Вальс на страницах истории

1792 г. — Александр, не отвлекайтесь! Давайте, battement tendu, ещё раз! И носок тяните! Скупое зимнее солнце проникало сквозь заиндевевшие окна бального зала, бросало на стены холодные косые отблески. Лучи скользили по начищенному до блеска паркету, постепенно перемещаясь с одного конца залы в другой — урок уже несколько часов продолжался. Юная столица внимательно слушала учителя, пожилого балетмейстера-француза, движения повторяя. Впрочем, с успехом довольно незавидным — как и математика, танцевальное искусство Саше давалось с трудом. Дверь со скрипом отворилась, впуская княжну Московскую. — Monsieur Gontier, у нас с Александром переговоры скоро должны начаться. Я его заберу. — Да, мы уже заканчиваем, ваша светлость. Как раз танец новый, венский вальс, с подопечным разучивали. — балетмейстер помедлил, но спокойно добавил. — Окажете милость ненадолго встать в пару с Александром? С партнером понять рисунок танца легче будет. Маша вздохнула, сдерживая недовольство. Как не вовремя она зашла! Но в пару всё-таки встала, снисходительно на ученика поглядывая. Чем быстрее поймет, тем скорее они к остальному приступят. Да и танцевальные фигуры не знать - позорно, на самом-то деле! Тем более такие повторяющиеся и простые, как в вальсе. Хоть это и танец для балов новый и многими осуждаемый. Как же, лицом к лицу танцевать надо, вдвоем кружиться. Quel scandale! Возможно, и не приживётся при дворе. Но знать движения всё же нужно, чтобы ненароком не ударить в грязь лицом. Даже странно — как человек, обладающий абсолютным, как говорят, музыкальным слухом, может быть настолько неуклюжим? И причина этого каждый раз одна и та же. — Вы не зажимайтесь, Александр, в танце нужно расслабиться и позволить ему вести себя, а вы стесняетесь словно. Саша, отчего-то покрасневший, что-то невразумительно пробурчал себе под нос, но она уловила лишь «…с вами». Только новых робких, привычных уже, признаний и выразительных взглядов от наивного мальчишки ей не хватало! Решив, как всегда, пропустить это мимо ушей, в дорожку шагов увлекла. И, конечно, не прошло и пяти минут, как Саша, наступив на подол её платья, на пол полетел, больно коленями ударяясь. И застыл на четвереньках, моргая часто-часто. Вместо жалости в ней волной раздражение поднялось. Неужто и вправду плакать станет? Саша молча с паркета поднялся, на неё не глядя. Сопя, манжетой красное лицо вытер, но и только. Что же, молодец, подумала про себя Маша, но вслух произносить не стала. Разве пристало хвалить за то, что всякому мужчине подобает? — Давайте ещё раз, танцуем à trois temps, — балетмейстер махнул рукой. — Аккомпанемент! Саша тем временем, наконец, понял, как двигаться нужно, и повел увереннее. Тоже смех один: от горшка два вершка, ей и до плеча не достает, а ведет уже, за талию придерживая. Ещё и с видом таким серьезным, что расхохотаться хочется. Но Мария не засмеялась — характер вспыльчивый и гордый юной столицы уже выучила. А музыка тем временем захватила Машу, подняла, и вот вдруг показалось, будто уже не детские руки её в танце кружат, а мужские, крепкие и уверенные. И сами легкие звуки вальса, торжественные и воздушные, за собой увлекли, стирая границы и стены. Вместо скромной, но просторной тренировочной комнаты внезапно сияющая бальная зала представилась, где в вихре блестящих одежд они летели, летели вперед… — Вот! То, что надо, и про осанку не забывайте! — месье Гонтье даже в такт начал притопывать, довольно улыбаясь. — Прекрасная пара из вас получается, станцуетесь, sans aucun doute! Последняя фраза прозвучала слишком уж… двусмысленно, и невесть откуда взявшаяся магия момента пропала. Они остановились, запыхавшись и недоуменно глядя друг на друга. Что это было? Стряхнув наваждение, друг другу церемонно поклонились. Танец завершился, и всё вновь вернулось на круги своя. Надоедливый ученик и учительница, не по своей воле на себя этот долг взвалившая. Но Саша смотрел на неё как-то иначе, не привычно-восхищенным взглядом, который всегда досаждал ей, а по-другому. Серые глаза серьезно блестели на уже немного повзрослевшем лице. И Маше почему-то подумалось, что, может быть, ещё не раз они, кружась в вальсе, в пару встанут.