Сияние

В классе никого не было, что радовало Петрову. Достав холст, натянутый жёсткой тканью, на подрамник со стеллажа, подошла к мольберту, ставя холст, подготавливала всё к творению. Не забыв при этом про мобильник и наушники, которые быстро оказались в ушных раковинах. В головном телефоне играла приятная музыка, которая освобождала разум девушки от всех не нужных вещей. Не хотелось думать ни о родителях, которые готовят документы к разводу. Не хотелось думать ни о Павле, который странно вёл себя последние несколько месяцев. Не хотелось думать ни о Романе, кидающего не понятные Антонине взгляды. В голове была только идея для новой картины и музыка, бурлящая в ушах. Все раздумья улетучились куда-то далеко-далеко, рука сама собой выводила аккуратные, но резкие линии на ткани. Хотелось выплеснуть все чувства на эту карикатуру, давая понять, что же происходит с белой зайчишкой. Резкими мазками этюд стал походить на пейзаж, который она видела буквально час назад. Рука хаотично двигалась, добавляя всё больше красок и деталей. Чувства переполняли Тоню настолько, что та даже не заметила наступления ночи. Удивившись времени, которое виднелось на циферблате часов, висящих на стене. Сделав заключительный штрих, промыла кисти в воде и вытерла их салфетками. Поёжившись от резкого холодка, мурашки пробежали по спине. Нутро резко, словно мотивы рока, закричало, чтобы та бежала. Затылком она почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Обернувшись к открытому окну, во рту застыл ком. За оконной рамой стоял чёрный силуэт мужчины, виднелись только блестящие глаза и маниакальная улыбка. Из глотки резко раздался раздирающий крик. Выбегая из помещения художественного клуба, локтём задевая холст, и тот мигом повалился на пол. Глаза расширились от ужаса, а изо рта слышались звуки хлюпанья. Позади себя она услышала быстрый шаг, обернувшись на мгновение, Петрова увидела, как дверь кабинета, в котором она была, отворилась, а оттуда вышел тот высокий мужчина. Побежала ещё быстрее. Лёгкие адским огнём горели, но беловолосая не останавливалась и бежала в сторону корпуса вожатых. Шаги были всё ближе. В ушах безжалостно звенело, а во рту пересохло, словно её полость рта стала пустыней Атакама. По щекам яростно текли слёзы, а зрачки то уменьшались, то увеличивались от страха. Чуть дальше она увидела свет фонарика. Отчаянный крик с просьбой о помощи вырвался из уст девушки. Почувствовав как её схватили за подол сарафана и потянули назад, завизжала со всей силы. На её крики выбежали двое вожатых и охранник, который дремал в своей коморке. Вид испуганной девочки, которую зажал сальной мужчина, вызывала ужас и дрожь в коленках. Мужчина, завидев уже четверых взрослых людей, сделал попытку сбежать, которая не увенчалась успехом. Охранник и ещё двое парней-вожатых подбежали к мужику, наваливаясь на него и скручивая, пока один из вожатых звонил в полицию. Дрожащая Антонина рухнула мешком на пол и зарыдала в голос. К голубоглазой мигом подбежала девушка в ночнушке, прижимая к себе дрожащего ребёнка. Она шептала успокаивающие слова и гладила Тоню по спине, даже в один момент начав медленно раскачивать её из стороны в сторону, пытаясь убаюкать, как мать грудничка. Спустя два часа весь лагерь стоял на ушах, а разбитую школьницу увели в другую комнату, пытаясь успокоить. — Что случилось? — Я слышала чьи-то крики. Екатерина была вся на нервах, она нервно грызла покрытые красным лаком ногти. Она догадывалась, чьи это могли быть крики, ведь её подруги и по совместительству соседки по комнате не было долгое время, а на звонки та не отвечала. Смирнова не спала всё это время и ждала как Хатико свою приятельницу. Что-то сосало под ложечкой, а мысли были запутаннее некуда. Когда Катерина увидела идущую ссутулившуюся подругу в сопровождении работников полиции и лагеря, она всё поняла. Подбежав к однокласснице, крепко-крепко начала обнимать её, всё сильнее прижимая к себе. — Я так волновалась за тебя… — прошептала куда-то в шею девушки зелёноглазая, руки словно по рефлексу сжимали белый сарафан приятельницы. — Катюша, я так испугалась… — также шёпотом ответила близкому человеку беловолосая, голос её осип от оглушительных криков, а глаза и веки покраснели от слёз. — Мы пойдём в комнату, хорошо? — Катерина теперь обратилась с вопросом к взрослым людям, те ответили кивком, а взгляды явно показывали беспокойство. Уводя подругу под множество взглядов в их общую комнату, крепко сжимала хрупкую дрожащую ладонь, хотя у самой руки дрожали при виде напуганной Тони. Заспанный Ромка не понимал ничего, почему все такие всполошенные, особенно Катька, которая нервно оглядывала помещение? Пока он не увидел, как вскочила Смирнова и не подбежала к отрешённой Антонине. Теперь он понял, что за приглушённые крики они все слышали. В эту же ночь вожатые и полицейский провели им беседу о безопасности, но мысли были заняты совсем другим. Этой же ночью никто не смог уснуть, в том числе и Рома с Пашей, которые думали об одной и той же девушке, которая выглядела до невозможности испуганной. Об объекте их любви, Антонине Петровой.