, они доверились мне, и я… - Ты молодец, - похвалила директор Ким. - Вы с учителем Чхве Чонхо собрали достаточно доказательств о буллинге в школе. Благодаря вам мы смогли вырвать сорняк по имени Ю Се Чжон. - И все равно, ты могла сказать мне… - Не начинай! Не хочу возвращаться к этому разговору, - тут же запротестовала женщина. - Все обошлось… - Спасибо, - вдруг произнес Уён. Директор и Сонхва посмотрели на него с непониманием. - Я не самый лучший работник, но вы защитили меня. Женщина смерила его взглядом, а после с очень серьезным видом ответила: - В этой ситуации не было твоей вины, поэтому я не могла допустить несправедливости по отношению к тебе, учитель Чон. Я не врала, когда называла тебя “нашим драгоценным специалистом”. Это я должна быть благодарна, что ты все еще работаешь здесь. Сонхва чуть нахмурился. Её слова были с одной стороны похвалой, а с другой имели некий подтекст. Пока он не понимал, что именно скрывалось за ее льстивой речью. Проблема была исчерпана, и Уёну разрешили вернуться к своим обязанностям. Он покинул кабинет, оставив Сонхва с директором Ким. Пак выдержал короткую паузу, прежде чем произнести: - Я знал, что ты не позволишь репутации школы пострадать, но все равно переживал. - Боялся, что Чону придется уволиться? - догадалась она. - Я бы ни за что не позволила этому случиться. Его отец обещал инвестировать пятьдесят миллионов в течение года. Я никак не могу отпустить его… - Вот оно что! - Осенило Сонхва. - Поэтому он “драгоценный”. - Не смей осуждать меня, - потребовала женщина, услышав нотки недовольства в его голосе. - Когда ты примешь обязанности директора вместо меня, благодаря ему у тебя не будет проблем с бюджетом. Мы с Уёном вообще-то для тебя стараемся. - Что? Подожди, я ничего не понял. О чем ты? Он нахмурился сильнее, пытаясь понять её. В свою очередь женщина сделала немного виноватый вид, а после произнесла: - Тебе придется стать директором этой школы, господин Пак Сонхва.

Семь месяцев спустя.

Лениво потянувшись, Хонджун приоткрыл глаза, посмотрел на часы и перевернулся на другой бок. Блаженный сон не хотел отпускать и рассеиваться, но внезапно возникший в голове вопрос: “Будильник звонил?”, заставил тут же проснуться. Подскочив, Ким вновь посмотрел на часы. Осознание маленькой катастрофы пришло, как только он вспомнил какой сегодня день. Выскочив из-под одеяла, Хонджун засуетился. - Мы проспали! - выпалил он. - Сан, вставай! Не притворяйся! Я знаю, что ты меня слышишь! Пробормотав что-то нечленораздельное и совершенно игнорируя требование пробудиться, Чхве продолжил валяться в кровати. Пока Хонджун сокрушался, носился по квартире и думал, как им успеть, Сан продолжал пребывать в мире Морфея. - Если ты сейчас же не встанешь, я больше не пущу тебя на порог своего дома! - продолжал ругаться Ким. Он подскочил к кровати, скинул со спящего засранца одеяло и шлепнул его по заднице. Сан вновь забурчал. Махнув рукой, Чхве поймал нарушителя тишины и, долго не думая, потянул на себя. Вновь оказавшись в сильных объятьях любимого, Хонджун начал выворачиваться и пытаться вырваться из его рук. В любой другой ситуации, он бы предпочел остаться в теплом плену, но не сегодня. - Это начало учебного года, мы должны успеть хотя бы к приветствию, - напомнил Ким, толкая Чхве. - В следующем году будет то же самое. Можем пропустить разок, - ответил Сан, уткнувшись носом в шею Кима. - Очень несмешная шутка! Хонджуну было щекотно, он очень старался увернуться, но Сан не позволил выскользнуть из его объятий безнаказанно. Он поцеловал его раз, второй… Третий поцелуй оказался самым долгим. Это был их утренний ритуал, за соблюдением которого строго следил Чхве. Подпитавшись любовью и не допустив чрезмерного возбуждения, Сан отпустил Хонджуна. Он неохотно встал с кровати и направился в ванную комнату, чтобы смыть с себя остатки сна. Они вышли из дома спустя двадцать минут. Галстук Сан завязывал, уже сидя в машине. Воюя с хитрым и совершенно не завязывающимся узлом, он ругался и проклинал того, кто придумал ходить в галстуках. - Оставь. Я помогу тебе, когда приедем, - заверил Хонджун. - Я учитель физкультуры! Почему я не могу прийти в спортивном костюме? - продолжал возмущаться он. - Школа у нас не простая, поэтому все должно быть презентабельно. На приветствии будут и родители. Спорить Сан не стал, но недовольство все еще виделось на его лице. Он перестал сражаться с галстуком, полностью признав свое поражение. Хонджун лишь улыбнулся, заметив про себя, что Чхве в такие моменты был очаровательно милым. По удачному стечению обстоятельств на дороге не возникло никаких заторов. Им удалось прибыть вовремя. До приветствия оставалось еще около пятнадцати минут. Этого времени должно было хватить для того, чтобы перевести дыхание и оставить вещи в учительской. Как только они вышли из машины, то столкнулись с еще одной прибывшей парочкой. Минги и Юнхо, неспешно шли ко входу, что-то обсуждали и улыбались. Они выглядели слишком счастливыми и очевидными. Даже слепой увидел бы те чувства, которые они испытывали друг к другу. - Доброе утро! - поздоровался Сан, привлекая их внимание. - Юнхо, какими судьбами? Я думал, что ты забудешь к нам дорогу, - после коротких приветствий, произнес Хонджун. Его слова были шуткой, которая все же имела привкус горечи и досады. - Все шутите, учитель Ким? Ведь знаете, что я любил это место. - Да, но все равно покинул его. В конце прошлого учебного года, Юнхо внезапно подал заявление на увольнение. Все были шокированы таким решением. Директор Ким первое время даже отказывалась его принимать и долго уговаривала остаться. Но в итоге у нее ничего не вышло. Юнхо, наконец, поддался на уговоры отца и решился перейти работать в высшее учебное учреждение. Никому не хотелось отпускать улыбчивого учителя английского, но им пришлось, испытав глубокую досаду. Однако Хонджун был уверен, что пока Минги остается в “Халазии”, они будут частенько встречать Юнхо. - Я рад, что у тебя все хорошо складывается, - произнес Ким, улыбнувшись Чону. После он повернулся к Минги и спросил: - А как ваше настроение, учитель Сон? Готовы к новому учебному году? - Я ждал этого дня, - честно признался он. - Но я все еще волнуюсь, будто это мой первый день. - Это пройдет, стоит увидеть детей, - опираясь на свой многолетний опыт, с улыбкой заверил Хонджун. За разговорами, они не заметили, как пролетело время. Вновь сверившись с часами, Ким поторопил всех в зал. Юнхо пускай больше и не числился преподавателем “Халазии”, но ему так же выделили место среди остальных. - В этом году все совсем по-другому, - заметил он, оглядывая педсостав. - Чего-то не хватает. - Недовольной бубнежки Уёна, - хмыкнув, отозвался Сан, занимая место рядом с бывшим коллегой. - Точно, - согласился Юнхо, - он не умолкал и продолжал твердить, как ему все не нравиться. Завуч Пак тогда даже сделал ему замечание. - Кто бы мог подумать, что все так обернется? Без него будет скучно, - в голосе Сана слышалось разочарование. Ему действительно было грустно от того, что оба друга уволились в один год и оставили его одного. - Зато теперь, ты будешь больше ценить наши встречи по выходным. Если, конечно, не перестанешь их пропускать. - Заметил Юнхо, лукаво ухмыльнувшись. - К слову, Уён просил передать, что в следующий раз за ужин платишь ты. Это твое наказание за игнорирование его сообщений. - Он так много пишет, словно ему совсем заняться нечем. - У богатых свои причуды. Зал постепенно заполнялся людьми. Дети вставали в центре, поделившись на классы. Их родители занимали свободные места. Юнхо вновь огляделся. Он заметил Чонхо. Рядом с ним обычно всегда сидел Ёсан, но сегодня на этом месте расположился неизвестный ему человек. - Новый учитель информатики? - уточнил он у Сана, указывая на незнакомца. Чхве кивнул, подтверждая его догадку. - Быстро нашли замену. - Свято место, пусто не бывает. Это же “Халазия”, сюда все стремятся попасть. - Известно, как дела у учителя Кана? - С ним связь поддерживает только Чонхо. Он вроде ушел работать в какую-то крутую фирму. Но, судя по всему, - Сан задумался на несколько секунд, а после закончил: - у них все хорошо. Спросить о чем-то еще Юнхо не смог. Было объявлено о начале приветственного мероприятия в честь начала учебного процесса. Передав слово директору, Хонджун отошел от трибуны и занял свое место. Не изменяя своему деловому стилю, строгий и элегантный Пак Сонхва вышел к трибуне. Взглянув на всех собравшихся, он начал свою заготовленную речь, которая в целом не менялась и повторялась из года в год. Роль директора ему очень шла. Новость о том, что Сонхва возьмет на себя обязанности директора, стала известна еще в ноябре. Ким Тали с мужем ожидали рождение малыша, поэтому она приняла решение временно покинуть “Халазию”, подыскав себе достойную замену. Завучем назначили Хонджуна, а старшим преподавателем стал Чхве Чонхо. Никто не сомневался, что они справятся со своими обязанностями. Но им еще предстояло доказать свою эффективность родителям, которые внимательно следили за каждым их решением. Когда приветствие закончилось, дети стали расходиться по классам вместе с учителями. Родительский комитет тут же поспешил в зал совещаний, для встречи с новым директором и его заместителями. Им предстояло многое обсудить. Юнхо проводил их взглядом, пока Минги общался с учениками, которые были очень рады видеть своего учителя. Наблюдать за ним было одно удовольствие. Будучи окруженный детьми, Сон выглядел очень довольным. - Ты счастлив? - спросил Юнхо, когда Минги, наконец выкрал время, чтобы проводить его обратно к машине. - Мое желание исполнилось, - с улыбкой ответил он. - Меня официально взяли на должность преподавателя, дети меня любят. Иногда мне кажется, что лучше быть не может, но потом я просыпаюсь и вижу тебя. - Немедленно остановись, Сон Минги, иначе мне придется целовать тебя здесь и сейчас. - Оставим поцелуи на вечер? Юнхо посмотрел на часы и посчитал сколько времени ему предстояло томиться в ожидании. Тяжело вздохнув, он был вынужден смириться с неизбежностью. Минги улыбнулся, взял его за руку. Они позволили себе недолго постоять вот так на безлюдной парковке. Но вскоре Минги пришлось вернуться. Юнхо смотрел ему в спину, пока возлюбленный не скрылся из поля зрения. Только после этого, он сел в машину. Выезжая с парковки, Юнхо заметил знакомый автомобиль. - Вот уж правда у кого времени полно, - с ухмылкой заметил он, покидая территорию “Халазии”.

***

Общение с родителями очень выматывало. Раньше весь удар на себя брала сонбе. Сонхва вообще ничего не делал и редко говорил на этих собраниях. Теперь же ему пришлось ответить на все вопросы, рассказать о всех возможностях для их детей и обговорить оплату за обучение. Сегодня он понял, что директором быть сложнее, чем казалось. Наконец, освободившись, Пак направился в свой новый кабинет. Стоило ему открыть дверь, как в глаза сразу бросилась большая корзина с цветами. Судя по аромату, который заполнил пространство, их доставили уже некоторое время назад. Он улыбнулся. Ему не нужно было угадывать имя отправителя, Сонхва знал наверняка - это проделки Чон Уёна. - Выходи, я знаю, что ты здесь, - произнес Пак. Младший не заставил себя долго ждать. Налетев на Сонхва со спины, он стиснул его в своих объятиях, словно в тисках. Уперевшись подбородком ему в плечо, Чон произнес: - Кажется сюрприза не получилось. - Долго прятался? - Я думал, что простою за дверью вечность. Ты мог бы быть менее ответственным директором и поспешить ко мне. Сонхва хохотнул, расценивая его обиженный тон, как шутку. В ответ Уён хмыкнул, дотянулся до его щеки и одарил короткими поцелуями. Он даже не пытался сопротивляться, так как уже привык к привычкам младшего. Уён покинул “Халазию”, отработав оговоренный по контракту учебный год. В конечном счете инцидент с Ю Се Чжон все же повлек за собой последствия. Некоторые родители, узнав из первых обиженных уст о случившемся, старались выполнить грязную работу господина Ю и пытались выгнать его из школы. Эти разбирательства не приносили вреда школе, но доставляли всем хлопоты. Директор Ким была против его решения, которое он принял после долгих раздумий. Она до последнего отстаивала его право работать в “Халазии”, но Уёна уже было не переубедить. Его желание избавить всех от головной боли не смогли побороть даже уговоры Сонхва. Но не бывает худа без добра. Теперь Чон работал в частной школе и готовил выпускников к итоговым и вступительным экзаменам. И ему это нравилось. Они подошли к столу, когда Уён, наконец, решил выпустить его из своих объятий. Внимание Сонхва вновь привлек букет. Цветы были красивыми. Он улыбнулся. - Поздравляю с повышением, - произнес Уён, усаживаясь в директорское кресло. Смерив коварно улыбающегося любимого подозрительным взглядом, Сонхва спросил: - Что ты задумал? - Ничего чтобы тебе не понравилось, - хихикнув, ответил Чон. - В конце концов, я не хочу оказаться вне милости нашего нового директора… Паршивец потянулся к нему. Его пальцы скользнули по бедру Сонхва. Недвусмысленные намеки и ухмылка были сигнальным огнем, который заставил новоиспеченного начальника нервничать. - Мы не будем заниматься сексом в этом кабинете, - принял он твердое решение за них обоих. Уён скривился, выражая свое недовольство. Он, конечно, предполагал такой исход событий, но все же решил попытаться счастье. Жаль, что его очередная попытка разнообразить их сексуальную жизнь провалилась. Хотя то, что он называл “разнообразием”, Сонхва обзывал “безобразием”. - Директор Пак, вы все еще зануда, - буркнул Уён. Младший скорчил обиженное выражение лица. Сонхва мог бы попытаться убедить себя, что подобные трюки на него больше не действуют, но это было бы неправдой. Уён - главная слабость его воли. Он почти всегда шел у него на поводу, когда Чон показывал свое расстройство или разочарование. Однако в этом вопросе он намеревался проявить стойкость. - У тебя больная спина, мы должны ее беречь… - заметил Сонхва. - Сказал человек, который меня до такого состояния довел! - тут же возмутился Уён. - Виноват. Каюсь. - В таком случае, разреши мне одну вещь. Сонхва вновь взглянул на любимого с подозрением. В глазах Уёна появился знакомый блеск, который сулил очередное вечернее безобразие. Чон схватился за галстук Пака, потянул на себя, заставляя того наклониться к нему. Подавшись вперед, с ухмылкой Уён приблизился к его уху и нашептал все, что планировал сделать с ним. Воображение помогло Сонхва во всех красках представить идею младшего. - Не знаю, что ты смотришь в интернете или на каких форумах набираешься этих вещей, но я всерьез задумываюсь установить на все твои устройства родительский контроль, - заметил Сонхва, заглядывая в бесстыжие глаза Уёна. - А уверял, что ролевые игры не любишь, папочка… Говорил он, а стыдно было Сонхва. Стыдно от того, что ему нравилось все то безобразие, которое творил его неугомонный и креативный возлюбленный. - И кто сегодня будет главный в этой любовной игре? - Сегодня босс ты, поэтому сделаю тебе подарок, - отозвался Чон, приближаясь к его лицу. - В конечном счете, водишь все равно ты… - успел произнести Сонхва, прежде чем Уён увлек его в волнующий сердце поцелуй.

Конец