Персональный герой

Для магов нет ничего важнее Магии. Они пользуются ею каждую минуту своей жизни, гордятся своими возможностями, опять же данными ею, следуют её же законам и боятся получить от неё наказание. Статус в обществе магов часто зависит от размера магического резерва, а чем древнее род, тем больше знаний и возможностей на него повлиять. Магия - податель благ и верховный судья. Если человеческая справедливость очень пластична и подчиняется меркантильным интересам, то нарушив магический закон сбежать от ответственности не удастся. Можно лишь заплатить, часто вдвойне и всем родом. Узнав, что её сын родился почти без магии, без пяти минут сквиб, Оливия Крубер, дочь древнего, хоть и обнищавшего рода, лишь крепче прижала к себе младенца. Она пообещала себе и ему, что он никогда не будет хуже других. И изо всех сил исполняла данное слово. Маленький Рассел не был рыжеволос, но всегда оставался "самым рыжим" для сверстников - полноценных магов. Они причиняли Расти боль, ведь только дети могут быть жестоки из-за мелочей. А то, что с рождения он почти_сквиб, было поистине мелочью. Его дед, непревзойденный артефактор, и мать, безумно любящая его, окружили его любовью, заботой и... Магией. У мальчика был Дар. Хоть резерв его был очень мал, но он мог видеть Магию, её течение и нити заклинаний и значит мог взаимодействовать. А с помощью артефактов деда и матери его сила была ничуть не меньше обычного среднестатистического волшебника. Кроме того, Расти был гением. Не просто домашним любимцем, которого обожающие родные хвалят лишь из-за его существования. О, нет! Он был очень умен. Действительно, гений. Память, ум, скорость мышления. Он опережал сверстников во всем, кроме магии. И страдал... От зависти. Это яркое и обжигающее чувство росло вместе с ним. Сначала он завидовал только способностям. Его дед старался изо всех сил, артефакты, настроенные на внука, становились всё сильнее и изощреннее, так что мальчик мог уже быть в волшебстве наравне и даже сильнее многих одногодок. Казалось бы, чего ещё желать? Но любящая мать не отправила его в Хогвартс, переживая о милом чаде, и появилась новая пища для тлеющего костра. Кто-то другой будет варить зелья и разучивать заклятья в шумных классах. Кто-то другой будет сидеть в Большом зале и пить тыквенный сок. Кто-то другой будет взмывать на метле над квиддичным полем. Не он. Не умница-гений Рассел. И враждовать с Мальчиком-который-выжил, истории о котором докатывались и до их отдаленного поместья, и дружить с Серебряным принцем Слизерина будет тоже не он. Драко Малфою он тоже сначала завидовал. У того был отец. Строгий, красивый, аристократично-высокомерный. Это было не особо важно для мальчишки, у которого не было никакого. Он увидел их как-то в детстве, на приёме, где сопровождал мать. Сначала впечатлился фигурой Люциуса Малфоя, что отличался своим снобизмом, тогда ещё не понятным ребёнку, но выделяющим из толпы. А потом заметил и юного Малфоя. Изящный, с прямой спиной и вздернутым подбородком, мальчик следовал за отцом словно уменьшенная копия. И если к взрослому подступиться было страшно и сложно, то между детьми таких барьеров быть не должно было. Так казалось Расселу. Недолго. До первой попытки поздороваться. Взгляд свысока, такой знакомый и в то же время абсолютно в новом исполнении, пригвоздил его к месту. А когда, хвастаясь наследником, Люциус попросил Драко продемонстрировать магию и тот легко взмахнул палочкой -детской, тренировочной, но палочкой! - зависть и восхищение сплелись в тугой узел и закружились вокруг его сердца точно так же, как сплетались линии Магии вокруг маленького способного мага.