Always and forever

Оглушительный писк в ушах, все будто плывет, понимание происходящего не сразу доходит. Альфа стоит посреди кабинета, в одной руке у него стакан янтарной жидкости, а в другой телефон, в него смотрит и с мыслями собирается. Он залпом выпивает виски, стакан летит в стену и разбивается, в помещении гробовая тишина, если не считать звон стекла. Номер телефона набирает и ждет. — Привет, Тэ. У нас проблемы. — безэмоционально говорит Ван. Тэхен на цыпочках выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь, звонок был неожиданностью поэтому он спешно отвечает и прикладывает телефон к уху. — Привет. Что уже успело случиться? -шепчет омега, чтобы не потревожить сон мужа. — На Хосока покушались, он в реанимации. У Тэхена округляется глаза, и он начинает дышать чаще. Его начальник, друг и брат Чонгука. — Как…как? Что случилось ты можешь мне ответить? — не задержано кричит Тэ. — Я не знаю всех подробностей. Мне сказали, что он ехал домой, а потом выстрел, причем больше никого не задело. — Ван начинает тяжелее дышать. — Я блять им яй…хотя подожди, а мы знаем кто стрелял? — ехидно шипит омега — Мои предположения, что детишки Хана, но Чхве мне папой клялся, что найдет этих мразей. Я им лично бошки пооткручиваю. — Спасибо, дорогой, большего мне знать не нужно. Я сейчас разбужу Гука и мы приедем жди нас там — тараторит Тэ. — До встречи, милый. — ехидно улыбается Ли. Он начинает понимать, что кажется в ближайшие сутки он никого не убьет, а вот Чон что-то, кажется, придумал. Омега не долго думает, он быстро набирает нужный номер и проговаривает место встречи, разговор будет долгий и не для лишних ушей чьими в данный момент являются уши мужа. Он кошкой крадется в комнату и скользит под бок к супругу. Тэхен легко касается рукой кубиков пресса и медленно водит, попутно выцеловывая лицо мужа и спускается к шее. Прикусывает пахучую железу и мурлычет котенком. — Любимый, вставай у нас есть срочные дела. Чонгук пытается выплыть из сна и понять, что говорит его омега, который так интересно будит его. — Что… что случилось? Который час? — хрипло шепчет. Тэхен седлает бедра мужа и продолжает беспорядочно целовать. — У нас кажется проблемы — урчит омега — прости, что пришлось разбудить. Время 3:30 — тише говорит Тэ. Альфа притягивает его за шею и сминает самые вкусные губы, языком проходится по губе и руку в белоснежные волосы запускает. — Что случилось? Омега тяжело дышит, но одергивает себя, зная реальную причину такого позднего пробуждения. — В общем, Хосок… в реанимации — опуская глаза вниз шепчет Тэхен. У Чонгука глаза округляются, он рукой за подбородок берет и приподнимает, в глаза смотрит и ответ в них найти пытается. — Как… Что произошло? — будто не своим голосом говорит. — Я, я не знаю подробностей. Просто позвонили и сказали, что он там. Поехали пожалуйста, я очень переживаю за него — с надрывом в голосе говорит омега. Альфа обе руки в свои смоляные волосы запускает и сжимает у корней, дышит тяжело с рычанием, переварить информацию и в себя прийти пытается. — Поехали.

***

Чоны в больницу влетают и сразу к стойке администрации подходят. Как до больницы они доехали смутно помнят, все мысли там с Хосоком. — Здравствуйте, — запыхавшись говорит Гук, — Чон Хосок, где он? -Здравствуйте, кем вы приходитесь пациенту? — тараторит омега, не поднимая глаз от компьютера. — Брат его. — Подождите секунду, я сейчас проверю все, но к нему мы вас пустить не можем, он в тяжелом состоянии и пока ему нужен полный покой. — Я задал конкретный вопрос. Где он, блять? — рычит Чонгук. Его начинают выводить из себя, а это может плохо кончится. — Мужчина, успокойтесь, иначе я попрошу охрану вывести вас отсюда. Тэхен мягко поглаживает руку мужа, чтобы хотя бы немного привести его в чувства, но выходит из рук вон плохо. — Милый мой, если ты сейчас не скажешь, он разнесёт это место, не обращая внимания на вашу охрану так что поторопись. Вы же не хотите лишних проблем, верно? — Да, хорошо, хорошо — тараторит медбрат — так, второй этаж поворачиваете направо палата «463». — Спасибо. Чонгук за руку Тэ берет и идёт в нужном направлении. Когда они подходят к двери, Гука мелко трясти начинает, он не понимает, как и что делать, в голове как на зло последний их разговор, что, как всегда, закончился плохо. Хочется стереть или переписать события последних лет, чтобы как раньше, где его счастливый брат, что улыбается и смотрит так мягко. Ему никак с эмоциями не совладать, не может успокоиться и дышит тяжело. Тэхен резко дёргает мужа за руку и заставляет смотреть в глаза. — Гуки, любимый, посмотри на меня. Пожалуйста успокойся ты сейчас своей злостью и нервозностью ему не поможешь — Тэ медленно подносит ручку к лицу альфы и нежно гладит, — Я рядом с тобой, мы со всем справимся. — Знаю, понимаю, но сделать ничего не могу. Если он не выживет… — он теряется, смотрит в родные глаза испуганно, он не знает, что делать. — Кроля, ты же знаешь, он мальчик сильный, он справится. Тем более ему есть ради кого жить. — шепчет Тэ. — Когда это помогало в борьбе за жизнь? Мы даже толком не знаем, что случилось… Тэхен закусывает губу и мелко кивает. Он прекрасно знает, что случилось и ему бы поскорее вырваться отсюда. Чтобы началась самая интересная и приятная часть того, что произошло с Хо. Он уже предчувствует, как будет весело. Потому что знает того, кто уже буквально на низком старте чтобы стать новой звездой смерти, но сейчас нужно проведать альфу и убедиться, что с ним всё хорошо хотя бы ради того, чтобы стабилизировать состояние мужа. — Тэ, — Гук накрывает щечку любимого рукой и шепчет, — езжай домой, тебе ни к чему это все наблюдать. — Гуки, ты уверен? Я хочу быть рядом. Я вижу, что ты весь как на иголках, тут одно неправильное слово и ты взорвёшься. — с тревогой в голосе говорит омега. — Все хорошо, обещаю никого не убивать, пока. — ухмылка озаряет его лицо, — Езжай, тебе надо отдохнуть, мой маленький, а я побуду тут. — Я слежу за вами, Чон Чонгук. — хихикает омега и целует мужа в нос. — Как скажете, Чон Тэхен, а теперь топай.

***

Тэхен нервным шагом покидает больницу и трясшимися руками выуживает телефон из кармана. Волнение захлёстывает его. Омега не уверен в реакции друга. Тэхен прекрасно знает какой сучкой он, может быть, но сработает ли это сейчас или все мечты канут в небытие. Он нажимает на контакт в быстром наборе. — Привет, ты готов? — дрожащим голосом уточняет Чон. — Привет, да, уже спускаюсь. — проговаривает Мин проводит рукой по волосам и тяжко вздыхает, предчувствие чего-то не отпускает. Юнги быстрым шагом пробегается по ступенькам и выходит на улицу, закутавшись в черное пальто, стоит дожидается, сигарету между пальцами сжимает и втягивает в себя обжигающую горечь табака. Тэхен доходит до их машины и осматривает ее. Дорогой чёрный карбон переливается в свете фонарей. Он быстрым шагом подходит к авто и снимает ее с блокировки. Ехать до дома Мина было совсем немного. Омега открыл водительскую дверь и проскользнул внутрь. Тэхен медленно провернул ключ в замке зажигания и по салону разнеслось мягкое рычание. Тэхен повернул руль и направился в нужную сторону, приоткрыв окно с водительской стороны. Подъезжая к дому Юнги, Чон заметил маленький силуэт и его лицо озарила хитрая улыбка. Сейчас, увидев омегу у дома, он понял, что никогда не ошибается в друге. Их ждёт сладкая ночь мести. Омега подъезжает к подъезду и медленно останавливается, не глуша машину. Мин быстро забирается на переднее сидение и оглядывает Тэ. — А теперь расскажи, пожалуйста, какого черта ты меня выцепил из дома в этот мороз? Тэхен выуживает из заначки мужа две сигареты и одну протягивает другу. — Поверь, тебе пригодится. Юнги не понимающе смотрит, но забирает подарочек из длинных пальчиков, губами сжимает и подкуривает, первый куб дыма выпускает. — Я конечно только покурил, но видимо значение это не имеет. — Мин поворачивается на друга и серьезно смотрит. — а теперь рассказывай, что случилось? — Ох, это невероятная история. Сейчас я достану все скелетики из шкафа твоего мужчины, но ты не ругайся только на него сильно то, что я расскажу тебе дальше для твоей души «дьявола» станет подарком. — усмехнулся Тэхен и крепче сжимает руль от предвкушения. — Так, ага, на каком слове я должен был выйти из машины на ходу? О чем ты говоришь, Тэ? Что за непонятный подарок, для какой-то непонятной души? — Юнги валит вопросами друга, совершенно не понимая, что происходит. — Так, я уже устал ходить вокруг да около, — тёмная сторона рвалась наружу, — Хосок, не самый правильный человек, — омега выдержал паузу и мельком посмотрел на Юнги, — он глава одной крупной группировки и у них часто происходят стычки, думаю это ты и так понимаешь. И наконец мы перейдём к вишенке на тортике. — хихикает Тэ. У Мина глаза становятся все шире с каждым словом. — Так, хорошо, я жду вишенку. — приподнимая бровь выговаривает омега. Тэхен ехидно усмехнулся. — Что ж, а вишенкой этой стало то, что недавно один из мудаков решил, что он король этого ебаного мира и напал на Хосока, но ты не переживай ранение было не сильное и он сейчас в больнице, но я хотел поговорить с тобой о другом. — Напал? Какая сука это сделала? — рыкнул Мин. — О чем ты там хочешь поговорить? — Узнаю моего мальчика, — довольно лыбится Чон, — а поговорить я хочу о такой сладкой и приятной мести. Есть мысли? — Мести? Звучит интересно, — задумчиво тянет Юн, — И что же ты хочешь сделать? — Смотри, этого долбаеба уже нашли, и мы сейчас можем поехать к нему. И я передам тебе все бразды правления над его жизнью. Как тебе идея, Юнни? — Мне? Я без ума от этой идеи. — скалится Мин. — Хм… интересно, как же наши альфы отреагируют если узнают? — А кто сказал, что они узнают? — хихикает Тэ. — Узнаю тебя, милый. — подмигивает омега. — А теперь скажи, что с Хо. — А, с Хо, да ничего серьезного. Одно пулевое. Жить будет! — Пиздец… Сука, пулевое ранение… Как долго он думал, что скроет от меня эту часть жизни… одного не понимаю… — Ну.это уже вопросы не ко мне. Так, что? Едем? — Едем. — ухмыляется Юнги. — Узнаю тебя, родной. — с этими словами Zenvo ST1 срывается с места. Озорной рык раздаётся по всей улице. Машина останавливается у деревянного дома, выглядит довольно пугающе. Здание черного цвета с двумя этажами и лишь одна часть светлее, окна также были темного оттенка, навеивали пугающие мысли, но, если учесть зачем они тут, становится все ясно. Дом окружен охраной, альфы какие-то дерганные, злые. Юнги не успевает толком осмотреться, понять, что это за место, как к ним подошел неизвестный им альфа с явно не доброй ухмылкой. — Моя пташечка приехала, — улыбается Ван и немного кланяется, на показ полупустой стакан с виски протягивает, — Тэхен-а, а кого ты нам тут привез? — Еще раз так меня назовёшь получишь по своему красивому еблету, — выхватывает стакан из рук и делает жадный глоток, — а это, прошу любить и жаловать мой лучший друг, Мин Юнги. — Не получу, ты слишком любишь слушать стоны боли, что вытворяет это красивое лицо. А виски мое, не обязательно было пиздить, там еще целая бутылка! — Ли перемещает взгляд на Юнги, что уже стоит со вскинутой бровью в непонимании. — Мин Юнги значит, — тянет альфа и обращается к Тэ, — а это случаем не Юнни? — А ты так наслышан о Юнни? — порыкивает Тэ. — Слушай, я конечно и похуист, но Хосока слушаю внимательно. — Так, блять, а вы оба, ничего, не перепутали? Какого хуя тут происходит? — рычит Мин. — О, да, вот тут слышу уже Хосока. — ржет Ли. — Да, какая тебе разница кто это? — не сдерживается омега — отведи нас на место и захлопни свою пасть, — сущность рвется наружу, представляя то, что друг будет творить за закрытыми дверьми на его глазах. — Кстати, Минни, ты прихватил с собой те вещи, которые я попросил? — так невзначай интересуется Чон. — Да, прихватил, думаешь я просто так, как дебил взял рюкзак? — Мой мальчик! А ты что встал? Отведёшь нас или мне по запаху этого уебка искать? — Кстати, по поводу уебка, мы были правы, детеныш Хана, а теперь идем те, Господа Чоны. — подмигивает Ли и идет в сторону дома. Он заводит их сначала в огромный зал, что также усыпан чернотой, выводит к лестнице и спускается вниз, посматривая за омегами. Дойдя до нужной двери, что выглядит еще более пугающе. Старая, обшарпанная, деревянная дверь, около которой стоит еще один альфа. — Че встал? Дверь по щелчку пальцев откроется? — Но ведь, господин Чон сказал никаких посторонних… — Хонджун говорит тихо, не хочет нарваться на гнев, но при этом, помнит про приказ. — Послушай сюда, сосунок, где ты тут видишь посторонних? Или ты не узнаешь господина Чона? — рукой ведет на Тэ, — а это познакомься, еще один господин Чон. Еще хоть раз… — у Ли глаза красным отливают, еще немного и он разорвет этого охранника, — проходите, дорогие. — альфа к Тэ немного наклоняется и шепчет, — В углу стеллажа бутылки виски стоят, ну это так, на всякий. Омега подмигивает Ли и первых проходит в подвал. Комната погружена во мрак если бы на слабый свет от единственной лампочки на потолке здесь бы черт ногу бы сломил. Он обернулся к другу и взял портфель из рук. Омега посмотрел в сторону Хана затем перевёл взгляд на охрану, которая зашла за ними и ехидно улыбнулся. — Я пойду переоденусь, а ты пока познакомься с нашей новой игрушкой. — Как скажешь. — улыбается Мин. Юнги в глубь помещения проходит и застает альфу на стуле связанным. На корточки присаживается около него и смотрит. — Как зовут? — Твоя смерть — плюётся ядом Уджин и дергает связанными руками. — Твоя смерть? Так и подписать на коробке, — приближается и шепчет, — когда я твою голову буду отправлять твоему Хозяину, щенок? — Кто ещё из нас щенок? — хмыкает альфа — а давно омег с кухни выпустили и в комнату для пыток пустили? — обращается к охране стоящий поодаль от него — Ой, ты посмотри, какой не терпеливый. Так быстро сдохнуть хочешь? Или Хозяин поводок немного ослабел, и ты уже тявкать начинаешь? Альфы губы поджимают, смех сдерживают, пока Юнги встает и подходит к подносу с оружием, рассматривает каждый предмет. Тэхен в этот момент появляется из ниоткуда. — Слышишь, шавка, на кухню сейчас ты поползёшь со сломанными ногами если рот свой не закроешь, — мило улыбается омега и подходит к охране, но увы, — грустно вздыхает Тэхен, — ты сегодня не в моих лапках. — Слыхал? Твоя ничтожная жизнь шавки, в мои ручках. — подмигивает Мин и берет с подноса охотничий нож с большой резьбой, в руке вертит на показ, и ухмыляется. Тэхен улыбается еще шире. Этот азарт друга заставляет даже его напрячься. Он знал Мина настоящим и уж точно знал, что не ангелочка друг внутри прячет, а настоящего дьявола. Ему приходилось сталкиваться с его агрессией, и картина была в равной степени жуткой и приятной. Ведь Тэхен любил насилие и не скрывал этого. От одного упоминания этого слова у омеги мурашки бежали по коже. Ему нравилось причинять людям боль. Особенно если это было за дело. — Ну что, Юнни, вспомним былые времена? — Конечно, а как иначе? Юнги крутит нож в ручках и посматривает на альфу перед собой. — Как думаешь, что лучше, быстрая или медленная смерть? — Ты же знаешь ответ на этот вопрос, — хмыкнул Чон, — самая долгая и мучительная. Охрана встрепенулась и собиралась ринуться в сторону Мина, но Тэхен резко цыкнул в их сторону. — Не смейте лезть, это моя любимая часть представления! — Да, думаю сегодня эта сука, не умрет, хотя, если, он настолько слабый, то тут уже никто не поможет… Юнги наклоняется, пальчиком подбородок подцепляет и заставляет смотреть на себя, второй рукой он уже давит на бедро, давит слишком медленно, что добавляет еще больше боли. Омега начинает чувствовать запах крови, а нож уже вошел на пару сантиметров, альфа шипит и начинает уворачиваться. — На меня смотри, сука! — рычит Юнги и резко загоняет оружие на полную длину. Помещение оглушает громкий, болезненный рык. Мин скалится на боль, что плещется в глазах напротив, удовольствие получает, лезвие прокручивает в разные стороны, что кровавая дыра зияет на чужом бедре, Уджин пытается голову запрокинуть и отодвинуться, но его за волосы хватают и наклоняются к нему в притык. — Что такое? Уже не смелый? А если так? — тесак достает и немного выше крест лезвием рисует. Кровь штанину полностью пропитала. Тэхен оборачивается и видит, очевидно охуевших охранников, у них руки чешутся чтобы влезть и помешать. — Как вам мой мальчик? Как по мне, прекрасно справляется. Один из охранников переводит взгляд на Чона и задаёт весьма странный вопрос. — Это вы его этому научили? Тэхен усмехается. — Вы мне льстите. Он и без меня прекрасен в своей злости. — Простите за вопрос, Господи Чон, а это вообще кто? — почти шёпотом спрашивает альфа. — Ну что же ты, Минсок! — качает головой Тэхен — омегу начальника нужно знать в лицо, — и усмехается увидят ещё больший страх в глазах, — а ты хорошенько подумай за кого сейчас нужно больше переживать. Юнги поворачивается на друга и усмехается, обратно взгляд возвращает. — Как думаешь, если я тебе гранату в задницу засуну, будет приятно? Охрана не сдерживается и дёргается вперёд, но тут в игру вступает Тэхен. — Я что не по-корейски говорю? — рычит омега, — я сказал не лезть! А ещё лучше смотайтесь мне за попкорном, представление только началось, мне нужно срочно чем-то подзарядиться, — улыбается одними уголками губ Тэхен, а в глазах демоны танцуют. — Продолжай, Юнни, мне нравится. — Как скажешь, милый. — кричит омега. В руки с подноса пистолет берет, и направляет на альфу. — Поиграем? — звериный оскал озаряет лицо Юнги, а глаза уже красным подсвечиваются. — Слушайте, мальчики — переводит взгляд на охрану, — я не понимаю зачем вы тут, попкорн вы не приносите и постоянно тянетесь вмешаться. Меня это бесит, — куксится омега, — Кстати, Юнни, может я присоединюсь? Устроим, так сказать, тройничек. — хихикает Тэхен. — Слушай, я боюсь он меня не выдержит, — первая пуля попадает в уже израненное бедро, — а нас двоих и подавно. Тэхен лёгкими шагами подходит к Уджину и ласково гладит по голове. — Ты на столько слабак? — и резко хватает за волосы у корней, — не справишься с двумя омегами? — хихикает Тэ, в ответ слыша лишь тихие хрипы, — ох, я не думал, что все так плохо. Ладно, продолжай дорогой, — говорит омега и нежно стирает с щёчки друга кровь. — я весь во внимание. Ты никогда не потеряешь свои способности. — Вы за все ответите, омежки сраные. — хрипит Уджин, и тут же получается хлёсткую пощёчину от подлетевшего Тэхена. — Ещё раз ты свой рот откроешь, ты увеличишь время своих пыток! — Слушай, я зебался слушать твои стоны, да хрипы, может мяукнешь уже что-нибудь? — вторая пуля попадает по второму бедру. Альфа сплёвывает вязкую кровь и смотрит Юнги в глаза. — Знаешь, что я хочу тебе сказать? А ты симпатичный! Хорошо бы смотрелся с моим членом в глотке. — ехидно улыбается с подтёками крови на подбородке. — Как жаль, что он даже половины моего ротика не займет, но твоя задница отлично будет смотреться на члене кого-то из них, — рукой на охрану показывает. — я уже представляю, как ты будешь стонать и просить еще, ведь твой Хозяин делает с тобой тоже самое. — Ах, ты гаденыш, — дёргается альфа, — если бы я не был связан, стонал бы здесь ты. Юнги приближается и змеем шипит. — А знаешь, что скажу тебе я? — нож всаживает резко в бедро и начинает медленно на себя тянуть, — ты подписал себе смертный приговор, когда пустил пулю в моего альфу, а теперь, щенок, тебе за это расплачиваться. Мин ногой проталкивает нож, так глубоко, что уже рукоятку не видно становится. Уджин рычит истошно, пока омега в грудь ботинком бьет и альфа со стулом назад валится. — Ну как вам? — на охрану поворачивается и кричит, — да принесите вы ему уже попкорн, а то, следующие, вы будете у меня на ноже прыгать. — Вы его слышали? — серьезно спрашивает Тэхен, — кабанчиком мне за попкорном. — Любитель попкорна, — хмыкает Юн, берет расширитель и подносит к дыре в бедре, вставляет туда и начинает постепенно раздвигать кожу в разные стороны, когда рана достигла пяти сантиметров омега останавливается. — Смотри-ка, дыра, точь-в-точь твоя задница. — истерично ржет Мин. Альфа все так и лежит спиной, по сути, на полу, когда Юнги садится ему на живот и разрывает футболку, оставляя Уджина с голым торсом. Нож берет и начинает на груди выводить «Чон Хосок» кровавые капли нитями оплетают нагое тело, а буквы становятся с каждой секундой ярче. Юнги срывает крышу, он наконец выплескивает всю боль за шесть лет, его ведет не на шутку, разум застилает пелена мести и собственной боли и страха, а еще страх за Хо, чтобы не говорил Тэхен, пока он лично не увидит своего альфу, он не успокоится. Мысли поглощает сладкий запах крови, что так сейчас отчетливо летает в помещении. Он выглядит точно, как хищник, у него оскал, зрачки красные. Зверь не слышит себя, он лишь видит жертву и готов идти до конца, лишь бы убить. — Высунь язычок. — ухмыляется Юн и достает садовые ножницы. Тэхен видел многое, но такое впервые. Он сам не на шутку пугается, но не за альфу, а за друга. Тэхен подлетает к Юнги хватает его за плечо и разворачивает к себе второй рукой подцепляя подбородок. -Юнни, Юнни тише, тише. Ты заигрываешься! — Тэхен, — предупреждающе рычит омега, — не лезь! — Закрой рот, Мин! Я сказал брейк — рычит омега и стаскивает друга с альфы — ты заигрываешься! — Нихуя подобного, я еще с ним нежен! Не повесил же я его на потолок и не стал по всему телу ножи впихивать! — Если я еще раз это повторю, — предупреждающе рычит Тэхен, — ты больше здесь не появишься, а я ведь знаю, как ты любишь такие места. — обведя помещение взглядом говорит омега. — Ты мной манипулировать пытаешься? — вскидывает бровь. Мин немного пришел в себя и пытается гнать подальше мысль, что это был не он, сейчас становится страшно от самого себя. — Это не манипуляция, лисёнок! Это предупреждение. — уже орёт Чон. — Засунь свое предупреждение, знаешь куда? — Я засуну его тебе так глубоко, что через рот выйдет, дорогой. — нежно улыбается Тэхен и обнимает друга, мельком замечая ахуй в глазах двух альф. Юнги впадает в ступор, когда до его мозга доходит, то, что он делал. Картинки сменяются друг за другом. Его начинает мелко потряхивать, а в уголках глаз скапливается влага. Он перестал что-либо понимать. — Тише, тише все хорошо. Я рядом! — шепчет Тэ. — Я… я… это не я… я не мог… — Всё хорошо! Ты не сделал ничего плохого. Ты лишь показал ему, как не нужно себя вести. Всё хорошо. Хочешь мы съездим к Хосоку? — Да. — мелко кивает Юнги. — Прости… — Поехали, мой хороший. А вы, — переводит вгляд на охрану, — приберитесь тут. — берет Юнги за руку и ведет к выходу.

***

Чонгук сидит у кровати брата пару часов, ему кажется, что вечность. Он голову склонил, руки свои изучает, потирает, чешет, лишь бы нервозность куда-то деть. Врачи сказали, что Хосок давно должен был очнуться, но он так и лежит. Весь бледный, сливается с бельем. Вроде последние годы они не были близки и казалось бы, переживания могли пройти легче, но нет. Он все еще его брат и Чонгук сам себя съедает переживаниями. В мыслях крутиться одно и тоже «а если это конец?», «почему?», пока он рассматривает старшего, вслушивается в аппараты, что впервые не кажутся противными, ведь их писк дает понять, что Хосок живой. Лбом утыкается в край кровати и глаза прикрывает. Сидит и ждет, надеется. Боится отходить и страх не того, что пропустит момент, когда Хосок очнется, а что аппарат все же станет противным и навсегда нарисует прямую линию. Вокруг разливается свет, а душа поёт, любимый рядом, а вдалеке слышится детский смех, который наперебой зовут то отца, то папу. Хосок осматривается вокруг и не узнает место, где он находится, но, когда пухлые губы касаются его щеки все становится так не важно. Он чувствует себя прекрасно, уголки губ летят вверх, когда на них с Юнги налетают маленькие сорванцы, но все тут же начинают меркнуть, когда над ухом свистит пуля. Глаза омеги расширяются, он отталкивает от себя альфу и пятится назад, хватая за руки детей. — Уходи, Хосок, ты порождение дьявола. Ты портишь нам жизнь уйди…уйди, уйди! — Лисёнок…- всё что успевает сказать, прежде чем в глаза бьёт яркий, неестественный свет. Хосок открывает глаза и видит больничные лампы. Он жив, с ним всё в порядке, а всё что сейчас альфа увидел, были всего лишь сны. Поворачивает голову в сторону и видит брата, который лбом упирается в его постель. Хосок прилагает большие усилия чтобы поднять руку и ласково погладить младшего по голове. Чонгук дергается от неожиданности, глаза распахивает и голову поднимает. Глазам не верит, очнулся, живой. — Хосок… живой. — шепчет. Чон-старший размыкает пересохшие губы и хрипящим, после долгого молчания голосом, говорит. — А могло быть иначе? — шепчет Хо. — Ты придурок, в курсе? Какого хрена так долго валялся в отключке? — Знаешь, мелкий, меня немного не спрашивали. Я бы с удовольствием встал и помучил бы тебя тем, что я живее всех живых. — хмыкает Хосок. — Отлично… — Гук встает со стула и подходит к окну, руками об подоконник опирается. — я рад, что ты живой. — безэмоционально говорит. — По голосу не скажешь. Может все-таки поговорим или продолжим вести себя как доисторические существа? — невзначай интересуется Хо. — А, ты уже решил все же поговорить? — разворачивается лицом к брату, — Или погоди, наверное, это не то, о чем ты хочешь. Может, — задумчиво тянет альфа. — это твоего бизнеса касается? — А ты все же не понимаешь! — рявкает Хосок и закашливается, — срать я хотел на этот бизнес. Ты как никто другой знаешь, как я его ненавижу. Как я хочу бросить всё это дерьмо, но увы и ах, не могу! — Тогда о чем? — выгибает бровь и тихо говорит, так будто его это не касается. — Ты правда не понимаешь? Или тебе напомнить, что я отрёкся от всего этого дерьма? Что я не хотел в этом участвовать? Что я хотел жить со своим омегой и нашим ребёнком? А не убивать уебанов, которые не могут даже наркоту нормальную поставлять? — Все помню, все знаю и прости, что пришлось этим заняться. Если бы ты не спасал бедного маленького Гуки, то все бы это было… Моя вина… да. — кивает сам себе. — Так о чем поговорить? — Сука! — дёргается Хосок и шипит от боли, все тело как чужое. Он пытается двинуться, но выходит из рук вон плохо. — ты ни в чем не виноват, Гуки. Помни это пожалуйста. И даже если я умру. Просто помни, что в этом нет ни капли твоей вины. — Слышь, герой, не двигайся. — Чонгук подходит к брату, наклоняется и поправляет провода, что тот немного перепутал. — Я-то знаю, что я виноват… Я не передумаю, я виноват. Если бы был постарше, тебе бы не пришлось ввязываться в это, и сейчас бы у тебя было все хорошо. Хосок тихо смеётся и чуть отодвигает на сколько ему сейчас позволяет состояние. — Гук, возраст — это не твоя вина. — Я знаю, но все же, все могло сложится по-другому и мне правда жаль, что произошло у вас с Юнги. — Чонгук присаживается рядом и убирает волосы с лица брата. Хосок прикрывает глаза и вымученно улыбается. Он так скучал по такому своему брату, к которому можно было прийти в комнату вот так лечь на кровать и болтать обо всем, что душе угодно, он всегда выслушает и поможет советом хоть и по возрасту он был младше. Он всегда отличался зрелостью несвойственной для его сверстников. — Ты ни в чем не виноват! Я буду это повторять даже под пулей. Ты единственное родное, что у меня осталось. А в нашей ситуации с Юнги виноват только я. И с этим спорить бесполезно! — С тобой всегда спорить бесполезно! Упрямый, как отец. — Гук улыбается и начинает посмеиваться. На лице появляется грустная улыбка. Он часто слышит о схожести с отцом, но слышать эти слова от брата куда приятнее. — А ты все же пошёл больше в папу. Непробиваемый и переспорить тебя смогут далеко не все! Горой за меня встанешь даже в том случае, когда будешь готов сам меня убить. — Что-то знаешь, знакомое… Прям кабинет сейчас твой вспомнил… И за это тоже прости. Я многое тебе наговорил тогда. — Я тоже не мало лишнего тебе наговорил. Я понимаю, что поступил как полнейшая эгоистичная мразь, но тогда я правда не видел другого выхода. Мне он казался самым правильным. И как же я ошибался! Это было самой большой ошибкой, которую я когда-либо совершал. Я потерял все: брата, любовь всей моей жизни и себя. Я стал тем, кого ненавидел. Я стал таким же отморозком, который убьёт за мучительную смерть других людей. Я стал посланником смерти, который распространял белый порошок по всему Сеулу. Сейчас у кого не спроси все знают меня, как живодёра и страшного человека, но как же сейчас я жалею обо всем, что сделал тогда… — Хосок затихает и смотрит пустым взглядом в стену. Чонгук аккуратно берет брата за шею и поворачивает к себе, смотрит в эти глаза и улыбается. — Ну, для бизнеса ты можешь и оставаться таким, зато тебя боятся и не сунуться. Юнги рядом, я рядом, Хосок. И каждую ошибку можно исправить. — под конец уже шепчет. Хосок не может вымолвить ни слова. «Но почему он такой?» мелькает в голове. «Почему после всего, что я сделал ты тут?», «Почему не кроешь меня?», «Не добил пока я был без сознания? Почему?». Тысяча вопросов в голове, но вместо того, чтобы их задать, Хо лениво улыбается и медленно поднимает руку, путаясь в волосах младшего. — Ты все ещё тот чудный ребёнок! Прости меня, если сможешь, конечно! Гук укладывается бочком и смотрит. Не понимает, о чем ему говорят, все что ему было нужно, происходит сейчас. Ему нужен был только — брат. — За что, Хосок-и? — Так с чего же начать, — задумчиво тянет старший Чон, — хм.давай начнём хотя бы с того, что я был хуёвым братом. Это первый момент. Второй, я испортил жизнь тебе и Юнни. И третий момент — это то, что заставляю вас волноваться. — С волноваться, да, тут ты прав, а по поводу всего остального, — хмурит брови, — С одной стороны, ты не дал мне уйти в это говно, а с другой…- голову опускает, в ноги смотри, — да, я потерял тебя и наши отношения прекратились. Про Юнги… не знаю, да я видел многое, что с ним происходило… видел все психи, истерики и срывы, но сейчас же он счастлив, — Гук глаза поднимает и смотри. — Так же, как и ты. — Да, Гук, я счастлив, но что с ним будет, когда он всё узнает? Что далеко ходить, как мне сейчас объяснить пулевое ранения? — Хосок смотрит прямо в глаза брату и пытается там найти ответ. — Не кажется, что пора все рассказать? Тогда, шесть лет назад ты убежал от этого, оставил его. Сейчас сможешь пережить снова эту ломку? Думаю нет, так скажи правду, сядьте и поговорите, как взрослые люди, он поймет все. — А если нет, Гук? А если он плюнет мне в лицо и скажет проваливай? А он может. Я его не первый день знаю. Что если ему не нужен глава мафии и наркобарон «Чон Хосок»? Что если ему нужен тот добряк, которого сожрали обстоятельства? Что мне делать, Гук? — запинаясь тараторит Хосок. — А он, что остался таким же? Добрым и нежным? И я сейчас не про вас наедине, он тоже изменился. А еще он вкусил, какого это потерять тебя. Хосок, он не уйдет, не захочет и не сможет. Поговорите. Ему нужен ты, и какая разница каким ты был и стал? Ты все тот же и так же искренне любишь его. Хосок опускает голову и покачивает ей. Он, не представляет, что увидит в глазах любви всей своей жизнь, когда будет признаваться почему так поступил с ним и во что он ввязался. — Я боюсь, Гук-и, чисто по-человечески боюсь его потерять, снова. А если он будет рядом, он будет в такой же опасности, как и я! Гук подцепляет пальцами подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Не потеряешь, слышишь? Он любит тебя и будет рядом, может пофырчит и порычит, в его духе, но потом поцелует тебя и скажет, что будет рядом. Это же Юнги, он не сможет от тебя отказаться, даже под дулом пистолета, на нем твоя метка. Если так посудить, то он уже в опасности рядом с тобой, так пусть лучше будет знать обо всем и будет готов. Хосок поднимает руки и призывно машет ими. Без слов зовя брата в объятия. — Дурак, тебе же сложно двигаться. — смеется Гук и прижимается к Хосоку. Так же обнимает его и чуть ли не урчит. Как же хорошо рядом с братом.

***

Тэхен останавливает машину у главного входа в больницу и поворачивает голову к другу. — Ты уверен, что ты готов? Юнги смотрит перед собой остекленевшим взглядом и шепчет. — Да. — Хорошо, Юнни, но помни, что разговор в любом случае будет не очень приятным! — говорит Тэхен, отстёгивая ремень и открывая водительскую дверь. Он медленно вылезает из машины и осматривает здание. Все шло так хорошо, пока одна осечка не дала правде всплыть. Теперь Хосоку придётся рассказать Юнги обо всём. В голову неожиданно лезут мысли, а что, если Чонгук узнает о нём? О том чем он занимается всё это время. От этой мысли по спине бегут крупные мурашки. Что если он не примет его? Но Тэхен лишь легко встряхивает головой и терпеливо ждёт, когда друг подойдёт к нему, — Ну что ж, сегодня тебя ждут не очень приятные вещи, но помни если что я рядом! Чон тянет Юнги за руку, и они попадают в здание больницы. Все здесь противно пахнет медикаментами и стерильностью. От этого запаха омега не осознано начинает дышать ртом. Больницы никогда ему не нравились ещё ни разу поход в больницу не сулил ничего хорошего. Поднявшись на второй этаж и, сворачивают, направо направляясь к палате, на которой блестят цифры «463». — Ну все мы на месте, — парирует Тэхен. — ты уверен, что не хочешь прийти позже? — Нет, — мотает головой, — сейчас. — уже в более агрессивной форме говорит Юнги. — Что ж, я спрашивал последний раз. Пойдём! — Тэхен толкает дверь, и они попадают в палату, где застают удивительную для них картину. Братья Чон сидят в обнимку и глупо улыбаются, — Мальчики, а что происходит? — ехидно улыбаясь, интересуется Тэ. Чонгук первый поворачивает голову и смотрит на двух омег с огромными глазами. — Да вот, решили, зачем вы нам, брат все же лучше. — усмехается и встает с кровати. — Да? Дорогой, нам кажется нужно поговорить. — закусывая губу говорит Тэхен. — Да, что ты… — Гук ближе подходит, смотрит на губы и ухмыляется, — Ну пойдем, мой хороший. — шепчет на ухо. Он к брату поворачивается и подмигивает, подталкивает мужа к выходу. Хосок смотрит с растерянностью на любимое лицо боится и слово произнести. Он не знает с чего начать и как объяснить, но уже сам понимает, что оттягивать больше нельзя. Ещё она такая угроза и его может не стать, а его омега даже не будет знать, что произошло и почему. Хосок подзывает Юнги к себе и тихо шепчет. — Иди сюда, лисёнок, пора уже выяснить все, что произошло за эти мучительные шесть лет. Юнги смотрит, боится. Тяжело дышит, всхлипывает иногда и кивает. Подходит ближе, усаживается на кровать. — Да, пора… — Ну что ты? Малыш, посмотри на меня, — Хосок подцепляет пальцами подбородок омеги и тянет вверх. — я живой, со мной всё хорошо. — Вижу. — шепчет и кивает. Смотрит в глаза и насмотреться не может, носиком вбирает так необходимый ему табак. — Я думаю мне нужно начать издалека, правильно понимаю? — говорит Хо и невесомо целуют пухлую щечку. — Да, правильно. Расскажи уже наконец все… — Ну давай начнём сначала, — тяжело вздыхает Хосок и опускает голову, — ты уже знаешь, что мои родители были убиты и возможно у тебя мелькали мысли почему и за что. Так вот, начну с этого, мой отец…- Чон запинается на этой фразе, но сделав глубокий вздох продолжает, — был наркобороном Сеула, он поставлял дурь многим влиятельным людям. И видимо тогда перешёл кому-то дорогу за что был зверски убит вместе с моим папой. Когда всё это произошло, все начали думать кому достанется бизнес отца. Его так называемые друзья, — показывая кавычки в воздухе, — хотели делить его, но у него все ещё были преемники это я и Чонгук. Я отрёкся от всего этого дерьма, как только стал совершеннолетним. Мне было это не интересно. Меня никогда не интересовал этот мир. Я ненавидел насилие и зависимости, но выходов у меня не оставалось. Либо я, либо Гук, девятнадцатилетний ребёнок, который только переходил во взрослую жизнь. И я не хотел ему такого будущего. Поэтому все это упало на мои плечи. Я думаю, сейчас ты хочешь узнать причём здесь наше расставание, я верно понимаю? — Зная тебя… дай угадаю, самопожертвование… — шепчет Юнги. — Можно сказать и так, но у меня были совершенно иные намерения. Я хотел защитить тебя прежде всего от себя. Гук не даст соврать то, что стало со мной было ужасным. Мы с Чонгуком перестали общаться от слова совсем, в моей голове была только жажда мести. Чтобы эти твари поплатились за то, что сделали, но больше всего я боялся, что, если ты останешься со мной ты тоже пострадаешь. Да, я знаю звучит это странно, но ты бы был моей слабостью и на этом бы определённо захотели бы сыграть, прости меня, малыш. — последние слова альфа говорит тихо еле слышно. Юнги смотрит вниз, опустив голову. Размышляет, пытается переварить сказанное. — Так вот, что случилось… и никакой омега не встал между нами… — загнанно шепчет. — Конечно нет, никакой омега не смог бы заменить мне тебя, лисёнок. Ты мой смысл! — Мы же говорим сегодня все на чистоту? -Да, конечно, я слушаю тебя. — Я, кажется, сегодня чуть человека не убил. — в глаза смотрит и ухмыляется. — Котёнок, а подробнее? — с ухмылкой спрашивает Хосок. — Ну, приехал Тэхен, забрал в дом какой-то и повел меня развлекаться. Короче, они нашли того, кто в тебя стрелял и подарили мне. Ну я и немного поиздевался над ним, — улыбка не сползает с его лица. — а твои псы, пытались меня остановить. — Юнги губки дует, как ребенок. — Как они посмели мешать моему мальчику? Я разберусь с ними, как только мне станет лучше. Договорились, радость моя? — Чон улыбается, как безумец, он вспоминает своего милого мальчика, и не может представить, что этот маленький комочек может кого-то довести до предсмертного состояния, — ты так переживал за меня? — невзначай интересуется Хо. — Нет, блять, просто так решил херней пострадать. Ну конечно переживал. — Ты решил продолжить свои пытки на мне? — ухмыляется альфа. — Да, — приближается к альфе, они воздухом уже дышат одним, — это тебе наказание, за то, что испугал. — Если ты собираешься пытать меня своими губками, я только за. -Хосок приближается своими губами к омеге, на что Юнги с удовольствием отвечает, сминает чужие губы и выдыхает, когда останавливается. — Я люблю тебя, — с придыханием шепчет Мин. — Я тебя тоже люблю, котенок, — в тон отвечает Хосок и продолжает неторопливый нежный поцелуй и так же нежно его разрывает, — А теперь, котёнок, я хочу знать, что у тебя происходило эти шесть лет. Я боюсь спросить про то, что на тебе моя метка будет больно, но я должен знать. Мне было безумно больно, хотя я виноват сам. Тем более я знаю о некоторых моментах, но хочу знать всё. Юнги хлопает невинно глазками. Смотрит и не знает, что делать и что говорить. Как он все расскажет, он сейчас надеется, что речь не идет о его срывах. — О чем ты? Каких моментах? — Возможно ты будешь удивлён, но я приглядывал за тобой пока меня не было рядом. И я очень хочу знать все, что ты перенёс. — Сука… — шипит сквозь зубы, голову наклоняет и пытливо смотрит. — Чонгук? — Какая разница кто, лисёнок? Я бы всё равно узнал. Ты меня знаешь. Так что я всё ещё жду ответа! — Хорошо, — резко вскрикивает. — Что ты хочешь знать? Что я перенес когда потерял тебя? Или, когда я потерял нашего ребенка? — раздражается Мин и рукава толстовки закатывает, по всем рукам белесые шрамы, — Это хотел узнать или увидеть? Пожалуйста! Хосок, я думал я сдохну за эти шесть лет. Рано или поздно, от очередного ножа или разрыва сердца. — руками крутит, порезы на показ выставляет. — Мне уже было так плевать… ты блять меня пометил, а потом свалил. Ты представить не можешь, что это за боль, когда она горит и я понять не мог, почему она так болит. — загнано дышит, не хотел он все это рассказывать и показывать, эта часть жизни должна была остаться при нем. — Да, я резался, я метку пытался содрать… но нихуя не получилось… С каждым словом глаза альфы увеличиваются. Да, он знал и чувствовал, что его омеге плохо, но слышать и видеть это сейчас невыносимо больно. Хосок в который раз сам себя мразью кличет, но вместо этого аккуратно цепляет ручку омеги и невесомо целует не пропускает не один шрамик на фарфоровой коже. Это он виноват из-за него это тельце подвергалось таким мучениям. Он поднимает глаза на омегу в немом вопросе. Одно место осталось в которое не поцеловал, но при таких обстоятельствах, если его Юнни будет против, он не полезет. Юнги сам шею оголяет, доступ дает, а сам глаза закрывает и с ресничек соленые капли падают, его трясет. Он начинает тихо плакать. — Хо… зачем? Это все в прошлом… Хосок тянется к шее и оставляет на своей метке лёгкий поцелуй как будто боится даже этим прикосновением причинить боль. — Юнни, я уже говорил… Я думал, что так смогу обезопасить тебя от того, во что влез сам, а по итогу я сделал только хуже, для нас обоих. Омега в ладошки берет лицо Хо, целует в нос. — Это прошлое… это прошлое. — как мантру читает и всхлипывает, слезы все еще текут. Чон притягивает к себе омегу и заточает в свои объятия, а в голове одна мысль на повторе «я больше никогда не оставлю тебя одного».

***

Чонгук с тяжестью выдыхает, под ноги смотрит. В голове каша, не думал, что когда-нибудь снова сможет так с братом поговорить. — Да уж… денек, конечно. — Не то слово, любимый, как ты себя чувствуешь? Сильно устал? — Есть немного. Больше голова трещит. — альфа расстояние сокращает и мужа в объятьях кутает. — а ты? — Тоже, если честно очень устал. — утыкаясь в шею своего альфы, шепчет Тэхен. Запах Чонгука всегда успокаивает и даёт сил поэтому омега не отказывает себе в удовольствие и втягивает носиком дурманящий аромат. — Поехали домой. Нам обоим нужно отдохнуть. Чоны быстро доезжают до дома, поднимаются в квартиру. Гук свет включает и сразу в гостиную проходит. Всю дорогу он думал: о Хосоке и их вроде как примирению, и о Тэхене. Второе волнует больше, много вопросов, много мыслей и никаких ответов. Все как-то сложно. Ждет пока Тэ зайдет за ним, а сам уже сидит на диване и хрустит суставами пальцев. Тэхен проходит в квартиру и следует за мужем. С самой больницы он заметил, что Чонгука одолевают мысли. Больше всего его пугало то, что может всплыть его игрушки с людьми. Страх того, что от него отвернутся растёт с каждой минутой. Ведь все альфы с детства мечтают найти себе миленького, маленького омегу, который будет сидеть дома готовить, стирать или что там ещё делают омеги, но Тэхен не такой, его стихия — это насилие, пытки, чужие страдание и хрипы людей, которых покидает жизнь. Тэ проходит в гостиную и усаживает на диван не сводя взгляда с мужа. Он ждет вопросов и омега успел мысленно подготовиться к тому, что разговор будет не из приятных. Чонгук на руки себе смотрит, думает, пытается что-то понять, но ничего не выходит. — Тэхен, а что происходит? — будничным тоном спрашивает альфа. — А что происходит, любимый? — ласково тянет омега. — Ну, вот это я и хочу у тебя узнать, — на омегу он так и не смотрит, — Где был все это время? Тэхен тяжело вздыхает и не сводит глаз с мужа. Как там говорилось? Всё тайное рано или поздно становится явным. Видимо и его время пришло раскрывать все карты. — Хорошо, я объясню всё, но пообещай, что хотя бы дослушаешь! Гук сам себе кивает, шеей хрустит и пытливый взгляд на омегу кидает. — Я знаю, что ты что-то скрываешь и достаточно давно, знаешь, чувствую… Как давно? С кем? — Что? — распахивает глаза омега — то есть ты? Хочешь мне сказать, что я? Зная, что брата моего мужа чуть не убили с кем-то, шлялся? Я верно понял тебя, Чон? — А я блять уже не знаю, что сука думать! — рычит альфа. — Для начала научись думать! — плюёт омега, — я, блять, для него стараюсь, сука, из кожи вон лезу чтобы идеальным быть, а он меня в изменах упрекает, — омега хватает подушку, лежащую рядом с ним, и швыряет в мужа. — идиот! — Мне блять не нужен идеальный! — подушку куда-то в сторону кидает и вперед подается. — Сложно, знаешь, думать, когда нихуя не знаешь! Тэхен чуть ли не в лицо ему шипит дикой кошкой. — А кому нужен такой как я? Расскажи мне? Ты думаешь, что я милый добрый омежка, но это не так. Ох, сколько раз мне хотелось разбить этот образ вдребезги, но только потому, что я тебя безумно люблю, я держусь, а сейчас ты испытываешь моё терпение, Чон. — рычит омега и отталкивает мужа. Чонгук за руку хватает и к себе притягивает. В лицо ему рычит. — Так давай, разбей! Скажи сука хоть что-то! Иначе я так и буду думать, что ты мне изменяешь! Да, Тэхен, потому что ты мне нихуя не говоришь! — глаза красным поблескивают от гнева. — Руки убери свои от меня! Иначе хуже будет, — предупреждает омега. — Я никогда в жизни тебе не изменю, какой бы тварью я не был за приделами этой квартиры. Я никогда бы не захотел никого другого. Ты хоть иногда думай, что ты несёшь. Стал бы я ради тебя меняться, если бы ты нихуя не значил в моей жизни? Альфа поднимается с места, к Тэ подходит и нависает над ним, за шею хватает и к себе притягивает. — Говори! — Что именно я, блять, должен говорить? Что я хладнокровная тварь? Которая каждую ночь уходит и мучает людей до состояния комы, а потом слизывает со своего любимого ножа кровь этих сопляков? Или может быть о том, что на моем счету не один десяток трупов? Это ты, блять, хочешь услышать? — орёт омега. Глаза расширяются, Чонгук гулко выдыхает и смотрит. Понять не может, мерещиться ему, послышалось или это правда. — Это все? — А может ты ещё хочешь услышать, что я всё это время работаю на твоего братца и все узнал на много раньше? Или может о том, что я лучший надзиратель среди всех? Или может быть то, что я всегда ношу только чёрную вызывающую одежду, а ни эти толстовочки с единорогами? Или может о том, что у Юнги дома целая коллекция моих орудий пыток? Что конкретно я должен тебе сказать? А? На Тэхена смотрит, желваками играет и отпускает. Разворачивается и к столу подходит. Дышит загнанно. Ощущение, что его сейчас предали, сразу двое. Оба молчали. На счет брата еще больше дерет сердце. — Сука. — рычит Чонгук, тарелка на пол летит. — Пиздец. — по столу бьет и прийти в себя пытается, а потом как не в чем небывало разворачивается и взгляд черный устремляет на омегу. — Как давно? Омега встаёт с дивана и останавливается напротив. Сейчас терять уже нечего все карты раскрыты. Возможно, сейчас всё закончится и это их последний разговор, но злость уже растекается по венам и не даёт дышать. — Всё это время, Гук. Я изначально был такой тварью. Я никогда не был домашним милым омегой. Я всегда был убийцей! — Да хуй я клал на то, убийца ты или нет! Милый омега или кто еще! Почему? Почему блять я не знал?! — сейчас был не просто рык, это было чем-то на рев похоже, — Почему, блять? — А что бы ты сделал? Выгнал меня? Переучивал? Меня не переучить, Гук, я таким родился, я таким и умру. Знаешь, что такое бояться потерять человека? Нет? Так вот я тебе, сука, сейчас все в подробностях расскажу. Бояться потерять человека это стараться измениться ради него, я все эти годы пытался. Старался стать тем, кем не являюсь, потому что знаю, что никому не нужны такие как я! — орет Тэхен белугой. — Мне блять нужен! Тэхен, какой же идиот! Выгнал? Да ты, папу вашу, издеваешься! Ты сука нужен был мне все это время настоящим и искренним! А получается, я тебя не знаю! — Ну вот теперь знаешь, — рычит Тэ. — и что, тебе легче? Хочешь теперь блять строить со мной семью дальше? Если бы ты был на моем месте, ты бы меня понял. Ты просто не видел реакцию моих знакомых, когда они узнали, что я смог полюбить. Потому что я не знаю таких слов как нежность, забота и тем более любовь, но ради тебя я научился всему этому, чтобы быть рядом любить и быть любимым. Ты знаешь меня досконально. Просто с другой стороны. Гук стоит, глаз свести не может с мужа. Зрачки бегают в разные стороны, а в глубине боль плещется. Как? Как его Тэхен может такое думать? Что он там орал? Что альфа его выгонит? Не захочет быть с ним? — Ты точно идиот. — шипит Чонгук. — Я сука думал, что ты мне изменяешь! — хватает первое, что попадается под руку и кружка летит в стену, рассыпается на тысячу мелких осколков. — Знаешь почему я зол? Знаешь?! Тэхена пугает такая реакция, он машинально отклоняется, боится, что предмет полетит в него, но злость не отпускает. Он хватает первую попавшуюся тарелку со стола и швыряет в пол. — Ну и что же, блять, тебя злит? Может то, что у тебя муж такая тварь двуличная или то, что брат не такой честный, как ты думал? — вопит омега. — Ты блять думаешь, что я не знаю кто мой брат? Я сука на его месте должен был быть! Я! Он отказался от этого. Если бы не определенные обстоятельства, он был бы с Юнги все эти годы! — Я знал, Чонгук, знал! И я сделал все, чтобы это не коснулось тебя! — орёт омега и тут же замолкает со страхом в глазах смотрит на мужа. — Что ты сейчас сказал? Повтори! — змеем шипит. — Почему я должен, блять, повторять это? Я люблю тебя и не хочу тебе такой жизнь. Я в ней родился и как видишь, так и не выбрался. — Тэхен, ты… Блять…- вымученно стонет и на стол сзади облокачивается, виски трет. — Серьезно? — Я знал, что ты возненавидишь меня если узнаешь, но пойми меня я не могу иначе! Я хотел, чтобы ты не связывался с этим, я умолял Хосока этого не делать, но я не думал, что этот идиот бросит Юнги. Я все эти годы нёс эту вину на себя и больше так не могу! — Тэхен отходит и вымученно валится на диван. Теперь всё, что выворачивало душу наизнанку было сказано, что будет дальше даже думать страшно. Омега поднимает голову и смотрит на мужа. — Ну что? Как тебе правда? Нравится? — с грустной улыбкой интересуется Тэхен. — Хотелось бы услышать это пару лет назад… — шепчет Гук и отворачивается, пытается все уложить по полочкам, чтобы каши этой не было. Тэхен смотрит на мужа, а в глаза демоны танцуют. — Ну что ж, Гук-и, раз ты хочешь увидеть меня настоящего так тому и быть — с этими словами омега покидает гостиную хватает рюкзак и идёт в спальню. Заходит и открывает сумку, кожа приятно скрипит под пальцами, и он достаёт содержимое. Омега крутит в руках тонкие ремешки застёгивает их вокруг накаченных бёдер и на рёбрах и в завершение закрепляет портупею вокруг шеи, сверху надевает прозрачную, кипельно белую рубашку и кожаные штаны. Достаёт мощные черные ботинки и надевает их. Вот теперь он чувствует себя в своей тарелке. Он медленно крадётся в гостиную и привлекает внимание мужа, — Ну что? Как тебе Чон Тэхен в привычно среде обитания? — ехидно улыбается омега. Чонгук резко поворачивается и застывает. Голодным взглядом скользит по этому манящему телу, губы облизывает, а глаза уже черные. — Прекрасен, как и всегда. — И такого омегу ты себе хотел для жизни, да? Вот такого, который будет убивать и выглядеть вот так? — рычит омега. Все его демоны лезут наружу, он так долго боролся с ними, а сейчас дал волю. Альфа рывком подходит и снова за шею хватает, к себе притягивает. — Да! Если этот омега — ты! Мне плевать, убиваешь ты или нет, если ты сука со мной! — кричит и лбами сталкивает. — Так забирай! Я твой! Весь твой! Но нужен ли я тебе после всего, что ты сейчас узнал? После всего того вранья? Я ненавижу себя за каждое своё слово. Потому что решил, что проще врать. Чем рассказать тебе всё. — в любимые губы рычит и остановиться не может. — Забирать? Ты уже весь мой, Чон Тэхен! — Чонгук вгрызается в губы на против, целует до крови и рычит в поцелуе. Тэхен не медлит ни секунду так же жадно целует любимые губы поскуливая в поцелуй. Их ночи никогда не были слишком нежными, но сейчас, когда все раскалено до предела желание берет вверх над омегой, который своими пальчиками хватается за пуговицы черной рубашки и с силой тянет на себя. Терпения на растягивание не останется он запускает их под рубашку оглаживая кубики пресса. Чонгук целует остервенело, под ягодицы тельце подхватывает и несет к барной стойке. С рыком усаживает его. Руками под рубашкой водит и кромку брюк касается. Под пальцами чувствует бархатную кожу любимого омеги и порыкивает. Белоснежное одеяние с треском рвет и перед собой желанное тело видит. Хватается за портупею и еще сильнее в себя вжимает. Омега стонет не сдержано и вцепляется в рубашку мужа быстро расстёгивая пуговицы на ненавистной рубашке. Отклоняется и припадает к шее, выцеловывает её и вылизывает пахучую железу и урчит от удовольствия. Покусывает, легко добавляя остроты ощущениям. Альфа шею открывает и расстёгивает кожаные штаны, а хочется так же, как и рубашку, просто в клочья разорвать. Когда с застежкой покончено, он стягивает их, следом рвет нижнее белье, быстро и спешно, руки трясутся от ожидания. Его муж, его омега, сидит на барной стойке в одной портупее, от этого вида, слюни по подбородку норовят потечь. Гук спускается на колени. — Раздвинь ножки. — глухое рычание окутывает кухню. Тэхен выполняет то, что ему говорит его альфа и выгибается в спине, когда чувствует язык на внутренней стороне бедра. Чонгук тянет на себя за ноги мужа и ставит их себе на плечи, так удобнее обоим. Моментально припадает к дырочке и проходится языком, а потом снова и снова. Альфа к своему натиску добавляет сразу два пальца и кружит около них, что с такой точностью входят в омегу. Омегу размазывает по барной стойке он захлёбывается собственными стонами наполняя ими помещение. Тэхен тянет мужа на себя и вгрызается в любимые губы не переставая стонать. И резко отстраняется. — Гук, пожа…пожалуйста войди уже. — скулит омега. — Мой мальчик так хочет, чтобы в него вошли? — Чонгук дразнит. Покусывает шею, пальцем водит у входа, но не делает ничего, смазку размазывает. Омега скулит и царапает ноготочками спину альфы. — Пожа.пожалуйста, Господин Чон…- выстанывает омега. — возьмите меня на этом столе… — Ты так в этом уверен? Альфа расстегивает свои джинсы и чувствует облегчение. Водит членом, смазку собирает и приставляет ко входу, немного надавливая. — Да, да пожалуйста. — тараторит омега и пытается сам насадиться на член. — Оу нет, малыш. Сам ты этого делать не будешь. — Член немного входит и создает ели ощутимое давление. — Просишь? — Гук языком по пахучей железе проходится. — А мой мальчик провинился… точно ли он заслужил член в себе? — Щурится альфа. — Я могу искупить свою вину, — говорит омега, закусывая губу. Притягивает альфу ближе к себе и прикусывает мочку тихо-тихо шепча. — глубоким горловым. Это сойдет за хорошие извинения? Чонгук сверкает красными глазами, входит, сразу и на всю длину, попадает по простате. Узкое стенки обволакивают член, и альфа рычит. — А другие варианты? Тэхен вскрикивает от резкого толчка и закатывает глаза. — А что хочет мой любимый муж? — выстанывает омега. — Хм… А может сцепку? Хочешь, чтобы тебя распирало от моего узла? — шепчет Гук на ухо и начинает короткие толчки точно по простате. — Хочешь огромное количество моей спермы в себе? Но она никуда не денется… можешь забеременеть. Хочешь детей? — толчки становятся все жёстче. — Да.да, — всё что может выкрикнуть омега между громкими стонами. — пожалуйста, да! Альфа хватает за горло своего мужа и немного душит, на себя еще больше тянет и уже вколачивается в такое податливое тело. — Ты хочешь от меня детей? — рычит Гук в шею и кусает. — Да, боже, да, — срывая голос, орёт омега, — я люблю тебя. — вскрикивает омега и кончает себе на живот. Чонгук не размыкая руки на горле, свободной рукой, пальцем собирает сперму и смотрит точно в глаза, когда начинает демонстративно слизывать, причмокивая. Он вбивается в Тэ, словно зверь. Рычит и кусает. Удушает и глубже входить начинает. Омега задыхается не от руки на горле, а безостановочных толчков в разнеженное тело. Тэхен срывает голос, но остановиться не может. — Гук.боже…да. — выкрикивает омега. Альфа вколачивается со всей силы в омегу, не может остановиться. Чувствует, что разрядка на горло наступает. Он глухо рычит и кусает Тэхена за шею, когда кончает глубоко в омегу, а узел начинает набухать. Омега вскрикивает в последний раз, валиться на плоскую поверхность и загнанно дышит, но стонет вновь когда чувствует нарастающее давление внутри. Чонгук опирается руками по обе стороны ягодиц Тэхена, дышит загнанно и смотрит на это прекрасное тело. — Гуки — ласково, зовёт омега и берет в ручки лицо альфы, начиная покрывать его быстрыми поцелуями, — прости, прости меня. Я должен был рассказать тебе сразу, прости, прости. — в отчаяние шепчет Тэхен. — Не надо. Нам не о чем говорить, Тэхен. — Тихо говорит альфа и смотрит в глаза. У омеги слезы не прошенные катятся по щекам. Он понимает, что сейчас виноват только он сам. Омега не мог рассказать мужу о настоящем себе, боялся услышать слова, которые сегодня даже не прозвучали, но сейчас было слишком поздно. Его альфа чувствует себя преданным с двух сторон его мужем и братом. Тэхен тихо всхлипывает и смотрит в любимые глаза, пытаясь рассмотреть ответ. Есть ли шанс? — Мне.мне, — всхлип. — собрать свои вещи? Гук осыпает лицо Тэ поцелуями, берет в ладони лицо мужа. — Глупый, о чем ты в своей головушке уже на придумал? Нам не о чем говорить, потому что ничего не произошло. Да, не приятно, но все хорошо. Можешь собрать вещи, если только хочешь куда-то уехать, со мной. — Ты.ты правда не злишься на меня? Прости, прости я не устану это говорить. Я готов объяснить почему это делал, нормально, без криков и ругани. Возможно, тогда ты поймешь меня. У меня не было цели скрывать и врать тебе по приколу. Мне правда жаль. — очередной всхлип обрывает фразу. — Так, Чон Тэхен. Ты меня слышишь? Хорошо, слышишь? Все хорошо. Я не держу обиду. Я тебя очень сильно люблю, и по поводу детей, я говорил серьезно. — тише добавляет Чонгук. — Я уже понял, — как ни в чем не бывало хмыкает омега, — я чувствую, как сильно ты этого хотел, так же, как и я любимый. — оставляя поцелуй на щеке, шепчет омега.

***

Хосок достаёт из машины последнюю сумку и осматривает новый дом. Блокирует машину и направляется к подъезду. Улыбка не сходит с лица альфы. Да, просвещение Юнги в его дела произошла не так, как он бы хотел, но, что есть, то есть. Хосок открывает двери и попадает в светлое помещение, подходит к лифтам и нажимает на кнопку. Вспоминает свою реабилитацию и зажимает место ранения. Лифт звенит, оповещая о прибытии. Альфа заходит в кабинку и нажимает на уже любимый восьмой этаж. Когда двери закрываются, альфа опирается на стенку и выуживает телефон из кармана улыбаясь, смотря на заставку. Наконец-то на ней улыбка его любимого лисёнка. Хосок выходит из лифта и приближается к заветной двери. Открывает ее без стука и проходит в приятное темное помещение. — Лисёнок, я закончил. — говорит с порога альфа. Юнги выглядывает из-за косяка, смотрит на альфу, что ставит на пол сумку. Обтирает руки об кухонное полотенце и кидает его куда-то в ноги, подлетает к Чону и моментально запрыгивает, висит, как коала на нем. Мин поверить не может, вот он, мужчина, что в его темных мечтах шесть лет покоился. Думать страшно, что все это не реально. Шесть лет мучений, оказавшись с обеих сторон, и они наконец-то вместе, а теперь еще и живут под одной крышей, в одной кровати спят, как семья. Хотя, не считая штампа они и есть теперь семья. Юнги целует, покусывает нижнюю губу и оттягивает ее, с придыханием шепчет: — Теперь, ты весь мой, Чон Хосок. — Кто могу с этим поспорить, Юнни? А что ты там делал? — заглядывая за плечо омеги, интересуется Хосок. — А тебе все расскажи, да покажи. — усмехается омега. — А, вот как мы заговорили, Чон Юнги? — ухмыляется альфа, руками под домашнюю футболку забирается и сжимает талию, — мой маленький омега не хочет рассказывать, чем занимался в моей отсутствие? Значит будем выпытывать. — улыбается Хосок и начинает щекотать Юнги. — Чон? — омега кое как спрашивает, один смех льется из его уст, — Я… я… приготовил пирог с капустой. — тише добавляет Юн. Хосока резко откидывает в те самые времена, когда омега мог часами пропадать на кухне, чтобы порадовать своего альфу. Те времена вызывают у Хосока ещё большую улыбку. Хотя, казалось бы, ярче улыбаться уже просто невозможно. Их ночные посиделки, тёплые прогулки, объятия и поцелуи такие жадные, но такие ласковые. — Ты помнишь, мой маленький? — Сложно этого не помнить… — шепчет омега. — Все эти шесть лет ты чуть ли не перед глазами, вместе с воспоминаниями. Хосок перестаёт улыбаться. Не хочется омрачать момент, но стыд и злость на самого себя никогда не отступит от его порочного сердца. Он сжимает омегу в свои рука и невесомо целует в шею. — Прости, прости меня. Я, наверное, никогда не устану перед тобой извиняться. Юнги глазами бегает по лицу своего альфы. Смотрит так нежно, так влюбленно. — Хватит, Хо. Мы прошли это. Теперь ведь все хорошо? — Я надеюсь, что ты правда смог меня простить. Я очень виноват, лисёнок! — Хосок перехватывает омегу под ягодицы и несет в сторону спальни. — ты побудешь со мной пока я переоденусь? А я тебе помогу в готовке, как тебе предложение? — Мне нравится такое предложение. — десневая улыбка озаряет его лицо. Хосок кладёт омегу на кровать и нависает, сверху покрывая любимое лицо поцелуями-бабочками. — Лежи тут и никуда не уходи. — наигранно предупреждающим тоном, говорит Хосок. Отходит от омеги и расстёгивает принесённую сумку доставая оттуда домашние спортивные штаны и футболку. Расстёгивает пуговицы на рубашке и снимает её с себя по привычке сразу аккуратно складывает её и натягивает футболку, расстёгивает ремень и молнию с пуговицей на брюках, оставаясь в боксерах и быстро заменяет их домашние штанами. Юнги взглядом проходится по шикарному, сложенному телу альфы. — Хосок-а, — задумчиво зовет омега. — А тебе ничего там твои ручные псы не рассказывали? — О чем ты, родной? — непонимающе смотрит Хосок на омегу. — Ну, может твоя охрана что-либо говорила про меня? — Я еще не виделся с ними, а я что-то должен знать? — выгибая бровь интересуется Хо. — Я не появлялся в офисе с момента как меня подстрелили. — Да нет, ничего, так просто интересно стало. — Юнги на локтях приподнимается, — Хосок-а, а как ты смотришь на то, что бы я там появился… ну… с тобой? — не уверено лепечет Мин. — О чем ты, Минни? — Хосок прекрасно понимает, что имеет ввиду омега, но надеется, что не придётся втягивать его в ту грязь, в которой он варится. — Ну знаешь, помогать там… не знаю, как это объяснить, но… я хочу туда, понимаешь? — Юнги пытается сказать и очень надеется, что ему не придется объяснять причины. — Я даже не знаю, чем такой лисёнок может заниматься в моём деле, — неуверенно проговаривает альфа. — я не очень понимаю твоё желание попасть в эти дела. — Блять. — Мин рывком садиться на кровать и смотрит пожирающим взглядом. — Твой лисёнок чуть не убил человека и мне интересно проверить мои догадки. Хосок округляет глаза и переводит взгляд на омегу, — зачем тебе это, мой хороший? — хищно улыбается альфа. — Я хочу понять, это было из-за тебя или это как у Тэхена… мне правда надо знать это. — Вся пылкость ушла, сейчас омега говорит спокойным и даже в какой-то степени безэмоциональным голосом. — Понимаешь? Я просто хочу понять. Хосок анализирует чья смена была в ту ночь, чтобы подробно расспросить, что творил его лисёнок. — Малыш, это очень опасные игры. Я не хочу подвергать тебя опасности. Ты же понимаешь это? — альфа подходит к омеге и садиться на край кровати. Берет в руки щёчки омеги и целует носик. — Я понимаю, но… меня будто тянет в тот день, в ту ситуацию. Я анализирую все и не могу понять себя. Почему, как, зачем я это делал. Но… — Ему трудно, очень трудно это признать перед альфой, что так старательно оберегал его от этого. — Мне понравилось…- шепчет Мин, на грани слышимости. Хосок усаживает омегу к себе на колени и путается рукой в волосики омеги. — Давай так. Я сейчас восстановлюсь до конца, и мы съездим в мой офис, ты посмотришь, как там обстоит дела и мы обсудим это ещё раз? — предлагает альтернативу альфа. — Чон Хосок, это не обман из формата притупить бдительность? — выгибает бровь омега. — Нет, малыш, если тебе действительно интересно, и ты хочешь попробовать поработать у меня. Я не против. Только сначала я поговорю с охраной. Может мне тоже стоит тебе побаиваться. — усмехается альфа.

***

Прошло около двух недель. Все шло своим чередом. Юнги помогал Хосоку в восстановлении. Жить с альфой это было одно из самых прекрасных. Просыпаться и засыпать, смотря на любимого человека в принципе лучшее ощущение, а когда вам пришлось быть в разлуке, непередаваемое ощущение. Они въезжают уже в известный омеге дом. Именно тут он поддался чему-то, что сам не понял. Смотря на это здание уже дух захватывает. Мин видит альфу, что чем-то недоволен. Когда машина была припаркована, они выходят из нее и улавливают часть разговора. — Еще одна такая хрень, я вытащу вам хребет и засуну в ваши задницы. Ясно? — альфа, что стоят лишь кивают, они выглядят будто нашкодившие щенки. — Чон Хосок, какая прелесть, ты все же решил нас навестить. — Хмыкает Ван мешая в стакане янтарный напиток. — И ты здесь, любитель ножниц? Хосок переводит ничего не понимающий взгляд на своего омегу. — Похоже мне всё-таки придётся разговаривать с охраной. Правильно понимаю, малыш? — альфа возвращает взгляд на подчинённого как ни в чем не бывало — добрый день, Ван, я слушаю, что тут происходило в моё отсутствие? Юнги лишь краснея отводит взгляд и надеется, что Хо не будет смотреть камеры. — Ты камеры решил посмотреть, — с улыбкой говорит альфа, — замечательная идея. Таких как он, сложно найти, да, бестия? — Ли возвращает серьезность и полную отрешённость. — За твое отсутствие особо ничего не случилось. Хан все мелькает, но это уже так привычно, а эти — машет на охрану, — нихрена не делают, а эти, — кивает на других альф, что стоят в черных костюмах и курят, — даже пытать не умеют. Не то, что Тэ и он. — Кивает на Юнги. Мин глаза округлят и у него появляется непреодолимое желание спрятаться от этого мужчины за своим. — А ты не подскажешь кто работал в ту ночь когда меня подстрелили? — хмыкает Хосок. — Дай-ка подумаю… — задумчиво тянет Ван. — Хо, не надо… — шепчет Юн. — Слушай, дежурило много, но допускаются то, не все… Сон и Мун точно были в ту ночь. — Спасибо, а теперь свободен, — альфа подходит к тем охранникам на которых указал его помощник и многозначительно смотрит на их компанию, — Сон, Мун верно? Кто из вас присутствовал на допросе, в котором участвовал этот омега? — притягивая любимого к себе за талию интересуется альфа. — Здравствуйте, Господин Чон, — кивают Хосоку и смотрят на Юнги, в той же манере здороваются. — Здравствуйте, Господин Чон. Мы оба там присутствовали. — Какая замечательная новость. Поведаете мне, что творил мой омега? Просто я уверен, что он что-то не договаривает. Так что, я слушаю вас. — меча взгляд от одно альфе к другому, говорит Хосок. У обоих глаза расширяются, а Юнги жмется к Хо, боится, что сейчас поведают ему альфы. — Ну… — Мун чешет затылок. — После его допроса, нам особо и потрошить его не надо было. Он был весь в глубоких царапинах от ножа. — Самое классное. — Вмешивается Сон. — Царапина с Вашем именем на груди. Было эффектно такое Хану посылать. — Есть повод гордится моим малышом, — Хосок целует омегу в щёчку и возвращает свой взгляд на альф. — это всё или мне нужно знать ещё что-то? Я слышал что-то про ножницы, поведаете? — Высунь язычок? — Мун поворачивается к напарнику. — Да, да, он взял садовые огромные ножницы и хотел отрезать ему язык. Зрелище было классное, как тот чувак чуть не заплакал. Я еще охренел от того, как Ваш омега, послал нахуй Господина Тэхена. Юнги прожигает взглядом двух альф, приподнимает бровь и лишь губами шевелит " сейчас этими ножницами отрежу языки вам». Охрана глаза расширяет и моментально затыкаются, на что Мин хмыкает. Хосок не замечает предупредительного взгляда своего омеги и округляет глаза. — Продолжайте, продолжайте, что было дальше? Не заставляйте меня запрашивать видео с камер. — предупреждает альфа. Мун бегает глазами то на Хосока, то на Юнги и не знает, что делать. — А…Эм… может лучше камеры? Вы сами все посмотрите? — с истеричными нотками говорит альфа. Омега языком в щеку толкается и презрительно смотрит. — Да там, особо ничего не было. Хосок внимательно смотрит на охранников и цедит сквозь зубы. — Знаешь, я, может быть, поверил бы вам, что это все, но судя по словам Вана там было что-то ещё. Я даю вам последний шанс. И поверьте, если я посмотрю видео с камер, вам будет хуже. — как ни в чем не бывало улыбается Чон. Омега не издает ни одного звука, лишь губами шевелит «только попробуйте, и вы трупы», зрачки красным отливают, от чего охрана пугается не на шутку. Альфа глазами пытаются намекнуть, что дело в его паре. — Он… он просто… «убью» — Он… просто чуть не убил его жестоко, как вы любите, точная копия вас. — Выпаливает Сон и ждёт своей расплаты. Хосок улыбается уголками губ и переводит взгляд на своих подчинённых стоящих поодаль от них. — Ван, будь добр, подойди сюда. — окликает альфа своего подчинённого. — Господи, какие же вы конченные уебки. — Не выдерживает Юн и выходит из тени своего альфа, ближе к ним подходит. — Вам настолько ваша жизнь не дорога? А может языки длинноваты? Сказал же, убью, но нет надо же запиздеть. — хмыкает Юнги и руки на груди сцепляет. Ван ближе подходит и почти шепчет на ухо: — Я уже тут. Камеры? Хосок хмыкает на такое поведение своего омеги. Похоже многое он упустил за эти шесть лет, но это разогревает еще больший интерес. Всё больше вопросов, что этот кроха мог сделать с тем парнем. — Верно, Ван, камеры. Запись мне на почту, живо! — вальяжно произносит альфа и разворачивает Юнги к себе. — Радость моя, а что там такого страшного, что они не должны мне рассказывать? Мин смотрит завороженно, будто котенок и улыбается невинно. — Ничего такого, Хосок-а. — Правда? Поэтому эти двое, — переводит глаза на охрану. — будут заниматься самой грязной работой, что найдет им Ван? — Я думаю тебе лучше знать, милый. — Готово. — Шепчет Ван и удаляется. — Ну что ж, пожалуй, с тобой мы это не будем смотреть, лисёнок. А вы, — не отрывая взгляд, рычит Хосок. — марш отсюда оба. Не дай бог, попадётесь мне на глаза. — Есть. — кланяются альфы и уходят под гневный взгляд Юнги. — Почему без меня? — Я думаю, ты захочешь отвлечь меня от просмотра этого видео. — недвусмысленно намекает альфа. Мин цокает на это и закатывает глаза. — Бе бе бе. — язык показывает напоследок. — И чем мне тут тогда заняться? — Ну у тебя в распоряжении мой кабинет и все бумаги, которые там есть. Плюс старые записи с камер. Посмотришь, что здесь происходит и готов ли ты к этому, пока я буду смотреть записи, — Хосок опускает руку на талию и ласково поглаживает. — а потом мы с тобой обсудим готовы ли мы работать вместе, согласен? — Хорошо, папочка, как скажешь. — шепчет на ухо. Хосок сжимает омегу в своих руках и в точности так же тянет в самое ушко. — Если ты продолжишь так ко мне обращаться вместо просмотра видео, мы будем изучать прочность моего стола. — прикусывает мочку. — Правда, папочка? — ухмыляется Юнги и проводит языком по раковине уха. Хосок руку на ягодицу омеги кладёт и не сильно сжимает. — Нет, лисёнок, сначала видео, а потом возможно я возьму тебя за него прямо на своём столе. — Ну, попытаться стоило. — бурчит под нос омега. Хосок отпускает омегу в свой кабинет, а сам направляется к посту охраны. Видео с камер ему предоставили, но перепроверить не вырезано ли там что-то интересное было выше его сил. Альфа без стука заходит в коморку, где видит двух альф, неотрывно следящими за камерами. Всем было доложено, что сегодня возвращается босс. Ни одна муха не должна была пролететь без их ведома. Хосок ухмыляется и окликает подчинённых. — Прошу, вас, покинуть помещение сейчас вам следует следить за периметром, а я тут сам разберусь. Альфы синхронно разворачиваются и кланяться одними головами. — Будет сделано, Господин Чон. — Выметайтесь, я сказал, живо! — рычит альфа. Охранники вскакивают со своих мест и пулей покидают помещение, выполняя новое поручение босса. Хосок садится на удобное кресло и откидывается на спинку пытаясь в памяти восстановить число, которое стало для него роковым. Его невинный омега узнал о всех его грехах. В комнате стоит пугающая тишина, намекая на то, что ничего приятного и хорошего эти стены не хранят. Альфа открывает камеры и находит нужную дату. В этот день был совершён не один допрос, но внимание его привлекает белая макушка омеги. Коего боятся многие. Он заходит в помещение не один. За ним следует его маленький лисёнок и двое охранников. Хищный оскал озаряет лицо альфы. Ведь его подчинённые не врали ему они оба присутствовали там. Пока на мониторе ничего интересного не происходит лишь подготовка. Альфа прикидывает в голове на что способен Юнги. Он знал его раньше, Юнги может быть страшнее самой смерти, но, чтобы довести его омегу до такого состояния нужно было приложить не малые усилия. Хосок краем глаза замечает, как двое охранников и Тэхен остаются позади, а вперёд выходит его любовь. Альфа придвигает ближе и смотрит неотрывно на любимые черты, но не видит в них той нежности, он видит лишь злость и жажду мести. Хосок улыбается уголками губ и не сводит свой смоляной взгляд с этой чудесной картины. Юнги кошкой крадётся к пленнику и обманчиво ласково с ним говорит, когда в его руках оказывается клинок. Истошный крик доноситься из динамиков и коварная улыбка появляется на лице омеги. Хосок заинтересованно хмыкает и продолжает наблюдать за происходящим, а дальше все становится ещё интересней, его омега дикой кошкой впивается в рукоять и начинает безбожно медленно его прокручивать. Альфа под ним вопит и просит пощады, но Юнги как будто не слышит его. Альфу веселят порывы его охраны остановить это. Ведь нельзя предотвратить то, что разгоняется с безудержной скорость. Злость завладевает маленьким лисёнком и несёт его в мир удовольствия. В котором боль становится сладким ядом. — Что же ты будешь делать дальше, мой хитрый лис? — в пустоту спрашивает Хосок. То, что он видит дальше заставляет даже его впасть в ступор, омега седлает живот пленника и клинком вырезает имя альфы, продолжая холодом слов терзать сердце виновного. Гордость и страх за омегу начинает щекотать нервы ведь его враги уже знают о нём. Слухи в таких делах летят впереди планеты всей. Хосок выныривает из своих мыслей, когда слышит откровенные оскорбления его омеги, но тут же слышит, ласкающие слух, ответы. Страх завладевает всеми, даже Тэхеном, который сам привёл Юнги туда, когда омега встаёт с пленника и направляется в сторону стола с разными орудиями пыток выуживая своими пальчиками ножницы. Тэхен срывается с места и отводит Юнги в сторону. Хосок останавливает запись и отводит взгляд обдумывая то, что сейчас увидела. Смешанные чувства поглощают его. Ведь он помнил Юнги совсем другим. Нежным ранимым ребёнком, который даже мухи не обидит, а сейчас увидел строптивого омегу, который порвёт за свою любовь. Это пугало и притягивало одновременно. Хотелось показать все те прелести, что ему достанутся, если он все же согласиться на работу с омегой. Омега проходит в кабинет в темной отделке. Перед собой он видит аккуратно сложенные бумаги, много разных книг на полках и столе, компьютер, что так завлекает собой. Юнги проходит именно к нему, усаживается, как важная персона на большом кожаном черном кресле и нажимает кнопку. Пока умная машина включается, он берет в руки первый попавшийся документ и начинает читать. Какие-то цифры, маршруты, названия. Все такое отдаленно знакомое, что выть хочется от непонимания, «ну да, это не людей резать» — думает про себя омега. Когда экран загорелся, глаза начали бегать по названиям папок, пока не наткнулся на архив «камеры». Без промедления курсор повели именно туда. По числам на названиях видео не трудно догадаться, что сделаны они недавно. Тут и Тэхен и тот альфа, что так подбешивает. Начинает рыскать дальше и натыкается архивы года-двух назад, на них Хосок. Видео длиться около двух часов и конечно же любопытный Юнги нажимает на него. Видит, как его любимый подходит к мужчине, что уже прикован к стулу и о чем-то тихо переговаривается, не слышно, ведь шепот не легко различить. Немного перемотав видео, слышен всхлип и удар чем-то похожий на кинжал в районе грудины. Много крови, слишком много, а на личике Юнги уже улыбка психопата. Следит, как нож по горлу ведут и упивается этим зрелищем. Недолго думая, омега ищет дальше. Три-четыре-пять и наконец-то шесть лет назад. Ему очень интересно наткнуться на старое видео и вот они. До листав почти до конца он натыкается на название видео «17.12.». глаза округляются, эта съемка спустя шесть дней после их расставания. Юнги открывает его. Альфа лежит уже в своей крови, хрипит и тут входит Чон Хосок, склоняется перед ним, а дальше сложно разобранный диалог, все же камеры тогда не так хорошо записывали звук. Но от того, что и как говорил альфа, мурашки бегут по коже. Омега смотрит завороженно, как его любимый человек звереет на глазах, как превращается в кровожадного убийцу, как меняется на глазах. Чувствует, как ему плохо, как он вымещает все на этом мужчине. То, как прекрасно врезается холодная сталь в такое окровавленное тело хочется простонать, а осознание, что это его мужчина возбуждение начинает расти. Хочется прямо сейчас пойти к Хо и поцеловать, но он смотрит и отрываться не хочется. С одной стороны, он смотрит на убийство, но Мин видит, как плохо его мужчине, как он вымещает боль, как вбивает, будто осиновый кол прямо в сердце и рычит. Но, с другой стороны, это необычайно жарко и возбуждающе. Юнги пытается привести свои мысли в порядок, просматривает друг за другом кусочки разных дней и на всех его любимый человек пугающий зверь, что не щадит никого. Мин сидит все на том же стуле тяжело дышит. Ему самому плохо, от того, что он увидел, но это не страх, а боль его альфы, боль, что так и рвется наружу. Хочется вжаться в родное тело и вдыхать любимый табак до потери пульса и чувствовать, что он рядом и теперь у них все хорошо. Хосок поднимается с кресла и направляется к выходу, здесь ему делать больше нечего, он увидел всё, что хотел и сейчас безумно хочет прижать любимое тельце и зацеловать так, чтобы не было место даже вздохам. Альфа поднимается на нужный этаж и сворачивает к своему кабинету. Подходит к мощной двери из тёмного дерева, попадая в свои владение, и застаёт своего омегу вальяжно восседающего в его кресле. — Ну что, Господин Чон, вы готовы к переговорам на счёт работы? — хмыкает альфа. — А вы готовы, Господин Чон? — хитро улыбается омега. — Я думаю, я увидел достаточно. И готов предложить тебе работать вместе. — улыбается альфа и подходит ближе к своему любимому. — Да что вы, — Юнги встает с кресла, они слишком близко стоят. — И как мы будем работать вместе? Вы все отсмотрели? — Знаете, я просмотрел всё, даже больше, чем вы думаете. И поверьте, такие как вы, мне нужны не только в сердце, но и здесь. — ласково говорит Хосок и подхватывает ручку омеги, оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони. Мин губу закусывает и смотрит завороженно, не может оторвать взгляд, теперь он понимает какого было его альфе после их расставания, и теперь хочется упиваться, тем, что он перед ним. Хочется спросить, правда ли ему было настолько больно, что он так зверски убивал людей. — Вы так уверенны? — ухмыляется. — На все сто, любовь моя! — говорит альфа и притягивает Юнги к себе заключая в кольцо рук. — а вы имеете что-то против? — Я? Нисколько, душа моя. — подается вперед и аккуратно сминает чужие губы, такой нежный и невинный поцелуй. Хосок отвечает так же нежно и чувственно, но постепенно поцелуй перетекает в более страстный и горячий. Альфа подхватывает Юнги на руки и подходит ближе к столу, усаживая своего омегу. Мин ноги раздвигает, ноготками по коже головы скребется, прикусывает нижнюю губу. — Что такое, папочка? Не понравилось видео? — наигранно грустно спрашивает. Альфа рычит в губы омеги, зная, как это заводит его мальчика. — Слишком понравилось, лисёнок, после того что я увидел, — касаясь губами своей метки. — хочется тебя всего пометить, чтобы не увели такую бестию. Юнги ноги скрещивает и к себе силой притягивает, голову назад закидывает и доступ к шее открывает. — Не переживай, не уведут. — хихикает омега, а затем стонет, когда Чон снова по метке проходится. Хосок спускается поцелуями-укусами к ключицам омеги и руками нарочито медленно расстегивает рубашку сжимая шелк в руках. Юнги громче стонет, не может сдерживаться, он на оголенный провод начинает походить. — Блять, Чон Хосок… быстрее. — жалобно скулит и извивается в родных руках. Чон рычит на выкрик омеги и разрывает оставшиеся пуговицы на рубашке Юнги. И припадает к одному из сосков омеги, а второй рукой прокручивается второй, не сводя глаз с шеи омеги, на которой красуется метка. Хосок руку убирает от соска и переходит к нему губами, слушая заливистые стоны омеги. Руками расстегивает черные обтягивающие джинсы. Юнги тянется ручками к заветной рубашке, начинает расстегивать, но получается плохо, руки дрожат и не слушаются. — Если ты, не снимешь эту ебанную рубашку сам, я порву ее к чертям. — порыкивает омега. Хосок хмыкает от дерзости его омеги и прикусывает за сосок, слыша задушевный стон. Отстраняется и медленно начинает расстегивать рубашку, наслаждаясь пожирающим взглядом омеги. Юнги смотрит, рукой вдоль открывшегося торса проводит. Назад откидывается и на согнутые локти падает. — Быстрее, я сказал. — командует Мин и ухмыляется. Хосок быстро расправляется с оставшимися пуговицами и скидывает рубашку на пол, нависает над омегой и шепчет в самые губы. — А ты что, лисёнок, куда-то торопишься? — Конечно, тороплюсь, тебя в себе почувствовать, — ближе подается, что и миллиметра не остается между ними, — и твою сперму. — хмыкает омега и языком по губам проходится. Хосок ловит губами наглый язык и грубо посасывает, заставляя омегу вскрикнуть, но быстро отстраняется и стягивает одним движением узкие джинсы, который улетают на пол. — Что ты хочешь, малыш, повтори! — Я, — наклоняется, — хочу, — носиком об нос потирается, — твою, — шепчет в самые губы, — сперму в себе. — снова языком проходится, быстрее отстраняется чтобы его не поймали и хихикает. Хосок нетерпеливо рычит и спускается на колени притягивая бедра омеги ближе к себе покусывает внутреннюю сторону бедра и поднимается выше, сжимает в руках пышные бедра омеги и урчит от горько-сладкого привкуса на языке. Поднимается к аккуратному члену омеги и головку в рот берет, легко посасывая, слизывая предэякулят, но на этом не останавливается, спускается языком к напряжённому колечку мышц и толкает на пробу. — Сука… ах. — стонет омега и выгибается. — Папочка! — визжит Юнги. Хосок продолжает свою сладкую пытку выбивая из омеги новые стоны. С пошлым чмоком отстраняясь и нависая над омегой. — Так хочешь поскорее оказаться на моём узле? — Да… да, папочка! — Будешь носить моих детей — рычит альфа, впиваясь в любимый губы. Юнги будто водой ледяной окатило, он моментально меняется. — Не думаю, что мы сейчас об этом будем говорить… — безэмоционально говорит омега. Хосок впадает в ступор. — Я сказал, что-то не так? — Хосок, давай потом… — поджимает губы и взгляд отводит. — Нет, я вижу, что мои слова тебя задели, что не так, малыш? — Хосок отстраняется и складывает руки на груди. Юнги голову запрокидывает и тяжело вздыхает. — Не могу… — в глаза снова смотрит и шепчет, — я не могу… больше… прости… Хосок думал, что чувствовать себя тварью нельзя, но с каждым словом понимает, что ненавидит себя ещё сильнее. — Прости, прости меня…малыш. — Чон припадает к шее омеги вылизывает и целует свою метку, переходя на беспорядочные поцелуи, линия скулы, щёчки, носик, лобик ни одного местечка на лице омеги не остается без поцелуя. — Хо, это все… прошлое. Не надо так реагировать, будто ты во всем виноват, не надо, не стоит. — Я не могу не винить себя, — рычит альфа и бьёт по столу рукой. — это из-за меня. Мы никогда не увидим наших малышей. Юнги перехватывает руки медленно, и аккуратно, берет в свои ладошки лицо альфы. — Нет… нет… — шепчет омега и покрывает лицо поцелуями, — тут нет твоей вины, тише, Хо. Пожалуйста, хватит себя винить, ты тут не причем. Я не смог, слышишь, тут… тут только моя вина. — Ты же прекрасно знаешь почему не смог. Я виноват перед тобой. Я никогда не смогу себя простить и не питаю надежд, что ты когда-нибудь сможешь простить меня. Ведь я бросил вас и теперь не смогу с этим ничего поделать. — Хосок опускает голову и не даёт себя целовать. Вина сжирает душу альфы изнутри, заставляя задыхаться в собственном эгоизме. Омега пытается поднять голову. — Но и мы оба знаем почему ты это сделал, ты решил, что в этом мире нет мне места. Ты пытался защитить меня. Я не сержусь на тебя, мне не за что тебя прощать. Хосок восхищается своим омегой. Его понимание и любовь греет душу, но также больно разбивает ее, когда понимание через, что пришлось пройти этому чуду, чтобы заиметь в себе такую мудрость уничтожают. Хосок сам поднимает голову и нежно целует сладкие губы. — Я люблю тебя, лисёнок. — шепчет в губы омеги Чон. — А я люблю тебя. — трётся носиком, — Может ты меня уже трахнешь, папочка? — ухмыляется омега. — Так на чем это мы остановились? — Хосок руку кладет на бедро омеги и жадно сжимает — ах, да — Чон приближает к ушку омеги слегка прикусывая. — я хотел трахнуть тебя на своём столе. Хосок раздвигает ноги омеги шире, заставляя пяточками упираться в поверхность. Руки блуждают по любимому телу и останавливаются на ягодицах, сжимая сильнее. — Этого хочет мой лисёнок? — Да… — выдыхает омега и скулит. — Этого. Пожалуйста… Хосок несдержанно рычит и прижимает любимого своим телом к столу целует сладкие губки, а пальцами размазывает смазку вокруг напряженной дырочки. — Расслабься, малыш, я не смогу сделать тебе приятно, когда ты так напряжен. — урчит альфа и прикусывает тонкую кожицу на ключице. — Блять… — Дугой выгибается и стонет. Мозг похотью затуманен. Он слишком сильно хочет этого альфу в себе почувствовать и забрать боль этих лет. Ручки на плечи кладет и царапает кожу. Альфа на пробу проталкивает один палец в нутро омеги и порыкивает от узости и жара внутри тельца. Увеличивает темп и задевает простату, слыша громкий вскрик, добавляет второй палец и не сводит свой взор с глаз омеги. Боится снова причинить боль не физическую, моральную. Юнги теряется от стимуляции. Ему мало, хочется большего. Омега не сдержано начинает пытаться сам насадиться. Стонет, скулит, хнычет. — Папочка. аах. Пожалуйста, войди. Хосок резко отстраняется и скалится, приставляя, налившуюся кровью, головку к входу и резким движением входит на половину, ловя в поцелуи громкий, удовлетворённый стон. Альфа не торопиться, даёт Юнги привыкнуть к своим не маленьким размерам. Когда чувствует, что омега в его руках расслабляется входит до конца и начинает неторопливо толкаться, наслаждаясь сбитым дыханиям и коготочками на спине что вовсю оставляют красные отметины. — Я.я. бляяяяять. — выстанывает Юнги. Он оплетает ногами поясницу альфы и пытается сам двигаться. Голову запрокидывает и выгибается кошкой, не знает куда себя уже деть от постоянной стимуляции простаты. Альфа срывается на быстрые рваные толчки вдалбливая омегу в стол. Хосок губами обхватывает возбуждённый сосок посасывает его, проходясь по нему языком и несильно прикусывая. Этого омеги всегда будет мало. Он для Чона был и будет всем. Его высокие стоны лучшая музыка для ушей, следы на спине самая приятная боль. А имя слетающие с губ крепкий алкоголь. — Хо.Хосок. Я люблю тебя! — выкрикивает Юн. Мин прикусывает плечо рядом с пахучей железой и изливается. Хосок не прекращает толчки, когда омега в его руках содрогается и обмякает он лишь ближе к себе притягивает и вылизывает свою метку, доводя этим действиям омегу до звёзд в глазах и продолжительного экстаза. Чон делает ещё пару толчков и кончает внутрь омеги, выходя до сцепки, меняет их местами и кладёт разнеженное тельце на себя. — Малыш, всё хорошо? — интересуется альфа, прикрывая глаза. — Да… — шепчет в изгиб плеча. — Теперь да.

***

Чонгук немного склонившись над столом изучает бумаги, страницы одна за другой перелистываются. Альфа брови хмурит и задумчиво кивает сам себе. — Ага. Здорово, прикольно и так далее. Что делать будем с этой хуйней? — он вверх папку поднимает и трясет. — Ну ты же хотел этим заниматься, — не забывает напомнить Чон-старший, — так вот, ты мне и скажи, что мы будем с этим делать? — без злобно хмыкает Хосок. — Горло перерезать, кишки выпотрошить… много, что можно сделать, но главный вопрос «кого»? Ты мне скажи, кто мог предать тебя. Тут явно специально все сделано. Ну не бывают такие цифры… так не реально посчитать, а если и реально, то мне страшно подумать, что у этого человека было по математике. -усмехается Гук. — Так, ладно шутки шутками, но наебать себя я не позволю тем более на такую кругленькую сумму, — Хосок нажимает на кнопку на рабочем телефоне и обращается к секретарю, — Минхёк, передай Вану, что у него ровно десять минут, и чтобы списки всех отделов лежали у меня на столе, — рычит альфа и отпускает кнопку, — вот сейчас мы и найдём горе счетовода. — хищно улыбается Хо. — Если это горе счетовод, действительно считал. Не проходит и пяти минут, как в кабинет с полным безразличием входит альфа. — Тебе память отшибло кто на тебя работает? Зачем тебе эти бесполезные листы бумаги? — Я знаю всех, но кое-что может остаться скрытым от моих глаз, я прав братец? — Абсолютно, Хосок-а. — Ну держите, — хмыкает Ван. — Я вам еще нужен? А то мне вниз надо. Хосок переводит обескураженный взгляд на Ли и провожает до самой двери. — Ван, а зачем тебе вниз? — как бы невзначай интересуется Чон. — Охранники долбаебы, альфы напомню. Бояться без меня оставаться с двумя омегами. А я как курица-наседка должен стоять там и следить за ними, правда не особо понимаю за кем. За вашими смотреть, то не надо, а вот за альфачами, как они любят себя называть, надо смотреть, не дай бог обосуться от страха. — Ли глаза закатывает. — Наши омеги говоришь? А давно они здесь? И что в этот раз уже успели учудить? — улыбка трогает лицо Хосока, — хотя думаю им многое делать и не надо, чтобы охрана от страха писалась. — посмеивается Чон-старший. — После того, что сделал твой, — кивает на Хо, — они даже слышать не хотят, что я не приду. Про Тэхена они и так в курсе, но теперь две бестии в нашем ряду. Давно ли? — Ван смотрит на телефон, проверяет историю звонков. — Судя по последнему вызову около часа. Там поймали малышеныша Во, и они теперь развлекаются. Видимо поинтереснее, чем дети Хана. Чонгук бровь выгибает, хочется подробностей. — О, развлекались оба. Может поведаешь нам. Я думаю, ты помнишь наш договор. Видео? — хмыкает Хосок и поворачивает голову к брату — смотреть будешь или тебе пересказать? — Давай коротко и по фактам, как ты любишь. — Ладно детки, я пойду, а то мои маленькие сдохнут от страха с вашими находится в одной пыточной, так еще и без Бати. — Ржет Ван. — Я опять же жду подробностей, — хищно ухмыляется Хо и поворачивается к брату. — ну что, ты готов увидеть своего мужа в деле? — Я тебе видео отправлю, жди. Я пошел, не скучайте, мальчики. — Ну давай, поведай чего боятся здоровые амбалы. Хосок улыбается и протягивает телефон брату. — Смотри в оба не пропусти ничего! Досмотрев до конца, Гук губу нижнюю прикусывает, не думал он, что его муж, пока будет убивать будет таким горячим. — Хм… прекрасен, как и всегда. — Чонгук возвращает телефон старшему и чувствует, что еще немного и зубами проткнет нижнюю губу. — Воу, воу легче. Я, конечно, могу предоставить вам свой кабинет, но у тебя он теперь тоже есть, а у нас если ты не забыл еще есть незаконченное дело. — учтиво напоминает старший. — Идите к черту, Чон Хосок. И вообще, о чем говорил Ван про Юнги? — хмыкает младший и заинтересовано стреляет глазами. — О, ты не в курсе. Мой лисёнок тоже не отличается мягкостью к предателям, — наигранно грустно вздыхает Хосок, — довёл одного до полусмерти таким изощрённым способом, что его теперь даже моя охрана боится. — вытирает не существующие слезы. — Какая жалость. — дует губки. — Бедная охрана. Так, ладно, попиздели и хватит, что там твой ненаглядный принес. — Мой ненаглядный принес похоже самое ценную за весь наш разговор информацию. Я пробежался глазами по списку и одно имя вызвало у меня вопросы. Знаешь его? — показывая пальцам на одно имя среди сотни других. — Им Чангюн… — читает Гук.- Что-то слишком знакомое… слушай, а это разве не шлюха, что крутился около альфы твоего «мужа». — делает в воздухе кавычки. Брови Хосока стремительно заламываются в знак понимания. — Я тоже об этом подумал, но это нужно проверить. Даже если это он то, кто может стоять за ним, что он осмеливается творить такое? — Кто-то более страшный, но тихий, раз мы не слышали про него нихуя. — А может и слышали, — озвученная мысль не сразу доходит. — возможно мы знаем этого человека и очень хорошо. — Что ты этим хочешь сказать? — не понимающе смотрит Чонгук. — Гук, я сам нихрена не понимаю, но знаю одно Чангюн должен быть здесь совсем скоро, но вопрос в том, что мы не можем его допрашивать, ведь это не уважение с нашей стороны понимаешь, о чем я? — не двусмысленно намекает Хо. — Конечно понимаю. Допрашивать или делать что-либо в принципе мы, — делает ударение на «мы», — не можем, а сам он не скажет нам ни слово… но за всем этим кто-то стоит и у меня вопрос даже не «кто», а «почему». — играет желваками Гук. — Знаешь, меня часто посещает мысль, что ответ на столько очевиден, что, когда мы поймём, мы будем плакать от смеха, но сейчас я готов уволить каждого. В первую очередь нужно сделать так чтобы Им ошибся, но вот как, — Хосок облокачивается на кресло и складывает руки на груди. — я пока не придумал. — А зачем ему ошибаться? Припрем к стенке с плохим отчетом, а там как пойдем, может сам случайно спизданет откуда такие интересные циферки. — Ты никогда не отличался терпением, Чон Чонгук, — тяжело вздыхает Хо. — а теперь подумай какую ошибку мы можем совершить если мы сейчас пойдём и начнём разбираться с ним. Мы сразу покажем, что в курсе всего и они поменяют тактику, что нам совершенно не на руку. Нам нужно выждать. Все ошибаются, Куки, и он не исключение. — Ну он же ошибся, как бухгалтер. — Чонгук ближе придвигается, пальцем по столу водит и наигранно говорит обиженным голосом, губки дует. — Вот и узнаем, может человек перетрудился и ему в отпуск пора. Бедный мальчик просто устал работать, вот и ошибки, а мы, как хорошие работодатели и узнаем, что же у него случилось. — Ты не изменился, Куки. Ладно давай так. Мы не будем рубить с плеча, а еще немного понаблюдаем за ним. Если мы заметим что-то странное. Мы тщательно продумаем план и так и быть поговорим с ним в нашей любимой манере. — ехидно улыбается старший-Чон. — Куда я там должен был меняться… ладно, будем ждать, когда он сам ошибется. — Поверь лучший план это дать ему иллюзию, что мы ничего не подозреваем, а дальше просто вовремя схватить. — потирая ладони друг о друга, говорит Хосок.

***

— Привет, Ван, давай уже оставим эти условности. По-моему, мы с тобой в первую очередь друзья — пьяно смеётся Хосок. — Как скажете, Господин Чон. — смеётся альфа. — Рассказывай давай уже, а то на работе хрен ты, что расскажешь. — играет бровями и делает первый глоток алкоголя, что пододвинул ему Чон. — А что рассказывать то? Всё вроде по-старому. Или ты что-то конкретное услышать хочешь? — улыбается Хо. — Я блять так ничего и не понял о твоем бестии омеге. — Ах, ты об этом, а что ты хочешь услышать? Ты прекрасно знаешь кто это. Ты слышал о нём и не раз. — улыбка с лица альфы пропадает за считанные секунды. Именно Ван был рядом, когда Хосок принял сложное для себя решение. Именно он сказал, что Хосок сможет, справится. — Да, знаю, помню, но как… как вы снова воссоединились? — хмурится Ли. --Это очень сложная, долгая история если ты готов слушать, то присаживайся поудобнее и запасись алкоголем. — грустно улыбается Хосок. — Алкоголь всегда при мне, друг мой. — поднимает в почетном знаке стакан. — На самом деле все просто мы столкнулись в офисе у нашего общего знакомого. Потом мой брат со своим мужем решили, что нам надо поговорить. Затем знакомство с Чимином. Ну и теперь мы снова вместе. Ван сидит, вылупив глаза, поднимает обе руки и начинает как весы, то поднимать, то опускать их. — Шесть лет, -левая рука поднимается вверх, — столкновение в офисе, — - опускается и поднимается уже правая, — шесть лет, «надо поговорить», шесть лет и мать его знакомство с Чимином. А? — выгибает бровь Ли. — Почему так раньше нельзя было? — Если все было так просто, — вздыхает Хо. — если бы я раньше понял на сколько эгоистичен мой поступок этого бы вообще не случилось. — Но это случилось, — безэмоционально выдает альфа и облокачивается на спинку дивана. — Не повтори эту ошибку снова. — фыркает Ван, — Ты переживал, что он будет боятся тебя и поэтому отпустил, а по факту ему, по-моему, нравится в этом мире… — Знаешь этот факт меня и пугает, и радует, одновременно. Я просто боюсь, что он может заиграться как когда-то сделал я. — Хосок опирается локтями в колени и опускает голову, пропуская пальцы сквозь черные пряди. — Ты будешь рядом и не дашь этому случится. Но у меня вопрос назрел. Ему это нравится или это следствие какого-то дерьма в его жизни так повлияло, что теперь он ловит кайф? Ведь, давай по — честному, многие становятся «любителями крови» именно из-за того, что пережили. Ты прекрасно знаешь о чем я. — хмыкает Ли. — Я не знаю. Я хочу поговорить с ним об этом. Потому что ощущение, что в этом моя вина. Если бы ты знал его тогда шесть лет назад. Ты бы не поверил, что он и муху обидит. — А ты уверен, что если дело в этом, то он даст тебе этот разговор? — Я смог узнать достаточно, чтобы понять, что в этом определенно есть моя вина, — отчаянно хватаясь за воздух, говорит Хосок. — эти порезы и выкидыш. Это уже повод задуматься о том, что я много натворил. — Стоп. Что? Ты о чем? — глаза округляются. — Да, это ещё одни последствия моего эгоизма, — не специально злобно, рычит Хосок. — да, это из-за меня мой омега пытался покончить жизнь самоубийством, это из-за меня мы потеряли нашего малыша в этом виноват только я, и никто больше! — Эй, эй эй, Хо, — Ван вперед подается и кладет руку на плечо. — А теперь услышь сейчас меня, по-другому нельзя было поступить. Вспомни, что тогда, все акулы точили зуб на тебя, и как бы это ужасно не звучало… лучше выкидыш и порезы, чем его смерть. Это был единственный выход. И теперь, твой омега закален для этого мира. — Закален мной, — подчеркивает Хосок. — это я сделал его таким. Не мир, Ван, услышь меня! Это не мир вокруг сделал его таким. Это его любимый альфа сотворил с ним такое. Если бы меня не было в его жизни ему не пришлось бы проходить через все это дерьмо. — Да? Ты в этом так уверен? А что, если бы все было бы хуже без тебя? Они дружили с Тэхеном и до тебя. Так что может, он бы попал сюда раньше, но вопрос, был бы он таким. То, что сделал ты, это не страшно. Что говорит сам Юнги? Он обвиняет тебя? — Юнни, бы никогда не сказал мне, что я в чем-то виноват, но я чувствую свою вину. Я ощущаю себя человеком, который выбросил ребёнка на улицу и бросил его там. Ведь когда мы с ним познакомились и начали встречаться он был совсем юным. — Не выбрасывал, ты делал все это для него в первую очередь. Поэтому не вини себя, все бывает. — пожимает плечами альфа и залпом допивает очередной стакан. — Тебе легко говорить. Ён изначально был на твоей стороне. Вы блять созданы друг для друга. Как бы слюняво это не звучало. — Да, был. И где он теперь? — выгибает бровь Ван. — Ты утрируешь. Ты же знаешь, что это стечение обстоятельств. — менее решительно говорит Хо. — Да, знаю, но если бы я его тогда отпустил, то он был бы счастлив и здоров, а самое главное живой… — Ли губы поджимает и отворачивается. — Прости, мне не стоило затрагивать эту тему. Мне искренне жаль, что так вышло. — говорит Хосок и тянется за очередным стаканом виски. — Поэтому ты должен понимать, почему я настоял тогда на этом. Юнги сейчас живой и более закален для всего этого, он сможет постоять за себя и без твоей помощи, а если бы я не был таким самоуверенным, то хотя бы Ён знал, что делать в тех условиях, в которые он попал, но… ладно, что случилось, то случилось. Это «если бы» у меня в печенках и каждую ночь… — Да, возможно, ты и прав он жив, но того Юнги, которого я знал больше нет. Игнорировать это у меня в любом случае не получится. И давай будем честными какова вероятность того, что это бы произошло. Пятьдесят на пятьдесят не спорю, я не знал на что он способен, да и сейчас не уверен, что он может постоять за себя, но есть Тэхен и Чонгук, которые смогут если что мне помочь. Тогда у него не было никого. И я оставил его одного. Заставил пройти все те мучения. Думаешь мне становится легче от его закалённого характера? Думаешь это избавляется от мыслей о том, что я сломал ему жизнь? — Ты сломал ему жизнь, да хорошо, легче? А теперь подумай, что в любом случае Юнги бы вырос и не было бы больше, его того. Милого и маленького создания. Все сложно, не спорю, но он все равно сейчас с тобой. Дался заново все строить, а значит он не винит тебя. — Я не знаю, как тебе объяснить. Я просто никогда ни с кем не говорил об этом, но наедине со мной он все тот же маленький и миленький и я просто боюсь снова его потерять. — Ну значит он все тот же, просто под коркой льда, что скорее всего было сделано специально, чтобы чувствовать меньше боли. — искренне улыбается Ван. — Я очень хочу в это верить. Потому что, когда мы находимся наедине он всё ещё мой малыш. — Малыш? Твой Юнни все так же малыш? — смеется Ли и играет бровями. — А как может быть иначе? — в той же манере отвечает Хо. — И как же все реагируют, что такой взрослый омега «малыш»? — Да была тут недавно странная реакция у меня она вызвала много вопросов. Я всё понимаю, но сразу после этого начинать расспрашивать меня про мужа было странно. — А что произошло? — выгибает бровь альфа. — Да ситуация весьма странная. Я при нашем общем друге Намджуне, ты его вроде знаешь, назвал Юнги малыш и он не с того ни с сего начал спрашивать про мужа. Хотя до этого о нём даже речи не шло. — Действительно странно… он Чимина знает или наслышан только из уст мира? — моментально приобретает серьезность, даже алкоголь отпустил немного. — Нет, он не знаком лично с Чимином, но многие в курсе, что у меня есть муж. Это никогда не было тайной, но он решил у меня это спросить именно тогда, когда мы были втроём. Хотя как по мне это не очень важный вопрос и его можно было задать позже и наедине. — Все знают, что вы с Чимином мужья… и все знают с кем, был до этого он… — шепчет себе под нос Ван, — Хуета какая-то. Как он относился к Юнги при тебе? — уже громче задает свой вопрос. — Не знаю странное отношение, как будто пытается испортить наши отношения, а к нему относится приветливо. Не знаю даже, что думать по этому поводу. — Испортить? И как же? Кроме разговора про мужа. — Он почему-то решил, что может при мне называть моего омегу «Юнни» и вообще проявлять к нему какую-то не нужную нежность. — порыкивает Хо. — Не нравится мне этот ваш Намджун… — Меня если честно тоже. Я только сейчас задумался над его действиями. Ты думаешь о том же о чем, и я? — Секундочку, — Ван выуживает из заднего кармана джинс телефон, набирает нужный номер и прикладывает к уху, — Мой дорогой друг, — щебечет Ли, — У тебя ровно две минуты, мне нужна информация на… как его? — смотрит на Чона сдвинув брови. — Ким Намджун. — тихо говорит Хосок. — Ким Намджун… ага, две минуты. — Ван слышит в трубке копошение и звуки клавиатуры, смотрит на Хосока с вымученным лицом, — Да? Ты же мой хороший, ты только что продлил себе жизнь, поздравляю, я не убью тебя, — смеется Ли, — Понял, давай, до скорого. — Он трубку кладет и тяжело вздыхает. — Да уж… не плохой друг у тебя. — Я слушаю. По твоей улыбке понятно, что что-то здесь не чисто, — так же улыбается Хо. — мне нужно понять пригрел ли я змею на шее. — Ох… кажется пригрел, — кивает альфа, — Дружок твой с Чангюном видеться, а тот частый гость в компании с Ли Чжухоном, а вместе они тройка долбаебов или щенячий патруль. — Интересно, мне стоит беспокоится? — размышляет вслух. — как ты думаешь? — Честно? Мне кажется тут что-то не так… я бы побольше покапал на этих дебилов. — Ты же поможешь мне? Я, конечно, могу подключить свои связи, но это может вызвать подозрения. — Конечно помогу, в чем проблема? — ухмыляется Ван. Хосок встает и протягивает руку Вану. — Спасибо, что оставался рядом. Ли делает тоже самое. — О чем речь, Господин Чон? Хосок смеется и притягивает друга в объятия. — Я никогда не устану тебя благодарить. — Слушай, был бы я омегой называл бы тебя не «папочка» — издевательски ржет, — а «Господин Чон» попробуйте как-нибудь с Юнги, — пьяное тело шепчет на ухо, — Думаю твой член так же будет дергаться. — Ой, много ты не знаешь, Господин Ли. — ржет Хо. — А что не так? Я вам тут ролевуху придумал, а ты еще нос воротишь. — выгибает бровь Ван. — А кто сказал, что мы такое не практикуем? — приподнимая бровь говорит Чон. — Интересно, а ловит он флэшбеки когда его мои детеныши «Господин Чон» называют? Хосок смеется так сильно что сгибается пополам. — Это можно узнать. — задыхаясь от смеха говорит Чон.

***

Альфа перебирает документы и просматривает отчёты. Их разговор с Чонгуком не выходил из головы. Да и Ван хороших мыслей не добавил. Чон отвлекается от бумаг переводя глаза на экран компьютера куда пришли новые отчёты и тяжело вздыхает. После их проверок вся безопасность усилилась, и вся информация приходила на закрытую от всех почту, что сейчас была просто переполнена. Омега последний раз всаживает нож в бедро, что и так уже измучено и все в крови. — Умничка, ты сказал, все, что мне было нужно, — Мин хлопает того по щекам, разворачивается к охране и кидает, — Закончить с ним! — Как скажете, Господин Чон. Юнги хмыкает на эти слова, а внутри тепло разливается. Его называют фамилией его альфы, конечно это приятно. Он кидает сбитый взгляд на угол помещения, где стоит Ван со стаканом янтарной жидкости и тихо посмеивается. — Я сказал что-то смешное? — Ой нет, — Ли ближе подходит и устремляет свой взгляд на омегу, — просто вспомнил кое-что, Господин Чон. — продолжает смеяться, а в голове отрывок разговора с Хосоком. — А ты постоянно будешь тут сидеть, пока я кого-то мучаю? Или следишь за мной по приказу моего альфы? — фыркает он. — Не, спасибо, я слежу не за тобой, а за ними. — рукой на охрану показывает. Юнги глаза закатывает и выходит из помещения, сразу направляя свой курс на кабинет Хо. Он уже устал от того, что альфа не уделяет ему внимания, но сейчас он собирается исправить это недоразумение. Мин тихо открывает дверь и проходит внутрь. Перед ним Хосок, что склонился над столом и что-то читает и в компьютер постоянно посматривает. Бесит. Мин глубже проходит и пальчиком водит по ненужным бумажкам. — Интересно? — Малыш, я скоро закончу, и мы поедем домой мне немного осталось, — говорит Хосок переводя взгляд на омегу. — потерпи немного и я весь твой. Чон снова опускает глаза в экран и продолжает бегать по строчкам что-то шло не так и это выводила альфу из себя. У него всегда все было идеально, он не позволит крысам разрушить то, что он возводил годами, тратя на это кровь, пот и слезы. Не позволит мелким крысам добраться до его дел и души в лице маленького омеги. Мин обходит стол и нагибается около альфы, что теперь и ему видно, что происходит на экране. — Хо, а почему тут применяется сумма? Если тут определенный интеграл должен быть? — Лисёнок, я задаюсь тем же вопросом. И, честно говоря, я готов разъебать монитор за тупость своих сотрудников. Ну а пока я разберусь сам и уволю всех к чёртовой матери. — наигранно мило улыбается альфа. Мин отвечает той-же улыбкой, подходит к столу, опускает крышку ноутбука, ногой немного отодвигает кресло с альфой и усаживается на стол, прямо на все бумаги. Ножками в воздухе болтает и улыбается невинно. — Ну может они просто хотят побыстрее сдохнуть… — делает свое предположение омега. — Расскажи мне в какой момент ты стал таким кровожадным? — уже серьезнее говорит Хосок, — я помню тебя шесть лет назад, и ты таким не был. Я понимаю, что многое произошло и по моей вине в том числе, но откуда в моем малыше такие начала садиста, — говорит Хо и кладет руки на аппетитные бедра, немного расставляя, придвигается ближе. Поднимает голову и смотрит прямо в глаза. — ты мне не расскажешь? — говорит альфа и носом проводит по животику омеги. Юнги губу прикусывает и смотрит сверху вниз на своего мужчину. — Я? Кровожадный? Садист? Да я самый милый омега на этом свете. — куксится. — Ты у меня самый милый с этим спорить не буду, но мой лисёнок хочет посмотреть видео с камер чтобы понять суть моего вопроса, — говорит Хо берет ручку Юнги в свою и поочерёдно целует каждый пальчик. — или ты сам догадаешься о чем я говорю? Мин глаза наигранно закатывает. — Это мираж, ты ничего не видел и вообще, это не я. — А кто же, мой хороший, кто буквально пять минут назад чуть не отправил огромного альфу на тот свет. Это был не ты это все враки, да? — усмехается Хосок. — Да, я ничего не делал. Тебе все наврали. — по-детски хмурится. — Правда? — Хосок поднимается с кресла, раздвигает ноги омеги шире и встаёт между ними? — а что же тогда там было? — Чон носом ведёт по шее омеги и оставляет поцелуй за ушком/ — может и видео с камер врёт? — Не надо ничего смотреть, это все твой Ван, вечно, как папа бегает и смотрит. Что, боится, что я что-то не то сделаю? — А как давно он за тобой ходит? — наигранно удивляется Хосок. — он что отбивает тебя у меня? — Нет. Он называет меня Господином Чон, но одно дело охрана, а другое он. Чего он боится? Зачем ходит с самого первого раза? — Ну я даже не знаю. Кто мог попросить следить чтобы никакие паршивые альфы не распускали свои руки рядом с моим омегой. Дайка подумать, — Хосок подносит руку к лицу и трёт пальцами подбородок. — точно не я, правда? — Неа, не ты. — улыбается Юнги и оставляет мимолетный поцелуй на губах. Хосок ловит личико омеги рукой и впивается в сладкие губы прикусывая их, вызывая лёгкую, но приятную боль. — Правда так считаешь? — отстраняясь шепчет альфа. — Нет, конечно, просто он напрягает. — Ты только скажи, и он исчезнет из поля твоего зрения, — говорит Хосок и рукой гладит щечку омеги. — ведь все для тебя, любимый. Юнги, как зачарованный смотрит на альфу и поверить в реальность не может, что действительно все наладилось. — Я люблю тебя, Чон Хосок. — Я тоже тебя люблю, Мин Юнги. — «Чон» мне нравится все же больше. — хихикает омега, ногой отодвигает кресло и спрыгивает со стола. Хосок тут же подхватывает омегу на руки и впивается в губы поцелуем, — как пожелаете, Чон Юнги, — отстраняясь говорит Хосок. — для всех здесь ты уже давно «Чон». — А для тебя все еще Мин, и в паспорте я Мин. — шепчет загнанно после поцелуя. — Ты же знаешь, что мы можем это исправить в любой момент, — говорит Хосок покрывая лицо омеги поцелуями. — одно твоё слово и мы уже поменяем твою фамилию в паспорте. А на счёт меня ты всегда был, есть и будешь «Чон». — Always and forever, Хо? — смотрит омега влюбленным взглядом. — Always and forever, малыш, — говорит альфа, оставляя быстрый поцелуй на любимых губах. — Может ты уже закончил, и мы поедем домой? — Я думаю нам можно уже ехать. Ты дал мне понять, где ошибка, а кто это делает найти уже будет не так сложно, верно? — Верно. Ты все можешь. — кивает Юнги и оставляет поцелуй на родных губах. — Тогда пойдём? — спрашивает Хо и опускает омегу на пол берет за руку и переплетает пальцы. — Пойдем. Хочу уже скорее домой. Хосок не умел отказывать этому омеги. Его слова всегда были законом. Поэтому недолго думая он собрал документы в ровную стопку и сложил на углу стола выключил компьютер и с обожанием посмотрел на Юнги. — Теперь можем идти — сказал Хосок, подошёл к Юнги и взял за руку, переплетая их пальцы, потянул за собой к выходу. Мин смотрит на своего мужчину с обожанием, идет за ним следом. Он всю свою жизнь будет идти с ним за руку через все препятствия и никогда не оставит. — А когда мы приедем домой, я хочу налить ванну и полежать с тобой. — мурлычет омега. — Почему мы ещё здесь? Пойдём лисёнок, — с большим энтузиазмом говорит Хо. Открывает дверь для омеги и пропускает вперёд. Пара идет в сторону машины, держатся за руки. Юнги насмотреться не может. Шесть лет пыток, мучений и ненависти к себе прошли, не оставив ничего, а в замен, он получает любимого человека, что по сей день любит его. Не мог Мин и подумать о таком исходе событий. Он с этим альфой и в огонь, и в воду пойдет, до конца будет. Жалеет только, что родить не может, себя из-за этого душит. Хочет, очень хочет подарить Хосоку еще один смысл жизни. Юнги в своих мыслях и улыбки до ушей, не замечает, как к машине они уже подошли и усаживаются внутрь. Хочется домой, смыть с себя усталость и побыть с родным человеком наедине. Хосок заводит машину и смотрит на идеальный профиль. Шли годы, а он никак не мог налюбоваться своим мальчиком. Чон кладёт свою большую горячую ладонь на бедро любимого, привлекая внимание омеги. — Ну что, лисёнок, поедем отдыхать? — устало говорит Хо — у меня есть к тебе очень заманчивое предложение. Что если мы приедем домой снимем эту никому не нужную одежду и примем тёплую ванну с бокалом красного полусладкого? — Хм. Ванна и вино? Заманчиво. — Мин к уху наклоняется и шепчет. — Я уже жду не дождусь, когда мы оба снимем эту «никому не нужную одежду». — и языком по раковине проходится. Хосок сжимает руль пальцами. — Ну тогда поехали. — говорит Хо и срывается с места. Альфа следит за дорогой, но поглаживает бедро омеги нежно еле прикасаясь. — Ну рассказывай, как прошёл твой день? — Да, как у всех вас. Ван отправил к альфе, ну я и повытаскивал информацию. Я даже не думал, что к вам столько людей привозят. Опасный вы все же человек, Господин Чон. А как у тебя? — Я таким похвастаться не могу. Я весь день просидел над кипой документов, которые по ощущениям не уменьшается. Я так устал и так болят глаза, — говорит Хосок и берет запястье омеги и подносит к лицу оставляя невесомый поцелуй. — а ещё безумно скучал по одному омеге. — И кто-же этот омега? — наигранно выгибает бровь. — Хм…даже не знаю. Есть у меня один омега я для него готов сделать все, готов весь положить перед его ногами только бы он смотрел тем самым влюблённым взглядом. Только бы не видеть его грусть и слезы. Вот для того самого омеги. — говорит Хо и поглаживает внешнюю стороны ладошки омеги. — Готов работать со мной, и чтобы я убивал людей, а сам из меня лужу делает, что от таких слов сейчас растечется. — улыбается Юнги самой широкой улыбкой. — Я всего лишь сказал правду. Я просто хочу, чтобы мой малыш был счастлив и получал всё, что он захочет. Ты всегда был и будешь на первом месте для меня. Я в лепёшку расшибусь, но сделаю всё. — Люблю тебя, и спасибо, что тогда на дне рождения Чонгука все же не стал сдерживаться. — Я много думал обо всём, что произошло и понял, что своим поступком сделал хуже как тебе, так и себе, но тогда в моей молодой головушке не сформировался другой план. Плюс я смотрел на один очень печальный опыт. Я боялся потерять тебя. Эгоистично? Возможно, но я просто хотел, чтобы ты жил и улыбался. Даже если не со мной. — Печальный опыт? Ты о чем? — Я не знаю могу ли говорить о таком, но ты знал, что у Вана был омега? — грустно говорит Хо. — так вот у них произошло кое-что очень плохое и Ван помог мне решить, что делать в нашей с тобой ситуации, потому что считали, что другого выхода просто нет, а как оказалось он был. Жаль, что я понял слишком поздно. — У Вана был омега… ничего себе. — шепчет Мин. — Он погиб и поэтому ты решил расстаться со мной? — Погиб? Ну можно сказать и так…хотя Ван до сих пор корит себя за это. — грустно вздыхает Хо. — Его убили? — Да. Если бы он сейчас был жив, то…ты бы, наверное, не узнал бы Вана. Я не общался с ним так хорошо, но я видел каким он был. Сейчас от того человека ничего не осталось. Осталась лишь оболочка и гнев. Я не хотел потерять то, ради чего жил. Потому что стал бы таким же. Давай лучше закроем эту тему. Я понимаю, что звучит как план хороший и проверенный, но по факту больно было жутко и вспоминать об этом совершенно не хочется. — Как скажешь. — говорит омега поджав губы и смотрит перед собой в лобовое стекло. — Ну чего ты лисенок? Всё хорошо не думай об этом. Сейчас ведь все хорошо верно? — Все хорошо, правда. Их разговор перебивает трель телефона. Хосок выуживает его из кармана и закатывает глаза. — Да, слушаю. — Хосок, тут проблемка. Мне нужен ты и Юнги. — Что уже успело случится? Мы только недавно все обсудили и переделали. Что опять не так? — рычит Хосок сжимая руль. — В документе ошибка, чтобы она была исправлена мне нужен специалист, то есть Юнни, а еще хочу с тобой поговорить по поводу одного дела. — Блять — вскрикивает Хосок и бьет по рулю — будем через десять минут — и сбрасывает звонок- Лисёнок тут такое дело кажется нам нужно еще немного поработать. Вернее сказать тебе. — А? Я-то тут причем? — не понимает Мин. — Намджун сказал, что ошибка в документах и с ней можешь разобраться только ты. Прости, с меня массажик и много поцелуем за задержку, договорились? — тянет Хо. — Массаж? Договорились. — хихикает омега. — Вот и договорились, лисёнок — говорит Хо и повторно целует маленькую ручку сворачивая на нужную улицу.

***

Хосок останавливает машину у знакомого здания и глушит мотор. — Я надеюсь мы справимся быстро и получим заслуженный отдых — с этими словами альфа открывает водительскую дверь и покидает авто, обходит его и открывает дверь возлюбленному, протягивая руку, чтобы помочь. — Я тоже надеюсь, что это закончится быстро. Я уже мечтаю о ванне со своим любимым альфой, который так прекрасно потрет мне спинку, — наклоняется ближе и шепчет, ухмыляясь, — и вгонит свой член, сделав мне и себе очень хорошо. Хосок щипает омегу за упругий зад и многозначно толкает язык за щеку. — Договорились, мой хороший. Хосок берет омегу за руку и тянет за собой проходя в здание. Они поднимаются на нужный этаж. Хосок ощущается странное предчувствие опасности. Он поворачивается к омеге и жадно целует сладкие губы. — Малыш, я тебя люблю. Юнги распахивает глаза и выдыхает. — Хо, и тебя. Мин в непонимание смотрит на альфу и пытается прочитать между строк состояние Хосока, но выходит плохо, его самого окутывает странное состояние паники. Хосок открывает дверь без стука и пропускает омегу вперед. Заходит следом и закрывает дверь и взглядом показывает, что секретарю нужно покинуть помещение. Они проходят дальше в кабинет Намджуна. — Я надеюсь у тебя что-то срочно? — недовольно цедит Хо. — Ты даже не представляешь на сколько. — потирает переносицу и усмехается. — Тогда давай приступим, — не тратя лишнее время говорит Хо и отодвигает стул для омеги. — ну рассказывай в чем проблема у нас не так много времени. У нас есть еще неотложные дела. — Цифры, что считал Юнни не сходятся. Не знаю, как так вышло, но да. — вздыхает Нам. — Странно, все же было в порядке. Я закончил полностью работу. — выгибает бровь Юн. Хосок сдерживает свою агрессию от милого прозвища. Они здесь не для этого. — Хорошо, а я тебе зачем? — Ну ты же в роли водителя выступаешь для этого милого создания. — усмехается Ким. — Ты по-моему сказал, что хочешь со мной о чем-то поговорить или мне уже память изменять начала? — Ну, и это тоже. Можем сейчас отойти пока Юнни, — Намджун поворачивается на омегу и смотрит с широкой улыбкой, — смотрит документы. Хосок держится из последних сил чтобы не врезать по этой смазливой морде. — Ну пойдём отойдем — не многословно отвечает Хо. Ким выходит из кабинета, посматривая назад, чтобы убедится в том, что Чон идет за ним. Они заходят в соседний кабинет. Это единственное помещение, что укрыто черной пеленой. Тут небольшой стол из темного дерева и несколько стульев в тон. Больше ничего, даже окна завешены черными шторами. Это полная противоположность другим кабинетам, что были сделаны его Джином в светлых тонах. — Проходи, присаживайся, чувствуй себя как дома, Хосок-а. — с ядовитой улыбкой проговаривает альфа. — Я почувствую себя дома, когда приеду в свою квартиру и обниму своего омегу, а пока я тебя слушаю Ким. Что за срочный такой разговор, что мы не можем поговорить при Юнги? — Ну что же ты так торопишься к своему ненаглядному? — Ты можешь не уходить от разговора? Я по-моему не раз повторил, что у меня не так много времени либо говори, что ты хочет, либо я ухожу! — порыкивает Хо. — Я? Я не ухожу от разговора, а ты отсюда больше не выйдешь. — усмехается Ким и вальяжно усаживается на стул. — И что Юнни только в тебе нашел? — А что зависть берет? Ты мне такие вопросы задать хочешь? Моя личная жизнь тебя касаться не должна, что в ней происходит не твоя забота. А на счет того, что я не выйду отсюда это с хуяли? — Зависть? Я тебя умоляю… — Нам в голос начинает ржать. — Ты взял его побитым, никому не нужным щенком. И знаешь, что я тебе скажу. Без тебя он стал наконец прекрасным омегой, которого действительно хочется трахнуть. Но снова появляешься ты, и он снова становится жалким. Ты портишь любого омегу, к которому прикасаешься. — Я порчу омег? Забавное мышление у тебя, Намджун. Расскажи мне, где я тебе успел так насолить, что ты делаешь такие жалкие выводы? Юнги никогда не был жалким, он был ребенком. Да сейчас он взрослый шикарный омега, который прекрасно справляется со многим, например справиться с альфой шпионом довести его до состояния баланса между жизнью и смерти. Знаешь жалкие омеги так себя не ведут. — натянуто улыбается Чон. — Он просто хочет угодить тебе. Ну посмотри ты на него и правде в глаза. Он? Убить человека? — смех заполняет все помещение, — Господи, это чудо может только циферки в отчетах писать, что, собственно, он и делает. К кому ты только не протягивал свои грязные ручонки. Чонгуку там нормально с монстриком жить, что так же был под твоим влиянием? — Да что ты? Ты не слишком заигрался папин следопыт? Тебе Юнги сам сказал, что пытается мне угодить? Может он тебе еще жаловался как я его заставляю? Расскажи мне лучше, к чем этот никому не нужный разговор? — злиться Чон — ты пришел мне сказать, что я не пара Юнги? Так напомню последний раз это не твое дело, а на счет Чонгука, он никогда не жил с монстром, Тэхен его любит просто до беспамятства, он никогда не сделает ему больно и не даст с ним что-либо сделать и на сколько мне известно, они вместе в этом варятся, и никто ни от кого не скрывает. У тебя еще остались вопросы или мы закончим тупые разговор? — Ой, Хосок-а злится? Какая жалость. Посмотрите на него. Да тебя разговором про Юнги можно вывести за считанные минуты. Сука, — вскипает Ким, — Какого хуя? Что он в тебе нашел? — рык проносится по всему помещению, а глаза преобладают красным. — Что ты? Я совсем не злюсь я лишь не понимаю к чему этот разговор, — говорит Хо и легонько толкает Кима в грудь. — а вот почему злишься ты вопрос хороший. Намджун хватает Чона за грудки и рычит в лицо. — Что он нашел в тебе, ты же нихуя в своей жизни не можешь. Я. Я блять поднял свое дело с пороха, начинал с азов, а тебе это все досталось только потому, что твои предки сдохли, а ты как благородный рыцарь взялся за это, потому что Гуки маленький. Ты же в жизни ничего сам не добился, а он сука любит тебя, не меня блять, а сука тебя. — отпускает и толкает немного назад, рыча бьет стол кулаками. — Как же я тебя ненавижу, Чон Хосок. Хосок нихуя не понимает от слова совсем. С какого черта его Юнги должен любить Намджуна? Хо заламывает бровь и пытается понять, что сейчас высрал этот псих. — А ты мне не расскажешь почему мой омега должен тебя любить? И ты правда считаешь, что я нихуя не сделал. Ты не был со мной, когда я всё это дерьмо, что оставил отец поднял и заставил работать. Это ведь ты один такой бедный и несчастный, а то, что я въёбывал до потери сознания тебя не трогает, я верно заметил? Ну давай я тебя по головке поглажу скажу какой ты молодец и угощение дам? — спокойным тоном говори Чон. — Да причем тут твой жалкий Юнги? Свои угощения оставь для себя, щенок! Трахать Джина, а потом влюбится в это. Сука, как же я устал от тебя в своем доме, ты себе не представляешь! — С какого хуя я вообще должен оправдывать перед тобой за то, кого я трахал? И вообще почему ты слушаешь обо мне в своем доме? Настолько жизнь скучная? Какая жалось, — говорит Хосок вытирая невидимые слезы. — а еще раз ты назовешь Юнги жалким, я расквашу тебе ебало, усвоил? — Сука. Слушать в своем доме: ах, а Хосок-а сделал это, а Хосок-а то, какой Хосечка молодец. Господи, удушил бы тебя собственными руками. Юнги стоит и не понимает ничего. Рычание, бешеные феромоны альф, крики, обвинения. Мин аккуратно, под шумок проходит в помещение, что в черноту погружено. — Нам… Он чувствует резкий толчок в спину и валится на пол и тихо стонет. Дверь за ним закрывается и судя по звукам их заперли на ключ. Через пелену боли и неожиданности он слышит продолжения рычания. — Ты мне блять хоть что-то можешь объяснить? Я знаю, что я ахуенный, но кто тебе этим ебет мозг не моя проблема. Какого хуя этот разговор вообще состоялся? Что самооценку занизили? Ты же мой хороший живи с этим, но моей вины в этом нет! — орёт Хосок и подходит к Юнги приподнимая с пола и бегло целует в висок напоминая, что он рядом. — Нахуя было влюблять в себя Джина? Нахуя вы трахались? — Рычит и ухмыляется Нам. — А теперь, ты получишь с полна. Распрощайся с жизнью своего жалкого щенка, мой дорогой друг. Юнги поднимает непонимающий и озадаченный взгляд на своего альфу. — Хо… — Не переживай мой маленький всё будет хорошо. — говорит Хосок поглаживая тыльную сторону ладошки омеги. — А ты может мне объяснишь? Причем здесь я? Это было девять лет назад. Это был просто секс он не значил абсолютно ничего. Я его предупреждал, он был согласен. Я виноват в том, что он влюбился? Поверь мне я ничего не сделал для этого. Мне не нужен Джин у меня есть любимый человек, а убить меня у тебя смелости не хватит. Я всегда знал, что Джин любит посмелее, а ты как был слабаком, так им и остался. — выплевывает Чон и устремляет всё своё внимание на испуганного омегу. — Ой, не переживай, тебя я убью в последнюю очередь, а вот твоего слащавого омегу, я убью первым, так сказать, вкуси боль, ничтожество. — Намджун вытаскивает из-за пояса пистолет и направляет на Юнги. — Ну и как Джина можно было променять на тебя? — шаг делает в сторону пары. — Шаг и я тебя сам убью. — рычит Мин. — Смотрю у котенка зубки прорезались? Вот и еще один показатель твоих грязных ручонок, Чон. Хосок устал держаться он размахивается и бьет кулаком по этой наглой роже. — Я предупреждал тебя, сука, не смей его оскорблять. Он просто шикарный омега. Да твой Джин, — усмехается Хо. — ну если так, конечно, можно сказать и мизинца Юнги не стоит. Влюбился он. Это не мои проблемы. Это ты принял омегу зная, что он не испытывает к тебе никаких чувств, это ты терпишь к себе такое отношения, это ты позволяешь об себя ноги вытирать, подстилка. — рычит Хосок. Ким замахивается и бьет Чона в челюсть. — Подстилка это ты, твой омега и твой выродок. Прикладом бьёт по спине, что Хо немного тушуется и направляет пистолет на Юнги, что стоит недалеко и глазками пытается найти хоть какое-то оружие. Хосок недолго думая встаёт под дуло пистолета закрывая омегу собой. — Не смей его трогать! Он не имеет никакого отношения к этой ситуации. Ты можешь ненавидеть меня. Можешь убить меня, но даже не думай делать больно ему. — рычит Хосок и делает шаг в сторону Намджуна, чтобы перехватить пистолет. Ким пятиться назад. — Неееет. Ты будешь ненавидеть себя, за то, что отнял его жизнь. Это ты будешь виноват в его смерти. — истерически смеясь проговаривает альфа. — А собственно, причем тут он, ты расскажешь? Ебал твоего омегу? Ну вроде вы не были тогда вместе, а то, что не любит тебя — это твои половые трудности.- выплевывает Мин. — Заткнись! Закрой свой рот! — Замолчи, Юнги! Не лезь сюда это не твоя война, душа моя. А на счет тебя. Я не думал, что ты решил пробить дно. Угрожать мне смертью за то, что твой омега тебя не любит это уже кажется не таким тупым решением. Ты кому сделаешь лучше моей смерти? Себе? Ох не думаю, что Джин будет тебе благодарен, когда узнает о моей смерти, а за то, что ты убьешь меня и Юнги ты получишь только презрение от него. Он возненавидит тебя и тогда ты останешься один. Юнги смотрит на Хо недовольно, но молчит поджав губы. — Если не будет тебя, тогда Джин сможет наконец-то полюбить меня. Хосок наигранно смеется. — Ты реально думаешь, что, если меня не будет он полюбит тебя? — Хо переходит на истерический смех. — скажи мне ты совсем олень? Или притворяешься? Ну давай на примере если ты реально не понимаешь. Давай Юнги сейчас убьет Джина, ты полюбишь его после этого или возненавидишь? — Знаешь, логично, а давай я убью вас двоих? — усмехается Ким. — И чем это тебе поможет? Объясни мне? Что тебе сделал Юнги? Хочешь убить меня? Вперед. Я перед тобой — говорит Хосок и расставляет руки. — Нет, Хо. Так не пойдет. Ты. Должен. Мучиться. — скалиться альфа, направляет пистолет и выстреливает вверх, а затем направляет его в маленький кусочек, где видно омегу и выстреливает. Юнги отшатывается с огромными глазами и видит, что пуля все же немного задела его и чувствует, как кровь начинает течь по ноге. Хосок резко разворачивает и прижимает омегу к себе. — Малыш, ты в порядке? Тебя задело? — Хосок поворачивает голову в сторону Намджуна и рычит не свои голосом. — Еще раз ты сделаешь ему больно я от тебя живого места не оставлю. Ты уйдешь за мной! — Как скажешь, милый. Намджун усмехается, направляет пистолет и спускает курок. Пуля попадает точно в солнечное сплетение Чона. Хосок отлетает и валится на пол. Кровь медленно растекается по белоснежной рубашке. Рана больно пульсирует и мешает дышать. Альфа закашливается и пытается приподняться на локтях, что выходит из рук вон плохо. Пуля находит глубоко в грудной клетке где-то в сердце и не только физически, но и морально, такого он не ожидал от человека, которого буквально несколько месяцев назад готов был назвать другом, но увы ошибся. Хосок из последних сил поднимается и смотрит на своего омегу. Перед смертью хотелось запомнить любимые черты. Хочется унести их с собой в гроб, чтобы это были последние воспоминания. Не хочется сейчас думать о Намджуне, который стоит в нескольких шагах, о Чимине с которым много лет прожил в одном доме. О компании, о друзьях. Хочется лишь запомнить то, что через считанные минуты исчезнет. Слеза скатывается по виску и ударяется о пол. Этот звук сейчас звучит оглушающе. Альфа пытается предпринять попытки встать, но все тщетно похоже это конец… Юнги валится на колени перед самым любимым человеком, слезы застилают глаза, он даже четко не может увидеть своего альфу. Он поверить не может. Хосок лежит перед ним, вся рубашка в багровых пятнах, слышит хрипы. Нет, нет, это не может так закончиться, он должен жить, Хосок не может уйти, не сейчас, они должны были умереть в далекой старости, прожив все, что только можно. Юнги должен был подарить ему наследника. Все не так… — Нет… нет… пожалуйста, любовь моя, не оставляй меня, я умоляю тебя. — рыдает навзрыд омега. Мин глаза на Намджуна поднимает, злые, красные глаза с которых слезы градом катятся и шипит змеем. — Я ненавижу тебя! Хосок протягивает трясущуюся руку и кладет ее поверх ручки омеги. — Малыш, я люблю тебя, помни это пожалуйста — кашель начинается с новой силой. Хо откашливается и сплевывает кровавую слюну, — пожалуйста, будь счастлив со мной или без меня. Ты моё счастье, Юнни. Юнги голову кладет к себе на колени, судорожно пытается зажать рану. — Нет. нет.нет. Долбанный эгоист! Ты не можешь меня оставить. Прошу, я умоляю тебя, только не умирай! Только умирай! Я без тебя не смогу! Ну пожалуйста… — Будто в бреду шепчет омега. Слезы градом текут по его лицу, он всхлипывает, глазами проморгаться, чтобы на любимого посмотреть. — Какая слащавость, аж тошно. — усмехается Намджун. — Заткнись! — рычит Юнги и снова смотрит на Чона. — Хосок, не уходи прошу… Хосок поднимает руку и касается щеки омеги нежно стирая слезы. Этот омега не должен плакать не из-за него снова. Мысли путаются, а сознание начинает покидать тело. Перед смертью так много хочется сказать, но получается лишь хрипеть и ронять слезы. Снова не получилось и снова из-за него. Снова боль и отчаяние и ни грамма счастья. Больше никаких посиделок утром на кухне за кружечкой кофе. Больше рубашки не будут пахнуть вишневым ликером. Больше не будет ничего. Хотелось бы корить судьбу, но, если бы не тупость людей. Они бы могли быть вместе у них могли бы родиться чудные дети, но вот сейчас наступают те минуты, когда нужно прощаться. Хосок из последних сил открывает глаза и смотрит на омегу и шепчет одними губами. — Я люблю тебя, лисёнок. — из глаз альфы потихоньку уходит жизнь. Всхлип, а затем громкое рыдание разносится по помещению. Юнги не верит, не может, смотрит, и не понимает, в какой момент вселенная решила, что им нельзя быть вместе? Почему его снова забирают? За что? Хочется вжаться в тело, родной табак почувствовать, укутаться в такие нужные объятия. Поцеловать эти любимые губы. — Прошу… Омега чувствуй металл приставленный к его виску, чувствует холод и на мгновение морщится. Все. Теперь все понятно, он вслед уйдет за альфой. Мин даже радуется этому… Всегда и навечно? Теперь это точно про них. — Пора заканчивать этот сопливый театр. — усмехается Ким. Юнги в глаза смотрит, не может, не хочет закрывать их, только не сейчас. В последний раз своего альфу хочет увидеть, мягко ему улыбается, уже даже слез нет. — Хо… Always and forever. — шепчет, смотря прямо в глаза любимые. Выстрел. Тело, пока еще теплое, омеги падает на грудь Хосока. Хосоку больше не за что бороться, он валится на пол и прижимает голову омеги к груди, гладит мягкие темные волосы, тихо шепча. — Always and forever — закрывает глаза и засыпает…навсегда.