Оленевод

      — Значит, говоришь, день сменился… — задумчиво произнесла Гермиона субботним утром, после того как убедилась, что Гарри все помнит. — Значит, вчера ты сделал что-то, что исправило ситуацию… Что именно?       — Тебя на бал пригласил, — тихо произнес юноша, глядя на девушку так, что ей очень хотелось смутиться, но сейчас было не время еще.       — Та-а-ак! — Гермиона сжала кулаки, но одумалась. — А раньше почему не приглашал?       И вот тут Гарри начал рассказывать о своей идее защитить ее, ну и о том, что их ждет впереди. Девушка внимательно слушала, потому что Гарри она знала, как и его неспособность связно врать. Гарри рассказывал об Амбридж с болью за магглокровок, о палатке с такими эмоциями, которых Гермиона у него никогда не слышала и о Малфой-маноре с такой болью… Спустя несколько минут, она уже обнимала юношу, с трудом сдерживавшего слезы. Что-что, а думать девушка умела.       Северус Тобиас Снейп пытался разобраться в том, что показал ему за завтраком ненавистный Поттер. То, что мальчишка ему это именно показал, вопросов не вызывало, но вот сами картины — они были страшны. Восставший из мертвых Господин и сам Северус, плавающий в собственной крови… В общем и целом, эта мысль профессору Снейпу не понравилась. Горящий Хогвартс и детские трупы тоже особо понравиться не могли, поэтому Северус призадумался.       — Значит, ты увидел меня целующейся с… Роном, — на лице девушки было написано отвращение. — И решил… Сейчас я тебя буду бить! — предупредила Гарри Гермиона.       — За что? — удивился он.       — У меня в еде зелья, мы с тобой по твоим же словам… — девушка всхлипнула. — И после этого ты… ты… ты…       Что сейчас будет, юноша знал, поэтому покрепче обнял принявшуюся вырываться Гермиону, а потом сделал то же самое, что подсмотрел в прошлой жизни — просто ее поцеловал. Желавшая то ли побить, то ли побежать Гермиона, как-то быстро передумала, отвечая на поцелуй.       — Тетя Магия… а мо-о-ожно… — Тринадцатая умильно посмотрела на женщину в сверкающем платье. — А на балу пусть все увидят, да?       — Хорошо, малышка, — кивнула Магия, щелкнув пальцами.       Для Гарри и Гермионы ничего не изменилось, а вот для остальных… В сейфах Гринготтса сгорело два брачных контракта, а в сейфе Дамблдора — ученические. Гоблины отметили изменение семейного положения мистера Поттера, присвоив ему статус совершеннолетнего, а Кубок Огня… В общем, маленькая девочка с пакостями не закончила.       — Можешь делать все, что хочешь, — неосмотрительно разрешила Автор Заявки. И потом добавила: — Лапуля моя.       — Ура! — обрадовалась Тринадцатая, щелкнув пальцами.       — Гарри! Гарри! — воскликнула мисс Грейнджер, когда рассеялся неизвестно откуда появившийся дым. — Твой шрам исчез!       И вот теперь моментально поверивший ей Гарри заплакал, девушку этим несколько озадачив.

***

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор почувствовал боль, когда перебирал пергаменты, в задумчивости размышляя о том, что Северус на него как-то очень странно посматривает. Попытавшись убрать боль сначала зельем, а потом и палочкой, Великий Светлый попытался призадуматься, но боль ему это не позволила, сконцентрировавшись во лбу. Тогда Дамблдор уже думал отправиться в Больничное крыло, когда увидел выражение лица портрета старого директора.       Что-то Дамблдору подсказало необходимость осмотреть себя полностью, чем он и занялся, сотворив зеркало. На первый взгляд все было хорошо ровно до того момента, когда Альбус посмотрел на свой лоб. Уже подумав о галлюцинациях, Дамблдор замер — на его лбу сиял шрам форме положенной на бок руны «Зиг», которую так любил Геллерт. Проверив себя палочкой, Дамблдор все-таки в обморок упал.       Понять его было можно, потому что «мальчиком-который-выжил» теперь был сам Альбус. Но проблема оказалась еще и в том, что, падая, Великий Светлый вывалился через уже открытую дверь, весело загремев по лестнице вниз.       — Альбус! — пораженно воскликнула Минерва МакГонагалл, увидела обнимающего горгулью директора. — Что вы делаете?       — Брлым-брлым, у-у-у! — ответил ей директор, пуская пузыри и бестолково маша руками.       — Вам плохо? — поинтересовалась профессор, решившись потрогать шефа пальцем.       — Би-би-пых! — возмущенно ответил на эти инсинуации Альбус и обмочился от избытка чувств.       В этот момент Минерва сделала логичные выводы, решив отправить Дамблдора в Мунго, чем и занялась. МакГонагалл отправилась в одну сторону, слухи в другую сторону и скоро весь Хогвартс шумел о том, что профессор трансфигурации залюбила директора до Мунго.       Успокоившийся Гарри рассказывал, что именно было скрыто в его шраме. Гермиона же понимала, что Дамблдор о таком не знать не мог. Человек, хладнокровно приговоривший даже не ребенка, а близкого ей человека, хорошим быть не мог, поэтому в голове девушки было шумно — сыпались шаблоны.       — Ты почему бяка? — поинтересовалась у Кубка Тринадцатая.       Кубок, конечно же, промолчал, потому что артефактом был так себе, кроме того его еще в последнее время курочили… В общем, девочка обиделась, отчего Кубок несколько утратил свои функции, что тоже предстояло увидеть на балу. Ну Автор Заявки же разрешила что угодно делать, еще и назвала очень ласково, поэтому понятно же…       — Значит, вот они как… — с угрозой в голосе произнесла мисс Грейнджер. — На каникулах идем к гоблинам, — проинформировала она жениха, хотя о статусе оного пока еще не знала.       — Ладно, — послушно кивнул мистер Поттер, которому было просто комфортно рядом с Гермионой.       За ужином выяснился еще один вопиющий факт. Неизвестно каким образом, но Амортенция попала в еду мисс Гринграсс, которая еду как раз проверяла, а так как Амортенция для нее пахла навозом, то сразу же была идентифицирована. Мисс Гринграсс вызвала даже не батюшку, а сразу аврорат. Сюрпризцы множились, поэтому профессор МакГонагалл ничего не успевала.       Автора и настройку приворотного определили моментально, отчего Уизли сразу стало очень грустно, потому что старые семьи такого просто не могли спустить с рук. Скандал разрастался.

***

      Это письмо, полученное за день до Святочного Бала, возможно, не привлекло бы внимания мадам Боунс, занимавшейся безопасностью мероприятия, но… Из Мунго сообщили, что в голове Великого светлого обнаружен темный артефакт, а Отдел Тайн уточнил, какой именно, отчего женщине стало совсем не по себе.       А тут еще и это анонимное письмо, содержавшее магический отпечаток Гарри Поттера, активно поливаемого грязью всеми, кому не лень, а не лень было многим.       — Итак, — Амелия понимала, почему желавший помочь именно ей герой не стал подписываться. — Крестражи… Один в голове Великого Светлого, затем один у Блэков, затем… Ничего ж себе… Вы послали по адресам людей?       — Так точно, — ответил представитель Отдела тайн, затем выложив на стол обнаруженное. — Только на кладбище пока нет, если там змея…       — Да, я помню, — кивнула женщина. — Но мы же можем сжечь все там Адским пламенем?       — Можем, — кивнул невыразимец. — Технических проблем нет, но политические…       Амелия кратко высказалась о том, где она видела британскую политику и что там с ней делала. Невыразимец внял и исчез, а женщина принялась рассматривать справку от гоблинов. Написано было о совершеннолетии и помолвке Волею Магии, что в Магическом Мире было очень серьезно.       Посчитавший, что сделал все, что смог, Гарри готовился к балу. Гермиона же раздумывала на тему: «может, ну его, этот мир магии?». Кроме того, девушка чувствовала непреодолимую тягу к зеленоглазому юноше, совершенно не желая этому противиться. Нет, она бы хотела, но…       Повторив один и тот же день трижды, Гермиона поняла, что с Магией не шутят и смирилась. Уизли им не мешали, потому что из школы исчезли в полном составе. Старшие отправились в Азкабан, младшим за обнаруженную у них Амортенцию просто сломали палочку и набили попу, отправив к тетке, повторившей процесс несколько раз. Персивалю пришлось из школы уйти и оправиться работать, но взяли его только на должность младшего ассенизатора в троллий заповедник.       Так наступило время Святочного Бала.       Увидев, с кем на бал явился Поттер, слизеринки скривились, а гриффиндорки прикинули шансы по-тихому прикопать грязнокровку. Шансы у них были никакие, потому что Тринадцатую никто не останавливал, а даже лапулей называли, поэтому девочка совершенно распоясалась. А так как знала она только один метод воздействия, то за ужином весь Хогвартс сидел неуверенно, ну, кроме лохматой пары.       Во время танца, Гарри Гермионой откровенно любовался. Девушке это очень нравилось, но краснеть по всей видимой части тела она не забывала. Впрочем, к поцелую в конце танца отнеслась благосклонно. Гарри ощутил своими губами сладкий вкус недавно поевшей клубники Гермионы, отчего для ранее никому не нужного юноши исчез весь мир, и вот тут…       Тринадцатая щелкнула пальцами.       Гарри и Гермиону объял шар золотого света. «Предназначенные, предназначенные», — зашептались свидетели, отчего гриффиндорки едва подавили желание перекреститься.       С громким бумом взорвался и расплавился Кубок Огня, что вызвало реакцию, близкую к ступору у всех окружающих. А вот лохматая пара никого не замечала, с удовольствием целуясь. Это Гермиона еще не знала, что она уже миссис. Узнала девушка этот факт только через полгода, желая побить мужа, но потом она еще раз посмотрела на сжавшегося, но согласного на все тощего мальчика и девушке его просто-напросто стало жалко.       На этом Турнир Трех Волшебников был объявлен закрытым, потому что красть жену по Воле Магии у мистера Поттера сумасшедших не было.       Так как Дамблдор в себя не пришел, а кладбище и прилегающие строения выжгли, по мнению магглов, напалмом, то страшную сказку можно было считать завершенной, что было очень вовремя, потому что наступало время ужина, а по попе Тринадцатая совсем не хотела. Пообнимавшись с Автором Заявки, малышка весело ускакала делать вид, что ничего не делала и вообще сущий ангел. Увидев эти глаза, Мия только понадеялась на то, что к ней не набегут возмущенные творцы.       Творец Мира, конечно, была возмущена, но, получив по попе от Автора Заявки, присмирела и согласилась, что так — гораздо, гораздо лучше.

***

      — Мама! Папа! — заявила Гермиона своим родителям. — Познакомьтесь, это Гарри, он мой муж и мы переезжаем к Моргановой матери.       — Пойдем-ка дочь, поговорим, — пригласил Гермиону сильно удивленный папа на сеанс общения.       — Лучше меня! — сразу же вступился за девушку герой.       — Что тебя? — удивился мистер Грейнджер.       Гарри спокойно объяснил, что готов пожертвовать своей попой, чтобы, значит, Гермиона не плакала. Мистер Грейнджер некоторое время не мог понять, причем тут это, но миссис Грейнджер осознала, что, похоже, в этой волшебной школе бьют всех, включая девочек, позволяя, впрочем, перенести наказание. Так как Гарри выглядел, как только что из промышленной мясорубки, то к нему сразу же преисполнились уважения. Характер дочурки Грейнджеры знали.       — Гарри, — ошарашенно произнесла девушка. — Папа попу не бьет, честно-честно!       — Он святой? — не понял юноша, и один этот вопрос многое сказал Грейнджерам. Дочурку они знали.       Через неделю семья покинула Британию в направлении страны, где бить попу не принято. Гарри был счастлив, Гермиона задумчива, а Грейнджеры радовались сыну, который их просто боготворил. За одну возможность кого-то называть «мама» и «папа», юноша был готов на взрослых молиться.       Миссис Грейнджер объяснила Гермионе, что именно это значит и с этой минуты Гарри был уже обречен. Девушка любила его основательно, заботясь, принуждая учиться и стимулируя поцелуями, поэтому среднюю школу он окончил с отличием, затем поступив в университет. О магии оба не вспоминали.       Северус Снейп убежал из Хогвартса очень быстро, на радостях перепил, незнамо как оказался в России и… В общем, очнулся он, когда десятый сынишка упал, потеряв свой первый зубик. Решение больше не пить было верным, но запоздалым.       Дурсли подумали, что Гарри умер, поэтому… Чары на них не обновляли, поэтому взрослые люди поняли, что натворили, в молитвах прося прощения у мальчика. А остальная часть магической Британии жила, как и прежде, с удовольствием забыв и грязнокровку Грейнджер и Гарри Поттера.       Правда, Гарри Поттера и Гермиону Поттер эти факты никак не трогали. Они жили счастливой жизнью, порадовав родителей внуками в установленный срок. Сначала одним, потом двумя, потом еще двумя… два раза близнецы рождались. Поэтому Поттеры были заняты, Грейнджеры тоже, а Творец Мира потирала попу и больше так никогда не делала.