Пятна в темноте

      Одна из ламп тускло мигала в изящной люстре, покачивающейся над столом. Натаниэль Веснински мелко подрагивал, стоя у входа в столовую, ожидая разрешения отца приблизиться. На столе стояло блюдо с лежащей в нем курицей, покрытой золотистой корочкой от специй, от нее разносился невероятно приятный аромат, который, впрочем, так и не смог пробудить у ребенка аппетит. Он не сомневался, что было бы очень вкусно, если бы сейчас на его белоснежной рубашке не багровели свежие пятна крови, а в памяти не звучали крики мужчины, который слишком долго молчал, преданный своему делу. Лучше бы он рассказал все, не мучая ни себя, ни Ната.       В свои 8 лет он не был готов к тому, что придется убивать неугодных отцу людей под его строгим контролем. К этому, если подумать, никогда нельзя быть готовым, особенно если перед смертью приходится пытать так, что самому больно, не говоря уже о несчастном. Сегодня он не смог устоять перед предсмертными мольбами мужчины, который с искренним ужасом смотрел на тесак в руках маленького мальчика. Натаниэль не дал отцу насладиться криками, страхом и болью, слишком быстро убил. Все равно пленнику не суждено было выйти из этого дома живым, так лучше приблизить смерть, чем заставлять человека страдать.       Сославшись на дрогнувшую руку, которая по чистой случайности нанесла удар по смертельной точке, Нат предвкушал последствия. Он знал, что отец не прощает случайностей, но пусть он думает, что это случайность, чем жалость. Жалость Натан не терпел в любой форме, считая людей, которые поддаются этой эмоции слабохарактерными и мягкотелыми, недостойными жизни, которую живут, какой бы она ни была. Жуткая правда, которую, к сожалению, мальчишка в столь юном возрасте знал наизусть.       Закончив с телом, Нат наконец поднялся из подвала, который, несмотря на страдание пленников, называл своим персональным адом. Сколь бы эгоистично это ни звучало, но в таких условиях жизни о других хотелось думать в последнюю очередь. Ему даже не дали переодеться, заставляя сесть за стол в окровавленной белоснежной рубашке, которую всегда приходилось надевать на пытки. Хорошо хоть дали сполоснуть руки. Мальчишка стоял у раковины и судорожно скреб ногтем алые пятна на мозолистых ладошках. Они засохли, а оттого слишком плохо отходили, но Нат не сдавался, натирая кожу мылом.       В абсолютном молчании, которое прерывалось только стуком вилок и ножей о тарелку, Натаниэль сел за свое место по левую руку от отца и неприязненно посмотрел на жареную курицу с рисом. После того, что он видел, вся еда могла выйти из него вместе с тошнотой, однако, если он не будет есть, последует наказание. Лучше уж рвота, чем очередная боль от ножа, вилки, а то и утюга, кто ж знает как Натан себя поведет в очередном приступе агрессии?       Неуверенно взяв нож сырой рукой, он принялся отрезать себе крыло, видя перед глазами не курицу, а лицо сегодняшней жертвы. Приборы выскальзывали из рук, вилка упала на кафельный пол с громким стуком. Внутри мальчишки все сжалось, он сам даже начал казаться меньше; мать предостерегающе напряглась, готовая если что встать на защиту сына, однако все их приготовления были абсолютно ненужными — глава семейства совершенно спокойно ел уже второй кусок мяса. Он словно специально скрежетал ножом по тарелке, порождая неприятные звуки, от которых по всему телу пробегали мурашки, однако вполне благосклонно молчал. Все не могло закончиться хорошо, Натаниэль знал это, но действия отца говорили об обратном. Он с жуткой полуулыбкой болтал в бокале кроваво-красное вино, зная, что сына от одного вида этого оттенка начнет выворачивать от неприятных ассоциаций.       Нат позволил себе скосить глаза на напрягшуюся мать. Она еле заметно покачала головой, как бы показывая, что расслабляться нельзя — это может плохо закончится. Мальчишка моргнул, показывая матери что все понял и начал есть, с трудом толкая в себя еду. Она точно была бы вкусной, но в любых других обстоятельствах кроме этих. Натаниэль старался не смотреть в сторону Натана и игнорировать вино, которое с садистским удовольствием пил отец. Временами Нат действительно считал, что там не алкоголь, а кровь тех, кого он пытал за этот день.       Наконец мужчина доел, отставил тарелку и щёлкнул пальцами, подзывая к себе одну из горничных. Она убрала все тарелки, несмотря на то, что Натаниэль ещё не успел закончить ужин. Так было всегда, но мальчишка нисколько не расстроился — сегодня, да и в большинство дней, еда в горло не лезла. Он давно уже придерживался тактики: «меньше поешь — меньше стошнит». Все было бы хорошо, если бы это не было прямым показателем того, что сейчас начнется что-то страшное.       — Скажи мне, Натаниэль, какие ошибки ты допустил сегодня? — сказал мужчина подозрительно спокойным тоном.       — Я… — от удивления Нат замешкался, посмотрел на мать, чтобы получить поддержку или увидеть в ее глазах, что сегодня Натан просто в хорошем настроении. На самом деле он был абсолютно уверен, что за спокойным тоном ожидается очередной скандал, в ходе которого было бы прекрасно просто выжить.       — Я спросил, какие ошибки ты допустил сегодня! — мгновенно взорвался Натан. Вот с таким отцом Натаниэлю стало спокойнее, это хотя бы предсказуемо.       — Я убил слишком быстро… — сжался мальчишка, даже не пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть в глаза мужчине. Это его только разозлит.       — Натан! — недовольно воскликнула мать, вскакивая с места, опираясь руками на стол. — Ему 8 лет! Дети в его возрасте не должны думать об этом!       — Я говорил не с тобой! — мужчина схватил нож и швырнул его в жену, не заботясь о том достигнет он цели или нет. Нат в испуге поднял взгляд на мать, но та хладнокровно увернулась от оружия. — Это не единственная твоя промашка!       Натаниэль замолчал. Он не знал, где ещё допустил ошибку, он бил только в те места, которым его обучала Лола, он правильно работал паяльником, держал его нужное время, чтобы нанести как можно больше боли. Что ещё могло пойти не так? Мэри позади мужа пыталась жестами показать его ошибку, но от страха перед глазами встала белесая дымка, а лёгкие сжались, не давая вымолвить ни слова.       — Я… — мать предостерегающе посмотрела на сына. Лучше промолчать, чем сказать, что он действительно не знает, что сделал не так. Но Нат все равно сказал. — не знаю.       На лице мужчины проскользнуло мимолётное удивление от внезапно сказанной правды. Впрочем, долго оно не продержалось, мгновенно сменившись чистой злобой, заполнившей собой все пространство. Натаниэль сжался на стуле ещё сильнее, хотя казалось, что больше уже невозможно. Он не пытался спрятаться или закрыться руками, зная, что это разозлит ещё сильнее, а значит и боли будет в два раза больше. Этого мальчик не хотел, а потому застыл, готовый к любым действиям отца. Натан схватил попавшуюся под руку чугунную сковороду, на которой повар поджигала курицу для представления, и ударил сына ею в висок, выплескивая на пол и на ребенка раскалённое масло. Это было последнее, что он видел в своей жизни.

***

      Несмотря на дикую усталость и жалкие несколько часов сна вчера, сейчас спать не хотелось. Натаниэль ворочался на кровати, сминая под собой тонкую ткань черной простыни, как только не ложился, а сон все равно не шел. Назойливым комаром в жаркую летнюю ночь в голове зудела беспричинная тревога, нарастающая с каждой секундой. Хотя, наверное, совсем беспричинной ее назвать нельзя, всё-таки в любой момент в практически пустую комнату могли ворваться Вороны по наводке Рико и навредить, но это уже перестало быть какой-то неожиданностью, давно вошло в привычку, а потому и не могло быть причиной такого рода беспокойства.       В конце концов, ворочаться надоело. Парень выпутался из крепкой хватки одеяла, безжалостно обхватившего его тело, и кинул взгляд на противоположную сторону комнаты. Там стояла точно такая же, как и у самого Ната кровать, находившаяся посередине стены, в углу, плотно прилегая к изголовью, стоял шкаф для немногочисленной одежды, с другой стороны, у стены, где должно было находиться окно, стоял небольшой стол с ящиком для письменных принадлежностей. Натаниэль, будучи практически полностью слепым, этого не видел, но прекрасно знал, потому что подобная строгая планировка соблюдалась во всех комнатах «Вороньего гнезда». Единственное, что он сейчас видел — это белоснежная пижама с ярко-желтыми уточками для ванны, в которой спал Жан.       Нат усмехнулся, вспоминая, что хоть и причина покупки этих самых пижам была не совсем положительная, сам процесс проходил весело. Жан и Кевин, чтобы другу было легче их найти в случае очередной стычки с Воронами, специально приобрели яркие вещи, которые смог бы увидеть Натаниэль. Сейчас вид безмятежно спящего Моро в этой самой пижаме приносил спокойствие и лёгкую зависть. Француз всегда вырубался в ту же секунду, как его голова касалась подушки, вне зависимости от обстоятельств, которые происходили вокруг. При этом, сон этот только в редких случаях был настолько спокойный. Чаще всего он просыпался от каждого шороха, готовый по необходимости обороняться. Сегодня тренировка прошла отлично, если так можно сказать про ту мясорубку, в которой им каждый день приходилось избегать лезвий, чтобы не попасть в лазарет, поэтому Жан практически не беспокоился о том, что Рико решит им за что-то отомстить.       Впрочем, гробовая тишина, не прерываемая даже уборщиками, которые, прибираясь ночью, старались не шуметь, не долго была таковой. Воздух прорезал громкий протяжный крик из соседней комнаты, в которой жили Рико и Кевин. Натаниэль мгновенно подскочил на месте, вытаскивая из повязок, в которых даже спал, на плече лезвие ножа, чья ручка не так давно пошла трещинами и в конце концов сломалась окончательно. Жан, проснувшийся от этого вопля, резко поднялся с кровати и, минуя все типичные стадии после неожиданного пробуждения, перешел сразу к активной фазе.       Не говоря ни слова Нат и Жан вышли из комнаты, направляясь к следующей. Веснински, проживший в Вороньем гнезде большую часть своей жизни, знал все коридоры наизусть, а потому в помощнике в лице Моро не нуждался. Он осторожно дёрнул ручку соседней двери и недовольно отметил, что с прошлого раза мастера успели починить замок. Вообще-то, их комнаты никогда не запирались, чтобы в случае чего у Тецудзи и Рико была возможность ворваться внутрь, однако сам Рико терпеть не мог, когда к нему врываются, а потому имел небольшой замок на двери, который было достаточно просто выломать, однако на то и был расчет. Все эти махинации вызвали бы немало шума, а на шум сбежались бы и остальные, чтобы помочь своему королю.       К несчастью Рико, Натаниэль с Жаном и Кевином проторчали около этого замка добрых полтора часа, чтобы понять, как вскрыть его абсолютно бесшумно, и у них это получилось. Поэтому сейчас замок и не стал для них какой-то слишком большой проблемой. Жан, как человек, имеющий зрение и понимающий куда нужно вставить отмычку, чтобы дверь открылась, быстро выполнил свою задачу, стараясь не шуметь.       Он сразу увидел валявшегося на полу Кевина, постанывающего от дикой боли и бережно прижимающего к себе окровавленную руку. Приглядевшись, Жан в полумраке заметил выпирающую кость, с ужасом осознавая, что у друга открытый перелом ведущей руки. Не сдерживаясь, Моро тут же накинулся на довольного собой Рико и вжал его в стену, сдавливая горло. Морияма этому ничуть не испугался, истерично хохоча от вида разъяренного француза.       — Ха-ха-ха, а вот и мамочка с папочкой пришли! — задыхаясь прохохотал японец.       — Что происходит? — спросил зашедший следом за товарищем Нат. Он видел только Жана, и лишь догадывался, что тот делает с Рико, и Кевина, скрючевшегося на полу в одно круглое пятно жёлтой пижамы с белыми утками.       — Открытый перелом ведущей руки. — прошипел Моро. — Я убью тебя, мразь…       — Жан, забирай Кевина и иди в лазарет, там поговорим.       — Мы уходим вместе. — покачал головой француз.       — Нет. — Жан ещё несколько секунд сдавливал горло Рико настолько, что он начал жалко хватать ртом воздух из-за сильного недостатка кислорода. Скрипя зубами, он всё-таки резко отпустил, брезгливо отряхивая руку после соприкосновения с кожей Мориямы.       — Только попробуй сдохнуть. — на грани тишины прошипел Моро и поднял Кевина.       Натаниэль без необходимости никогда не вступал в физические конфликты, зная, что эта идея может оказаться провальной. Несмотря на все отточенные за годы жизни в Гнезде навыки, никто не закрывал глаза, чтобы драться наравне со слепым, все наоборот использовали это против него. И хоть сдерживать себя порой было очень сложно, Нат практически никогда первым не переходил к драке, обычно только выводил на нее колкими высказываниями, из-за которых в оппоненте просыпалась такая ярость, что разъярённый бык на корриде показался бы ангелочком. Вот и сейчас парень безмятежно прокручивал между пальцами тончайшее лезвие, совершенно не беспокоясь о том, что это может его ранить. Рико этот жест всегда выбешивал — он боялся ножа, даже умея им работать, не прикасался к холодному металлу, боясь, что это может оставить на коже ранки, а Нат, не видя совершенно ничего, спокойно игрался с ним, и это раздражало ещё больше.       — Я говорил тебе не трогать моих ребят. — с оскалом хищника, загнавшего бедного зайца в угол, напомнил Натаниэль.       — Здесь нет «твоих» ребят! Все они принадлежат мне!       — Ошибаешься. Мы принадлежим главной ветви Морияма. — с наглой усмешкой сказал парень. — Нас отдали вам, как подачку. Зачем твоему отцу или брату дети? Не за чем. Вот они и отдали нас вам, чтобы мы приносили доход.       Для любого постороннего человека все это прозвучало бы бредом, да и для некоторых Воронов это не имело никакого смысла, однако Натаниэль прекрасно знал насколько сильно эти слова задевали Рико. Возможно, они были неприятны и по отношению к самому Нату, его и остальных ведь действительно просто отдали, выбросили как подачку верным псам, коими были Тэцудзи и Рико. Впрочем, Веснински не было до этого никакого дела, он уже давно свыкся с этой элементарной мыслью, примерно в тот же день, как узнал как отец заключал с Кенго сделку, продавая сына как что-то настолько ненужное, что выставляют на гаражную распродажу за бесценок лишь бы побыстрее избавиться.       — Я могу легко убить тебя за такие слова. — угрожающе низким голосом прошипел Рико.       — Не можешь. Моя смерть будет стоить тебе слишком дорого.       За неимением других аргументов, Морияма кинулся на Веснински с явным намерением если не убить, то хотя бы просто покалечить, однако остановился на пол пути, замечая замершее около груди лезвие. Пока все внимание японца было сосредоточено на приставленном к нему ноже, Нат резко вскинул свободную руку, ударяя ею в висок. Не дожидаясь пока Рико сможет ответить, Натаниэль нанес ещё один точный удар в живот, заставляя его согнуться пополам от боли, и выскочил из комнаты, закрывая за собой дверь. На счету была каждая секунда, поэтому Веснински торопливо добежал до кладовки, находившейся напротив комнаты Рико, выхватил швабру и вставил ее в ручку, отрубая все возможности выйти в ближайшее время.       Теперь оставалось только забрать Кевина с Жаном и украсть у кого-нибудь машину, на которой получилось бы без проблем сбежать через пост охраны. По пути к лазарету, Натаниэль думал чью можно забрать. Собственная машина, купленная в тот же день, когда у Моро и Дэя появились права, отпадала сразу. Несмотря на всю глубокую любовь к своей лакированной черной шевроле, она была мало того, что слишком заметна на дороге любому автомобилисту, знающему чуть больше среднестатистического пятилетнего ребенка, так ещё и через ворота проехать будет невозможно из-за того, что охране был дан четкий приказ не выпускать эту машину.       Можно было угнать клининговую машину, но ее проверяли всякий раз, когда она уезжала на случай, если рабочие решили бы что-то украсть, а если полезут в салон, то увидят их и вызовут Тэцудзи, который лично добил бы Кевина и убил бы Ната и Жана. Единственные машины, которые безоговорочно впускали и выпускали принадлежали Мориямам. Красть форд Тэцудзи было себе дороже из-за мгновенного обнаружения пропажи и встроенного датчика слежения. Оставалась только новенькая тесла Рико, которой он дорожил также сильно, как и своей популярностью. Датчик в нее ещё не поставили, но охранники уже знали, что это чудо техники принадлежало младшему Морияме, а потому без проблем пропустили бы.       Выбрав в жертву именно теслу, Натаниэль решил забежать по пути в свою комнату, чтобы забрать телефоны. Свой кошмар современного подростка он нашел быстро: кнопочная раскладушка отвратительного кислотно-зеленого оттенка оказалась на учебном столе среди ненужных бумаг. Даже слепому такая панелька выедала глаза, что уж говорить о зрячих людях, однако так поиск значительно облегчался. Чтобы найти телефон Жана пришлось звонить, потому что Моро не требовался яркий окрас, чтобы его заметить. Заиграла негромкая мелодия, экран ярко загорелся на полке над кроватью, где хранились книги. Схватив и его, Нат вернулся на свою половину и отодвинул несколько особенно сильно выпирающих книг, за ними лежала небольшая коробочка, хранившая в себе деньги, которых должно было хватить на первое время, если их никто не примет.       А, собственно, куда он собирался уезжать?       Эта здравая мысль на секунду заставила Натаниэля застыть на месте на пару секунд. Впрочем, недовольная отборная ругань на японском и проклятия в свою сторону из соседней комнаты его быстро отрезвили. Подорвавшись на месте, он направился к лазарету, спешно перебирая в голове возможные варианты для побега. Первым в голову пришел собственный дядя. Стюарт винил себя в смерти сестры и той жизни, которой жил его племянник, поэтому совершенно точно не отказал бы в помощи, но Нат не хотел от него зависеть. Да и это значило бы, что они больше не смогут выходить из поместья Хэтфордов, а этого он допустить не мог.       Потом в голову пришел Джереми Нокс — капитан Троянцев и в принципе хороший человек. Он мог бы их принять ненадолго, но вряд ли стал бы скрывать. Со своим острым чувством справедливости, он точно попытался бы с этим разобраться, игнорируя все просьбы перестать. Впутывать в это ещё и Троянцев не хотелось, они спокойно жили, даже не подозревая о мафиях, которые словно паук паутиной опутывали всю землю, пусть и дальше живут без этого знания, оно им вряд ли понадобится.       Тоскливо осознавая, что все же придется просить помощи у дяди, Нат неожиданно вспомнил о родственных связях Кевина, о которых они узнали пару месяцев назад. Дэвид Ваймак — тренер худшей сборной первого дивизиона, собирающий оборванцев с отвратительными судьбами, нуждавшихся в помощи со всей страны. Некоторые называли его безумным идеалистом, некоторые считали, что он пытается заполучить таким образом известность, а некоторые не думали ничего, ограничиваясь просмотром матчей без детального узнавания игроков и их тренера. В любом случае, кем бы Ваймак не являлся, он был для них идеальным вариантом.       Размышляя об этом, Натаниэль как раз успел добежать до пустующего лазарета. Все Вороны уже несколько дней не посещали это место, хотя обычно буквально жили там. Впрочем, эта странность была Веснински только на руку, так он мог спокойно поговорить с друзьями, не беспокоясь о том, что кто-то может их услышать. Сейчас единственным обитателем этого места была медсестра Рони, с которой парням удалось очень хорошо сдружиться. Она пришла к ним проходить практику по знакомству, ожидая престижную работу с популярными спортсменами, а получая в итоге жестокую мясорубку. Самыми частыми посетителями лазарета были именно эти трое. Девушка успела на свою беду с ними подружиться, начать беспокоиться за них, словно за родных братьев, а потом просто не смогла уйти, беспокоясь за бедовых товарищей.       Рони в белоснежном халате суетилась вокруг койки, на которой валялся Кевин. Стискивая здоровой рукой руку Жана, пока ему вкалывали обезболивающие, он кривился, но стоически не издавал ни звука, словно не чувствовал никакой боли. Нат, зная, что никто посторонний их не услышит, заговорил сразу как только за ним послышался хлопок закрывшейся двери.       — Мы уезжаем.       — Куда это вы собрались? — Рони нахмурилась, вставая перед кроватью Кевина, словно беспокоясь, что Нат прямо сейчас подойдёт и заберёт его неизвестно куда.       — В Южную Каролину.       — Тебя Рико по голове ударил? Так ложись рядышком, мы и тебя вылечим. — раздраженно сказала Рони. — Ему нельзя сейчас никуда уезжать, ему требуется операция.       — Если мы подождем конца операции, то Рико выберется из комнаты и придется дожидаться конца наших операций. — ответил Нат, указывая на себя и Жана.       — Что ты успел натворить? — с отчаянием спросил Моро. — Я же ушел от тебя минут пятнадцать назад.       — Не то чтобы ему много времени нужно, чтобы вывести человека на конфликт. — недовольно проворчала Рони.       — Поехали, я потерплю. — выдохнул Кевин и снова крепко стиснул зубы.       — Что ты там потерпишь, мазохист хренов? — вскинулась девушка и сурово оглядела всех троих. — Пока у него не пройдет операция, я вас не выпущу, поняли?       — Если мы не сбежим сейчас, то потом Рико нас всех просто по стенке размажет.       Рони вздохнула, глядя на товарищей уже не так сурово, как прежде. Она вполне могла позвать сюда врача, который их бы даже за порог лазарета не выпустил, однако можно было не сомневаться, что их жизнь в Гнезде после этого превратится в ещё больший ад. Рико сломал Кевину ведущую руку, зная, что матчей больше нет, даже не беспокоясь о том, что он может не восстановиться. Это значило, что точно также он может поступить и с Натом, который его выбесил, заперев его в комнате, и с Жаном, который просто будет стоять рядом и уже за это может получить.       — Куда вы собрались в Южной Каролине? — сдаваясь, спросила девушка.       — Прости, я не могу сказать. — покачал головой Натаниэль.       — Ладно. — пожала плечами Рони и пошла к столику с медикаментами. — Сколько часов пути?       — Четыре, если забыть о правилах дорожного движения. — быстренько прикинув, сообщил Нат.       — Не забывайте о них полностью. — пригрозила девушка. — Я вколю ему сильные анестетики, они действуют чуть меньше пяти часов. Надеюсь, вы успеете.       — Спасибо.       — Постараемся. — кивнул Жан.       Рони, как и обещала, вколола ему лекарство, подвязала руку и потребовала оставаться в лазарете до тех пор, пока оно не подействует. Все эти подозрительно долгие десять минут, она требовала друзей соблюдать максимальную осторожность, уверяла, что если потребуется помощь — она всегда рядом и с удовольствием поможет, чем сможет. А благодаря хорошим связям с местными отбитыми наркоманами, которые за дозу готовы даже убить, и имея парочку знакомых среди русской мафии, она могла многое.       — Удачи.       — Все будет хорошо. — заверил ее Жан и помог подняться Кевину. Анестетики начали действовать и он, помимо отсутствия боли, теперь ещё и шатался, грозясь в скором времени погрузиться в сон.       — Наверное. — тихо добавил Нат, идя в сторону выхода из лазарета.       — Так куда мы едем? — спросил Жан, когда двери за ними закрылись.       — В Пальметто.       — Я знал. — усмехнулся Моро, понимая, что в Южной Каролине это было единственное место, в которое Нат согласился бы поехать. К счастью, об отце Кевина не знала даже Рони, поэтому она вряд ли бы смогла догадаться куда они уехали. — На нашей машине?       — Нас не выпустят. Угоним у Рико, там ещё не встроена повышенная система безопасности.       — Понял.       К своему удивлению, к выходу из Гнезда они добрались без проблем. По пути им никто не встретился и не попытался добить. Рико все ещё бился о дверь, чтобы сломать швабру, которая мешала открытию, но древко у нее было хорошее, ещё минут двадцать ему точно не выбраться. Жан, видя эту конструкцию, одобрительно хмыкнул и издёвки ради поставил рядом с дверью тумбочку, чтобы когда Морияма сломал швабру, выйти помешала ещё и она. Нат, который всего этого не видел, но примерно слышал, усмехнулся и первый вышел из подземелий Эвермора.       — Где она? — спросил Веснински, выйдя на парковку.       — Пошли за мной.       Машина стояла недалеко от ворот, поэтому действовать приходилось очень тихо и осторожно, чтобы их не заметили раньше времени. Вскрытием замка, а после и перерезанием необходимых проводков, чтобы получилось завести, занимался Жан, передав свою ношу в лице Кевина Нату. Пока друг возился с зажиганием, Веснински усадил Кевина на переднее сиденье, пристегнул и постарался уложить его голову так, чтобы она не мотылялась из стороны в сторону на каждом резком повороте.       Несколько минут спустя Жан уже выезжал с парковки, следуя обычной агрессивной манере поведения Рико. Он обычно всегда трижды бибикал, требуя открыть ворота как можно скорее, и горе тем, кто этого не сделал. Вот и сейчас, надрессированные охранники все невероятно быстро открыли, позволяя машине выехать с парковки стадиона. Только после этого Моро облегчённо выдохнул и с упоением вдавил педаль газа. Тесла, конечно, была совершенно новая, невероятно красивая и удобная, но он не мог оставить ее в таком хорошем состоянии. По пути, если была возможность, он задевал каждый бордюр и старательно держался прямо у стены, пока они ехали по туннелю, оторвав зеркало заднего вида.       — А ты, я смотрю, не сдерживаешься. — усмехнулся Нат, слыша противный скрежет от очередного плавного столкновения со стеной.       — Мы и так уже не жильцы. Не вижу смысла в сдерживании. — пожав плечами ответил Жан. Смысла действительно не было.