Спасительные огоньки в лесу

      Каждое утро Миша просыпается с болью не только в его собственной душе, но и в теле. Миша — «звезда», что в школе, что в училище, как был, так и остался. Миша — не меняется. Никогда. Может этот парень внутренне не менялся, зато менялся внешне: его волосы от недостатка витаминов и стресса выпадали, его жёлтый и бледный оттенок лица, огромные мешки под глазами, и красные глаза от недосыпа — собственно, здоровье парня оставляло желать лучшего. Сам же Миша наплевательски относился к этим фактам. Лишь его мать заставляла его пить витаминки и просила долго не засиживаться. А отец… А что отец? Ремня всыпал, скандал устроил и дело с концом. Да, это если повезёт ещё…       Брат Михаила, Алексей, был тихим мальчиком. Никогда не спорил с отцом, оно и понятно, ведь он бы не справился с отцом даже в споре, а потому — молчал. Только защищал старшего брата, прикрывал. Лёша его искренне любил, уважал и поддерживал. Так и Миша заботился о своём любимом братишке. Они вместе, как не разлей вода. Вместе, как единое целое. Друг друга защищают, помогают друг другу, поддерживают и любят.       Это было точно такое же обычное, сааамое обычное утро. (как и во всей стране). Миша проснулся от того, что Лёшка навис над его ухом и… — ВСТАВАЙ! У НАС ПОЖАР! — Миха вздернулся и вскочил, в одних трусах погнал из комнаты, распахивая дверь перед собой. Он промчался мимо матери, что вышла из спальни, и мимо кухни, где сидел отец, пьющий чай. Парень остановился у самого выхода из квартиры. — Ё-моё… — произнес Миша шепотом, развернулся, а там уже и мать, и отец сзади стоят. Мать в непонимании и шоке, держит тряпочку, видимо пыль протирала. А отец нахмурился, смотрит, как на оборванца с улицы. «Бесит» проскочило в голове у Михи. — Куда тебя несёт? — Стальным и бездушным голосом риторически спрашивает отец. — Я подумал, что проспал и само как-то произошло… понимаешь, да? — парень мялся в прихожей, почти полностью голый (напомним, что в одних трусах).       Из-за родителей появилась голова Лёхи, что обеспокоенно смотрела на Миху. Конечно, Лёшка не хотел. Чтобы его брат так себя повел. Он впервые видит, чтобы Миха так вскочил. — Говори, как нормальный человек, а не как бездарь. Чему я тебя учил? Или тебе ещё раз напомнить? — с явной злобой ответил мужчина. Конечно, что Лёша, что Миша, оба они знали, что в глубине души отец их любит, что он просто не умеет проявлять свою любовь правильно. Мать он любил, уважал, обнимал и говорил, что любит. Но мальчишек он не воспитывал, а учил. Как в военной академии. В строгости и дисциплине. — Прости, отец… — уверенно сказал Миша. На что, мужчина лишь хмыкнул и прошел обратно на кухню. Предварительно сказав им не опаздывать на свои занятия. — Завтрак на столе, если остыл — подогрейте, — отчеканила матушка и продолжила уборку. Миха, пошел обратно в комнату, уселся на кровать, а Лёшка за ним. Сидят оба, время потуживают. Но тут Лёха от угрызения совести выдаёт: — Прости, я-… — Не извиняйся, незачем, ты это, ну, наоборот молодчик, — с улыбкой во весь рот ответил Миха, прервав братца. Лёшка усмехнулся, с радостью и облегчением, что на него не злятся пошел подогревать завтрак. — тебе подогреть или сам? — уже на пороге спрашивает младший. — Да, грей, — Миха махнул рукой, улыбаясь.       Конечно, Лёша знал, что брат на него никогда не обидится, но всё же лучше извинится, хотя бы потому, что Миша — тоже человек, личность. Даже, если он сам отказывается принимать извинения. Миша был взаправду удивлён, ведь никто не орет с утра пораньше, никто не бьет, да, отец что-то в хорошем настроении. Но несмотря на удивление, Миша всё же пошел умываться.       Может отец, думает, что сын наконец-таки поменялся? Что наконец, он стал послушным? Что он взялся за ум? Ведь, он всё лето не давал сыну покоя, заставлял его работать на своей работе, не давал встречаться с «друзьями» (Миха всё равно сбегал, пока все спали). Миха, трудился на износ, как проклятый, не давал себе покоя по ночам, играя с друзьями (Поручиком и Балу), также иногда и с братом. Иногда, потому что маленький ещё!

***

      Восемь утра. Буквально через полчаса в школе у младшего брата линейка. А Миха, бежит со всех ног, потому, как опаздывает! Его линейка начинается в восемь утра и десять минут! Давай, Миха, беги! И всё потому, что заскочил покурить! Миха бежит, словно гончая за добычей. Словно гепард за антилопой. Он даже не смотрит по сторонам. А зачем? Упадет кто — тот и виноват, а Михаилу некогда в этом плавать всём. Он уже забегает за угол, как тут же приземляется на копчик. — Ёптвою-… — почти ругается Михаил, как видит перед собой руку. — Не ушибся, гонщик? — с нотками смеха спрашивает незнакомый блондинистый паренёк, видно, крашенный. Миша затушевался, засмотрелся на протянутую ему руку, но всё же принимает руку помощи. — Не пострадал я, не волнуйся, — отчеканил парень, словно читает мысли Миши. И сам Горшенёв в шоке. «он что, читает мысли?» произносится у Михи в голове. — Не-а, ты сам как открытая книга, кстати, меня Андрей зовут, — парень снова протягивает руку, но уже в знак знакомства. — А меня Миха… — О-о-о, а вот и принцесса! — позади Андрея появился парень и ещё два человека.             Главный был брюнетом с карими глазами звали его Роман Валиков, а его прихвостни были, краше, чем петухи: один с зеленой башкой (Глеб Фадеев) и ирокезом, другой облизанный лаком для волос (Антон Макаров) и тоже брюнет. — О, Андрюха, а ты что, уже с принцесской познакомился? — с язвительной усмешкой спросил Антон. Андрей промолчал, лишь посмотрел на Мишу, а тот… Миша УЖЕ был в ярости. Он был в ярости не потому, что его задели эти глупые и никчемные слова, а потому, что он сделать ничего не может, по крайней мере не сегодня. Потому, как отец в хорошем настроении… — Чо прикопался зализанный? Вижу, зад свой вылизал хорошо! — смеется Миха в ответ, хватаясь за коленки от разрывающего его смеха. Прозвенел спасительный звонок для Михи. Но он также означал, что он опоздал на линейку. — Чёрт! Опаздываем! — Миша схватил Андрея за руку, тот на удивление не отдернулся, а наоборот поддался. Забияки также не остались стоять на месте, с кем надо они поздоровались, а там и по домам можно — их принцип по жизни.       Парни бежали, словно за ними гнался призрачный грузовик, словно они опаздывали не на линейку, а на прием ко врачу, где, если ты по записи, так ещё и опоздал, тебя загрызут в худшем случае, а в лучшем отправят в конец по живой идти. Прибежав, они извинились перед куратором (Наталья Владимировна), и встали в линейку. После линейки прошел очень скучный классный час. Хотя это уже просто собрание…

***

      После недолгого собрания, Миха подошел к Андрею и пригласил пройтись вместе. Андрей не отказался так, как он считает Миху уже своим другом. Выяснилось, что они живут практически рядом. Их разделяет всего каких-то пятьсот метров плюс-минус. Ну, а высчитали они это чисто теоретически, на глаз. Гуманитарии — они такие. Они разговаривали о всякой-всячине: о важном и неважном, о мечтах, жизни, хобби; пока разговор не зашел в отличное русло: — Почему тебя называют принцессой? — толи с жалостью, толи просто из любопытства спросил Андрей. Он глядел на Мишу, а тот, в свою очередь, поменял улыбку на серьезное выражение лица. Андрей забеспокоился, что вырыл не яму, а уже пропасть всего лишь задав один вопрос. Но на самом деле, Миша просто не знал, как объяснить или что ответить. Где найти причину буллинга, если он сам её не знал? — Я, ну, сам не знаю, ё-моё, хах, — усмехнулся парень, а затем резво добавил, — самому бы знать! — Мишу не огорчил вопрос, лишь ввел в великие рассуждения длинною в минуту. Андрей выдохнул с облегчением внутри себя.              Время шло, дорога говорила, что пора прощаться. Как бы этого не хотелось, но дорога и вправду говорила, что пора расходиться. Парни остановились. Миша посмотрел на Андрея, а тот в свою очередь посмотрел на Мишу. В этих неловких для обоих парней гляделок, Миша приметил себе, что глаза парня были словно небеса, такие же голубые. Миша успел подумать о том, как хорошо было бы в них плавать. Парни оба молчали, не знали толи как попрощаться, толи просто не хотели прощаться. Андрей, сделал резкий рывок и обнял Мишу. Брюнет обнял в ответ и от этих объятий у него пробежались мурашки по коже, а в сердце и душе разлилось тепло, как от крепкого алкоголя, в голову ударил дурман. Очень не хотелось выползать из этих нежных и, казалось, родных объятий. Андрей заулыбался, как и Миша. Расцепившись, парни снова посмотрели друг другу в глаза. Было понятно, что ни Андрей, ни Миша не хотели расставаться. — Что же, увидимся завтра? — с нежностью в глазах и радостной, но казалось отчего-то грустной улыбкой сказал Миша. Андрей улыбнулся в ответ. — До встречи, Миха, — блондин нежно произнес, а после чего пошел дальше, так и Миша повернулся вправо и медленно, но верно, шел домой, иногда оглядываясь назад. Но ничего, кроме спины блондина он нового не увидел.