Осколки наших молитв

      Прошло какое-то время, как Нокфелл накрыла темнота ночи. Солнце окончательно зашло за горизонт. На пурпурном небе заблестели яркие звёзды, а между облаков показалась размытая луна. Город готовился ко сну.       Двое мальчишек переглянулись. Они понимали, что пора возвращаться. Время уже давно намекало на это. Тревис повернулся и махнул рукой, призывая Ли идти за ним. Новенький замер на месте, смотря на спину медленно уходящего Фелпса. Тревис словно что-то почувствовал и обернулся. Более раздражённо махнув рукой, тот остановился, сложив руки на груди.       — Пойдём. — Скомандовал тот, морщась. — Всё будет нормально, я всё решу. — Пытался успокоить Ли Тревис, готовясь взять всё на себя.       Несмотря на, казалось бы, спокойствие Фелпса, это была лишь иллюзия. Губы Тревиса были искусаны до невозможности. В голове мелькали картинки дальнейших событий. Фелпс представлял, как снова будет ползать на коленях перед отцом, умоляя того бить слабее. Предчувствовал образования новых гематом, синяков на теле и лице. Готовился выслушивать отцовские крики и оскорбления.       Тревис привык. Для него это было обыденностью. Абсолютно обычным делом — получить порцию побоев, а на следующее утро, как ни в чём не бывало идти в школу. Многие думали, что его синяки — из-за вечных драк и передряг. Только некоторые догадывались о насилии, царящем в поместье Фелпсов. Избиение собственного сына для Кеннета было чем-то вроде отдушины и личным успокоением. Вот только после этого приходилось молиться в два раза больше. Старший Фелпс не мог сдержать своего гнева на Тревиса. Хотя знал, что поддаётся искушению одного из смертных грехов. Кеннет постоянно оправдывался. Убеждал Тревиса в том, что он грешник и с ним позволено так обращаться.       Сглотнув ком в горле, Тревис зажмурился на секунду. Вновь открыв глаза, тот подошёл близко, близко к Ли, посмотря на того сверху вниз. Прикусив и без того искусаную губу, Тревис скованно обхватил новенького, мимолётно обняв того. Ли схватил Тревиса за руку, сжав ту в своей.       — Я пойду с тобой. — Чётко отчеканил Ли, не поведя глазом. — Ты не должен отдуваться за меня. — Взохнул парень, продолжая держать руку Тревиса в своей. — Я буду рядом, хорошо? — Ли сам не заметил, как перешёл на шёпот.       Сердце Тревиса укололо. Кровь прилилась к лицу. Фелпс стеснительно улыбнулся, смотря на лицо Ли, чувствуя его тепло на себе. Тревис кивнул. Мальчики двинулись в путь. Никто из них не отпустил руку. Они так и продолжили идти, держась за руки. В таком положении подростки напоминали влюблённую парочку, гуляющую в ночи. Только всё было куда сложнее.       Разомкнули руки мальчишки только по прибытию к воскресной школе. Они оба вновь оказались на её территории, проскользнув между забором. Ли зашёл на задний двор, присев на газон, и пригласил Тревиса сесть рядом. Парни прислонились спинами к зданию, оба тяжело дышали. Никто не хотел возвращаться. Им нравилось быть на свободе, в компании друг друга.       Тревис смотрел на Ли, впервые за свою жизнь, чувствуя тех самых бабочек в животе. Он не мог ничего поделать с этим. Парень знал, насколько это было неправильно, греховным и даже больным. Но ни одна девушка не могла заставить Тревиса ощущать себя также, как с Ли в данный момент. Всё было так, словно весь мир вращался только для того, чтобы посмотреть на Ли. Весь мир казался таким чудесным рядом с ним. А сам новенький выглядел ещё прекраснее с каждым новым взглядом на него. Одинокая слеза скатилась по щеке Тревиса, а сам он не смог сдержаться от лёгкой улыбки.       Ли повернулся, столкнувшись с взглядом Тревиса. Новенький покраснел, увидев неловкую улыбку на лице Фелпса. Румянец Ли заставил Тревиса заулыбаться сильнее. Он занервничал, когда новенький посмотрел на него. Стало практически невозможно контролировать чувства, переполняющие Тревиса. Те чувства, которые парень испытывал к другому мальчику.       Время словно замерло, когда два подростка любовались друг другом. Они не могли отвести взгляд. Мальчишки обходились без слов. Слова были не нужны, всё было понятно и без них. Их чувства, желания наглядно читались в глазах парней.       Ли приблизился к Тревису, полностью вторгаясь в его пространство. Они оба хотели поцеловать друг друга, но никто не мог решиться. Тревис боялся. Он не хотел признавать до последнего, что на самом деле является пидором. Фелпс знал, как сильно разочарует отца. Он хотел, чтобы Ли поцеловал его. Он хотел всей его любви. Тревис желал иметь возможность выразить свои чувства. Но он не мог предать отца и свою религию. Тревис разрывался между собственным счастьем и желаниями отца и Господа.       — Я не должен чувствовать то, что чувствую, — Тревис пытался сдержать слезы, но они текли сами собой. Его сердце разрывалось на части, чувство вины и стыда переполняло его все больше и больше по мере того, как он пытался справиться со своими собственными чувствами по отношению к самому себе. — Я не должен испытывать к тебе таких чувств.       — Тревис? — На лице Ли промелькнуло чувство обиды, — Но как же я? — Дрожащим голосом пробормотал Ли, поджав губы. — Почему бы тебе не выкинуть эту чёртовую религию из своей головы и начать жить так, как хочешь? — На одном дыхании протараторил новенький, большим пальцем смахнув слёзы с лица Тревиса.       — Ты думаешь, это легко?! — Слёзы продолжали катиться из глаз Фелпса, он грубо убрал руку Ли от себя. — Это моя религия, это вся моя жизнь! Если я изменюсь, мой отец отречётся от меня. Вся моя семья возненавидит меня. Я не могу потерять свою семью. — Прикрыл глаза Тревис, осознавая своё положение. — Я должен заставить своего отца гордиться мной, понимаешь? Он ожидает, что я буду таким же, как он в своё время. И у меня будет семья. Может быть, я не хочу иметь семью. Может, мне даже не нравятся девушки. — Вываливал Тревис, словно груз с плеч, впервые говоря кому-то о настолько личном.              Ли прижал Тревиса к себе. Фелпс не сопротивлялся. Он чувствовал себя таким любимым и желанным в объятиях новенького. Ли гладил Тревиса по голове в попытках утешить. Сейчас Фелпс был таким уязвимым. Потерянный в собственных желаниях и мечтах ребёнок. Тревис так хотел казаться сильным, но таял в руках Ли, позволяя себе побыть слабым хоть когда-нибудь. Он не заслуживал столь нежные прикосновения Ли. Он не заслуживал его доброты, понимания или любви. Но Тревис не хотел, чтобы Ли уходил. Он не мог справиться с одиночеством. И все же...Фелпс был просто испуганным мальчиком. Просто испуганный маленький мальчик, боящийся сказать своему отцу, что он влюблён в другого мальчика... боящийся узнать, что он с ним сделает, если узнает. Всё так сложно. Чертовски сложно.       — Ты не можешь мне нравиться, Ли. — Врал Тревис, чувствуя руку новенького на своих волосах. — Отпусти. — Потребовал Фелпс, при этом не предпринимая никаких попыток выбраться из рук новенького.       Новенький звучно выдохнул и убрал руки от Тревиса. На лице Фелпса промелькнуло нескрываемое расстройство, когда Ли выпустил его из объятий. Тревис ничего не сказал, лишь облокотился спиной об здание школы. Чувство ненависти к самому себе продолжало расти. Поджав ноги к груди, Тревис обхватил их, уперевшись подбородком об колени. Желание убежать от самого себя нарастало. Казалось, Фелпс боялся возвращаться в школу больше, чем Ли. Как бы Тревис не надеялся на благосклонность отца, он знал, что это не стоило ждать. Кеннет никогда не давал никому поблажек, тем более собственному сыну.       — Я нравлюсь тебе? — Ли облизал сухие губы, сжав руки в кулаки, задав столь серьёзный вопрос, боясь услышать ответ.       — Нет. — Тревис отвернулся от новенького, дабы тот не уличил его во лжи. Фелпс врал. Но парень не мог признаться в своих чувствах никому. — Не задавай глупых вопросов. Мальчикам могут нравиться только девочки, понятно?       — Да пошёл ты. — Ли выпрямился, нахмурил брови и раздражённо пнул газон. Подросток вновь подошёл к ограждению, собираясь нырнуть в лазейку. — Я ухожу, а ты вали к своему папочке.       Ли ловко проскользнул между забором. Непринужденно засунул руки в карманы и такой же походкой начал отдаляться от школы. Мальчишка специально шёл медленно и неторопливо, надеясь, что Тревис пойдёт в след за ним. Остановившись посреди дороги, тот посмотрел на сына директора, без слов спрашивая, пойдёт ли он.       — Я пойду с тобой только ради того, чтобы опять набить тебе морду. — Выдал вердикт Фелпс, поднявшись на ноги и отряхнув шорты от земли. — Слышишь?       Новенький пожал плечами, крикнул: «попробуй» и самодовольно улыбнулся. Продолжая стоять посреди улицы, тот ждал, когда же Тревис последует к нему. Фелпс помедлил несколько секунд, стоя неподвижно. Следом тот быстрым шагом направился к Ли. Тревис пролез между прутьев, на этот раз уже более умело, нежели в первый. Подбежав вплотную к новенькому, тот схватил мальчишку за свитер. Так крепко и сильно, что заставил Ли встал на носочки, дабы случайно не порвать кофту. Сейчас вся уверенность новенького мигом испарилась. Рефлекторно зажмурил глаза, ожидая получить новый удар по лицу.       Удара не последовало. Тревис не собирался бить Ли снова. Вместо этого Фелпс слегка ослабил хватку, позволив парню стоять на асфальте. Слегка наклонившись над Ли, чтобы быть с ним на одном уровне, Тревис вздохнул, прежде чем мимолётно коснуться сухих губ мальчишки. Ли распахнул глаза, почувствовав прикосновение чужих губ к своим. Спустя секунду Тревис отпустил новенького, оставив стоять на дороге, а сам вновь убежал на территорию школы, не оглядываясь назад.       Тело Тревиса горело, как при температуре за сорок. Лицо было красным как помидор, а дыхание сбивчивым. Тот сам не понял, как оказался в помещении школы, оставив Ли одного на улице. Фелпс не мог поверить тому, что сделал. Он не смог сдержаться при виде новенького. Чувства захлестывали того, когда Тревис впервые ощутил губы Ли на своих. Ему хотелось вновь и вновь прикасаться к новенькому. Только сейчас Фелпс а полной мере осознал значение фразы: «запретный плод сладок».       Тревис прошёл в глубь здания, чувствуя биение сердца и подкашивающиеся ноги. Он аккуратно заглянул в столовую, где увидел других учеников. Время ужина. В толпе множества лиц Фелпс не нашёл соседей по комнате. Зато сразу в его поле зрения оказался отец. Кеннет выглядел абсолютно спокойным, хотя тот тщательно осматривал глазами столовую, искав двух беглецов.       Тревис тяжело дышал, боясь появиться в столовой. Но тело словно отделилось от разума и самовольно толкнуло дверь столовой, входя в неё. В суматохе, царящей там, никто не обратил внимания на сына владельца школы, входящего в столовую. Маленькими шагами Тревис направился к отцу, дабы объявить ему о своём возвращении. Подсознательно Фелпс надеялся, что Ли задержится на улице, чтобы весь гнев отца вылился лишь на него одного.       — Пап? — Послышался стыдливый и уже напуганный голос Тревиса, когда тот подошёл на безопасное расстояние к собственному отцу.       — ... — Кеннет медленно перевёл взгляд на сына, оценивая внешний вид того. — Зачем вернулся? — Пробубнил тот. На лице мужчины не отобразилось ничего. Ни один мускул не дрогнул, он выглядел абсолютно спокойным. — Где второй? — Не дождался ответа сына Кеннет, заметив отсутствие Ли.       Даже сейчас мужчину не особо интересовал собственный сын. А вот новенький ещё как увлекал директора. Он бы с радостью предпочёл ещё раз насильно воспользоваться беззащитным подростком, нежели наказывать Тревиса.       — Не знаю. — Соврал младший Фелпс, не желая выдавать Ли. — Он вернётся. — Выдохнул Тревис, смотря на отца краем глаза.       — В комнату. — Скомандовал Кеннет, сложив руки за спиной. — Через час проверю вас. — Прищурился мужчина и слегка толкнул сына в плечо, заставляя двинуться с места.       Тревис не смел сопротивляться. Быстро тот зашагал в сторону комнаты, надеясь, что Ли явится к заявленному времени. Оказавшись перед дверью комнаты, Фелпс дёрнул ручку и без страха зашёл в комнату. Мэтью с Энтони сразу встрепенулись при звуке открытой двери. Из-за предыдущего побега Ли мальчишки были наказаны. Им не разрешалось выходить из комнаты просто так и даже есть вместе с другими. Завтрак и ужин им приносился в комнату, о чём говорили грязные тарелки на тумбе.       Гик вскочил со своей кровати, уже готовясь отвесить очередной удар, но Энтони вовремя перехватил руку друга. Парни устремили взгляд на Тревиса, который без лишних слов плюхнулся на свою кровать.       — Чего смотрите? — Съязвил Фелпс, прежде чем лечь на кровать. — Давайте без тупых вопросов. — Вздохнул парень, только сейчас почувствовав усталость от гулянки.       Соседи по комнате не решились распрашивать сына директора и молча легли на свои кровати. Тревис погрузился в раздумья. Сейчас он уже не чувствовал себя виноватым или грешным. Парень сам не знал, что произошло, но на смену самоистязанию пришло что-то другое. Тревис обдумывал их взаимодействия с Ли и возможные дальнейшие исходы событий. Был ли этот мимолётный поцелуй лишним? Есть ли смысл что-то начинать, если через несколько месяцев Ли уедет в родной город?       «Может всё не так уж и плохо?» — Прокручивал одни и те же мысли в голове Тревис. «Наверное быть геем не самое худшее, что могло бы быть». — Рассуждал тот, полностью абстрагировавшись от внешнего мира. «Если это так грешно, почему Бог не может излечить меня?» — Задавался вопросом Тревис, смотря по сторонам.       И правда, наверное, не стоит верить всему, что говорит отец? Но как избавиться от установок, которые годами вбивались в голову. Как бы там не было, находиться рядом с Ли было лучше любого рая. Тревис ждал. Ждал, когда мальчишка вернётся, надеясь, что тот не решит выдумать что-то нелепое. Фелпс не боялся наказания или чего-то ещё. Единственное, что он хотел, жаждал, это увидеть своего возлюбленного.       Время тянулось медленно. Судя по настенными часам в комнате прошло всего десять минут. Ли так и не появился. Тревис боялся, что спугнул новенького своим поведением и ждал того с ещё большим трепетом в сердце, желая объясниться перед ним. Фелпс продолжал кардинально обдумывать свою жизнь. Возможно его отец был не прав, когда говорил, что любить мужчин, будучи парнем, грешно. Как столь хорошие чувства могут быть грехом? Даже звучит смешно и нелепо.       Тревис всегда потакал желаниям отца. Но никогда не своим. Как и любой другой подросток, младший Фелпс мечтал о друзьях и отношениях. Которые, к сожалению его отца, были бы не с девушкой. Вспоминая свою жизнь начиная с детства, Тревис осознавал, что никогда не влюблялся в девочек. Он всегда завидовал школьному ботану — Тодду Моррисону и его отношениям с баскетболистом Нилом. Тревис предпочитал завидовать им чёрной завистью и издеваться над ботаном, лишь бы не признавать свою реальную ориентацию.       Как бы Фелпс не пытался убедить себя в «правильной» ориентации, это не выходило. К девушкам Тревис имел ещё более пренебрежительное отношение, нежели к пидорам. Не стеснялся называть своих одноклассниц «шлюхами» и «суками». Никогда не упуская момент крикнуть что-то подобное в адрес Эшли Кемпбелл. Тревис делал это не специально. Виной всему было его непринятие себя. Мальчишка не мог смириться с фактом, что он гей, а внутренняя гомофобия заставляла ненавидеть противоположный пол.       Тревис обдумывал всё это. Постепенно в голове складывались чёткая картинка. Парень впервые так досконально рылся в своём разуме. У подростка не было никого, кто бы мог помочь разобраться в себе и дать совет. Сейчас Тревис взял эту роль на самого себя. Мальчишка постепенно перестал винить себя в своих чувствах. «Любовь многогранна. Это же необязательно мужчина и женщина» — Мысленно обсуждал Фелпс, смотря на входную дверь, ожидая увидеть Ли. «Мой отец не будет против моего счастья. Ведь да?» — Не терял надежды Тревис, всё ещё видя в своём родителе исключительно хорошее.       Послышался скрип двери. В дверном проёме показалась худая фигура. Неопрятный, с растрёпанной чёлкой и фингалом около глаза и румянцем на щеках, Ли оказался в комнате. Рукой убрав волосы от лица, мальчишка прошёл в комнату, не отводя взгляд от Тревиса. Фелпс сразу встрепенулся, приняв сидячее положение на кровати. Парень невольно улыбнулся, наконец-то увидев новенького снова. Ли не смог сдержать ответной улыбки и вместо того, чтобы залезть на свою кровать, тот присел рядом с Фелпсом.       Сын директора хотел что-то сказать, но не стал, продолжив молча улыбаться. Ли пожал плечами и сел в позу лотоса. Весь страх мальчишек испарился, стоило им вновь встретиться. Они оба были под аффектом первого поцелуя.