Путешественница Звёздочка и силы хаоса 2

      Я запоздало ощутила что улыбаюсь, наблюдая, как Шедоу, задыхаясь, выгибается под моими прикосновениями. Мои пальцы нежным движением спустились к самому низу его живота, и я впервые получила физическое подтверждение тому, что мои действия вызывали желанный эффект.       Моё лицо запылало, когда я ощутила такой же жар в промежности совершенного, где под пальцами ощущалась явная выпуклость. Полагаю, это было то самое место у мужчин, о котором мне было известно только из книг или случайно увиденных картинок. Но сейчас мне предстояло узнать о нём больше.       Это был тот самый момент, шаг к новой, взрослой жизни, и сердце в груди набирало обороты, догоняя ритмичную чечётку в груди Шедоу. Руки пробрала лёгкая дрожь и только тут я заметила, что мой возлюбленный также дрожит.       Ещё раз проведя ладонью по загадочной разогретой выпуклости, я услышала, как судорожно вздохнул чёрно-алый, а под пальцами осталась капелька влаги. Ёж поёрзал, сводя колени, словно хотел от меня закрыться, и, убрав руку от лица, опустил её вдоль тела.       Заглянув ему в лицо, я встретилась с тяжёлым багровым взглядом. Он ничего не говорил, только смотрел мне в глаза и, несмотря на абсолютно красные щёки, не выглядел смущённым или сомневающимся, только возбуждённым.       Восприняв это как позволение продолжить, я снова сосредоточилась на явно жаждущей внимания области совершенного. Мои пальцы снова огладили то место, откуда появилась влага, и её стало больше. Само это место становилось больше, и под покрытой густым мехом кожей прощупывался тот самый продолговатый символ мужской гордости. Похоже, у морфов в спокойном состоянии он располагался вертикально в своём защитном… мешочке. А место, откуда сочится влага, это выход для него. Но как выманить его совсем?       Чтобы взять паузу, я провела ладонью по животу Шедоу и снова зарылась в длинный белый мех, массируя кожу под ним. — Дразнишь меня? — насмешливо поинтересовался совершенный сквозь сбитое дыхание, а я даже не повернулась к нему, всё ещё сконцентрированная на интересующем меня месте. — Как мне выманить его? — прямо поделилась я своими мыслями.       Мы так далеко зашли, что скрывать что-то друг от друга больше не было смысла.       Шедоу усмехнулся, и его низкий тембр сделал этот звук чарующим, вызывая у меня приятные мурашки. Но заглядывать в прекрасные глаза было некогда, потому что рука совершенного потянулась к его промежности, к тому месту, где я уже нащупала выход, и два пальца нажали по бокам от него, помогая высвободить чувствительную жаждущую область. — Воу! — вырвался у меня восхищённый вздох, потому что это было лучше, чем я ожидала.       Хотя я и не знала толком, чего ожидать.       Полурасслабленная, гордость Шедоу изгибалась вопросительным знаком. Когда только показалась треугольная головка, я решила, что она красная, но через мгновение поняла, что не совсем — это был цвет порозовевших щёк совершенного. И как он и говорил, форма органа была почти человеческой. Только едва заметные пупырышки ближе к корню и алый зигзаг сбоку, да форма головки заставляли вспомнить, что имею дело с немножко пришельцем. — Ты невероятен! — абсолютно искренне выдохнула я, быстрым щекотливым движением пробегаясь пальчиками по напрягающемуся под ними прессу. — Не… ловкая… лесть… — сквозь сбитое дыхание попытался усмехнуться ёж. — Я серьёзно, — без юмора ответила я, не сводя пристального взгляда с потихоньку выпрямляющегося объекта моего интереса. — Я думала будет… немного противно, но постепенно я привыкну. Все же привыкают, — я на мгновение повернула голову, чтобы увидеть в рубинах глаз понимание, но они потемнели и отстранённо жмурились. — Но он оказался даже… интересным. Ещё и эти полосы по бокам!       Лицо пылало во всю, так что скрывать смущение не было смысла, поэтому я окончательно откинула всякие сомнения и сосредоточилась на моменте нашего единения. Моя рука спустилась ниже и плавным, даже красивым движением, словно брала бокал на камеру, охватила корень ствола, медленно поднимаясь к его вершине. По бокам, там, где красный зигзаг, он оказался более влажным, под подушечками моих ладоней пульсировала плоть. — Эт…ххх — хотел что-то сказать чёрно-алый, но вместо этого выгнул спину задыхаясь.       Его иглы зашуршали по дну капсулы, пока он запрокидывал голову и в удовольствии жмурил глаза.       Добравшись до вершины, я нежно, едва касаясь, огладила её большим пальцем, делая паузу, чтобы вглядеться в лицо своего парня и понять не слишком ли груба. Наверное, так Шедоу мог бы выглядеть в сильном опьянении. Он ошалело глянул в ответ и, сбивчиво дыша, тяжело сглотнул. — Это… железа… Прости. — Выпалил он, прежде чем снова напрячься всем телом, когда моя ладонь плавно пошла вниз.       Его, как пишут в примитивных книжках, «нефритовый стержень», уже напрягся почти до вертикального состояния, подтверждая, что я всё делаю правильно. — За что ты извиняешься? — усмехнулась я, решив, что довела чёрно-алого до того, что он путает слова. — У мобианцев… — ёж сделал паузу, чтобы сглотнуть, пока тело напрягалось в явно тщетной попытке игнорировать то, что творила моя ладонь, — таких нет… — И что они делают? — поинтересовалась я, добравшись ладонью до корня, и начала ощупывать пупырышки над ним.       Когда их только увидела, они показались чем-то… слишком экстремальным, но на ощупь оказались достаточно гладкими, чтобы не быть способными причинить боль. О том, какие ощущения в каких местах они предназначены вызывать, я вообще постаралась не думать, чтобы не свернуться от смущения клубком на ближайшие полчаса. Шедоу был не в том состоянии, чтобы его можно было так бессовестно бросить. — Вырабатывают… естественную смазку, — похоже, эта зона не была особо чувствительна, что позволило совершенному говорить почти ровно, если не считать сбитого дыхания. — К счастью, их можно контролировать… если нужно использовать контрацепцию, без них проще… — А если не нужно? Покажи, что они делают, — попросила я, нежно оглаживая упругий ствол позади и с нетерпением глядя на красную изгибающуюся линию на нём, начинающуюся у корня.       Чёрно-алый натужно вздохнул и задержал дыхание, я видела, как мышцы его живота и бёдер напрягаются. Даже член в моей руке дрогнул. — Я… — сдавлено выдохнул Шедоу, его свободная рука вздёрнулась, но тут же опустилась обратно на дно капсулы, и он пристыженно признался, — надо… помассировать…       То ли сам факт его смущал, то ли неловко было делать это при мне. — Это запросто, — тут же вызвалась я и, удерживая естество совершенного ладонью, поводила большим пальцем по красному зигзагу.       Чёрно-алый глубоко вздохнул, его ноги подрагивали, пока красная изгибающаяся полоса под моим пальцем расширялась прямо на глазах. Она увеличилась вдвое и стала очень влажной, а затем Шедоу дёрнул бёдрами вверх, тихо промычав. — Кажется, это приятно, — с удовольствием заметила я, всей ладонью проводя по влажному стволу.       Воздух насытился терпким смущающим запахом, а чёрно-алый, ощутив всю мою ладонь на стволе, двинул бёдрами резче. — Ещё бы, — выдохнул он, плотнее прижимая меня той рукой, на которой я всё ещё лежала.       Похоже, ему уже не терпелось, и я не стала его больше дразнить, плавно, но без остановки двигая рукой. Стоило повернуть голову — и наши губы встретились в пылком поцелуе, немного судорожным и неуклюжем из-за того, что язык Шедоу пытался ласкать мой, но его дыхание было сбитым, а временами он вообще давился сладкими вздохами, и мы постоянно размазывали слюни по губам. — Ты… просто невероятная… несравнимая… непревзойдённая… — задыхаясь, бормотал чёрно-алый, пока я наращивала темп рукой, стараясь подстроиться под движения его бёдер.       Естество совершенного стало таким склизким, что теперь громко хлюпало у меня в ладони, но было таким упругим и так будоражаще пульсировало у меня в руке, что его не хотелось отпускать. А самое главное — это был Шедоу, мой брутальный темпераментный парень, который сейчас дрожал и извивался у меня в руках, был в полной моей власти и наслаждался этим.       Ещё несколько минут мы рвано целовались, прижимаясь друг к другу, пока моя рука доводила его до исступления. И вот я ощутила, что напряжение совершенного всё больше растёт, движения становятся дёргаными, и стало ясно, что он подходит к пику, а это значит…       Немного освободившись из объятий, я привстала и подставила вторую ладонь, что ещё была в перчатке, под треугольный кончик. И как раз вовремя — чёрно-алый снова прижал меня рукой, насколько мог, его губы оттянули рубашку у меня на плече, и он тут же вцепился в неё зубами с хрустящим звуком, явно протыкая, а вторая его рука заскребла по дну капсулы. Ёж дёрнулся всем телом, резче толкаясь в одну мою ладонь, и из кончика выплеснулась густая белёсая жижа, которую поймала вторая моя ладонь, защищённая перчаткой.       Шедоу тихо простонал, сладко содрогнулся пару раз и расслабился, включая его достоинство в моей руке. — Достаточно? — довольно улыбаясь, поинтересовалась я. — Тебя… не может быть… достаточно. — Тяжело дыша, ответил он, поглаживая меня по спине, а второй рукой взял мою оголённую и поднёс к своему лицу, целуя тыльную сторону. — Но сейчас… мне нужно отдышаться…       Взгляд рубиновых глаз был мягким и довольным, а ещё я заметила, что перчатка на руке совершенного проткнута на кончиках пальцев, и оттуда торчат коготки. — Но тебе ведь… понравилось? — спросила я, борясь с внезапно накатившим смущением. — Это было незабываемо, — всё ещё восстанавливая дыхание, довольно сообщил чёрно-алый. — Особенно потому, что это было с тобой.       С каждым его выдохом из мощной груди доносилось тихое урчание. — Очень хорошо, — улыбаясь, ответила я и отёрла оголённую руку о тыльную сторону ладони в перчатке, которую держала на весу чашечкой, чтобы не заляпать белым живот Шедоу.       Хотя в области паха он вообще был мокрым, да и по всему телу мех немного слипся от пота. Только сейчас я осознала, насколько разогрелся мой темпераментный кавалер. Или, скорее, это я его разогрела.       И как удобно я придумала с перчаткой — теперь я стянула её за манжету, в процессе выворачивая, так что всё смущающее содержимое оказалось у неё внутри. И этот свёрток отправился за край капсулы. Мне ведь тоже нужно было отдышаться и прийти в себя. — Мы могли бы продолжить, если ты хочешь, — предложил довольный разомлевший ёж, когда я устроилась у него на плече.       Урчание, идущее от его груди, постепенно нарастало, а рубиновые глаза сонно жмурились. В воздухе всё ещё стоял непристойный пряный запах, и было так уютно, так интимно. — Ты такой мягкий и тёплый, растёкся, как желе, — довольно заметила я, потирая его ногу коленкой, которую на неё закинула. — Но я бы хотела продолжения в мягкой постельке…       Да и вообще, мне на один день впечатлений хватило, но то, что мы однажды продолжим, я уже не сомневалась. В душе поселилось приятное предвкушение. Даже не терпелось увидеть Шедоу снова таким возбуждённым. — Я могу перенести нас… — попытался предложить он, поглаживая меня по плечу рукой в порванной перчатке.       Мой палец лёг на его губы останавливая. — Разве ты недостаточно подвигался только что? — усмехнулась я, и совершенный в ответ фыркнул, но выглядел при этом только более довольным. — Давай просто полежим немного.       Ответил он нежным чувственным поцелуем, разомлевше вздыхая и не переставая урчать. — Люблю тебя, — коротко признался он, и восхитительные рубины светились таким обожанием, что моё лицо снова бросило в жар. — И я тебя. — Смущённо улыбаясь, ответила я и снова чмокнула притягательные палевые губы, а затем удобней устроилась щекой на надёжном плече.       Моя рука снова зарылась в длинные белые пряди, на этот раз лишь нежно почёсывая кожу под ними и наслаждаясь вибрацией урчания. Дыхание Шедоу быстро выровнялось и стало глубоким и размеренным, а я ещё долго прокручивала в голове произошедшее и смущённо улыбалась, пряча лицо в чёрном меху моего парня. — Я бы мог так сидеть вечно, с тобой, — ласковый низкий голос вызывал мягкое искристое чувство счастья в душе.       Прямо впереди находилось панорамное окно, а за ним головокружительный вид на Землю. Сам Шедоу же сидел рядом, на металлической скамеечке, его большая нежная ладонь ощущалась на коленке. — А я с тобой, — в банальном ответе сосредоточилось всё, что скопилось на сердце.       Где-то позади зазвенел бубенчик.       Мой взгляд всё ещё был очарован профилем совершенного, пока он сам любовался головокружительным видом. Но, на мой взгляд, мой объект любования гораздо прекрасней.       В этот момент я осознала, что моя ладонь тоже лежит на чужой коленке, и с наслаждением повела её вверх. Ёж рядом довольно вздохнул, а у меня в груди бенгальским огоньком заискрилось удовольствие.       С другой стороны зазвенел бубенчик, и, повернув голову, я увидела Спаута. — Ох, так это сон? — осознала я.       Плюшевый лис завилял двумя хвостами. — Я люблю тебя, — сообщил мне Шедоу, словно меня и не услышав. — И я тебя, — ответила ему я, тепло улыбаясь.       Пусть он и всего лишь плод моего воображения, и теперь, когда это осознаю, его слова уже не вызывают такого восторга, это всё равно отражение моего любимого парня, и, отвечая ему, я по сути говорю о настоящем Шедоу. — Я рад, что ты рядом, — улыбнулся мне совершенный из сна, и я ответила ему улыбкой, а затем повернулась к Спауту и рукой поманила к себе на коленку. — Спаут, ты у меня большой молодец, — когда он положил голову мне на колени, начала я с похвалы, поглаживая его между тканевыми ушами и забавляясь тем, как от моих слов ускоряют виляние его хвосты, так что старалась говорить как можно ласковей, ведь мой сонный напарник только выполнял задачу, для которой его создали. — Но когда мне не снится кошмар, то мне лучше оставаться просто Спящей, без осознанности, — а когда он направил на меня глаза-пуговки с явным чувством вины, я поспешила его успокоить. — Ты ни в чём не виноват, солнце моё. Ты у меня самый умненький и самый симпатичный… — А ты у меня… — вставил снящийся Шедоу, но я его проигнорировала, продолжая ласково трепать за ушами плюшевого лиса, хотя эти слова всё равно отозвались теплом в груди. — Просто ты не знал, когда надо меня приводить к осознанности, а когда не надо. Но ты быстро разберёшься, потому что ты у меня очень умненький.       Так мы и сидели втроём, наслаждаясь прекрасным видом и хорошей компанией.       Проснулась я с приятным чувством на душе и ноющим боком, который отлежала там, где лежала не на своём мягоньком и тёпленьком парне, а на прорезиненном дне капсулы. Шедоу ещё спал с таким расслабленным, умиротворённым лицом, что не хотелось шевелиться и тревожить его, даже несмотря на дискомфорт.       Пару минут я действительно полежала, разглядывая своего парня, такого красивого, сильного и такого уязвимого сейчас. И это только потому, что он мне полностью доверяет, настолько, что недавно предстал передо мной в таком виде, подпустил к самому сокровенному! Запищала бы от восторга, если бы умела.       Лежать так больше сил не было, и я стала думать, как бы так выбраться, чтобы не разбудить чёрно-алого. А потом решила, что в этом нет необходимости — без него мне всё равно никуда дороги не найти, так что без зазрений совести заползла прямо на него.       Едва успела сползти на бок по другую сторону ежа, как он распахнул глаза и тут же схватил меня. — Астра?.. — на секунду растерялся он. — Не уходи!       Его голос прозвучал почти жалобно, а ещё в нём была чарующая хрипотца после сна. — Неа, — заигрывая, промурлыкала я, с улыбкой глядя в потерянные бордовые глаза. — И ты вставай. Я больше не могу тут лежать, слишком жёстко. Да и есть что-то хочется.       Шедоу моргнул, и его взгляд стал осознанным, но он всё равно меня прижал сильнее и потянулся за поцелуем, на что я с удовольствием ответила. А затем он помог мне перебраться через бортик капсулы. — Хочешь поесть здесь или вернёмся на Мобиус? — спросил совершенный, пока я разминала затёкшее тело, всё-таки спать на таком жёстком и не меняя позы мне очень непривычно.       Обернувшись, я обнаружила, что ёж подобрал мои перчатки — и чистую, и грязную — и с деловым видом держал их в руке, зубами стягивая свою порванную. Браслет-ингибитор светился и, расширившись, висел над его запястьем. — Мне без разницы, главное, чтобы с тобой, — улыбнулась я, заворожённая тем, как дико выглядел ёж, стягивая перчатку зубами. — Ты коллекцию перчаток собираешь?       Закончив своё брутальное, звериное действие, он и свою перчатку присовокупил к моим и озадаченно глянул на них, а затем сообразил о чём речь и ответил: — Я куплю тебе новые… — пообещал он и неловко нахмурился. — А эти отнесём в мусоросжигатель. Мой генетический материал лучше нигде не оставлять. Профессор часто это повторял. Я думал, он имеет в виду кровь, но она на открытом воздухе быстро разлагается, а вот… другие жидкости… — Я поняла, — поспешила я прекратить этот разговор, потому что лицо снова пылало. — У меня полно перчаток, делай как нужно… — а затем сообразила кое-что получше и, лукаво улыбаясь, предложила. — А лучше одолжи одну из своих пар. Знаешь, девушки после времени вместе любят нарядиться во что-нибудь своего парня.       До этого просто самодовольно смотрящий на меня Шедоу теперь немного порозовел в щеках и отвёл взгляд. — Ты не перестаёшь меня удивлять… и радовать, — забормотал он. — На том и стою, — немного невпопад ответила я, уже не смущаясь даже своей глупости.       Стало так легко верить, что Шедоу меня любит, просто так, без условностей. И его тёплая улыбка — такую во всём мире наверно видели единицы — лишь укрепляла мои чувства.       Вдруг мои уши напряжённо дёрнулись, улавливая странные звуки, не свойственные этому месту. — …зи. Агент Шедоу, мисс Астра Стар, в центр связи, — звал нейтральный голос где-то вдалеке.