У тебя отмычки от моего настроения

Снег большими хлопьями падает на землю, наряжая ее в белое одеяние. Он чистый, невинный, прячет все изъяны земли под своим покрывалом, как тональный крем замазывает дефекты кожи, создавая иллюзию новизны. С началом зимы словно выходит новое обновление, меняющее локации. Или это гейм овер и перерождение, новая игра, другой сервер? А в общем то, не важно, главное — ощущения.

***

С наступлением зимы у Димы происходит плавный переход от осенней хандры к апатии, депрессии, тоске и выгоранию. Новый год уже не долгожданный волшебный праздник, в который надеешься на чудо и исполнение самого сокровенного желания, а крайний срок завершения работы, просто день, когда есть повод напиться и не оправдываться за свое состояние. Дедлайны давят, волокита с документацией, запись нового альбома.. Да, надо будет заехать сегодня в студию на часик. На два. Впрочем, переночевать и там можно. И, да-да, эскиз. Обычно Матвеев не берется за цветные тату, не его это, да и стиль тоже не его, все не его. Но это подруга и по совместительству постояшка, чьи многочисленные тату украшали димино портфолио. Девушка милая, всегда готовая на эксперименты, ложившаяся под иглу, позволяя творить на ее теле, как на холсте. На сеансах с ней никогда не скучно, расскажет что-то, поддержит тему разговора, слова из нее вытягивать не надо, как с некоторыми бывает. Мечта, а не клиентка. Поэтому, почему бы не согласиться на котиков, парных. Они получаются достаточно милыми. Дима даже сравнивает их с девушками, на предплечьях которых теперь сладенько спят, ласкаясь друг к другу, Рыженький и Серенький. Вот и вечер подкрадывается незаметно. Сидеть весь день в позе креветки, сложившись почти что пополам пагубно влияет на организм. Дима кое-как встает, потягивается и выпрямляется, выключает почти все источники света, потому что заебли, оставляя только красную неоновую подсветку. Эстет? Однозначно. А снег все сыпет. И уже слышится его хруст под, еле передвигающимися, плетущимися, ногами. Морозно. Руки в карманах, греются. Магазин, тепло, купленные мальборо с двумя кнопками, первая затяжка и никотин, обволакивающий легкие. Мысли в сторону, бросать надо. Под светом фонаря снежинки поблескивают, кружась в танце со своими подружками-сестренками, и все писаные красавицы, необычные, отличаются друг от друга. Отлипнуть от окна получается через минут десять? Словленная дереализация привет. Рабочее место пока. Кто, сука, записывает кого то на 31 декабря. Череватый на диване развалился, посасывает пиво из жестянки, а виновницы уже и след простыл. Романова скинула все свои записи до Нового года на ребят, обещая потом выйти на работу чуть раньше, чем они. — Что за девчонка с Джебисашвили была? — Видимо, интерес к этому, единственное, что держало его здесь даже после окончания рабочего дня. Надо же, лишние полчаса просидел. — Марьянка им твой кофе споила, кстати. — Знакомая, из Новосибирска что ли, — возится со шнуровкой ботинок, все по красоте должно быть. — Все, давай, на выход. С кофе досадно, но не смертельно. На морозе дышится легче, ощущается бодрее и более трезво. Под ногами правда тот самый хруст, но никакого похода в магазин за дозой никотина. Нетнетнет. Надо заменять одну плохую привычку другой привычкой. Чтобы бросить сигарету, перешёл я на конфеты. Да. Вот только распиханные по карманам чупа-чупсы за день заканчиваются. Ебанный насрал.

***

— Да, Саш, вещи собрал, — хлопает ладонью по чемодану, возле которого сидит на коленках, человеку по ту сторону телефонной трубки слышится характерный звук шлепка. — Билеты на месте, документы не просрал. И да, через полчаса буду в кофейне, не переживай.

— Где Лину носит?

— А черт ее знает, обещала к четырем вернуться, — прижимает щеку к плечу, пытается удержать так телефон, обувая кроссовки. Обувь прям под сезон, Олежка, ты гений, похлопаем.

— Меня такси уже ждет. Если мы прилетим домой без подарков, то будет очень некрасиво.

Захлопывающаяся дверь, звук поворота ключем в замочной скважине, а после шаги вниз по лестнице. Шепс, как в детстве, перескакивает, пропуская одну ступень, брат это сразу понимает, но ничего не говорит, многозначно, с нотками недовольства, хмыкает. — Я скоро приеду, не ворчи только. — Старый пень, воркотню которого слышал Андерсон, явно бы мог позавидовать его умению ворчать. Небо встречает оранжево-розовым, вперемешку с пурпурным, закатом. Закатом, нарисованным еще юным и романтичным художником, чьи чувства нежны и трепетны, как перламутрово-розовый оттенок на холсте, но страстны и горячи, как красный, появляющийся часто, но точечно, смешиваясь с желтым — цветом радости, счастья, заботы, доверия и влюбленности, становясь оранжевым. Он символ зрелой личности, в которой полноценно выражено свое «я». Несмотря на свою юность, художник является таковым. В написанное полотно парнишка вкладывает свою душу и сердце. Олег в итоге решает пойти пешком и не тратиться, тут недалеко, минут двадцать от силы, зато свежим воздухом подышит, проветрится. Ядрёный запах уайт-спирита чувствуется даже здесь, на улице, и почти спустя час после окончания работы, он словно въелся. Морозный воздух пробивается к легким, наполняя их собой. Свежо. Люди сегодня приветливы, создают вокруг себя иллюзию надвигающегося волшебства, и так радостно на душе. Ощущается энергия искреннего тепла, сплоченности. Было бы так всегда. Но, увы, такому не бывать, человеческая жизнь это не очень утрированная и идеализированная реальность. Предновогодняя суета кажется такой естественной, как само собой разумеющееся. Есть в этом что-то. Она вызывает родное чувство, щемящее сердце. Мимо проносятся прохожие с подарочными пакетами, либо продуктами. У некоторых можно рассмотреть содержимое: мишура, елочные игрушки, колокольчики, банты, вкусности разные. У некоторых почувствовать. Мандариновый запах буквально витает в воздухе. Украшенные улочки, до этого ничем не примечательные, серенькие, пестрели разноцветными фонариками, гирляндами, подсветками. Погружение в настоящую сказку. Витрины магазинов заставлены декором: всякими статуэтками старика в красном одеянии и его внучкой, оленями в упряжке, украшенными елочками с подарками по ними. Окна разрисованы красивыми узорами, те там и манят глаз, удерживают на себе подольше. Откуда-то доносится музыка, слова разобрать не получается, но от нее веет атмосферой праздника. В один момент все звуки сливаются воедино, и будь Олег в фильме, сейчас диктор подал голос, заводя монолог и пытаясь донести философскую мысль, либо же мимо него прошла бы какая-то красотка, сошедшая с обложек платиновых журналов, в которую он влюбится с первого взгляда, как бывает в клешированном ромкоме, а может просто время для очередного саундтрека. В кофейне сегодня посетителей больше обычного. Парень замечает это, когда подходит ближе. Стеклянные двери и панорамные окна предоставляют обзор на все помещение. Он заходит, одаривает всех улыбкой, а после скрывается за дверью в комнате для персонала. Вешает верхнюю одежду, надевает фартук с бейджиком, на котором красуется собственное имя. Пропавшая уже за барной стойкой, мило щебечет с каким то парнишкой, параллельно вырисовывая сердечко на кофе, наверное, ему же. Это некая ее фишка, проявление любви к незнакомцам, нуждающимся в ней, или просто приятным ей людям. Она эмпатична, чувствует эмоции других и умеет переживать их с ними. Всегда рвется помочь, но задерживаться подолгу на одном клиенте нельзя, да и лезть в личные дела строго запрещено этикетом обслуживающего персонала. Единственное, что она может, передавая заказ гостю, сказать фразочку из серии «кофе для красавицы», «этот Мокко сладок так же, как и ты» с улыбочкой. Олег кладет руку Лине на плечо в знак приветствия, та же, в ответ, отводит его чуть в сторону, так как пока свободна. — Где тебя носило, пропащая? – Шепс, конечно, рад видеть подругу, но от этого задается вопросом не меньше. Девушка без слов закатывает рукав своей рубашки с каким то незамысловатым узором. — Смотри, — растягивается последний слог, так и светится от счастья. — Дима сделал. — Ахуеть, Лин, это вторая и только за этот месяц, — едва касается подушечками пальцев заживляющей пленки, ведет по контору спинки Рыженького, гладит его, улыбается. — Ну красиво же, давай тебе тоже сделаем? — Джебисашвили дотрагивается до грудной клетки Олега. — Здесь, огромного и лохматого черного кота. — Я не сказал, что некрасиво. Красиво, у этого Димы руки из нужного места растут, мне нравится, — запускает пятерню в собственные волосы, старается их поправить и уложить нормально, но делает только хуже. Линино сравнение с лохматым котом было не просто так. Слово за слово и надо снова возвращаться к работе. До закрытия еще час. Он пролетает незаметно. Олег убирается на рабочем месте, а Лина вызывает себе такси, когда колокольчик, висящий над дверью, звенит, оповещая о вошедшем. — Мы закрыты, ждем вас завтра, хорошего вечера, — отчеканивает Шепс заученную фразу. Реакция девушки удивляет, та шикает на него, а гостю улыбается. И Матвеев, наверное, ушел бы, мысленно проговаривая «спасибо, и вам», которое так и останется не озвученным. Ну закрыты, так закрыты, ничего он с этим не поделает и будет давиться дешевой растворимой парашей, купленной в круглосуточном магазине у дома. Но ключевое тут «ушел бы», девушка подсуетилась. Похлопала по спине, бросая взгляд на свободный столик, где уже лежала ее сумка, чуть подгоняя того. Перевернула табличку с «Открыто» на «Закрыто», чтобы еще кого то не занесло. — Тебе Мокко с шоколадным топпингом же? – положительный кивок, ничего более, но Лине достаточно и этого. – Олеж, организуй. — У нас не холодно, – обращая внимание на куртку незнакомца, подает голос Шепс, понимая, что все уже решили за него. Олег узнает, что это тот самый тату-мастер Дима. Они ни разу не виделись, но были заочно знакомы через Джебисашвили и Сашу, поэтому какую-никакую информацию друг о друге знают. Шепс даже подчерпнул новое, Матвеев сладкоежка до мозга костей. Лина успела даже стебануть его за это. Лина есть Лина. — У тебя на середину января запись открыта? — Девушка уже у выхода, но напоследок разворачивается и спрашивает. — Будет славно, если я хотя бы к концу месяца оклемаюсь. К Владу лучше запишись. Фыркает и кукурузит личико, припоминая что-то связанное с ним, личные счеты, видимо. Машет на прощание и закрывает за собой дверь. Теперь в заведение повисает тишина, но она не кажется неловкой или режущей слух. Олег просто делает то, что делал бы здесь, находясь один, ему комфортно. Убирает на рабочем месте, тщательно протирая все. Уходит переодеться, возвращается в своей обычной повседневной одежде: белой водолазке, серых джинсах с каким то пакетом и курткой в руках. Торопить нового знакомого он не собирается, видит его усталость, жалеет. Садится напротив, крутит брелок с ключами на пальце. Дима не любит, когда чем-то мельтешат перед глазами, но наблюдает, попивая свой кофе. — Так, значит, тату бьешь? Че мне пойдет? – Не сказать, что предложение Лины заинтересовало, но он соврал, если бы сказал, что не задумался об этом. — Бей все, что твоей душеньке угодно, кроме знака бесконечности. Пожалей хотя бы мастера. — Олег после этих слов морщится, не думал, что сложил о себе такое впечатление в его лице. Что-что, а эти, заключающие на своих пальцах, запястьях, предплечьях, щиколотках, и вообще, где только можно, бесконечность для невъебать какого глубокого смысла, бесили всегда. Изменения в лице собеседника не остаются незамеченными диминым взором, ответ того не устраивал. — Дракона, русалку, змею, просто женскую фигуру, да хоть волка, главное эскиз хороший сделать. Тогда из всего ягодку сделать получится. — Взгляд напротив буквально гласит «Ну, например». И Матвеев лезет за телефоном в карман. Открывает галерею, ищет нужную папку, манит Шепса пальцем, чуть поворачивает экран в его сторону, чтобы оба могли видеть и начинает листать. Взгляд Олега даже не вовлеченный, безразличный, скользящий, раздражает. Он смотрит так отстраненно, будто это Дима навязывается ему со своими татуировками, а не наоборот. Парень бесится, мысленно сравнивает братьев и понимает, что они такие разные. При следующей встрече Матвеев будет рад видеть старшего. Так быстро меняется мнение о человеке у него впервые. Когда, спустя полчаса, надежда на то, что Шепса что-то да заинтересует, ускакала пешком в Китай, или еще куда подальше, тот все-таки одергивает его, останавливаясь на одной из картинок. Кицунэ — дух японской лисицы с несколькими хвостами. Она символизирует ум и хитрость. Чем больше у нее хвостов, тем она мудрее. И честно, Дима удивлён, вкус то все таки есть, недооценил парнишку. Он выдыхает с облегчением, когда Олег просит его этот рисунок скинуть. Через аккаунт Александра Шепса получается быстро найти младшего брата. Отправляет. Взгляд ненароком падает на время. Почти восемь, к черту все, ни о какой студии сегодня не может быть и речи, потом. Все потом. Сейчас хочется завалиться тюленчиком перед телевизором и устроить марафон рождественских фильмов. А еще хочется курить. И чертов Шепс, уеби тебя танком, провоцирует это желание своим чертовым Винстоном. Оказавшись на улице, тот сразу начинает дымить, а Дима уже жалеет о том, что в принципе когда-то, будучи пятнадцатилетним пиздюком, притронулся к сигарете. Время вспять не повернуть, сожаление бессмысленно, к тому же, оно не поможет. — Конфеты или леденца нет? Чупа-чупса? — Интересуется, уже прикидывая за сколько минут дойдет до ближайшей магазина. — Конфеты нет, сигаретку стрельнуть могу, — шевелит извилинами, складывает дважды два, понимая, что к чему. — А, ща, жди. И исчезает за дверью, еще не закрытой, кофейни. Возвращается уже с горстью леденцов, шурша фантиками. — Хрень какая-то мятная, — без зазрения совести, лезет в чужой карман, сбрасывая туда все. Экспресс доставка, ебать. — Терпеть ее не могу. — Спасибо, — а сам Дима будто может. Во рту ощущается неприятный вкус ментола, мерзко. Очень мерзко. Но желание получить дозу никотина постепенно пропадает. — Саньку спасибо говори, у него этого добра до черта. Парни расходятся, не прощаясь. Точнее, Матвеев уходит, а Шепс остается докуривать вторую, может уже третью, сигарету.

***

саш, честно, твои мятные конфеты хуйня полнейшая

23:43

Не новость, слышу это от Олега каждый день 23:46 На экране плывут финальные титры Философского камня, по всему дивану разбросаны бумажки от леденцов, а почти спящий Дима пытается вникнуть в смысл сообщения, скользя по нему глазами в третий раз.

мы с ним в сговоре просто

23:51