Мать твою налево, Система, чтоб тебя закоротило (#‵′)凸!

Солнце лениво клонилось к горизонту, окрашивая резные кровли дворца в цвет красного граната. В воздухе витал сладковатый аромат пионов из сада, который слуги-демоны как-то умудрились украсить цветами по требованию наследной принцессы. Во дворце, в котором в этот час обычно царит медитативное спокойствие, ранее размеренно сновавшие по коридорам слуги сейчас носились из одной комнаты в другую, перерывали все, что можно было перерыть, — почти перевернули дворец вверх тормашками. Ша Хуалин нервно теребила жемчужную бусину, вплетенную в одну из множественных косичек в своей причёске. Демоница ждала господина, который должен был вот-вот выйти из зала совещаний. Но после получаса ожиданий в поле её зрения внезапно ворвался Шэнь Цинцю. Он быстро подошёл к Ша Хуалин. Девушка повернулась было, чтобы убежать, но не успела: ее руку схватили мертвой хваткой. —Ша Хуалин, что происходит во дворце? Что за беспокойство? Где Лянгу? —Тц. Вы могли спросить кого угодно, но прицепились ко мне?! Плохое предчувствие медленно подкрадывалось и колкими предположениями щипало огурца где-то в районе сердца. —Я бы спросил, но поймать напуганных демонов довольно трудно. Не стану же я гоняться за ними по всей резиденции? Отвечай на вопрос. В этот момент сзади Шэня показалась молодая заклинательница в одеждах пика Цинцзин. Она элегантно подошла, не издавая при этом звуков. —Ответить на вопрос... — Хуалин бросила взгляд на молодняк и заговорила так, будто последующие её слова не имели такой уж значимости, — наследная принцесса пропала. —Она что? — Заледеневшим тоном повторил Цинцю. — Как ты могла за ней не уследить?! —Госпожа пролила на платье чай и хотела сходить переодеться. —И ты просто так её отпустила? — Холодный веер прильнул к разгоряченному от нервов лбу. —«Опять пропала. Этот маленький демонёнок намеренно испытывает наши с Бинхэ нервы. А слуги? Неужели так трудно уследить за шестнадцатилетней девчонкой? Хотя... Если эта девчонка — Лянгу, то да. Тут даже небесный император не справился бы.» Совсем недавно Ло Лянгу пыталась выразить протест непонятно чему и собрала вещи, чтобы сбежать. Конечно, Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ эту неловкую попытку предотвратили, и провели с принцессой воспитательную беседу в спокойной обстановке за чашечкой жасминового чая с лотосовым рассыпчатым печеньем. То было любимое печенье их дочери. В итоге оказалось, что Лянгу просто было скучно, вот и искала приключения на свою глупую кудрявую голову. Юная госпожа решила, что уже достаточно взрослая и самостоятельная, чтобы уехать жить из дворца. А сейчас наивный скучающий ребенок, которому неведомы чувство страха и опасности, пропал из дворца. Где она может быть, как далеко ушла, все ли с ней хорошо — такие мысли заполонили голову Цинцю, пока он отчитывал Ша Хуалин. Вдруг из-за спины взволнованного папаши вышла девушка, доселе молчавшая и не смеющая вмешаться. —Учитель, позвольте сказать. — Девушка уважительно поклонилась. Шэнь Цинцю посмотрел на говорившую ученицу, которую только что встретил с дороги. Это была Джули Синфу. Красивая статная девушка-заклинательница, с острыми, словно вырезанными из нефрита, четкими чертами лица, прямыми, убранными в строгую прическу волосами. В ножнах красовался сильный, полный духовной энергии, меч, который теперь лишь дополнял навыки и силу этой мечницы, хотя когда-то она едва могла поднять его. В голосе девушки звучало спокойствие и смирение перед наставником. Изначально Синфу, закончив со своей миссией, прибыла в царство демонов, чтобы передать некоторые свитки лорду пика Цинцзин, своему учителю, также некоторые подарки от себя и других учеников. Ну и, конечно, ей самой очень хотелось встретиться с Шэнь Цинцю, старшим соучеником Ло и их дочерью. —Учитель, эта ученица предполагает, что молодая Госпожа может быть на фестивале огненных фонарей, проводящемся в соседней с Хайанхэ деревне. —Почему ты так считаешь? — Шэнь Цинцю отнял ото лба веер и расправил его, медленно обмахиваясь. —Недавно мы с юной Госпожой обменивались письмами. В одном из них эта ученица поведала, как выполняла задание в той деревушке, после чего помогала жителям готовиться к фестивалю. Госпожа выказала желание посетить фестиваль вместе со мной. — Немного помедлив, Синфу продолжила, — эта ученица предложила спросить разрешения у учителя, ведь не могла самостоятельно принять подобное решение. Шэнь Цинцю вспомнил, как воодушевленная Лянгу выбежала на террасу, вцепилась в рукав Ло Бинхэ, и уставив щенячьи глазки на отца, принялась выпрашивать пустить её на фестиваль. А когда Бинхэ и Цинцю предложили сопроводить её, ведь одну на крупное мероприятие пускать её не собирались, Лянгу просто устроила сцену. Больше она эту тему не поднимала. Только сейчас до огурца дошло, что дочка хотела пойти гулять с его ученицей. Но почему-то не сказала об этом ни слова. Цинцю нахмурился, прокручивая очередной любимый веер в руках. Перламутровые пластины тихо звякнули. —«Фестиваль? Ну конечно...» Губы Шэнь Цинцю искривились в усмешке. Взгляд скользнул по резным оконным решеткам, где тень от подвешенных на шелковых шнурах золотых подвесок рисовала на полу причудливые узоры. Во дворе между колонн стояли бронзовые жаровни — пламя в их чашечках колыхалось, точно горящие талисманы внутри праздничных фонарей, что сейчас, наверное, уже зажигали в деревне. —«Ну, она не пропала, а сбежала. Знаем, где искать — уже не так плохо. Вот только это не отменяет того факта, что я понятия не имею, где конкретно находится эта маленькая бестия, и что с ней происходит. Оставлять её одну опасно.» Шэнь Цинцю, продолжая рассматривать убранство внутреннего двора, начал активно размышлять, как именно можно поймать беглянку. Если заявиться на фестиваль и выловить принцессу из толпы, то начнется ещё одна истерика. Если наблюдать издалека, может произойти что-то плохое, а помочь не выйдет — стоит подойти ближе и... начнется истерика. Никакой из этих вариантов не подходил. Веер вновь сложился, и теперь выстукивал ритм по ладони Цинцю, пока он думал, как ему поступить так, чтобы не было скандалов, слез и обид. И вдруг его взгляд зацепился за элегантное решение проблемы. Джули Синфу. Прилежная ученица, сильная умелая заклинательница, к тому же ещё и близкая подруга Лянгу, с которой она и хотела идти на фестиваль. —Синфу, — веер последний раз стукнул по ладони и остановился, — ты не могла бы слетать на фестиваль и поискать её? Если Лянгу там, вы можете погулять. Только обязательно пошли весточку, что она нашлась. —Слушаюсь, учитель. Джули Синфу поклонилась, сложенные руки на мгновение задержались перед грудью, затем плавно опустились. Она выпрямилась и зашагала по узкому переходу, где высокие окна с ажурными решетками отбрасывали на пол геометрические узоры из солнечного света. Ее тень скользила по гладким каменным плитам, то удлиняясь, то исчезая в полосах света. Шэнь Цинцю же развернулся к массивной двери из чёрного дерева. Лёгким движением он толкнул её — и исчез в проёме, растворяясь в полумраке зала. На мгновение из-за двери донеслись приглушённые голоса, смешавшиеся с ароматом сандалового дерева и старой бумаги. Затем золотые петли беззвучно сомкнулись, оставив коридор в тишине. Ша Хуалин поняла, что ей не придется отчитываться повелителю об исчезновении наследницы, с облегчением вздохнула и поспешила скрыться в своих покях, чтобы ее снова не втянули в неприятности. ... Шэнь Цинцю неторопливо прошёл через зал, где последние солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь решётки высоких окон, медленно уступали место ровному свечению только что зажжённых настенных светильников. Их теплый свет скользил по рукавам его одежд, когда он приближался к трону. Ло Бинхэ сидел, со скучающим видом подперев подбородок рукой — это была его привычная поза, крутостью которой Цинцю каждый раз в тайне любовался. —Бинхэ, — Шэнь Цинцю наклонился, веером прикрывая их лица от любопытных взглядов. Его шёпот был едва слышен даже для супруга. — А-Лян одна сбежала на фестиваль. Я отправил к ней Джули Синфу. Глаза Бинхэ расширились, тень промелькнула в их глубине, прежде чем он резко ударил ладонью по колену: —Собрание окончено. Все свободны. Слуги, ещё не успевшие расставить все светильники, замерли на мгновение, затем поспешно ретировались. Когда последний советник скрылся за тяжёлыми дверями, Ло Бинхэ сбросил маску невозмутимости: —Она специально испытывает наше терпение! — Его пальцы непроизвольно сжали подлокотники трона так, что дерево затрещало, грозясь в следующую секунду распасться на тысячи щепок. Шэнь Цинцю взмахнул веером и спокойно ответил: —Синфу уже в пути. Дадим ей четверть часа, — огурчик провёл пальцем по краю веера, — если весточки не будет... Будем искать ее сами. ... Он рассчитал время почти безошибочно — лишь на пару вздохов дольше назначенного срока, когда Ло Бинхэ уже в нетерпении сжимал кулаки, на его плечо опустилась хрупкая бабочка с крыльями, будто сотканными из лунного света. Её маленькое тельце мерцало, как тончайшие нити шёлка, оставляя на его одежде подвижные блики, напоминающие трепет водной глади. —Хм... — Шэнь Цинцю протянул руку, и бабочка тут же развернулась в полоску тонкой бумаги с аккуратными иероглифами: «Учитель, Ло Лянгу нашлась. Она в безопасности.» —Кратко и по делу, в стиле Синфу, — пробормотал Бинхэ, взглянув на записку. —Неплохо придумано, — заметил Шэнь Цинцю, переворачивая талисман и отмечая аккуратные линии заклятия на обороте. Оба мужчины смогли, наконец, спокойно выдохнуть. _________ Деревня утопала в сотнях бумажных фонарей — алых, золотых, бирюзовых — все они качались на протянутых между крышами верёвках. В воздухе витал сладкий дым жареных каштанов, пряный аромат имбирного вина и терпкий запах тушёных грибов — всё это смешалось в необычной, шумной праздничной атмосфере. Между деревянными ларьками с украшениями, всеразличными угощениями на разный вкус и шатрами гадалок толпился народ: простые люди в поношенных, но чистых одеждах, торговцы с корзинами сладостей, что кричали и зазывали к себе покупателей, дети, играющие и напевающие забавные песенки, и даже несколько странствующих заклинателей в загадочных плащах. под ногами хрустели рассыпанные лепестки бумажных цветов. Длинная полупрозрачная ткань доули колыхалась на вечернем ветерке, скрывая взволнованное выражение необычайно прекрасного, еще по-детски наивного лица. Зелёные глаза, яркие как весенняя листва, жадно бегали из стороны в сторону, впитывая каждую деталь праздничного великолепия, будто видели всё в последний раз. Уже не один торговец, заметив высокое качество ткани и богатство отделки её одежд, а также детскую непосредственность, зазывал девушку к своим лоткам, надеясь заработать на знатной покупательнице, но та лишь осматривала товар, многое оставляя без внимания, и перебегала дальше, оставляя за собой шлейф лёгкого цветочного аромата. Несмотря на то, что так ничего и не купила, она двигалась по широкой улице с воодушевлением резвого зяблика, порхающего между цветами, заглядывая в каждый ларек и трогая руками диковинные товары. Внезапно её стремительный бег прервался — прямо перед ней, словно соткавшись из пустоты, стояла заклинательница в скромном, но изысканном одеянии. На её голове, как и у принцессы, красовалось доули, но ткань на нем была короче. Лянгу не раз сегодня уже встречала заклинателей, однако эта была самая прекрасная среди всех них. —Цзе-цзе! Ты всё-таки пришла! — Ткань отлетела в сторону, открыв сияющее лицо с остатками кунжутной лепёшки в уголке рта. Глаза Лянгу сверкали ярче тысяч окружающих фонарей, а румяные щёки выдавали её возбуждение. —...Госпожа. — Синфу слегка нахмурила тонкие брови, отчего между ними появилась едва заметная складочка. Её вуаль лишь подчёркивала острый взгляд, привыкший выискивать и оценивать опасность. — Вы сбежали из дома и пришли сюда без спроса. Девушка держала в руках записку, полученную ещё до прибытия в демонический дворец. В ней Лянгу писала, что ждёт сестрицу на фестивале. —Почему же сбежала? Я говорила папам, что пойду сюда! — Лянгу лукаво улыбнулась, и её глаза превратились в два весёлых полумесяца. Джули Синфу собралась было отчитать подругу, но детское очарование принцессы растопило её строгость быстрее, чем весеннее солнце — утренний иней. —В следующий раз вам следует спросить, а не ставить учителя и шисюна Ло перед фактом, — с покорностью в голосе произнесла она, покачивая головой. Лянгу сделала вид, что задумалась, затем рассмеялась и схватила подругу за руку. —Это всё потом! Сейчас нам обязательно нужно купить что-то интересное! Цзецзе, мне нужна помощь, я не могу выбрать. Вкус цзецзе так хорош, помоги мне, м-м? Синфу лишь устало улыбнулась, поправила вуаль и позволила увлечь себя к лотку с интересными красивыми шпильками. Принцесса сразу выделила несколько украшений из горного хрусталя с серебряными инкрустациями — её взгляд, тренированный годами жизни в роскоши, безошибочно находил лучшее. Тем временем Синфу внимательно осматривала толпу, их дуэт действительно выглядел как капризная барышня и её уставшая от беготни охранница. ... После утомительного посещения примерно двадцати ларьков Лянгу наконец увлекла подругу к реке, где старый торговец предлагал фонарики необычных форм. —Цзецзе, какой тебе нравится? Синфу молча указала на изящную высокую бумажную пагоду, тогда как принцесса сразу заприметила забавного карпа. —Отличный выбор! — Обрадовался торговец, — пустите ваши фонарики по реке, загадайте желание, и небожители обязательно исполнят! Девушки переглянулись и улыбнулись друг другу. Не успела Лянгу достать кошелёк как Синфу уже протянула торговцу монеты. —Цзе! Зачем ты это сделала? Синфу протянула карпа принцессе и мягко сказала: —Госпожа и так много купила, я хотела сделать подарок. Лянгу приняла фонарик и прижала его к груди, её улыбка стала такой тёплой, что Синфу на мгновение забыла о своём долге, что она не просто гуляет с подругой, а охраняет ее высочество, наследную принцессу. Солнце полностью спряталось за горизонтом, темнота окутала все вокруг, но деревня освещалась атмосферой праздника. Девушки, не медля, пошли к берегу реки. У воды они замерли в восхищении, наблюдая, как их фонарики — строгая пагода и весёлый карп — начинают медленное плавание среди сотен других огней. Лянгу закрыла глаза, загадывая желание, и в этот момент была просто счастливой девушкой, а не наследной принцессой, окружённой запретами. Синфу же смотрела не на огни, а на её озарённое мерцанием лицо, и в обычно твёрдом взгляде появилось что-то тёплое. Вокруг них праздник продолжал шуметь, пахнуть имбирными пряниками и жареными каштанами, а по реке плыли и плыли огоньки надежд, смешиваясь с отражением звёзд. Ло Лянгу крепко зажмурилась, прижав ладони к груди, где под шелками одежд бешено колотилось сердце — в этот миг все шумное веселье вокруг перестало существовать, осталось лишь тихое пламя надежды и одно-единственное желание, годами таившееся в ее сердце, такое сокровенное, что даже звездам его не доверишь. Ее губы беззвучно прошептали заветные слова, и казалось, будто сам ночной ветер затаил дыхание, унося эту мольбу туда, где исполняются самые чистые мечты. Фонарик-карп, словно ожив, весело подпрыгнул на волне, принимая послание — ведь в его золотистом свете теперь горела частичка души юной принцессы. __________ Ночь полностью вступила в свои права. Лунный свет, просачивающийся сквозь ажурные решетки окон, переплетался с теплым золотистым мерцанием масляных ламп, создавая на стенах причудливые узоры. На низком лаковом столике догорали тонкие палочки, развеивая по большим покоям аромат жасмина — любимых благовоний Лянгу, которые она всегда с особой тщательностью выбирала для родителей, их пепел медленно осыпался в нефритовую чашечку. Ло Бинхэ закрыл за собой дверь с тихим щелчком, звук которого потонул в шелесте шелковых одежд: Шэнь Цинцю, готовясь ко сну, снял с себя верхнее одеяние и сел на край кровати, его пальцы с привычной грацией перебирали перламутровые пластины веера, но сегодня движения были нарочито медленными. —С каждым годом она ведёт себя все непослушнее, — заметил Шэнь, вздыхая. Веер тут же недовольно отложили в сторону, рядом с подушкой. Бинхэ подошёл ближе, его тень накрыла фигуру супруга, словно защищая. Ловким движением он извлек шпильку из сложной прически, позволив прямым шёлковым волосам рассыпаться по спине. —Да. Иногда мне кажется, что с ней в младенчестве совладать было куда легче, чем сейчас. — Шпилька с легким звоном опустилась на столик рядом с почти истлевшими благовониями, крошечный цветок лотоса на ней отразил пламя лампы, отбрасывая блики в разные стороны. —Честно говоря, — Цинцю поправил упавшие на плечи пряди, откинув их за спину с изящным движением, — я даже немного скучаю по тому времени, когда она была совсем крохой. Ло Бинхэ улыбнулся и взял лицо супруга в свои широкие ладони. Его улыбка напоминала хитрого голодного лиса, наблюдающего за своей добычей. В глазах Цинцю, обычно таких ясных, все ещё плавали тени сегодняшней тревоги. Наклонившись, Бинхэ поцеловал уголок его глаза, и прошептал на ухо, заставляя прядь волос колыхнуться от теплого дыхания: —Мы могли бы завести ещё одного ребёнка. — В его низком манящем голосе играли смешинки. Изначально, после рождения Лянгу, пара действительно осторожничала. Но годы летели, и ничего не происходило, поэтому со временем все вернулось на круги своя, и Бинхэ приставал к Цинцю так же часто, как и раньше, если не чаще. Поэтому ежу понятно, что и сейчас Бинхэ просто шутил. Закатив глаза так, что это было видно даже в полумраке, Шэнь Цинцю фыркнул: —Хорошо, но по ночам за малышом присматривать будешь ты. Бинхэ, словно пес, сорвавшийся с цепи, начал осыпать поцелуями любимого мужа — сначала его губы, такие тонкие и обычно поджатые в недовольную складку, затем длинную шею, на тонкой светлой коже которой ещё остались следы прошлых утех. Зубы демона осторожно сжали выступающие ключицы, пока пальцы расправлялись с оставшимися одеждами. Тихо выдохнув, Цинцю обвил плечи супруга, и они вместе рухнули на мягкое одеяло. Последняя преграда между их телами бесшумно соскользнула на пол, и покои наполнились звуками страсти — шёпотом губ, скользящих по коже, прерывистым дыханием, сливающимся в единый ритм и влажным звуком глубоких поцелуев. Внезапно Шэнь Цинцю, что-то осознав, распахнул глаза и с силой оттолкнул супруга. Его грудь быстро вздымалась, когда он, отдышавшись, произнес: —А если Лянгу вернётся? Бинхэ скорчил гримасу, от которой когда-то дрожал мир заклинателей, но сейчас она выглядела почти комично. Он снова приник к губам своего огурчика, прежде чем ответить: —У нас достаточно слуг, чтобы встретить её. Неужели ты думаешь, что А-Лян не доберется до своей комнаты? Эта фраза, произнесенная между поцелуями, казалось, растворила последние сомнения. Цинцю притянул демона к себе, их тела слились в едином порыве, как две реки, встречающиеся после долгой разлуки. Поток страсти и чувств, несмотря на то, что женаты они были много лет, не иссох, а наоборот — тёк так бурно, что смывал собой все мысли и переживания, заставляя думать только о том, что они сейчас вдвоём, наслаждаются компанией друг друга. Весь мир для них был сосредоточен здесь, в этой комнате, на этой кровати. Ло Бинхэ протянул руку к прикроватной тумбе, где среди свитков и кистей для каллиграфии стояла небольшая фарфоровая баночка с крышкой, украшенной изображением цветущей сливы. Внутри таилось ароматное масло, чей запах напоминал о весенних садах. Зачерпнув немного пальцами, он начал неспешно подготавливать супруга, его движения были отработаны годами — сначала нежные круги, затем осторожное проникновение. Шэнь Цинцю слегка поёжился, когда прохладное масло коснулось его кожи, но почти сразу расслабился, ощущая, как знакомые пальцы разогреваются от соприкосновения с его телом. Он зажмурил глаза, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки, когда пальцы супруга начали свою неторопливую работу внутри. В комнате стало так тихо, что было слышно лишь учащенное биение двух влюбленных сердец. Подготовка была завершена. Бинхэ медленно ввел головку внутрь, и Цинцю ответил тихим стоном, который растворился в шелесте простыней. Его пальцы впились в плечи супруга, оставляя на бледной коже красные следы. Сладковатый аромат масла смешивался с запахом их тел и догорающих благовоний врезался в нос. — Ммм... — вырвалось у Шэня, когда он ощутил, как его тело постепенно принимает супруга, растягиваясь с привычным жжением, быстро сменяющимся желанным удовольствием. Бинхэ замер на мгновение, давая Цинцю привыкнуть, его пальцы дрожали от напряжения. Капли пота стекали по его спине, отражая свет ламп, как драгоценные камни. Затем, со влажным шлепком, он вошел полностью, заставив Шэня выгнуться дугой. Его ноги, бледные как лунный свет, крепко обвили талию демона. Отстранившись от поцелуя, Ло Бинхэ сквозь улыбку пробормотал: —Вздорную дочь мы воспитали, теперь я хотел бы воспитать сына, такого же умного и спокойного, как ты. Несмотря на давящий стыд от подобных разговоров, непревзойденный огурец, краснея, решил таки подыграть этому демону-пошляку: —Ха-а... — Шэнь Цинцю глубоко вдохнул, ощущая, как огромная валына супруга заполняет его до предела. Его грудь вздымалась, а на лбу блестели капельки пота. — Тебе все мало, да? А если вдруг ещё одна вздорная дочка? Бинхэ ответил не сразу. Он начал медленные, глубокие толчки, каждый из которых заставлял Цинцю терять дар речи. Их тела слились воедино в давно знакомом ритме, отточенном годами близости. Тени на стене танцевали странный танец, повторяя их движения. —Всё, что подарит мне мой любимый учитель, — наконец прошептал Бинхэ, прикусывая мочку уха Цинцю и чувствуя, как тот содрогнулся от этого, — все приму с большой благодарностью. Его слова растворились в новом толчке, более сильном, заставившем Шэня вскрикнуть. Их мир сузился до шлепков кожи о кожу, прерывистого дыхания и сладкого напряжения, нарастающего с каждым движением. Лунный свет постепенно уступил место первым лучам рассвета, золотистые полосы пробивались сквозь щели ставней, смешиваясь с мерцанием догорающих ламп. Но супруги не спешили прерывать свою любовную игру. Бинхэ снова и снова изливался внутри супруга, каждый раз заставляя Цинцю хмуриться, выгибаться в сладкой муке. Его пальцы впивались в шелк простыней, когда волны удовольствия накрывали его с новой силой. К утру одеяла и простыни были безнадежно испачканы, а на теле Шэня не осталось ни пяди чистой кожи — все было испещрено следами зубов и губ. —Ещё... Ещё один раз, м?... Пожалуйста? — Хрипло просил Бинхэ, хотя тело мужа уже дрожало от переутомления. Его член, не смотря на то, что работал всю ночь, все равно отзывался на прикосновения любимого. Цинцю лишь слабо хмыкнул в ответ, его голос давно сорвался. Он лежал на спине, быстро дыша, а волосы растрепались и прилипли ко лбу. Казалось, даже поднять руку было непосильной задачей. Лишь когда первые птицы запели за окном, они наконец рухнули в объятия друг друга, окончательно обессиленные. Последнее, что увидел Цинцю перед тем, как погрузиться в глубокий сон — довольную улыбку Бинхэ и солнечный луч, коснувшийся их переплетенных пальцев. __________ Полуденное солнце уже высоко стояло над дворцом, когда Шэнь Цинцю наконец смог разлепить опухшие от недосыпа веки. комнату наполнял чистый аромат свежего белья, смешанный с едва уловимыми нотками мыла - их любимого, из тех запасов, что хранились в купальне. Каждая мышца в теле ныла приятной усталостью, напоминая о ночных утехах, и Цинцю не спешил покидать уютное ложе. Он знал - Бинхэ уже успел искупать его, пока он спал, сменить испачканные простыни, вероятно, даже успел отчитать Лянгу за вчерашний побег и приготовить обед. Не было ни одной причины беспокоиться — его демонёнок позаботился обо всем. Дверь бесшумно приоткрылась, впуская в комнату Ло Бинхэ. Перед ним предстала картина, от которой защемило сердце: Шэнь Цинцю, нежится в лучах солнца. Его иссиня-черные волосы растрепались по подушкам и обнаженным плечам, одна прядь небрежно заправлена за ухо, открывая лицо, на котором застыло редкое выражение абсолютного покоя. Такой безмятежности не было в его чертах даже во сне. Бинхэ сжал кулаки, хотелось сейчас же наброситься и расцеловывать его, но, зная характер мужа, за это можно было получить выговор: и так всю ночь кувыркались, куда ещё? Вместо этого он осторожно присел на край кровати, положив голову на укрытые одеялом бедра Цинцю. Тот без слов протянул руки, пальцы нежно вплелись в кудрявые темные волосы супруга, начиная медленный, гипнотический массаж. Так они и пролежали до самого вечера, в тишине, нарушаемой лишь их дыханием и редкими словами... Пока внезапно воздух не разорвал до мурашек раздражающий звук. —[Дорогой пользователь, у вас накопилось 26 новых уведомлений.] — прозвучало неестественно бодрым голосом, нарушив супружескую идиллию. Цинцю застонал, нахмурившись. Он давно загнал систему в самый дальний угол сознания, проверяя сообщения раз в месяц через силу. Раздражённо щёлкнув языком, он открыл окно уведомлений, где первыми красовались десяток сообщений от Шан Цинхуа. Последнее время он игнорировал друга за очередной похабный роман, потому что самолёт явно перешёл все границы. —«Чтоб тебя, мразота...» — Прошипел про себя Шэнь, яростно смахнув все уведомления от Цинхуа в виртуальную корзину. Следом полетели стандартные предложения системы: "Помогите крестьянину найти корову", "Исследуйте загадочную пещеру" — всё это он отфутболил с привычной лёгкостью. Но последнее сообщение заставило пальцы застыть в воздухе. [Поздравляем! Начался новый ограниченный по времени квест "Демоническое семя: Второе пришествие"] [Квест принимается автоматически. Приятного прохождения!] Шэнь Цинцю моргнул. Затем ещё раз. Текст не изменился. —Система! — Он с трудом сдерживал голос, чтобы не разбудить дремлющего на его коленях Бинхэ. — Это что ещё за бред?! —[Пользователь и главный герой сами выразили желание завести второго ребенка в 23:47 прошлой ночи] — система невозмутимо подсветила запись их ночного разговора. — [Разве я что-то не так поняла?] В глазах потемнело. Эта тупая машина приняла их супружеские шутки за чистую монету! Цинцю судорожно схватил ещё со вчерашнего вечера лежащий у подушки веер и со всей силы швырнул в светящееся окно, которое тут же рассыпалось пикселями. —МАТЬ ТВОЮ НАЛЕВО, СИСТЕМА! — Его рёв разнёсся по всему дворцу. Бинхэ вздрогнул и проснулся. Цинцю вдохнул воздух и закричал ещё яростнее, — ЧТОБ ТЕБЯ ЗАКОРОТИЛО!