Белая ворона. Враг в отражении

«Семья — это не главное.

Это всё»

      Дом. Уже давно известно, что это слово олицетворяет отнюдь не материальное понятие. Место, запах, люди, атмосфера — что угодно, способное принести покой.       Дом, разумеется, обрести в этом мире смог далеко не каждый.       Ханна отслеживала мелькающие за стеклом деревья. Они всё не кончались. Как и дождь, барабанивший по окну. Мда. Вот тебе и весна в Шотландии. По календарю уже почти наступило лето, но девочка до сих пор не могла поверить, что эти девять месяцев пролетели. Причём относительно спокойно, если не считать одного сидения в мокром и холодном всё равно что подвале. Аббот в который раз вздохнула.       Сьюзен, увлечённо обсуждающая с их неожиданной соседкой, которой оказалась (ну надо же) Лаванда Браун, предприняла очередную попытку привлечь её к разговору.       — Ханна, ты только посмотри, какие милые заколочки! А этот гребень обеспечит тебе безупречную укладку на целый день!       — Да. Красиво.       Что она ещё могла сейчас ответить? Настроение от мыслей о предстоящих событиях стремительно опускалось всё ниже. Но заколки и правда были достойны внимания. Выполненные из лёгкого металла, судя по описанию, напоминающие внешне серебро, украшенные маленькими бархатными бутонами алых роз. Ещё и продавец обещал 20% скидку за предзаказ. За размышлениями она не заметила, как журнал пропал из поля зрения. Сьюзен казалась огорчённой. К гадалке не ходи, чтобы узнать, чем. Как же Аббот не любила расстраивать людей и не оправдывать их ожидания, прекрасно понимая всю глупость подобного рода сожалений.       — Думаю, тебе стоит их купить. Закалывать волосы на старших курсах придётся, сомневаюсь, что профессор Макгонагалл будет столь радушна к нам, если и дальше продолжим…       — Я с ней абсолютно согласна! — Лаванда с шумом перелистнула страницу. — Остальные девчонки обзавидуются, вот увидишь.       Ханна промолчала о том, что их на втором курсе Хаффлпаффа будет учится всего двое. Как и в корне неверном понимании её слов, если оно вообще имело место быть. Может своим подопечным декан Гриффиндора и давала некоторую поблажку в вопросе внешности и в целом не стремилась открыто выражать своё недовольство причёской учениц других факультетов, но девочка целенаправленно старалась добиться её благосклонности (как и остальных преподавателей), поэтому вскоре заметила — профессор выступала против хождения юных волшебниц с распущенными волосами. Но на её недовольное подёргивание губ мало кто обращал внимание.       Однако сейчас не об этом. Она неожиданно для себя перешла к обдумыванию слов Браун. Почему не купила, если так понравились? Ханна не спешила впадать в крайности. Та могла просто посоветовать своей знакомой хорошую вещь, сама будучи в ней не заинтересованной. Но в это верилось с трудом. Да и «остальными» могли стать представительницы того же факультета, что было бы более логично. Также с одной стороны Аббот намеренно перебили, а с другой — это лишь случайность, выражение нетерпения крайне эмоциональной Лаванды. Или невнимательности той. В конце концов, не все же обязаны были постоянно отслеживать настроение окружающих. Что предпочитала делать сама Ханна.       Девочка не отрицала. Именно этим она постоянно занималась, периодически возмущаясь, что заботиться о нервах и чувствах других людей хотели далеко не все. Но гнев очень быстро сменялся привычным пониманием. Их никто и не обязывал. Это был сугубо её выбор. Но ведь и меня… сделали такой обстоятельства.       Хана усмехнулась. Какой же жалкой она себя сейчас почувствовала. Что бы там не произошло в прошлом, оно, как ни иронично, прошло. Или даже ещё не наступило. Но ей уже не избавиться от груза пережитых лет, возникающих мыслей, воспоминаний, существовавших теперь лишь в её сознании, но никуда не девшихся и в этом мире, который по своей сути не сильно то отличался от предыдущего. По собственному нежеланию, слабости либо чему-то ещё. Такой уж она человек. Крайне консервативный.       Оттого до сих пор так и не принявший новую жизнь окончательно.       Аббот вновь вздохнула. Чем больше она думала, тем сильнее понимала, насколько бесполезным делом занимается. Не то чтобы она до этого не знала о бессмысленности данного занятия, когда оно не подкрепляется в итоге конкретными действиями.       Да какая разница.       Взгляд упал на заплетённые в низкую косу волосы. В её арсенале имелось всего две причёски, чаще всего сводившиеся к одной — низкому пучку, заколотому совершенно обычными шпильками и зажимами, и новые вводить Ханна не планировала. Поэтому до сих пор не подстриглась. Короткие волосы (которые обязательно будут мешать и лезть в глаза) носить ещё не доводилось. Ни разу.       Девочки напротив чему-то громко обрадовались. Аббот улыбнулась, не способная остаться в стороне. Всегда так было и, она подозревала, будет: стоило оказаться среди людей, и всё негодование сменялось стремлением соответствовать. Чему, не столь важно, — умениям, речи, интересам, манере общения. Конечно, с разумными ограничениями и если эти люди окружали её постоянно на рабочем или учебном месте. Только в семье она чувствовала себя по-настоящему своей.       Разум, как по команде, заставил усомниться, подкинув нечто, смутно похожее на воспоминание.       А чувствовала ли? Может когда-то, но точно не перед своей смертью. Что же такого, чёрт побери, произошло, что она до сих пор не могла всё вспомнить?..       Вместе с тем в памяти всплыл смутный безликий образ девушки, с которой она общалась последний год и которую вроде как считала подругой, вспомнились редкие моменты их совместного счастья. Ведь это было оно?.. Незнакомка имела совершенно противоположный взгляд на мир, горячо доказывая свою точку зрения в длинных предрассветных разговорах. Прошлая Аббот ложно во всём с ней соглашалась, боясь ссоры. Просто боясь показать себя с другой стороны. Хах, уж не с настоящей ли?       Но Ханна несомненно очень дорожила их общением.       Слишком много вопросов теперь остались без ответов. Возможно, ныне и не нуждавшихся в них, ведь эти вопросы были абсурдны по своей сути.       Ливень неожиданно закончился. Состав совершил плавный поворот, а хвойный лес за окном начал редеть. Они приближались к городской черте. Солнце выглянуло из-за туч, и теперь светило прямо ей в глаза. Ханна поморщилась. Словами не передать, насколько большее предпочтение она отдавала дождю. Тем не менее, её сейчас понял бы любой, не переносивший жару. В купе стало ощутимо душно.       — Ой, засиделась я. Надо ведь ещё успеть привести себя в порядок перед выходом!       Браун спохватилась и начала прощаться, намереваясь вернуться к себе. Аббот наблюдала. Это общение не продлится долго. Скоро Лаванда вернётся к Парвати, с которой на днях поссорилась, а Боунс вновь обратит всё внимание на свою единственную соседку по комнате. Факт, не приносящий ни радости, ни раздражения.       Оставшийся час пути прошёл за сборами. Ханна несколько раз проверила полки на предмет забытых вещей. Теперь чемодан придётся тащить самой. Сьюзен с удивительной скоростью выпорхнула в тамбур и затерялась в толпе спешащих к выходу из вагона. Она же дождалась, пока проход хоть немного освободиться, и вышла в числе последних.       На перроне стоял шум сотен голосов, ничем не уступая по громкости первому учебному дню. Когда Аббот оказалась снаружи, то не смогла заметить среди учеников ни одного знакомого лица. Должно быть, всех уже забрали родители. Некоторые дети спешно покидали платформу самостоятельно. Маглорождённые. Рядом с ближайшей колонной мелькнули каштановые кудри.       Собравшаяся компания из трёх человек в окружающем их хаосе старалась держаться вместе. Гермиона прощалась с недавно обретёнными друзьями удивительно эмоционально. Нет, она и обычно не была бесчувственной, однако на людях держала лицо, не позволяя чувствам управлять собой. Хотя, как по мне, выбрать туалет в качестве места уединения — это тоже далеко не лучшая идея. Так или иначе Грейнджер не была виновата в том, что оказалась взрослее многих детей своего возраста, но и они, выросшие в «английском обществе», попросту не знали, как вести себя и предпочли высмеивание — наихудший вариант из возможных.       Ей было бы смешно, если бы не было так грустно. Подобное происходило со многими только-только начинавшими свой путь в магическом мире личностями, но сразу не вписавшимися в установленные взрослыми рамки.       Блуждающий взгляд зацепился за чью-то поднятую руку. Сердце забилось чаще от тревоги и вполне понятного волнения.       Ленфорд Аббот.       Светловолосый мужчина в сером костюме, весьма напоминавшем магловский, приветливо улыбнулся, стоя недалеко от компании гриффиндорцев. Ханна не виделась с ним девять месяцев. Маргарет отсутствовала. Неудивительно, девочка неторопливо зашагала вперёд, возвращение дочери с учёбы — это далеко не конец света, чтобы оставить свои эксперименты. И вновь она не злилась. Лишь в который раз подчеркнула, что её новообретённая мать — истинная рейвенкло.       — Ну как ты, малышка?       Малышкой Ханна не была ни в сравнении со сверстниками, ни по медицинским нормам, но Ленфорд упрямо продолжал звать так дочь. То есть её, вот уже несколько лет.       — Нормально. Устала, но это ничего.       Мужчина легко поднял чемодан в воздух, освободив им руки.       — Ну что ж, тогда идем?       В ответе вопрос не нуждался. Девочка приготовилась к аппарации, будто испытывала её в первый раз. За секунду до она взглянула на место сбора искателей приключений, но у колонны теперь топтался на месте лишь Гарри Поттер. Один. Казалось, глазами он пытался прожечь камень насквозь. Их взгляды встретились.       Сколько же в той зелени было невысказанной боли, грусти, непокорности перед лицом неизбежного и… зависти?       Мир крутануло, как на дурацком аттракционе.       — Аккуратно. Не падать. — широкие ладони удержали её за плечи. — Вот так, всё хорошо.       — Я никогда к этом не привыкну. — практика «вдох-выдох» в который раз спасла положение.       — Все привыкают.       Ей показалось, или Аббот смеялся над собственной дочерью? Не таким положено быть доброму и заботливому отцу.       Взгляду предстал знакомый особняк. Хотя особняком он звался с натяжкой. Двухэтажное здание из красного (уж не кирпич ли это) камня резко контрастировало с зеленеющей местностью. К нему вела выложенная из того же камня дорога, что местами требовала ремонта. Гостей здесь не ждали уже довольно давно.       Ханну держали за руку. Не то чтобы она протестовала. Но из-за этого всё вокруг ощущалось ещё нереальнее. Яблоневый сад, который посадила её бабушка-маггл, когда перебралась сюда, отцветал. Позже, чем все остальные. Неужели на него так повлияла магическая среда? В теплицах Ленфорда горели ультрафиолетовые лампы. Девочка усмехнулась. С её отъезда ничего не изменилось. Позади остались кованые железные ворота. Стоило им подойти ближе, на втором этаже послышался грохот. Даже Маргарет.       — У твоей мамы возникла очередная… взрывная идея. Не волнуйся, все меры безопасности соблюдены.       Мужчина взмахом палочки отворил парадную дверь и опустил её вещи на паркетный пол. Ханне показалось забавным, если бы сейчас прозвучала фраза «Чувствуй себя, как дома.» Сняв относительно новые лаковые ботинки, присланные весной, она направилась в комнату, которую звала своей.       В помещение, выполненном в разных оттенках голубого, (в вопросе обустройства Маргарет похоже одержала верх) что Ханна не решилась переделать под себя, сквозь внушительных размеров окна и убранные длинные занавески проникал солнечный свет. Комната сверкала чистотой. Буквально. Вещей здесь прибавилось. Рядом со знакомым туалетным столиком расположился деревянный рабочий стол, покрытый чем-то похожим на лак. Раньше Ханна занималась в кабинете у отца. На прикроватной тумбочке блеском десятка камней переливалась маленькая шкатулка. И откуда такая тяга к этим стекляшкам? А, ворона, конечно. На этом изменения вроде закончились. Потянувшись, девочка направилась к окну, решив всё-таки немного проветрить помещение. Но подоконник оказался занят. Существо на нём лениво и абсолютно бесшумно чистило перья. Птица. Живая.       Это ещё что такое?..       Девочка внимательно посмотрела на нового… друга. Два янтарных глаза посмотрели в ответ.       Нет, это определённо был самый настоящий орёл. И как только заставили сидеть на месте смирно? А сам-то весь какой… молодой, гордый, бесстрашный.       — Нравится?       За её спиной неожиданно в дверном проёме возникла фигура высокой женщины в длинном синем платье. Вот кому Ханна обязана таким телосложением. Юная волшебница, оглянувшись на мать, мысленно закатила глаза. Что бы она ни говорила, а в её случае принадлежность к факультету — это действительно на всю жизнь.       Маргарет аккуратно смахнула выпавшую из низкой причёски прядь. Женщина не отличалась эмоциональностью. Чувства та выражала поступками. Как правило, это были внезапные сюрпризы или поощрительные подарки. Маленькой девочка не понимала всю глубину её чувств, потому что судила лишь по озвученному вслух. Но Аббот, прожив в этом теле, не назвала бы отношения с матерью холодными. Скорее неловкими. Такой уж Маргарет человек.       — Да. Откуда он? Или это она?       — Он. — на тонких губах возникла слабая улыбка. — Один знакомый предложил приобрести. И я решила: раз ты попала на Хаффлпафф, должна и от моего дома получить кое-что.       — А при чём здесь твой факультет?       — Орёл — символ Рейвенкло. — женщина вопросительно повела бровью. — Разве ты не знала?       — Я думала, что ворон…       — Им была любимая птица Ровены. От того и повелось.       Ханна вновь повернулась к, казалось, вслушивающемуся в их разговор животному. Его же ещё дрессировать надо. Вот морока.       — Как назовёшь? — Маргарет всячески старалась скрыть интерес, отвернувшись и задав вопрос как бы между делом.       — Не знаю. Надо подумать.       На том и порешили. Теперь её ждали лишь плотный ужин и мягкая кровать. Время, на то чтобы провести его наедине с самой собой. Разобраться с взявшимся из ниоткуда питомцем и… в какой уже раз… хорошенько всё обдумать.