Heartful Of Ghosts

Мы не обсуждали, что произошло в доме у Мигге. Оба дали себе время. Мы продолжали мучить друг друга, соревнуясь в эксцентричности. Работа шла: ребята писались в своём темпе, скорость была прямо пропорциональна количеству выпитого: чем больше вина они себе позволяли, тем быстрее мы сдавали материал. Мы с Лайной терпели их творческие запои, психи Вало и отсчитывали дни. 16 декабря — день первого концерта тура. Мы ликовали: всё прошло как по маслу, девочки в зале рыдали при виде Вилле, а парни завидовали чёрной завистью. Я смотрела из-за кулис и знала: HIM обречены на успех. Пьяные и окрыленные парни собирались на вечеринку к Юсси из 69 EYES в их честь. Линде, Мигге, Гас и Юсси укатали первыми, оставив после себя погром в гримерке, устранение которого легло на мои плечи. Наведя порядок я поймала себя на мыли о том, что мне хочется обсудить прошедший вечер с Вилле. Я зашла в его маленькую гримерку. Он сидел на диване обшарпанном диване без футболки и курил “Ура! Это закончилось!” — я с облегчением плюхнулась рядом с ним. “Что именно?” — Вилле мечтательно улыбнулся,подвинулся ближе ко мне и протянул сигарету. Моё сердце начинало биться быстрее,а стыдливо отводить взгляд от него не имело никакого смысла. Мы оба всё понимали.  Каждое его движение, каждая линия, каждая часть его образа заставляла меня нервничать: узкие джинсы с низкой посадкой,хартаграма, которая пошло выглядывала из под них, растрепанные кудри, пульсирующие от напряжения вены на шее и руках. То,как он курил: его движения были грациозными, но при этом очень четкими и уверенными. “Спасибо, не хочу, сильно хорошее настроение” Он пожал плечами и поморщился, видимо его разочаровало, что чувствовала я себя в тот вечер отлично — “Всё, это моя работа, она закончена! Теперь вам осталось откатать всего-то: Финляндию,Германию и пару городов северной Европы. И знаешь, что самое классное, что я тут больше НЕ ПРИ ЧЕМ!” — я победоносно вскинула руки к потолку. Пока я говорила, он сполз вниз по дивану и положил голову на мою грудь. Краем глаза я увидела, как мой Пофос расплывается в ехидной улыбке, ожидая моей реакции. “Неужели с нами так плохо работать?” — он ухмыльнулся и  посмотрел на меня самым наивным взглядом. “Да нет, если опустить твои психи, вы просто лапушки. А когда я разрешила тебе так лечь?” — я положила правую ладонь ему на голову и начала наматывать кудри на указательный палец — “Просто понимаешь, тяжело заниматься чем-то, когда вера в себя надломилась”, —- мне стало волнительно, я ощущала, что перехожу границу и делаю что-то запретное. Я убрала ладонь с его головы и попыталась отсесть.  “Айра, не надо” — он перехватил мою ладонь и крепко сжал в своей. Я напряглась, настал момент, когда мы оба сдались окончательно. У него уже не осталось никаких сил на провокации, а у меня на сопротивление. Наши цитадели, построенные на гордыни и самомнении рухнули. “Тебе не кажется, мы бы могли начать кое-что ещё?” — кудрявый вернул свою голову ко мне на грудь, обнял за талию и закрыл глаза. Я чувствовала, как всё его тело обмякло и наслаждалась моментом, только правая рука была напряжена и крепко держала меня. “Ну знаешь, доп. услуги контрактом не предусмотрены”, — я попыталась отшутиться. Он продолжал держать мою ладонь. Лежал умиротворенно, не открывая глаз и только тяжелое дыхание выдавало то, как он нервничает.  “Айра, хватит постоянно отшучиваться, даже мне это надоело”, — он чмокнул меня в плече. Меня сбивала с толку его прямолинейность, общения в рамках проверки друг-друга на прочность было куда безопаснее. “Лучше не мешать личное с рабочим, да и к тому же, у тебя есть Тара” — я неуверенно пыталась выбраться из его объятий. “Мы расстались”, — Вилле внимательно посмотрел на меня. “Давно успели?” — план сопротивления провалился. Тем временем, его рука начала скользить по моему бедру. “Пару дней назад. А какой смысл? Она хорошая, но не для меня, зачем нам мучаться?” — Вилле начал говорить тише и ниже.Его руки отвоевывали право на моё тело всё увереннее. “Удивительно, что она пришла сегодня”. “Да нет, ничего удивительного” — он остановился и посмотрел мне в глаза,как хищник в ожидании горячей крови. — “Названивает, ходит под моими окнами как кошка”, — он приподнял голову и игриво заглянул под моё декольте. — “Мне кажется, я очень плохо с ней поступил, нельзя было давать надежду. Всё давно шло не так,а когда мы с тобой познакомились, тем более…” — каждый из нас понимал, что через секунду откроется ящик Пандоры. “Айра, можно я.......” — он не договорил и поцеловал меня. Я позволила, на пару секунд. Мы целовались жадно, суетливо, неуверенно,как-будто боялись спугнуть друг-друга. Я остановилась, мягко оттолкнув его: “Вилле, хватит”. Он посмотрел на меня растерянно: с теплотой и трепетом: “Ты не хочешь?” “Хочу, но не на таких условиях, и не в таких обстоятельствах”. Я попыталась собраться, но в этот момент дверь распахнулась, и крик Лайны расколол всё:“Вилле, Тара в туалете вскрыла вены!” От катастрофы нас спасли считанные секунды и то, что диван находился в нишевой части комнаты, которую Лайна не могла видеть со входа.  Мы наспех попытались привести себя в божеский вид, я вышла на встречу Лайне: — Ты вызвала скорую? Жгут? Что ты сделала? — Н-нет… Я… Я растерялась. — голос дрожал, — Давай рубашку, — я уже рвала ткань на широкие куски, пальцы дрожали от ярости — на Тару, на Вилле, на себя. “Ты когда-нибудь с таким сталкивалась?” — Лайна бежала по коридору впереди меня и прерывисто дышала. “Было дело”. Пробежав длинный темный коридор перед нами открылась омерзительная картина: раковина с разводами крови, пьяная с потекшим макияжем Тара. Она сидела на полу, истерично рыдала и размазывала кровь по лицу, упиваясь страданием. “Он не пришел, не пришел, Лайна, он знает? Ты ему сказала?” — Тара обеими руками схватила рыжую за футболку и попыталась притянуть её к себе. Лайна взяла её за запястья и смогла избежать кровавых объятий: “Так, малышка, опусти руки, всё хорошо, он сейчас придет, покажи руки” “Дурная позерша” — выругалась я про себя, — “Тут и порезы совсем неглубокие и резала поперек,а столько шуму. — “Тара, тише, будешь дергаться, мы не сможем сделать перевязку” — я постаралась выдавить это из себя как можно более ласково. “Он не пришел, не пришел!!” — Тара срывалась на животный крик. В этот момент растерянный,бледный Вало и администраторы клуба встали в проходе туалета. “Дорогая,смотри, он тут, всё хорошо. Вилле, скажи, что-нибудь” — Лайна кинула озлобленный взгляд в его сторону. Стоило Таре услышать голос Вало, как она сразу же успокоилась. Вилле сел на пол рядом с ней и крепко обнял: “Милый, извини, но у меня не осталось выбора….”. В этот момент я поймала себя на мысли: “Как же это низко, удерживать мужчину такой манипуляцией”. Тара играла роль, смотря на него как загипнотизированная мышка на удава. К приезду скорой она заметно оживилась, перестала истерично рыдать, весьма членораздельно и громко декламировала кудрявому, как же она страдает.  Но время от времени вспоминала, что две минуты назад она устроила суицидальный перфоманс и для приличия снова впала в образ умирающей лебеди. Сил и желания наблюдать за театром одной актрисы у меня не было. Я решила подождать на улице. Декабрьский мороз покусывал мои щеки, я вдохнула воздух и с ужасом поймала себя на мысли, что ни капли сожаления к Таре я не испытываю, больше мне было жаль Лайну, которая так перепугалась. “Какая же дура. Ладно в 15 лет устраивать показательный суицид, но не в 25….” — подумала я и посмотрела на шрамы на своей руке — “А если бы силы не рассчитала и сделала нормальные порезы? Чтобы твой ненаглядный Вало делал? Хорошо, что ты трусиха и у тебя духу не хватило на это.” На горизонте появилась Лайна, которая вышла покурить в одной футболке: “Что там?” — я распахнула огромное шерстяное пальто, чтобы накинуть его на нас двоих. “Госпитализировать не будут, но выписали направление в ПНД. Поможешь домой её довезти?” — рыжая нырнула под пальто и обняла меня. “Давай мы втроем поедем вместе, а Вилле за нами? Мне кажется, он больше всех испугался, не дай Бог, она что захочет еще сделать, он растеряется” — Лайна тяжело выдохнула. Я молча кивнула,а про себя подумала: “Что же ты такой нежный, мой змей-искуситель”. Мы решили отвезти Тару к родителям. Всю дорогу она лежала у меня на коленях. “Боже, если бы не Лайна, дала бы тебе по башке прямо сейчас” — подумала я, посмотрев на спящую Тару. Спустя час объяснив всё её маме и убедившись, что артистка драматического жанра уснула, мы стояли на улице и молча курили.  Моё раздражение нарастало всё сильнее, наверное,в душе мне хотелось, чтобы это я была беспринципной и нежной Тарой, которая готова любыми способами завоевать внимание своего возлюбленного. Даже такими дурацкими. “Мда, ну и прикол Тара подкинула. Слушайте, а как вам идея разогнать эту историю в поддержку тура? Ну без имен, через желтые газетенки и интервью? Представляете, какая отработка образа: инфернальный принц и его труп-невесты” — мне не было стыдно за свои слова, я не пыталась смягчить их. Я была уверена: из ситуации нужно было выжать максимум пользы. Рыжая закашляла: “Айра, ты больная?” Вилле затушил сигарету и растерянно посмотрел на нас двоих, он анализировал расстановку сил. “Ну а что, мы же должны какой-то плюс из этой нервотрепки вынести? Ты же сама видела, что это было для привлечения внимания”, — я говорила с напором и уверенностью, ведь идея была на миллион. Лайна презрительно поморщилась и отвернулась от меня к Вилле. “Твою мать, вы что ли…” — рыжая раздраженно отогнула воротник-стойку его тонкого осеннего пальто. — “Вилле, на твою шею племя амазонок накинулось?” — Лайна повернулась ко мне и сделала шаг навстречу: “Подруга, а ты что у него в гримерке забыла?”. “Я что перед тобой должна отчитываться?” — в этот момент мне первый раз за вечер стало не на шутку страшно. Рыжая подошла совсем близко ко мне. — “ А,прости, я просто забыла, что у тебя правило: раскрывать ноги перед каждым мужиком, с которым ты работаешь”, — в её голосе и взгляде было столько искренней ненависти, что я почувствовала, как слёзы невольно подкатили к моему горлу. “Лайна,давай не будем, ты же знаешь, что если мы сейчас поругаемся, это конец”,  — начала я дрожащим голосом и уже не могла контролировать себя. Слёзы текли по моим щекам, пощипывая кожу. Я отвернулась и отошла от неё. “А что ты плачешь, ты же у нас такая крутая: без души, без слабостей. Хочешь на попытке суицида рекламу делать. А как про тебя правду сказали, сразу расплакалась и побежала прятаться?” — рыжая упивалась тем, что я дала слабину. Вало встал между нами: “Лайна, не перегибай. Это не твое дело, чья помада у меня на шее. C чего ты вообще взяла, что между нами может что-то быть?” — он смотрел на неё сверху вниз, говорил уверенно и властно, но его слова сделали только хуже. Его слова задели меня:“А……. вот как? А что же ты мне тогда два часа назад заливал, что подружку свою из-за меня бросил?” — я подошла к нему и попыталась со всей силы толкнуть в спину, только ничего не вышло: руки не слушались меня, а слёзы все продолжали стекать горячим ручьем. Вилле повернулся ко мне и попытался взять за плечи, в этот раз, мне удалось его толкнуть: “Идите вы оба куда подальше!” — я истерично начала ходить вокруг себя,  — “Да, Лайна,если хочешь: я аморальная и бездушная! Но это не значит, что у меня нет границ и предела. Сколько я твоей работы брала на себя? Сколько я терпела его выходки? Я блять что, должна целибат принять?!” — мне стало противно от самой себя, ведь в конце я сорвалась на крик. “Айра,успокойся пожалуйста” — Вилле попытался подойти ко мне, но я развернулась, гневно выкрикивая:”А что ты сейчас ко мне лезешь? Ты же только что сказал, что между нами ничего не может быть?”. Я шла, еле перебирая ноги по сугробам, меня догоняли голоса Вилле и Лайны “Айра, вернись”, — его голос звучал настойчиво “Да пусть катится куда подальше, наша мать-героиня” — голос Лайны дрожал, но она старалась язвить изо всех сил. — “Только вот геройствовать тебя никто не заставлял!”. Я еле волочила ноги по снегу, из-за слез не было ничего видно, мне стало ещё обиднее: Лайна была права. Добравшись до дома, я плюхнулась на диван, не снимая обуви и зарыдала изо всех сил.  Я лежала в темноте в мокром от снега пальто и спрашивала сама себя: “Почему всегда так! Почему я даже с парнем по-человечески не могу переспать!!” Что со мной не так? Почему я бегу спасать Тару? Почему лучшая подруга считает меня аморальной шалавой!?  И вообще, Лайна, чтобы ты знала, у меня мужиков, включая сегодняшний вечер даже 5 штук не наберется!! В отличии от тебя! Поэтому, иди в ЖО ПУ!!” — я сняла ботинок и пульнула его в сторону входной двери. В ту ночь, первый раз в своей жизни я почувствовала жалость к себе, я плакала, теряя счет времени. В себя меня привёл стук во входную дверь. Я напряглась. Единственный, кто ко мне заходил без предупреждения, Лайна, но я знала, что так быстро от ссор она не отходит. Стук усиливался и становился всё более требовательный: “Айра,открой!” — это был его голос.