Белая ворона. Враг в отражении

Всё, что было — не было, всё в огне сгорит Пламя рыжей птицею к небу полетит Имя моё прежнее здесь забудут пусть Долог путь в Бессмертие. Я ещё вернусь…

      После душной, почти лишённой солнечного света, спальни Хаффлпаффа просыпаться в комнате с тремя панорамными окнами было… больно. Глаза долго не хотели привыкать, поэтому встав в первый раз в шесть утра, Ханна практически сразу легла обратно. Следующее пробуждение по времени пришлось уже ближе к восьми. Ему активно способствовало клокочущее голодное животное.       — Да встаю я, встаю.       Подумать только. Птица ещё мной не командовала.       Сев на широкой металлической, однако совсем не скрипучей кровати, выполненной без как таковых излишек (как и всё в этом доме), она зевнула. Свесила ноги, отыскав мягкие жёлтые тапочки, по воспоминаниям — подарок отца, накинула бежевый домашний халат поверх светлой пижамы. По календарю наступало лето, но в особняке Абботов по-прежнему оставалось весьма «свежо».       — Ну чего тебе, пернатое создание? — преодолев расстояние до излюбленного подоконника, занятого теперь клеткой, Ханна со вздохом уставилась на обладателя поразительных янтарных глаз. Те были чем-то очень недовольны.       — Кьяк!       — Да-да.       И от ответственности теперь никуда не деться. Просто прекрасно. Не то чтобы ей так сильно претило иметь питомца, тем более что в волшебном мире это распространённое явление. Однако. Как же лень… Ханне хотя бы о себе суметь позаботиться.       Над дверью, дрогнув, зазвонил колокольчик. Сигнал к завтраку. Одно из многочисленных изобретений Маргарет. Подобная сеть охватывала весь дом, замыкаясь на кухне, где находились концы всех протянутых лесок. Человеку, маглу, не трудно будет догадаться, по какому принципу это всё работало. Потяни, и никакой магии не надо.       У Абботов не было домовиков.       Первое, что она заметила, пожив тут немного, так это отсутствие в фамильном особняке кого-либо, помимо их троих. Удивительно. Чистокровная семья, и ни одного слуги или хотя бы помощника. Всё здание содержалось исключительно хозяевами. Их магией и разработками. Но и заброшенных комнат, просто запертых на ключ по ненадобности, здесь тоже хватало.       Птица вновь дала о себе знать, растопырив крылья, всем видом показывая, что думает о предоставленных условиях проживания.       — Всё. — Ханна вновь повернулась к ней, усмехнувшись. — Отныне буду звать тебя Пернатым.       — Кьяк! — недовольства у наречённого прибавилось.       — Ты сам виноват, Пернатый. — девочка пожала плечами. — Давай что ли выпустим тебя.       Не без страха подойдя к самой клетке и теша себя мыслью, что любую вещь, как и откусанный палец, в теории можно восстановить, она потянулась к простейшей поднимающейся задвижке. Не хотелось бы узнать на практике. Но держать животное взаперти дальше было нельзя.       Орёл, на удивление, стоило дверце распахнуться, а ей — отпрыгнуть в сторону, с места не сдвинулся, продолжив вычёсывать клювом яркие перья.       — Эй, ты теперь издеваешься что ли. — посмотрев в невозмутимые глаза, утратившие былую злость, Аббот продолжила. — Вперёд. Знакомься с новым, твоим и моим, домом.       Он прерывисто дёрнул головой, будто отвечая, «Это дом знакомится со со мной!». После чего гордо выпрямился и выпорхнул из временной тюрьмы, расположившись на верхушке одёжного шкафа. Благо, высота потолков комнаты позволяла.       — Вот так. Обещаю скоро принести еду. Как только узнаю, чем вообще тебя кормить…       Минут за пять надев одно из многочисленных платьев, рукава которого уже становились ей короткими, Ханна, сетую на старомодную Магическую Британию, натянула гольфы. В тапочках с ними она смотрелась весьма комично. Что сказать. Весь особняк буквально представлял из себя границу двух миров.       Тишина в коридоре больше не вызывала мурашек. Пройдя до главной лестницы, девочка спустилась на первый этаж, где располагалась прихожая, кухня и гостиная. Уже там чувствовался аромат свежеиспечённых кексов. Да, Ленфорд тот ещё сладкоежка. За углом глазам предстала уже знакомая картина. Мужчина в светлом фартуке, регулируя палочкой температуру керамической плиты, жарил яичницу. На столе испускала пар тёплая выпечка, с которой, возможно, просто сняли стазис. Волшебники, как никак. А Маргарет… Маргарет отвечала за чай. Фарфоровая посуда звенела где-то в кладовой.       Ханна хмыкнула, пройдя дальше.       — Доброе утро.       Слова дались куда легче, чем раньше.       — Кого я вижу. — блондин, оглянувшись чрез плечо, улыбнулся, как вдруг масло перед ним пошло брызгами. — Тц. Вот же морока… — когда опасность миновала, он выдохнул, заметно опустив плечи. — Эх, а ведь не так давно с кровати тебя мог поднять разве что торт прямиком из Сладкого Королевства. Как быстро летит время.       — Я просто выросла. — сев с края стола, Ханна положила голову на скрещенные перед собой руки. — Да и нельзя в нашем… Вашем… мире долго оставаться детьми.       Она давно уже не старалась притворяться. Как сказал один умный человек, чтобы лгать, нужно иметь превосходную память. А её, в сложившейся ситуации, как раз-таки на всё могло и не хватить.       На кухню бесшумно, как и всегда, вошла Маргарет, неся на серебряном подносе налитые чашки. Ленфорд без лишних слов отставил сковороду, забрав ношу из её тонких рук. Она кивнула, выражая благодарность. Как вдруг, что-то очевидно вспомнив, волшебница замерла на месте.       — Сахарницу забыла.       Девочка прыснула в кулак. Мать, потерянная и удивлённая собственной невнимательностью, в эти моменты была по своему милой. И Ханна явно не одна так думала. Глава семейства провожал её удаляющуюся и чуть спешащую фигуру таким взглядом, что, пожалуй, его и только его Аббот могла бы назвать влюблённым.       — Она совсем не меняется. Да и не за чем, не так ли?       Ты любишь Маргарет любой.       — Всё-то ты понимаешь. — блондин усмехнулся. — Наша мама прекрасна такая, какая есть.       Завтрак прошёл в тишине. Но тем не менее именно долгожданное ощущение спокойствия и домашнего уюта напомнило Ханне, ради чего она добровольно ввязалась в грядущую войну — ради них. Тех, кто за прошедшие годы сделал её по-настоящему счастливой. Теперь, лишь расставшись с ними на долгий срок, девочка осознала, как дороги ей стали эти два незнакомца.       О каком уж тут страхе могла идти речь…       Погода радовала. Огромный сад, конечно, не получавший должного ухода, вовсю зеленел. Лишь яблони, по рассказам родителей, посаженные бабушкой-маглой со стороны отца, уже не цвели.       Ленфор ничуть не уступал супруге в вопросе преданности факультету. Мужчина следил за пятью теплицами в одиночку. Ультрафиолетовые лампы для них он специально привёз из магловского Лондона, после совместно с Маргарет настроил подпитку оборудования с помощью созданного ею генератора, заряжающегося от энергии хранящегося в их семье артефакта. Сама Ханна эту штуку ни разу не видела. На расспросы о нём ей отвечали, что то «зачарованный века назад на многократное использование портал, ставший спустя столько времени опасным, но по-прежнему способный принести пользу».       Портал так портал. Но знать о существовании такого, пусть и «неисправного», лишним не будет.       В особняке выбор занятий был невелик. Огород, уборка, учёба. Девочка усмехнулась. Всё как у людей. Будто и не в магическом мире живём. В тени раскидистого дуба у самых ворот открывался прекрасный обзор на весь участок. И даже дальше. За коваными широкими решётками простирались бескрайние леса и луга, нетронутые человеком.       Эх, столько земли пропадает.       От посторонних их скрывал невидимый купол — плод трудов Маргарет, опять-таки. Не она создала его, но продолжала неустанно поддерживать. Эти двое вообще не сидели на месте. Влияние того же направленного ультрафиолета на магические растения вот уже второй год тщательно изучалось Ленфордом, сделавшим из своего хобби целый научный проект. А Ханна… Что прошлая, что нынешняя она коротала свои дни, окруженная игрушками, полезными, с точки зрения взрослых, вещами, книгами, привозимой отцом одеждой, довольствуясь короткими разговорами во время приёмов пищи, невесомыми объятиями отца и поцелуями матери, приходящей после отбоя.       Девочка была любима. Но так одинока. И это очень сыграло на руку человеку, проснувшемуся в окружении незнакомых ему людей.       Сейчас она с удовольствием наслаждалась моментом и послеобеденным чаем под этим старым дубом. Близилось двенадцатилетие — 31 августа 1992 года. Третий её день рождения по счёту. Оказавшись здесь в холодную зиму февраля 1990 девятилетней девочкой и через пару месяцев сообразив, где это «здесь», Ханна и подумать не могла, что спустя неполных несколько лет сможет размахивать самой настоящей волшебной палочкой (во что не верилось до конца) и без зазрения совести звать первых встречных «родителями». Но вот оно случилось.       Великая сила человеческой адаптации, куда без неё.       И случилось, надо заметить, весьма неплохо. Аббот с первого раза сдала большинство переходных экзаменов на «Выше ожидаемого» и даже процентов двадцать на «Превосходно». Оно и понятно. От первокурсников на большинстве предметов требовали лишь теорию. Чистейшей практикой отличились Полёты и Зельеварение. Мадам Трюк заслуженно влепила ей «Удовлетворительно». Можно сказать, смиловалась. Там впору было ставить «Слабо» или даже «Отвратительно». Снейп частично оправдал её труды и ожидания. «Выше ожидаемого» красовалось-таки в итоговом листе. Остальные, включая Макгонагалл, на первый раз ограничились одним контрольным практическим уроком, на котором ученики показали любой пройденное заклинание на выбор. Первокурсники, хоть что-то учившие на Чара и Трансфигурации, остались довольны. Гербологию сдать оказалось не трудно. Колючка обыкновенная поддалась лёгким чарам воспламенения, и, получив своё «П» Ханна одной из первых вышла из теплицы.       Но это только первый курс.       Девочка вздохнула. Чай остыл.       Да какая разница. Хоть десятый.       В этом году в знаменитой школе ожидался «домашний арест» из-за решивших напомнить о себе «соседей». Планировали ли она что-то менять? Решение остаться в стороне в прошлый раз не возымело эффекта. Так что теперь Аббот будет действовать по ситуации.       В самом деле. «Почему сделала это?» Потому что могла. «Почему не сделала?» Ответ аналогичный.       Летний тёплый ветер клонил траву к земле, колыхая кроны деревьев. А волосы Ханны — запутывая. Но, несмотря ни на что, больше всего ей хотелось сейчас вот так лежать на мягкой зелени, позабыв обо всём. Тишина стояла полуденная. Особняк жил своей шумной жизнью, а здесь, на холме, напоминающем наблюдательный пост, всегда царило безмолвие. Лучший друг и собеседник.       Поздней осенью этот холм покидали все краски, напоследок сгорая на листьях багряным закатом. Больше она не увидит этой фантастической картины до самого окончания Хогвартса, покидая дом в конце лета. И никакие виды волшебного мира не смогут заменить ей покинутый уголок дикой природы, где время словно остановилось.       Веки слипались. И Аббот поддалась соблазну. Сна не было. Лишь темнота и желанный покой. А его ценить Ханна научилась.       Пробуждение вышло неожиданным и ощутимо болезненным. Кто-то просто клюнул её так, что девочка подскочила. Прочем, клевать из всех живущих тут умел лишь один.       — Пернатый. — отодвинув птичью голову на безопасное от себя расстояние, она проморгалась, мало ли; два жёлтых глаза никуда не делись. — Чего тебе? Почтовым голубем что ли заделался?       Ей не ответили, продолжив сверлить взглядом. Аббот, вздохнув, кряхтя, поднялась с прохладной земли, отряхнув шоколадное шерстяное платье. Длинна ниже колен ещё позволяла не беспокоиться об отдельной подстилке для таких вот лежаний. Орёл последовал примеру, расправив крылья. И, крикнув, взмыл в воздух, устремившись в даль.       — Да ты издеваешься! — Ханна подорвалась следом. — Играть ему приспичило! Ну держись!       Догнать птицу? Конечно. Запросто. «Гениальная» идея!       Но она и правда побежала, изо всех имеющихся сил преследуя его, гонимая необъяснимым азартом. Он то поднимался, то спускался ниже, и казалось, что рука вот-вот коснётся перьев хвоста, как те молниеносно исчезали из виду. Ну серьёзно!.. Высокая трава диких полей царапала руки, не закрытые короткими рукавами, и сплошной зелёной полосой оставалась позади. На горизонте всё яснее проступал сосновый лес, возвышающийся к самому небосводу. Вековой неприступный бор.       Ханна окончательно выдохлась.       Сделав последний рывок, она замедлилась и вскоре опустилась на колени, глубоко дыша.       — Кхах!.. Всё… — перед глазами двоилось. — Сдаюсь…       Сверху победно «крякнули». Девочка усмехнулась. И это чудище предстояло забрать с собой? Хогвартс-Экспресс держись.       Пернатый приземлился рядом. Смотря на него сейчас, Ханна могла поспорить, что её понимали. Орёл удивительно осознанно реагировал на человеческую речь.       — Слушай. — плюнув на всё, волшебница откинулась на спину, раскинув руки. — Ты ведь необычная птица. Поэтому скажу следующее. — подняв только голову, отыскала два янтарных глаза напротив. — Давай дружить. Это в наших интересах. Я забочусь о тебе, ты — обо мне. И будет нам счастье.       Да я прям вылитый Наруто и кот Леопольд в одном флаконе!       Собеседник фыркнул. А потом и вовсе повернулся к ней спиной.       Чего.       — Эй, я с тобой вообще-то разговариваю! А ну иди сюда!       — Кьяк!       Конечно, Аббот его не догнала.       Домой они вернулись к закату. Ленфорд отвлёкся от высадки недавно полученной партии аконита, чтобы выпить с Ханной чаю. Она это ценила. Так уж у англичан заведено, и за то благодарны. Маргарет не спускалась. Поздний ужин девочка разогрела сама, упражняясь в контроле температуры продуктов.       Сегодня она снова забыла дома палочку. А на какой-то момент — вообще о её существовании. Так дальше было нельзя. Завтра она попросит у родителей что-то наподобие кобуры для постоянного ношение жизненно важной деревяшки при себе. Есть ровно одно лето, чтобы привыкнуть.       Ханна повернулась на другой бок, затушив ночник. Теперь не руками.       Как же быстро человек привыкает к хорошему. Только пару дней дома, а возвращаться уже не хочется.       Каково это, обретя свободу, магию, друзей, фактически Новую жизнь, вернуться обратно в серый дом на Тисовой улице, что больше не считаешь своим? Пожалуй, она могла понять боль и злость этого мальчика. Малую часть. То, что испытала сама, оказавшись совершенно в незнакомом времени и пространстве. Но об остальном… Ответственности, одиночестве, горе, славе, долге, страхе и… храбрости… Даже не заикалась.       Понять — трудно. Стать способным помочь — ещё труднее.       Нет. Вовсе нет. Нужно лишь желание. Однако, если его нет, то сколько себя не обманывай, а сделать не заставишь.              Ханна ещё долго рассуждала о значимости искренних стремлений, упорно не беря в расчёт недостаток сил. Наивная. Порой даже самая отчаянная жертвенность не способна спасти дорогого человека. Конечно, она знала об этом. Но ночь наложила свой отпечаток на мысли и чувства.       Утро не оставит от него и следа.       А пока двое детей смотрели на одни звёзды из окон разных миров. Но думали об одном. О будущем. О далёком, интересном, незабываемом, волшебном будущем в стенах Школы чародейства и волшебства. Ведь ещё, вопреки всему пережитому, умели мечтать.       Надолго ли это?..       На грани ускользающего сознания Аббот повыше натянула на себя оделяло. Перед глазами проносились дорогие сердцу немногочисленные воспоминания. Улыбающиеся ребята. Живые родители. И пусть она не была частью их счастья, но могла наблюдать со стороны со спокойным сердцем. Этого достаточно.       Господи, прошу, как можно дольше.