Птенец и найденыш

Крупные дождевые капли градом падали на зеленую крышу Академии, с глухим звуком ударяя по её черепице, и стекали вниз к многочисленным ступенем. Хайтам аккуратно ступал по ним, недовольно хмуря брови. Из-за непогоды темнеть стало слишком рано, так что он едва не забыл об обещании бабушке вернуться до захода солнца. – Уф, – поморщился он, когда часть воды проникла сквозь обувь, лизнув прохладой ногу. Хайтам всегда считал, что не было ничего хуже, чем выходить из дома в дождь, но, пожалуй, на этот раз готов был с этим спорить. Нет ничего хуже, чем выходить в дождь из теплоты и сухости! Со стороны раздался шелест, едва слышный за каскадом капель и редкими раскатами далекого грома, но Хайтам всё же обернулся. — Ох, да это же ты, — воскликнул Хайтам, с удивлением смотря в сторону цветочный куст возле винтовой лестницы. – Что ты там делаешь? Там, среди промозглой листвы, сидел мальчишка немногим младше него — может года на три-четыре. Его серебристо-белые волосы насквозь промокли от дождя и безжизненно свисали, смешно торча из-под капюшона мантии, сшитой в духе древних валука-шуна. Аль-Хайтам заметил, что под своей одеждой мальчишка что-то скрывал. Возможно заметки с лекциями. — Ты меня знаешь? — Лично — нет. Заметил пару дней назад, читающим книгу об элементальных реакциях природных существ и их влиянием на артерии. – Это знание хорошо отложилось в памяти Аль-Хайтама. Взрослые предпочитали Акашу долгим сидениям над книгами, но детям она была не доступна, так что те обходились устаревшим способом получения информации. Правда, в Академию принимали детей более старшего возраста, так что Дом Даэне посещали практически единицы. – Ты ведь недавно поступил на Спантамад? Мальчишка переступил с ноги на ногу и натянул сильнее капюшон. — А, д-да! Госпо… М-мой учитель преподаёт на этом..м-м..даршане. Очевидно, он ещё не полностью освоился, раз с трудом выговаривал местную терминологию. — Вот как, — бесцветным голосом произнёс Хайтам, правда в глазах его зажегся огонёк интереса к мальчишке, который до сих пор не вылез из кустов. Мысленно он сделал пометку, что после непременно расспросит об этом бабушку. — А ты откуда? — Мой даршан — Хараватат. Специализируется на лингвистике и древних языках. — А… Понял. Словно зачарованный, Хайтам смотрел в его алые глаза, напоминающих две дорогие бусины. Он раздумывал о том, с каких же мест, должно быть, привели этого заморыша. В Академию пребывали люди со всех частей Тейвата, так что он давно перестал удивляться чужеземцам. Они мало чем отличались от сумерийцев в своем упрямстве познания нового. Чужие и местные, взрослые и дети — все давно слились в скучную серую массу. Аль-Хайтам не раз замечал их, карпевших над получением прав для особого доступа в Акашу, изредка видел в Доме Даэны, но впервые обнаружил кого-то, копошащегося в грязи. Внезапно мальчишка задрожал и звонко засмеялся. — Прекрати пихаться! Из-за шиворота мантии, высунув крохотную мордочку, показалась голова котёнка. Тот громко пискнул и попытался вырваться, но мальчишка умело сдержал его, накрывая краем ткани, чтобы дождь не коснулся его сухой шерстки. — Нашёл здесь в кустах, — начал объяснять мальчишка. — Он был совсем один и громко пищал в листве. Мне показалось, ему одиноко. Сам не заметил, как дождь полил. — Его мать должна ходить неподалёку, — сухо ответил аль-Хайтам, уверенный в своей правоте. — Она бы вернулась за котёнком. Не разумно было его трогать. Теперь из-за твоего запаха, кошка его не примет. Мальчишка потешно замотал головой, выражая своё котегорическое несогласие. В этот момент ушки его капюшона задергались из стороны в сторону. — Нет. Я очень-очень долго ждал. — Мальчишка посмотрел на котёнка, который тыкался ему в ладонь, и неожиданно очень серьёзно выдал: — Не все мамы приходят, сколько их не зови. Но это не значит, что они плохие, я так думаю… Люди также, есть плохие, а есть хорошие. Вот ты хороший. — С чего решил? — Ты кажешься холодным и высокомерным, но при этом держишь надо мной зонт. Хайтам удивлённо поднял голову. Холодная капля тут же упала ему о нос, и он поморщился. За разговором он не обратил внимание на неудобства и то, что его серые волосы тоже давно промокли, а промасленный зонт из Ли Юэ был отведён в сторону головы мальчишки, который до сих пор сидел в кустах, пряча под чуднóй мантией свою находку. — Вылезай из кустов, — скомандовал аль-Хайтам, подбираясь ближе. Он старался передвигаться аккуратно, но всё успевшая накопиться вода всё равно затекла в обувь. — А, ага! Мальчишка ловко поднялся, но сделав шаг вперёд, поскользнулся на мокром бордюре. Если бы аль-Хайтам не перехватил его за руку, то тот упал бы вместе со своим котом. — Неумеха. Как тебя зовут? — Сайно. И..я не неумеха! А тебя? — Я… Неожиданно небо осветила яркая вспышка и по небу пронеслись раскаты грома. Сайно рядом с ним вскрикнул. Аль-Хайтам взглянул на него и неожиданно для себя успокаивающе произнёс: — Это просто природное явление, так что бояться нечего… если, конечно, ты не стоишь под деревом. — Кричал не по этому, — обиженно ответил Сайно, хмуря брови. — Котёнок впился когтями. Да и вообще по легенде гром и молния это признак суда Архонтов над людьми! Так что бояться нечего. Они борются со злом. Аль-Хайтам не ответил. Свободной рукой он сжал часть рубашки, под которой находился неизученный изумрудный камень в форме ромба, который с детства находился в него в груди. В такие дожливые дни, как этот, он часто отзывался болью, так что Хайтам считал, что нет ничего хуже, чем выходить из дома. Лишь поход в библиотеку прервал его планы и этот Сайно, которого он провожал до ворот. — Ты так и не ответил, как тебя зовут. — Аль-Хайтам. Сайно вновь ярко улыбнулся. — Рад знакомству, аль-Хайтам, и спасибо за помощь!