Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

— Как же много тут всего! — восхитилась я, разглядывая разнообразные вещи на полочках над кроватью.       Тут были: разнообразные статуэтки из стекла, камня, керамики и дерева; несколько лавовых ламп; морские ракушки; сосновые и еловые шишки; круглая ваза, заполненная цветными стекляшками; подставка в виде розовой головы оленя, рога которого завешаны массивными цветастыми бусами и браслетами; целая коллекция старинных фотоаппаратов; небольшая модель солнечной системы; глобус Мобиуса и чуть поменьше — Луны; целое стадо фигурок лошадей; солнечные очки чудных форм и размеров; кубик Рубика и другие головоломки; несколько красивых шкатулок, украшенных резьбой или стразами; несколько красивых баночек духов. Больше половины двуспальной человеческой кровати занимали всевозможные мягкие игрушки, самые крупные сидели просто в углах комнаты, за одну из них я сначала приняла кресло в форме синего зайца. Одну из стен полностью занимали рамки с сушёными растениями внутри, кажется, это называется гербарий. Другая была полностью обклеена фотографиями разных пейзажей Мобиуса. Под потолком висело несколько подвесных украшений, похожих на детские карусели: одно — со звёздами и планетами, другое — с самолётиками и облачками, третье — с бабочками и цветочками.       Но больше всего моё внимание привлекла палатка, похожая на жилище индейцев, установленная в центре комнаты. Украшавшая её гирлянда всё ещё работала, но часть лампочек уже не горела. Внутри палатки было расстелено одеяло, и на нём лежало несколько открытых книг с яркими картинками, и стоял на подставке большой планшет. — Мы каждый день собирались здесь и смотрели фильмы, — задумчиво оглядывая комнату своей дорогой подруги, объяснил Шедоу, пока я присела на корточки, чтобы заглянуть в палатку.       Здесь было столько красивых вещей, столько ярких цветов. И всё это дышало жизнью, словно девочка, что тут жила, вышла всего лишь минуту назад и вот-вот должна вернуться. — Здесь очень красиво, — восхитилась я. — Наверно, ты здесь очень много времени проводил. — Сколько мог, — кивнул ёж.       Отчасти это объясняло, почему его комната, которую он показал мне перед этой, выглядела так, словно оттуда уже вывезли все вещи и приготовили для нового жильца. Только медицинское оборудование, как сказал Шедоу для изучения его показаний во время сна, подтверждало, что комната осталась такой, как пятьдесят лет назад.       Но помимо грусти из-за того, что мой любимый ёжик провёл своё детство в таких условиях, комната совершенного на Арк и радовала, потому что, сравнивая её с комнатой, которую он себе обустроил на базе G.U.N., становилось ясно, что теперь он чувствует себя гораздо свободней, чем раньше. — Она бы была от тебя в восторге, — с улыбкой говорил чёрно-алый о Марии, когда мы уже выходили из её комнаты. — Она бы нарядила тебя в платье, украсила бы иглы бусинами и называла бы дамой моего сердца. Мне кажется, ей всегда не хватало подруги-девушки.       Держась за руки и улыбаясь, мы пошли по коридору. — Правда так думаешь? — шутила я. — А как же мой ангельский характер и всеми обожаемое чувство юмора? — Ты бы смешила её до слёз, — ответил Шедоу, мягко улыбаясь. — Ну, куда мы теперь? — полюбопытствовала я.       Он остановился, а так как мы держались за руки (романтично переплетя пальцы), то я вместе с ним. Перед нами как раз оказалось одно из панорамных окон с видом на Мобиус. — Мы уже посмотрели все открытые жилые зоны, остались только подсобные помещения, — ответил чёрно-алый, переводя задумчивый взгляд на вид за окном. — Так что мы можем возвращаться на Мобиус, я только заскочу в библиотеку кое-что взять… Хочешь подождать меня в Комнате Отдыха? — Ладно… — согласилась я, подумав, что могу пока посидеть почитать книгу о Мире Снов, которую предусмотрительно прихватила с собой, а когда мы уже двинулись по коридору, мне пришла другая идея. — А может… Я пока порисую? Прям здесь, у окна, — предложила я и указала на вид, которым мы только что любовались. — Хорошо. — Согласился мой парень и исчез во вспышке Хаос Контроля, и через мгновение появился с простым столиком, а затем так же принёс и стул. — Не самые удобные, но… — Нет-нет, это как раз то что нужно, — успокоила его я, ведь такие условия лучше всего подходят чтобы сосредоточиться. — Хорошо. Библиотека здесь за углом. Сначала повернуть налево, затем направо.       Шедоу ушёл по своим делам, а я достала скетчбук и два пенала. В одном были простые письменные принадлежности, а во втором, пластиковом, акварельные карандаши и водная кисть (рукоять которой является сосудом для воды). Стоило разложить принадлежности, и вдохновение появилось само.       Рисунок, в принципе, был несложный, я десятки раз рисовала Землю с картинок, но что-то было в том, чтобы рисовать с натуры. Особенно то, что так нарисовать мало у кого была возможность.       Шарик из синих и зелёных пятен и тьма вокруг него были уже разукрашены, и карандаши я растушевала мокрой кистью, а Шедоу всё не возвращался. Здесь восприятие времени совсем сбивалось, и даже Часы не помогали определить, долго ли он отсутствует, ведь время, когда совершенный ушёл, мне не было известно.       Решив его разыскать и спросить, есть ли у меня время ещё подправить рисунок, когда он подсохнет, или надо уже собирать свои рисовальные штучки, я отправилась по названному Шедоу маршруту — сначала повернула направо, затем налево… И немного испугалась. Здесь были более массивные механические двери, чем я запомнила у библиотеки, и более того, они были раскурочены так, словно кто-то с невероятной силой пронёсся сквозь них. На полу и стенах остались подпалины и царапины.       Слишком поражённая внезапным зрелищем я не думая прошла вперёд, сквозь пробитую мощную дверь. Поцарапанные стены и пол, кое-где внушительные вмятины и подпалины — невольно радуешься, что это помещение в глубине станции и прямо за перегородкой нет космического вакуума, поджидающего любой возможности, мельчайшей щёлочки, чтобы высосать из помещения всю жизнь, — местами обломки оборудования и офисной мебели лежали кучками, а в центре всего этого — самая большая установка, тоже немного повреждённая. Но я всё равно её узнала. — Здесь… — внезапно раздался голос позади, и я дёрнулась всем телом, мгновенно вздыбив иглы, но оборачивалась медленно и поражённо, — меня создали… Ты дважды повернула не туда.       Шедоу был мрачен и хмур, но вовсе не зол, хотя от его взгляда мне всё равно стало не по себе. — Прости… — извинилась я, гадая, чем он расстроен: тем, что я зашла в запретную зону или просто нахождением в этом месте. — Но тут даже не заперто… Я не подумала. — Это место пострадало при боях во время нападения Блэк Армс. Здесь всё зачистили, уцелевшее оборудование вывезли, так что заходить сюда… наверно, можно, — всё тем же тоном сообщил чёрно-алый, глядя на капсулу, в которой был создан.       Судя по конструкции, она могла стоять и вертикально, но сейчас располагалась в почти горизонтальном положении. Из-за этого остальная конструкция — серый округлый корпус, расположенный позади капсулы, и две округлых конструкции, напомнившие мне реактивные двигатели пассажирского самолёта по бокам, — казалась экстравагантным изголовьем футуристичной кровати. Ведь капсула была раскрыта, её стеклянная передняя часть открыта, как дверца, в сторону, задняя часть наполовину была плоской, видимо, чтобы в капсуле можно было комфортно лежать, даже когда она не была заполнена жидкостью. — Ты расстроен, что я сюда зашла? — прямо спросила я, тем не менее ближе подходя к капсуле.       Всё равно же уже здесь, так что хотелось рассмотреть всё повнимательнее. В голове всплывали мутные кадры из игры и сериала. Когда смотрела, не особо всматривалась, а больше, может, никогда и не выпадет такого шанса. — Нет. Просто… — судя по голосу, эта тема сильно напрягала Шедоу, и я обернулась, чтобы заглянуть ему в лицо.       Алые глаза не выражали злости, было ещё хуже — такими холодными и мрачными я, кажется, никогда их не видела. Может глядя на эту обстановку, он вспоминает, каково ему было впервые открыть глаза в таком чуждом для живого существа месте, или думает о Блэк Думе, который бывал прямо тут, когда создавали Шедоу. — Это место вызывает у тебя неприятные воспоминания? — спросила я, и собственный безмятежный голос на фоне напряжённого и мрачного настроя совершенного казался каким-то неуместным.       Он глубоко вздохнул. — Да… Что ты делаешь? — оживился ёж, заметив, как я неуклюже забираюсь в капсулу. — Хочу… понять, каково… быть Совершенной Формой Жизни, — ответила я, кряхтя, пока перебиралась через бортик.       Когда оказалась внутри и уселась на дно, оно оказалось упругим, словно прорезиненным, оглянулась на своего парня и невольно хихикнула. Такое озадаченное лицо у Шедоу редко увидишь. — Ты… — попытался он что-то сказать, но, видимо, не нашёл что. — Не хочешь добавить к плохим воспоминаниям хорошие? — усмехнулась я и, чуть подвинувшись, похлопала по месту рядом с собой. — Давай.       Не дожидаясь его ответа, я стала укладываться. К тому моменту как закончила, мой парень стал проделывать то же самое. Он наверняка бы исполнил это ловко и быстро, если бы в капсуле уже не было меня, а так ему приходилось проявлять осторожность, чтобы на меня не наступить.       Устроились мы, прижимаясь друг к другу плечами, а противоположные плечи при этом упирались в края капсулы, она определённо была слишком мала для двух морфов. Какое-то время мы лежали молча и почти не двигаясь, ещё и потолок над этим местом серый и ничем не примечательный. За это короткое время мне стало ясно, что быть Совершенной Формой Жизни — это как лежать в больнице на каталке, не зная, что происходит, и что собираются делать врачи. Безликая обстановка лаборатории внушала тревожность, а это ещё со мной ничего плохого тут не делали.       Повернув голову на бок, я заметила, что профиль совершенного хмур и озадачен, плечи напряжены, иглы чуть встопорщены. Положение явно было для него неуютным. Зачем же он меня послушал? Надо было настоять… — Это самое странное… Во что меня втягивали… — признался он, и растерянность в его голосе подтвердила мои подозрения. — Я умею удивлять, — единственное, что пришло мне в голову, пока поворачивалась на бок, лицом к совершенному, а затем положила ладонь ему на грудь, решив успокоить его привычным путём. — Если хочешь, мы можем уйти в любую секунду.       Чёрно-алый грустно усмехнулся. — Если уж вслед за тобой. Словно зачаровала ты меня, — ёж немного расслабился и глубоко вздохнул, моё безотказное средство успокоения действовало как всегда. — Любое безумство кажется возможным рядом с тобой.       Он улыбался, но только на миг скосил глаза, чтобы глянуть на меня, и снова вернул взгляд на потолок. Видимо, его безмерного самомнения всё-таки не хватало, чтобы говорить такие вещи прямо в лицо девушке. — Это хорошо… — ответила я и завозилась, устраиваясь лёжа щекой на плече своего парня. — Потому что рядом с тобой меня иногда тянет на безумства.       Опустив ладонь ниже белого меха, я стала гладить его живот и закинула свою коленку на его ногу. Чёрно-алый снова глубоко вздохнул и наконец повернул ко мне голову. — Это всё какое-то безумие, — прошептал он мне прямо в губы, прежде чем накрыть своими.       Сладко и почти целомудренно. В завершение мы потёрлись носами — ещё более нежное, мягкое касание. А моя рука всё поглаживала живот, покрытый мягкой шёрсткой, наслаждаясь тем, как мышцы накачанного пресса напрягаются под моими пальцами. — Но тебе ведь это нравится? — лукаво спросила я, улыбаясь ему в лицо, и снова вернулась ладонью в белый мех на груди.       Он усмехнулся, приобнимая меня рукой, на которой я лежала. — С тобой всё на свете кажется лучше, — он прижался своим лбом к моему. — А когда ты так близко, тем более. — И ты не хочешь отсюда уйти? — на всякий случай уточнила я, нежными почёсываниями под белым мехом вызвав у Шедоу новый глубокий вздох. — Нет. Так уютно в этом месте я себя никогда не чувствовал, — выдохнул он, на мгновение прикрывая глаза.       А мне такая власть над ним кружила голову. Я на секунду отняла свою руку от его груди, чтобы зубами стянуть с неё перчатку, и положила себе на бок, тут же возвращая уже голые пальцы в густой мех. Ощущения были просто потрясающие — мягкость шелковистой шёрстки, тепло мощного тела, его участившееся дыхание, набирающий обороты пульс. Мышцы пресса ежа напрягались, а сердце наращивало темп каждый раз, когда моя ладонь спускалась ниже, и от того мне каждый раз хотелось спуститься всё ниже и ниже.       От чуткой реакции совершенного моё сердце тоже забилось сильнее, а лицо запылало. И как далеко он позволит мне зайти? Мне не терпелось узнать, насколько много мне позволит мой парень, и как я при этом себя почувствую? — Что ты делаешь? — тяжело сглотнув, напряжённым голосом спросил Шедоу и, переведя взгляд от своей расшалившейся ладони, за которой до этого заворожённо следила, я сначала увидела часто вздымающуюся грудь под белым мехом, а затем растерянное лицо и тяжёлый взгляд рубиновых глаз. — Изучаю… — ляпнула я первое, что пришло в голову и изобразила невинную наивность. — Тебе неприятно?       Он в очередной раз тяжело вздохнул, явно стараясь выровнять дыхание. — В том и дело… — он прикрыл глаза, делая паузу, потому что моя рука не прекращала почёсывать его живот, а, наоборот, нежным касанием спустилась ниже и в бок, забираясь на бедро, оценивая мощные мышцы и возвращаясь назад на живот. — Слишком приятно…       Снова зарывшись в белый мех, я дерзко его оттянула и вернулась к животу. Чёрно-алый поёрзал на месте, словно хотел сменить позу. — Тогда расслабься и наслаждайся, — посоветовала я, довольно улыбаясь, и стала нежными движениями снова спускаться к низу живота. — Астра, — строже позвал ёж, наконец открыв глаза и покосившись на меня. — Ты слишком близко. Я ведь… Потеряю голову.       Ощутив, как он снова весь напрягся, я забеспокоилась. Это моя вина? Или он не хочет подпускать меня так близко? — Ты же не бить меня кинешься, — попыталась уговорить его я. — Просто расслабься и наслаждайся… — Ты уверена? — переспросил совершенный, вглядываясь в моё лицо.       И по порозовевшим щекам и по тяжёлому взгляду рубиновых глаз — зрачки стали раза в два шире, чем обычно — было ясно, что мне удаётся продвигаться куда хотелось. — Нет, — честно призналась я. — Но как я узнаю, если не попробую?       Снова откинув голову, Шедоу зажмурился. Моя рука в это время нежно изучала бедро другой ноги, опускаясь и поднимаясь на бок к талии. Ёж глубоко вздохнул. — Я думал… Это я… должен действовать… первым… — с трудом выговорил совершенный из-за сбитого дыхания.       Моя рука снова огладила его живот, и чёрно-алый заёрзал сводя колени. Он вздохнул и положил ладонь тыльной стороной себе на переносицу, закрывая глаза. — А по-моему, так лучше, — безмятежно заметила я почти ровным голосом, хотя моё сердце гулко билось в груди с его в такт. — Мне будет гораздо спокойней знать, чего ждать…       Рука, обнимающая меня за плечи, прижала сильней. Ёж насмешливо хмыкнул. — Не зря всё-таки шеф хотел тебя за домогательство привлечь. — Значит, тебя это забавляет? — шутливо поинтересовалась я, и моя рука спустилась так низко, как до этого ещё не спускалась.