Конфеты

— Погоди, я не совсем поняла, — Соня рассеянно потёрла лоб. — В каком смысле подставили? Кто вообще решился подставить, ну… тебя? — Это долгая история, — отмахнулся Пятифанов, ероша пятернёй короткие волосы. — Шпоры оказались липовыми, а я тупанул и не проверил. Соня хмуро уставилась на Ромку, стараясь разгадать по его непроницаемому выражению лица, что же скрывается под маской: злость, обида, жажда мести? Или флегматичная покорность судьбе-суке? «Нет уж, кто-кто, а Рома Пятифанов с предательством явно не смирится» — подумала Софа, задумчиво разглядывая напряжённые пухлые губы и сжатую челюсть парня. — «Что-то здесь не сходится...» Тех крох информации, что он ей подкинул, было ничтожно мало для того, чтобы составить цельную картину, поэтому девушка покачала головой и произнесла: — Сказал А, говори и Б. Раз уж я ляпнула, что помогу тебе с Полиной, то, будь добр, рассказывай полную историю. Обмен должен быть равноценным. Пятифан невесело усмехнулся, колупая ногтем облупившиеся полоски на палёных спортивках Adidas, а затем глубоко вздохнул и устремил взгляд куда-то в чащу, где облетевшие деревья прятались за пушистыми ветками вечнозелёных елей. — Есть у нас пацан в школе, Стёпка Макушев, — начал Рома, неторопливо раскачиваясь на качели. Несмазанные петли издали жалобный скрип. — Вёрткий парень, ещё с началки прославился тем, что для кого угодно мог сделать шпоры на тест или контрольную. Его мать историчкой у нас в школе работает, поэтому он в любой момент мог попасть в учительскую или какой-нибудь кабинет и переписать правильные ответы. Соня удивлённо приоткрыла рот и попыталась вспомнить фамилию Кристины Павловны, добродушной учительницы по истории. Если память ей не изменяла, то она действительно Макушева… — Мы со Стёпкой в начале года знатно так поцапались, — продолжил Пятифанов, пнув крохотный камешек под ногами. Тот улетел вперёд с такой силой, что Софа тут же потеряла его из виду. Очевидно, что Ромка, несмотря на спокойное лицо, был если не взбешён, то зол точно. — Стрельнул у меня денег ещё летом, а потом отказался возвращать. Пришлось решать вопрос по-другому, раз на словах он не понимал. Девушка вздрогнула. Она вдруг вспомнила высокого худощавого восьмиклассника, совсем непохожего на полненькую низкорослую Кристину Павловну. Соня бы ни за что не заподозрила их родство. Да что уж там, она и не заметила бы этого Стёпу, настолько он был серым и неприметным, если бы не багрово-синий фингал под глазом и рассечённая губа, с которыми мальчишка проходил весь сентябрь. В её груди заворочалось неприятное чувство. — Ты… Избил его? С Бяшей и Бабуриным? — сглотнув, оторопело произнесла Софа. — Нет, конечно, — закатив глаза, фыркнул Рома. — Назначил стрелу, раз на раз. Макушев согласился. Типичное решение пацанских вопросов в нашем захолустье, если вдруг ты не слышала о подобном в своей Москве. Заметив недоверчивый Сонин взгляд, Пятифанов ухмыльнулся. — Если ты думаешь, что это было избиение младенца, то ошибаешься. Макушев в проблемы ввязывается не в первый раз и драки для него — обычное дело. Он хоть и хилый с виду, но изворотливый жук. Под дых он мне зарядил знатно, — парень поморщился от неприятных воспоминаний, но всё же довольно покрутил запястьем со сжатым кулаком. — Но у меня удар поставлен, так что рожицу его крысиную я неплохо подпортил. — И что было дальше? Ты просто пришёл к нему после случившегося и попросил достать тебе ответы? — догадавшись, Софа поражённо озвучила вопросы, при этом не удержавшись и внимательно рассмотрев крупный Ромин кулак, переходящий в явно жилистое предплечье, скрытое тканью плотной кожаной куртки. Да, от его удара точно не поздоровится даже крупному сопернику вроде Семёна. Интересно, где и у кого он тренировался в такой глуши?.. — Давай ты не будешь заставлять меня произносить это вслух? — Пятифан поморщился, словно от зубной боли, и опустил руку на колени. — Потому что сейчас это заставляет меня чувствовать себя… «Полнейшим дебилом» — мысленно закончила Соня, когда парень хмуро замолчал. — И всё же, почему ты обратился к этому Стёпе? — не унималась девушка, продолжая свой допрос. — На что ты рассчитывал? Что он честно тебе поможет после того, как ты ему лицо расквасил? — Не поможет, а окажет услугу, — раздражённо поправил Ромка, окидывая Софу каким-то усталым взглядом, словно ему до смерти надоело объяснять очевидные вещи неразумному ребёнку. — Конфликт был исчерпан, деньги Макушев вернул. А в жбан он получил за дело, и я от него тоже отхватил, если ты вдруг забыла. Соня уже открыла было рот, но Пятифанов, словно предвидя её вопрос, продолжил: — Нормальные пацаны так не поступают. Мстить за решённый вопрос, тем более в честной драке — удел трусов и падальщиков, каким Макушев себя и показал. Поэтому да, я ему доверился, и за это сильно поплатился. Софа вдруг почувствовала горячий прилив внезапного уважения к Пятифану, отдавшийся покалыванием на кончиках пальцев. То, как он без задней мысли доверился человеку, попытавшемуся обмануть его на деньги… Нет, «полнейшим дебилом» Ромку это совсем не выставило, лишь показало его искренне честное видение мира, которому девушка, привыкшая различать полутона в чёрном и белом и искать подвоха в даже самой честной «правде», могла лишь позавидовать. И даже тихо произнесённая Пятифаном фраза не испортила этого оглушительного впечатления: — Макушев за свои действия ещё ответит. Сначала Соня почувствовала лёгкий укол недовольства, но оно быстро пропало. Что бы Рома ни собирался с ним сделать, Стёпа Макушев это заслужил сполна. А Соня… Она не благодетельница, в конце концов, и не «защитница всех слабых и обездоленных», как однажды её назвал сам Пятифан. Хватит ей бросаться грудью перед каждым, кто находится в мнимой опасности. Давно стоило принять тот факт, что насилие порождает насилие и за плохие поступки нужно нести ответственность собственной головой. Пока это не касается самой Софы, она готова с циничным удовольствием закрыть на это глаза. Стоило бы, наверное, сказать Ромке спасибо за хоть и позднее, но всё же принятие того факта, что в России, тем более в такой глубинке, вопросы решаются кардинально иным способом, и не Соне, не имеющей к этим негласным законам никакого отношения, пытаться менять укоренившиеся правила. Девушка удовлетворённо вздохнула и потянула вверх рукав куртки, открывая обзор на изящные часы, обхватывающие запястье тонким ремешком. Софа внимательно проследила за ленивым движением минутной стрелки и нахмурилась. Если они собирались успеть на следующий урок, то стоило выдвигаться прямо сейчас. — Толковые часики, — внезапно раздался голос Ромы. Соня вздрогнула и подняла глаза на Пятифанова. Тот с неожиданной заинтересованностью рассматривал золотую кайму часов, и от его цепкого взгляда явно не скрылись несколько драгоценных камешков, покоящихся под стеклом… — Отец подарил на семнадцатилетие, — напряжённо ответила Софа, встряхнув рукой. Часики скрылись за плотной тканью куртки. — Жаль только, что поддельные… — Это точно. Жаль, — кивнул Пятифан, но от девушки не скрылся странный проблеск в тёплых карих глазах. С неприятной дрожью она вспомнила, что такой же взгляд уже видела. У Бабурина. На мосту. — Качественная подделка, даже очень. Соня рассеянно кивнула и схватила с земли рюкзачок, судорожно запихивая в него учебник по географии. Накинув кожаные лямки на плечи, девушка поднялась с качели. — Эй, мы ещё не договорились о твоей части сделки, — моментально переключился Ромка, словно не было только что перед его глазами никаких часов. — Я сдержу своё слово, но давай обсудим позже. Мы опаздываем, — Софа обернулась и кинула на парня нечитаемый взгляд. — Или ты не идёшь? — Прогуляю, — отмахнулся Пятифанов. На Соню он больше не смотрел. Задумчивый взгляд был направлен в лесные заросли, где с громким шелестом ветер гонял опавшую листву. — Шуруй давай, позже сам тебя найду. Девушка кивнула и заставила себя спокойно дойти до окраины полянки. Софа пробралась сквозь колючие ветки, неторопливо прошлась по дороге, и лишь когда площадка совсем скрылась из виду, сорвалась на бег. Деревянные от холода и страха пальцы лишь с третьей попытки расстегнули замысловатую застёжку. Соня с остервением сорвала часики с запястья и сунула их в карман, на ходу ругая себя всеми оскорбительными словами, которые могла вспомнить. Она так глупо подставилась. Снова. Словно сама судьба кричала ей в ухо: «твоя тайна скоро будет раскрыта»

***

Осенние каникулы пролетели незаметно. Софа, съедаемая вновь вернувшейся паранойей, проводила дни словно в трансе: даже родители, решившие устроить временное перемирие, не смогли увлечь дочку ни просмотром фильмов, ни беседами за чашкой чая. Запершись в комнате, Соня, словно кукла с ключиком на лакированной спинке, механизм которой завели до упора, монотонно зубрила все темы, которые они должны будут пройти во второй четверти. Страх подгонял её, словно хлыст беговую лошадь. Она должна быть лучше, усерднее. Она должна искупить свою отвратительную оплошность тяжёлым трудом. Единственной отдушиной оказался Бяша. К нему на занятия Софа летела на всех парах, мечтая поскорее оказаться в тихой школьной библиотеке, где они, обложившись конфетами, будут решать нескончаемые примеры и просто болтать ни о чём. Дурашливая улыбка Игоря, его шепелявое бурчание под нос, когда он пытался разобраться в особо сложной теореме, и искренние глаза-полумесяцы… Соня готова была душу продать, лишь бы продлить эти мгновения на нескончаемую вечность. И всё же чёрная полоса всегда сменяется белой. Проснувшись одним ясным ноябрьским утром, свет которого приветливо заглядывал в окно, Софа вздохнула полной грудью и наконец осознала глупость собственных терзаний. К ним в дом не ломилась толпа тех людей, милиционеры во главе с треклятым Тихоновым не оббивали порог с намерением задать каверзные вопросы, а болтливый Бяша ни словом не обмолвился ни о каких странных слухах, хотя бы косвенно касающихся семьи Макаровых. В конце концов, легенды про комиссионный магазин Дмитрия Макарова с лихвой хватало, чтобы объяснить и запасы Сониных иностранных конфет, и часы, и брендовые вещи. Шмотки, как и часики, которые девушка от греха подальше перестала носить, для всех были лишь хорошей подделкой, и установить их подлинность в этом богом забытом месте не смог бы даже самый толковый мастер. Да и не поверит никто в здравом уме, что в маленьком посёлке, где единственной «достопримечательностью» является лишь мелководная речушка Ольшанка, живёт семья успешного бизнесмена из Америки. Софа могла бы кричать об этом на каждом углу, местные бы только пальцем у виска покрутили и обозвали бы столичной сумасшедшей. Беспокойно заходящееся сердце девушки успокоилось и дни каникул полетели своим чередом. Не успела она оглянуться, как наступило воскресенье и завтра начинался первый учебный день. Подперев щёку рукой, Соня задумчиво смотрела в окно на первый в этом году робкий снежок, слегка припорошивший кроны деревьев и узкие улочки. В крохотной библиотеке, сиротливо ютящейся в двух комнатках, стояла умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим поскрипыванием ручки библиотекаря, который заносил информацию о книгах в пыльный журнал. Девушка перевела на пожилого седовласого мужчину отрешённый взгляд и попыталась прикинуть, сколько ему лет. Было удивительно, как в таком дряхлом теле ещё держится душа. Пролетели десять минут, затем полчаса, а затем ещё час. В занимающихся сумерках библиотекарь с громким щелчком включил настольную лампу и ещё ниже склонился над своей работой. Когда древние настенные часы тихим звоном отрапортовали, что время перевалило за семь вечера, Софа обречённо начала собираться. Ей впервые за последние несколько дней было неспокойно. Время занятия подошло к концу, а Бяша так и не пришёл. Растерянно запахивая куртку и потуже затягивая на шее шарф, Соня думала о том, что же могло с ним случиться. Неужели заболел? Или попросту забыл? О том, что Игорь мог легкомысленно прогулять и заставить её в неведении ждать его три часа, девушка старательно не думала. Тихо попрощавшись с библиотекарем, Софа покинула школу и задумчиво побрела по улице в сторону посёлка. Ей было не жаль потраченного времени, она успела почитать книгу и выписать несколько новых тем в тетрадь. Соня лишь беспокоилась о своём теперь уже полноправном друге. Идею зайти к нему она сразу же отмела: не хотелось быть навязчивой, да Софа и не знала, в каком из одинаково серых домиков жил Бяша. И всё же она с надеждой вглядывалась в загорающиеся тусклым электрическим светом окна, надеясь заметить его силуэт. Просто чтобы убедиться, что с ним всё в порядке и успокоить нервно трепыхающееся в груди сердце. Сонины наблюдения, как и ожидалось, не принесли никакого успеха. В одиночестве дойдя до дома, девушка зашла в прогретую прихожую, окутывающую теплом яркого света и приятного запаха выпечки, доносящегося с кухни. Стянув шарф и куртку, Софа на ходу скинула ботинки и заглянула в гостиную, где в обнимку расположились родители, тихо посмеивающиеся над очередной американской комедией. Сухо поздоровавшись, девушка поднялась на второй этаж в свою комнату и, даже не потрудившись переодеться, плашмя упала на кровать. Её тут же сморил беспокойный сон… Соня проснулась, когда за окнами уже стояла беспроглядная темнота. Легкий вечерний снежок теперь валил нескончаемой белой гущей, грозясь к утру замести все дороги. Девушка сонно уставилась на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, стрелки которого оповещали о том, что было полпервого ночи. И чего она только проснулась в такое время?.. Ответом стал продолжительный стук, глухо доносящийся откуда-то с улицы. Тут же подскочив, словно ошпаренная, Софа едва не свалилась на пол, запутавшись в одеяле, и подбежала к оконному стеклу, судорожно сжимая пальцами подоконник. Прямо под её окнами находилась входная дверь, и девушка заметила во мраке очертания человеческой фигуры, топчущейся на пороге. Громкий стук в дверь повторился. Чертыхаясь сквозь зубы, Соня кляла себя за то, что, по видимому, забыла запереть калитку и позволила незваному гостю подобраться к их дому без всяких преград. Игнорируя колотящееся в глотке сердце, девушка готова была сорваться и побежать в родительскую спальню, как вдруг слегка привыкшие к темноте глаза смогли разглядеть фигуру отчётливее. Полуночный гость стоял на крыльце дома в одном свитере, даже без шапки и шарфа, и узор на этой колючей на ощупь ткани Софа смогла бы узнать из тысячи. Слишком уж часто за последнюю неделю она видела в нём одного человека… — Бяша… — сипло прошептала девушка одними губами. Быстро схватив со спинки стула пушистый кардиган, Софа накинула его на плечи и опрометью бросилась из комнаты, а затем с оглушительным топотом вниз по лестнице и, наконец, до входной двери. Щёлкнула выключателем, озаряя прихожую тёплым электрическим светом, и, щурясь с непривычки, начала возиться с замками. Когда непослушные пальцы совладали с мудрёными механизмами, Соня наконец распахнула входную дверь, впуская в дом пробирающий ночной ветер. Бяша на пороге зажмурился от яркого света и начал часто моргать. Девушка с удивлением заметила, что глаза у него красные, а щёки покрыты свежей влагой, ещё не успевшей застыть корочкой на ночном морозе. Игорь словно долго и надрывно плакал… — Боже, Бяша… — облегчённо выдохнула Софа, за руку втаскивая продрогшего парня внутрь тёплой прихожей и тут же закрывая дверь, начиная монотонно защёлкивать замки. — Ты меня до смерти напугал! — Привет, — осипшим, почти неживым голосом пролепетал Игорь, обхватывая плечи руками в попытке согреться. — Прости, что так вломился… — Ничего не хочу слышать, — девушка замотала головой и обеспокоенно нахмурила брови. — Ты весь продрог… Сколько, чёрт возьми, ты проторчал на улице без куртки?! — Да не долго, минут десять всего… — надломленным голосом произнёс парень и постарался улыбнуться. Вышло криво и насквозь фальшиво. Соня внимательно осмотрела его сгорбившуюся фигуру, которую била крупная дрожь. Отметила насквозь промокшие от подтаявшего снега свитер и мешковатые джинсы, которые были явно велики ему на размер. Глаза девушки беспокойной птицей метнулись к Бяшиному лицу с мокрыми щеками и красными глазами… А затем вдруг уловили наливающийся багрецом синяк, ядовитым цветком распускающийся у него на подбородке. Поджав губы, Софа кивнула парню, давая знак следовать за собой, и они вместе зашли в просторную кухню. Девушка включила свет, усадила Игоря за широкий обеденный стол, а сама подошла к газовой плите и сняла с неё тяжёлый чайник, начищенный бок которого отражал Сонино уставшее напуганное лицо. Загар, некогда привычно покрывающий её кожу, теперь почти полностью сошёл, добавляя девушке болезненной бледности. Упрямо тряхнув головой, заставляя растрёпанные кудри за её спиной всколыхнуться, Софа налила в чайник воду и поставила его на плиту. Включила газ, схватила валяющиеся рядом спички и зажгла огонь. Бяша за её спиной не проронил ни слова. Краем глаза девушка заметила, что он меланхолично оглядывает кухню, но глазу здесь зацепиться было не за что. В кои-то веки Соня была рада, что цивилизация не достигла этой глуши: доставить новый гарнитур и привычную технику в посёлок на отшибе не представлялось возможным, поэтому на кухне у Макаровых стояла газовая плита и подержанный, хоть и добротный холодильник, монотонно урчащий в тишине ночи. Мебель тоже была не первой свежести, кое-где побитая предыдущими владельцами. Да и весь их дом, если быть честными, был далеко не американским, а удачной подделкой, фикцией. Строили его наспех, из подручных материалов, достанных Дмитрием Макаровым через связи или по чистой удаче. Нервно закусив губу, Софа окинула взглядом продрогшего Игоря и решительно направилась на второй этаж в комнату родителей. Пока она открывала шкаф и придирчиво перерывала отцовские вещи, на широкой двуспальной кровати раздалось сонное бормотание. — Софа, что происходит? — хрипло спросил Дмитрий, принимая сидячее положение и шаря в темноте ладонью по тумбе в поисках очков. Не став увиливать, девушка тихо объяснила, на ходу придумывая правдивую отмазку: — Всё хорошо, пап. Мой одноклассник вышел на ночную пробежку, но внезапно пошёл сильный снег и он весь промок и замёрз. Я дам ему что-нибудь из твоих вещей, он немного согреется и уйдёт. — Сонечка, а почему он пришёл именно к нам? — с зевком спросила Ирина, переворачиваясь на другой бок. — Мы вроде как подружились… — стараясь придать голосу смущённые нотки, прошептала Софа. Ирина сонно хихикнула, пока Дмитрий укладывался обратно в постель, недовольно бормоча что-то про «неугомонных подростков». Когда родители умиротворённо затихли, Соня на цыпочках вышла из спальни и спустилась на кухню, неся в руках отцовские джемпер и джинсы. Пока её не было, Бяша словно и не двигался: его сгорбившаяся фигура продолжала безмолвно ютиться за столом, а потерянный взгляд был направлен вниз, на сжатые кулаки, покоящиеся на коленях. Борясь с внутренним желанием порывисто заключить парня в объятья, Софа тихонько кашлянула. Игорь поднял на неё влажные глаза. — Вот, переоденься. Ванная прямо по коридору и налево, — протягивая вещи, почти шёпотом произнесла девушка. Ей было больно от осознания того, что пару мгновений назад Бяша беззвучно плакал, а сейчас вновь храбрился, чтобы не заставлять её волноваться. Парень неловко принял свёрток из её рук и благодарно улыбнулся, а у Сони сердце кровью обливалось. Она понимала, что случилось что-то действительно серьёзное. Что-то, что заставило беззаботную натуру Бяши осыпаться трухой и обнажить ранимое и мягкое нутро. У девушки в голове не укладывалось, как он при этом умудрялся из последних сил давить улыбку и продолжать собирать себя по кусочкам. Когда Игорь скрылся в коридоре, Софа подошла к кухонным шкафчикам и достала две кружки. Для Бяши она выбрала самую красочную — с ручной росписью резвящихся с клубком ниток котят, себе же — первую попавшуюся. Кинула заварки, разлила кипяток, а потом вытащила с верхней полки целлофановый мешочек с конфетами. Придирчиво отобрала так полюбившиеся парню Сникерсы и аккуратно сложила в вазочку, после чего перенесла всё на обеденный стол и тяжело опустилась на стул, невидящим взглядом провожая крупные хлопья снега, кружащие за окном. Спустя несколько долгих минут по коридору разнёсся звук шаркающих шагов. Игорь прошёл мимо кухни, скинул в прихожей мокрые кроссовки и тихой поступью вернулся, нерешительно замерев в дверях. — Проходи, садись, — Соня повернулась и одарила парня мягкой улыбкой. — Будешь чай? — Буду, если можно, — кивнул Бяша и подошёл ближе, на ходу подворачивая слегка длинноватые рукава джемпера. Парень примостился на стуле напротив Софы и сомкнул озябшие пальцы на кружке, подставляя лицо под клубы пара, исходящие от кипятка. На конфеты, которые Соня заботливо поставила рядом, он даже не взглянул. — Что… — начала было девушка, но тут же осеклась, сглатывая подступивший к горлу ком. Ей отчаянно хотелось расспросить Бяшу, попытаться помочь ему хоть чем-то, но она не могла пересилить себя и залезть к нему в душу, бередя свежие раны. В голове набатом стучало: «Это не твоё дело, это не твоё дело, это не…» — Что со мной случилось? — невесело усмехнулся Игорь и отпил немного, катая душистый чай на языке. — Я бы и рассказал, но не уверен, что ты хочешь знать. Парень шумно сглотнул и отвёл взгляд. Его мозолистые пальцы стиснули кружку сильнее, словно их обладатель вёл с собой тяжёлую внутреннюю борьбу. — Но я бы хотел поделиться… Хотел бы, чтобы ты знала… И поняла… — Бяша рвано вздохнул и замолчал, словно его горло сдавила невидимая рука. Но с этими словами все Сонины страхи вдруг показались такими ничтожными, что потеряли свою опору и рухнули в бездонную яму. Она осознала, что её другу не нужна была молчаливая отстранённость, которой теперь выглядели её попытки быть ненавязчивой. Игорь отчаянно хотел, чтобы Софа сама сделала первый шаг и выслушала его, вопреки собственным убеждениям становясь причастной к его проблеме. — Я хочу… — девушка сжала трясущиеся руки в кулаки, мысленно давая себе пощёчину. Её голос приобрел стальную уверенность. — Я хочу знать. Расскажи. Бяша повернулся и с надеждой вгляделся в Сонины глаза, выискивая в них что-то, понятное лишь ему одному. И он нашёл. — Хорошо, — улыбка Игоря впервые за эту ночь расцвела такой неподдельной искренностью, что вмиг раскрасила комнату в невообразимые цвета. — Спасибо тебе. Софа кивнула. И он начал говорить.