Вкус её губ

      Эвтиду ожидал очередной рабочий день на западном берегу Нила. Всё-таки она уже привыкла к своей двойной жизни, да и её каракули с каждым разом становились всё лучше. Но что-то её смущало, будто шестое чувство пробудилось. Оглядев окружающую обстановку, Эва заметила лёгкую панику на лицах людей. Приспешники Верховного эпистата ходили в разные стороны. Ученики из Гермополя стали тихо сплетничать, из их разговоров девушка услышала следующее:       — Да не должны мы ехать! Стоить жизни может!       — Сам Ра видит, как Сет вселяется в Нил!       По слухам, река должна была выйти за свои дозволенные границы и подняться. Это могло стоить жизни их отряду! Но Эпистат лишь поднял руку вверх, чтобы все его увидели. Это означало одно — поездка состоится. Люди тихо начали выражать своё недовольство, никто не мог противоречить ему. Казалось, его не интересовали средства, самое главное — узнать причину болезни Египта и выжечь её. Прямо как шезму. Она, не отрываясь, смотрела на него, он это заметил. Эвтида лишь могла догадываться о его мыслях, ведь так умело скрывать их не каждый может. Их переглядки уже вошли в её распорядок дня, она могла несколько раз сосчитать эти ситуации. Ей было интересно, почему он рассматривал её? А почему она его? Ответа не последовало. Она лишь неудовлетворённо хмыкнула, критикуя себя за эти странные вопросы.       Распределив учеников и свиту Амена по лодкам, Эва заметила новое лицо. Торговка Агния. Лодки отплыли, а Эвтида продолжала смотреть на Амена и знакомую с ярмарки. Вопросы лишь разрастались в её голове: «Почему он едет с ней?» Было какое-то неудовлетворённое чувство в груди, не поддающееся объяснению.       — Эвтида, ты меня слышишь? — Реймсс повёл пальцем возле её лица, привлекая внимание.       — Услышав ещё раз твой голос, я бы выпрыгнула с этой лодки, — саркастично ответила Эва.       Она заметила у Реймсса едкую усмешку, казалось, он мог показать на неё пальцем и закричать на весь Нил: «Так вот кто тебе нравится!» Но напряжённое лицо наставника ослабило его пыл.       — Эвтида, не приближайся к нему. Шею свернёт и даже глазом не моргнёт.       — Да как вы! — она начала активно жестикулировать, продолжая. — Какого вы мнения обо мне? Чтоб я на него внимание своё обратила? Ни за что.       Придерживаясь своих слов, Эва старалась не смотреть даже в его сторону. Но она чувствовала пристальный взор на её спине. Такой бесцеремонный и томный. И она понимала, кто это был.       В другой лодке обстояла примерно та же ситуация. Агния активно жестикулировала и объясняла свои планы эпистату. Заметив отстранённый взгляд Амена, ей пришлось повернуться.       — Это же девушка с ярмарки! — проговорила вслух девушка.       — Знаешь её?       — Да, помогла от глупого мужика отбиться, — она неопределённо посмотрела на него. Амен пристально рассматривал Эву, её ровную спину, то, как она улыбается. Агния с хитрой улыбкой спросила. — Неужели самому эпистату понравилась простолюдинка! Аж своим глазам не верю.       — Замолчи, — холодно произнёс Амен.       — Ну, смотри, а то заберу себе.       У Амена возникла усмешка, ему не понравилась её шутка, но он старался этого не показывать. Агния понимала, что попала в самое сердце.

***

      Долгожданный берег Нила! Как хорошо ощутить вновь почву под собой! Нил будто бы только и ждал их приезда, река начала подниматься. Это значило, что они здесь надолго, чему Эва очень расстроилась. Она уже привыкла к своему новому дому, придётся опять перестраиваться. Посмотрев в сторону реки опять, она будто бы шептала ей: «Пути назад нет!» Единственное, что её радовало — сокращённый день. Люди постепенно приступали к работе, стараясь её закончить как можно скорее и разбежаться по домам.       На удивление, Эва начала хорошо справляться со своей новой обязанностью. Каракули превращались в красивый почерк, чему она была, безусловно, рада. Удача была на её стороне, ведь Ливий отпустил её пораньше, проговорив: «Только успей до ливня дома спрятаться. Терять писаря не особо хочу». Она послушалась его совета и сразу же начала искать глазами Тизиана, он должен был отвечать за распоряжением людей по домам. И вот она подходит к нему и произносит заветные слова: «Где моё жилище с Дией?» Тизиан, открыв длинный папирус, начал пальцем проводить по бумаге, приговаривая её имя. Эвтида не понимала, как он не мог запутаться во всех этих именах и домах. Он, объяснив ей расположение дома, ушёл по своим делам.       Эвтида, чуть ли не прыгая, шла в новое жилище. Мысли об отдыхе уже расслабляли её. Заветная дверь открылась, и девушка удивилась. Ей и Дие опять повезло? Даже невооружённым взглядом было видно, что до них здесь жил кто-то влиятельный и богатый. Эвтида постепенно начала снимать одежду себя, осталась в лёгкой ночнушке. Дия должна была вернуться поздно, она решила не ждать её. Будто бы опьянённая, она легла на холодную кровать. Подушка, сделанная будто из мягких облаков, заставляла её закрыть глаза и погрузиться в глубокий сон.       Прошло несколько часов, Эвтида уже видела десятый сон, если бы не чей-то голос:       — Эвтида? — спросил незнакомый голос.       — Дия, ложись спать, — проговорила сквозь сон девушка. Подразумеваемая Дия наклонилась к её голове, рассматривая её.       — Боюсь, мне негде лечь, непокорная.       Последнее слово заставило Эву открыть свои сонные глаза. Это была не Дия, а Амен. Девушка лежала в довольно неловкой позе. Её голова лежала в совершенно другом место от мягкой подушки, а ноги были расставлены в виде морской звезды. На её лице резко появился румянец, чтобы скрыть его, девушка вскочила и выкрикнула:       — Что ты здесь делаешь?       — У меня тот же вопрос к тебе.       — Это мой дом!       На лице Амена появилась едкая ухмылка, что заставило Эву ещё больше разозлиться.       — Кто тебе сказал это? — спросил хладнокровно Амен.       — Тизиан!       — Видел твоё имя напротив моего, подумал, что вдвоём живём.       От этих слов Эва ещё больше покраснела. Она была готова проклясть Тизиана. Что ещё больше смущало её, так это низкий бархатный смех Амена. Он рассматривал её и смеялся. Но не высмеивающее, а по-другому. Эва не могла это объяснить. Она быстро подняла свои разбросанные вещи и выбежала на крыльцо. Вот только дождь лил как из ведра, да и не знала она, куда идти. Осознание того, что ей придётся провести целую ночь вместе с Эпистатом, заставляла её злиться, но одновременно появлялось что-то другое. Стыд? Смущение? Или же что-то другое, неизведанное ей.       Зайдя уже в чужой дом, она неловко прояснила:       — Не думай, что я легкодоступна. Я не хочу быть здесь.       — Незримый бог, думаешь, мне это нравится?       Она посмотрела на него. Амен лежал полураздетый на кровати, только в одних штанах. Эвтида резко отвернулась, начав складывать свои вещи. В её голову приходила лишь одна мысль: она никогда не была так близка с мужчиной. Никто не мог вытерпеть её характера. Ложиться в одну кровать с Эпистатом — что может быть ужасней? Но на смену рассудку приходят чувства. Её сердце почему-то быстро билось, будто предвкушая что-то.       Амен рассматривал её. Он никогда не замечал красоту её длинных ног, элегантную походку. Эпистат хотел её ненавидеть, но не мог отвести взгляд. «Исфет, куда я смотрю?» — злобно подумал он.       Эвтида старалась как можно дольше оттянуть момент сна. Но вот она стоит у кровати. Бежать уже некуда. Ложась на чужую кровать, её пробирает лёгкая дрожь. Это был первый мужчина, который вызывал в ней столько противоречивых эмоций. Амен потушил свет, решив не комментировать весь этот абсурд. Эва могла рассмотреть его поближе. Даже сквозь покров ночи она видела рельеф его мышц на животе. Она даже не думала, что у него такие широкие плечи. Воинственные руки лежали порознь, готовясь ко сну. Его крепкие ладони могли обхватить её, поднять, как пушинку. Эвтида не думала, что его руки так сильно вскружат ей голову. Но внутренний голос Реммао кричал ей: «Задушит! Даже глазом не моргнёт!» Затем раздался неожиданный вопрос, заставший её врасплох:       — Ты долго будешь меня рассматривать? — его голова была отвёрнута от неё, она не видела его выражение лица, только могла догадываться.       — О чём ты?       — Я чувствую, как ты смотришь на мои руки.       — А это что, запрещено?       За подобную дерзость он мог задушить её одной рукой. Эвтида поняла это и затаила дыхание. Но Амен, повернувшись к ней с ухмылкой ответил:       — Думаешь, если дерзкая такая, тебе это сойдёт с рук?       Эвтида молчала, мысль о том, что они лежат на одной кровати, смущала её. Даже в темноте было видно, как её щёки покрылись алым румянцем. Пульс участился.       — Ты только и можешь словами разбрасываться, — резко ответила Эвтида.       Несколько секунд он смотрел на неё. Эвтида хотела отвернутся от его взгляда, но тот резко зажал её и повис над ней, взяв её за подбородок. Теперь уже некуда было скрыться от его хищного взгляда. Она чувствовала его рьяное дыхание у своих губ. Его большое тело было над ней, закрывая от лунного света из окна. Он сжал её подбородок как можно сильнее и произнёс:       — Глупая Эвтида, страху лишилась? — он чувствовал, как её плечи сжались, а тело пробрало лёгкой дрожью, её ладошки вспотели.       Желание и страх смешались в ней, она только и смотрела на его пухлые розовые губы. Эвтида просто не могла отвести от него взгляд, да и не хотелось. Симпатия всё росла в ней, как снежный ком, катившийся с горы. Сложно было предугадать его мысли. На его лице выступала агрессия, но тело показывала нечто иное — желание. Они долго томили друг друга взглядом, никто не хотел проигрывать в этой битве. На её лице появилась усмешка после того, как что-то упругое коснулось её колена.       — Неужели я вам нравлюсь, Эпистат?       Он резко взял её за руки, подняв их к вверху. Она была обескуражена и обездвижена. Амен придвинулся ещё ближе к ней.       — Проклятая шезму, — сказал он. Амен медленно придвинулся к её губам. Теперь он был сосредоточен только на них. Закрыв глаза, он с интересом поцеловал её, как будто сам не понимал свои действия.       Эва была обескуражена, всегда ли он знал, что она черномаг? Ей хотелось отойти от него, убежать, уплыть на другой берег, но её симпатия к нему оказалась выше рассудка. Она трепетно ответила на его поцелуй, показывая, что их чувства взаимны. Амен целовал её губы, такие соблазнительные и манящие. Он не хотел осознавать, что перед ним лежит его враг, а не дерзкая Эвтида. Амен постепенно опускал её руки и плавно переместил их к её спине, гладя её. Эву взбудоражила его нежность и одновременно страсть. Его губы меняли темп и скорость, то он целовал её требовательно, то более нежно.       — Не думал, что сделаю это, — охрипшим голосом сказал Амен.       Эвтида хоть прежде и не целовалась, но тело делало всё за неё. Оторвавшись от слияния их губ, она почувствовала пустоту внутри. Что-то ниже её живота требовало продолжения. Амен уже хотел отодвинуться от неё, наверное, карая себя за содеянное. Но Эвтида взяла всё в свои руки. Она грубо толкнула его, чтобы теперь она возвышалась над ним.       — Что ты... — не успев закончить предложение, Эвтида прервала его, дерзко упившись в губы. Амен, сдерживающий себя, больше не мог терпеть.       Он целовал её так властно и требовательно, что Эвтида кусала его от удовольствия. Их грешные желания затуманили разум, они будто бы остались вдвоём в этом мире.       — У меня не было никогда близости, — твёрдо процедила Эва, отодвинувшись от него.       — Я научу.       Его горячие губы переместили своё внимание на её обнаженную шею, затем на грудь. Эва чувствовала, как с каждой секундой она теряет контроль, ей хотелось большего. Как и ему. Они хотели попробовать друг друга, чувствовать друг друга. Это был лишь вопрос времени. Теперь они лежали на боку, Амен был сзади. Его властная рука помогала ей снять мешающую одежду. Он опять повис над ней, его горячий язык начал водить круговыми движениями по её груди. Эвтида впервые себя ощущала так хорошо. Из её уст выходили тихие стоны, словно мелодия для его ушей. Не отрываясь смотреть на её полузакрытые веки, Амен начал сдавливать её соски, придавая ещё больше страстных ощущений. Видеть её такой смущённой и покорной, словно она не дерзила ему пару минут назад, ещё больше возбуждало его. Её тело с каждой секундой просило большего. Внутри неё разрастался огненный вулкан, будто бы готовый взорваться в любую секунду. Она и сама не заметила, как его руки переместились к её бёдрам, затем ещё ниже. Он заставлял её ещё больше издавать мелодию удовольствия. Амен будто бы маневрировал в её ощущениях, то надавливал на её гениталии, то отпускал её руку. Его голова наклонилась к её уху, нежно прошептав: «Так приятно?» Эвтида лишь могла произнести непонятный звук. Он ввёл в неё пальцы, продолжая целовать и кусать её шею. Девушка впервые почувствовала себя так полноценно. Разум постепенно покидал её в угоду удовольствия, пульс участился. Словно кошка, она выгибалась навстречу ему. Трогать её тонкие изгибы тела было ещё большим удовольствием. Но он не хотел заканчивать на этом, мужчина резко остановился. Эвтида почувствовала себя так опустошённо, что из её уст вышло только: «Что ты. Зачем прекратил?» Но это чувство продлилось недолго, теперь уже было нечто иное. Чувствовать его внутри себя заводило её. Он мягко и с тем же мгновением требовательно приподнял её ногу для удобства. Он наклонил её голову ближе к ней:       — Впервые увидев тебя, я возненавидел. Узнал, что шезму, но мыслей моих ты никогда не покидала, а интерес всё больше нарастал.       Столь сильная откровенность застала её врасплох. Она не понимала, как он может одновременно говорить и получать удовольствие. Всё, что она могла сделать, это мягко прикоснуться к его щекам, а затем к его пухлым губам. Её руки блуждали по его телу. А он продолжал трогать её в самом укромном месте. Темп начал ускоряться, а вулкан внутри неё продолжал увеличиваться. Она только и могла ласково произносить его имя. Единственный свет — холодные лучи луны, блуждающие по их телам. Ноги Эвтиды стали ватными, а внутренняя сторона бёдер старалась извернуться в угоду пика блаженства. С каждым толчком в неё Амен издавал стон, такой тихий и одновременно кричащий от удовольствия. Они были на пределе. С каждым общим вздохом они понимали, как им не хватало друг друга. Не нужно было говорить, ведь их тела будто бы знали друг друга. Может быть, в прошлой жизни? Скорость увеличивалась, а внутренний вулкан достиг своего пика. Тело словно постигло блаженство самого Ра, её глаза широко расширились. Амен задержал дыхание, напрягаясь до предела. И вот наступило долгожданное «извержение вулкана», блаженство в глазах Амена и Эвтиды. Он прервал их близость в самый важный момент, оберегая от неприятных последствий. Казалось, в эту секунду мир поник от их успокаивающегося сердцебиения. У Эвтиды медленно закрывались глаза. Всё, что она чувствовала, это лёгкие прикосновения Амена на её животе. Он мягким движениями провёл полотенцем по её телу. К этому моменту Эва окончательно попала в долгожданный мир сновидений.       На смену холодным ночным лучам пришли тёплые отголоски солцна. Комнату озарило приятным светом, принуждая её открыть свои очи. Все события в голове казались ей сном, но увидев его упругие плечи, властные руки, воспоминания стали возвращаться. Утро ещё не наступило, а Амен уже был по уши в работе. «Исфет, что вчера было?» — подумала про себя она. Её ёрзанье по кровати заставили Амена обернуться. На его светлом лице появилась прежняя ехидная улыбка:       — Перестань на меня так смотреть, — процедила Эва. — Между нами ничего не может быть.       Эва понимала, что Амен знает о её истинном призвании, что вселяло в неё ужас. Что, если он убьёт её здесь?       — Я подумаю, что делать с тобой. А теперь ступай.       Девушка почти с горящими ногами сбежала из его хижины. Но от страха ли? Его поцелуи остались на её губах, ключицах и груди. Бежать от него она точно не хотела, о чём позже и пожалела. «Это просто была одна ночь», — отговаривала себя Эвтида. Но, вспомнив его улыбку, её щеки непроизвольно покрылись красным румянцем, а дыхание участилось.       Она и не догадывалась, что Амена посещают те же мысли. Он вспоминал, как она очаровательно обняла его во сне, как она постоянно ворочалась, не давая ему спать. Возможно, Эпистат бы и жалел о той ночи, но желание увидеть её, такую покорную, в его руках, заставляло его позабыть обо всём.       Как хорошо, что желания всегда исполняются.