Птенец и найденыш

Аль-Хайтам сидел в окружении мягких подушек в широком плетеном окресле. На стоящим рядом столике дымился горячий чай из фруктов харра. Белые облачка медленно поднимались от его поверхности, растворяясь в тепле комнаты. Бабушка неторопливо сушила его волосы пушистым полотенцем, отчитывая за опоздание и внешний вид. Закрыв отцовский научный дневник, Аль-Хайтам терпеливо слушал её, покорно признавая свою вину. Он долго молчал, дожидаясь, пока пыл бабушки поутихнет, чтобы всё же рассказать о произошедшем. — На обратном пути я встретил мальчика. — Да, дитя моё? И что за мальчик? — удивилась бабушка, которая слишком хорошо знала индивидуалистическую натуру своего внука и его незаинтересованность в окружении. — Его зовут Сайно. Он из Спантамада, — постарался припомнить аль-Хайтам. — Снежно-белые волосы, ярко красные глаза. И любит поспорить. У нас с ним совершенно не совпадают взгляды. — Где ты его видел? — У винтовой лестницы Дома Даэны и ещё пару дней назад возле воздушной площади на верхних ярусах Академии перед её входом. Ты его знаешь? — Так ты поэтому так поздно сегодня? — продолжила бабушка, будто не услышав его вопроса. — Ох, милый… Друзья — это не плохо, но в другой раз выходи пораньше, хорошо? Замерз небось! Заварить тебе ещё чаю? Хотя кажется волосы ещё не до конца просохли… — Бабушка, хватит! — с укоризной махнул рукой Хайтам, отталкивая её полотенце. От него не укрылось, как бабушка неумело попыталась уйти от разговора. — Волосы уже высохли, и не хочу чая. Лучше расскажи о нём. Ты ведь его знаешь, я понял это. Сайно слишком мал для того, чтобы стать учащимся, но уже начал обучение. Бабушка убрала полотенце. Немного помолчав, она отложила полотенце в сторону и, присев рядом с внуком, всё же прлизнесла: — Этого ребёнка забрал под своё крыло Сайрус, учёный из Спантамада. Если бы не он, то даже не знаю, что случилось бы с этим мальчиком. — Что с ним могло случиться? Бабушка ласково потрепала его волосам. — Ох, милый, тебя ещё рано пока о таком думать. За её избегающим поведением и неестественным тоном, аль-Хайтам уловил тревожные ноты. Он ещё тогда понял, что с тем мальчиком в капюшоне валука-шуна было что-то не так, и сейчас всё больше убеждался в этом. В голове были тысячи предположении, но стоило узнать больше информации. — Бабушка, скажи, — упрямо повторил аль-Хайтам, соскакивая с кресла и по-детски хватаясь за подол фартука бабушки. — Пожалуйста. Он мог позже расспросить кого-то из взрослых академии, но не был уверен, что те будут вникать в расспросы ребенка, не касающиеся ценных знаний. К счастью Хайтама, бабушка никогда не могла устоять перед его просьбами, и этот раз не стал исключением. — Не кори меня после, если правда тебе не понравится. *** Аль-Хайтам наблюдал, как мальчишка снова копошится в земле, не обращая внимание на косо смотрящих в его сторону дастуров, которые сидели в тени адхигамы и готовились к предстоящим лекциям. — И что же ты делаешь? — подойдя ближе, поинтересовался Хайтам. Мальчишка вздрогнул и поднял голову, узнавая его. — П-привет. Пытаюсь почувствовать гео-элемент. Сегодня учитель рассказывал, что он окружает все-все вокруг. «Поэтому, ты снова в грязи. Чего ещё ожидать от ребёнка», — подумал аль-Хайтам, осматривая плод его трудов. В памяти всплыл вчерашний разговор с бабушкой. Её словали не давали ему покоя всю ночь, будоража разу и не позволяя уснуть. «В этого ребёнка, Сайно, вселилась древняя сила одного очень могущественного духа. Многие учёные стали биться за право проведения над ним исследований. Для них он был перспективным объктом исследований, словно не являлся личностью или живым организмом. Вероятно, этому также поспособствовало его пустынное происхождение. К счастью для ребёнка, выигравшем человеком оказался этот упрямец из Спантамада. Сайрус не стал рассматривать его в качестве подопытного в экспериментах с силой жрецов, как бы на это ни надеялись высшие чина, а взял под свою опеку, сделав не только учеником, но и приёмным сыном…» Аль-Хайтам уже заранее предположил, каким будет ответ, но услышав подтверждение, всё равно слушал рассказ, затаив дыхание. Грудь кололо от чувства жалости и несправедливости, а в глубине начинал вскипать гнев. Чтобы не утонуть в лишних эмоциях, Хайтам тут же погрузился в анализ. Теперь же Аль-Хайтам оценивал мальчишку соколиным взглядом, осматривая его с головы до пят. Он едва ощущал от него странную энергию, но во внешности не было ничего необычного. С того дня, когда они виделись в последний раз, на теле прибавилось ран, а белые бинты на руках и ногах пропитались влагой с почвы и стали почти коричневого цвета. В некоторых местах уже образовались тёмные пятна, свидетельствующие о том, что под тканью вновь проступила кровь. Удивительно, что этот ребёнок не реагировал на боль, которую они ему доставляли. Аль-Хайтам вздохнул и терпеливо подумал о его занятии, которое в некоторой степи можно считать полевым исследованием. — В Академии есть сад, принадлежащий даршану Амурты. Несмотря на то, что у них есть отдельное здание в виде Пардис Дхяй на западе Сумеру, часть территории расположена также здесь. Если хочешь изучить структуру почвы, могу показать дорогу. — Спасибо, — ответил Сайно, хватаясь за протянутую Аль-Хайтамом руку. Его ладошка была обычной детской и очень теплой. В нём точно есть скрытая сила? Что ж, только время покажет. — Сначала в лазарет. Твои раны выглядят не очень хорошо. Откуда они? Особенно выделялся фиолетовый синяк с правой стороны лба. Видимо Сайно проследил за его взглядом, потому что ладошкой тут же коснулся этого места. Он ничего не ответил, так что Хайтам более настойчиво повторил свой вопрос. — Какие-то люди в зелёных беретах пнули Грязлого. Я.я не смог удержаться и ударил их, но.м-м. кое-что произошло. Зато Грязлый в безопасности! — Что за «грязлый»? — Грязлый — это котик! Я подумал, что будет забавно назвать его так. Разве не смешно? Я объединил «грязь» и «белый». Аль-Хайтам подумал, что если Сайно ориентировался по цвету, то тогда уж было проще назвать котёнка «Сереньким», но мальчишка был другого мнения, как и имел иное чувство юмора. — Обижать кого-то против правил, — раздражённо произнёс он, видимо вспоминая тех дастуров. «Увы, мир жесток,» — подумал Хайтам, вспоминая рассказ бабушки. Но вслух произнёс: — Если хочешь защить кого-то, то стань сильнее. «Для начала защити себя.» — А? — И не будь таким открытым. Ты слишком добрый, и эта доброта тебя погубит. — Я стану сильнее! — уверенно возразил Сайно, уперев руки в своё тощее тело. — Вот увидишь! Так за разговором прошло больше часа времени, за которые лекарь из Бимарстана успел обработать раны Сайно, который весь процесс пересказывал несмешные шутки его наставника. Аль-Хайтам проводил Сайно до входа в сад Амурты и, достав из кармана часы из Фонтейна, заключил, что время близится к закату, а он дал обещание бабушке больше не задерживаться. Снова. — Уже уходишь? Кивок был ответом. — Мы ведь ещё увидимся, да? — Не знаю, — честно ответил аль-Хайтам, вспоминая, что после его рассказа о скучных людях в Академии, бабушка согласилась перевести его на домашнее обучение. Он предпочёл читать книги в одиночестве, чем слушать бессмысленные лекции, и не жалел о сделанном выборе. «Возможно в будущем эта встреча сотрется в памяти,» — мысленно добавил он, но заметив надежду в глазах мальчишки, все же через силу выдавил: — Однажды. Алые глаза Сайно заблестели ярче драгоценных камней, а губы тронула лучезарная улыбка. — Тогда до встречи! Аль-Хайтам.