Осколки наших молитв

      Услышав слова Мэтью, Тревис раскраснелся ещё сильнее, крепко сжал челюсть и поджал губы. Ничего не говоря, тот кинул явно не дружелюбный взгляд на своих соседей по комнате, призывая их заткнуться как можно скорее. После чего последовал толчок в плечо Ли. Новенький встрепенулся и захлопал глазами. Тревис жестом указал на кровать Ли. Мальчишка не стал перечить, быстро вернувшись на свое место.       — Что б ни слова от вас не было. — Пробурчал сквозь зубы Фелпс, сжимая край шорт с такой силой, что кулаки парня уже покраснели. — Никому! Поняли? — Он обвёл взглядом Энтони и Мэтью, потом подняв голову на Ли. — Тебя это тоже касается.       Резким движением Тревис поднялся с кровати, ещё раз покосился на новенького, после чего ушёл, громко хлопнув дверью и напоследок крикнув что-то про уборку комнаты. Мальчишки остались в смятение. Никто не решался нарушить тишину. Ли погрузился в свои мысли, даже не сразу поняв, что Тревис ушёл. Переварить такое большое количество событий было сложным. Голова трещала, в носу стоял отвратительный запах собственного немытого тела.       — Эй, Ли, — На кровать залез Мэтью, хлопнув парня по плечу, привлекая внимание. — Пацан, рассказывай, что происходит?       Послышался вздох. После чего вкратце Ли рассказал соседям по комнате о их небольших приключениях с Тревисом, умолчав о некоторых телесных взаимодействий. Гик и Энтони переглянулись, явно поняв, что новенький не договаривает. Расспрашивать мальчишку не стали. Было ясно, что он не расскажет о подробностях.       Между делом Ли уточнил, где можно было принять душ. Терпеть собственный запах становилось невыносимым, а пот продолжал пропитывать чистые вещи. Кровь на лице застыла, образовывая ещё более неприятные ощущения, а светлые волосы словно облили маслом, настолько жирными они были. Для Ли это было пыткой. Дома он любил поваляться в ванной несколько часов, а здесь помыться было тем ещё испытанием. Да и стирать форму вручную новенькому не хотелось, как и в принципе, носить её.       Парни с радостью проводили Ли до душевой, соглашаясь, что ему пора помыться. Новенький был подготовлен и из чемодана захватил некоторые вещи: зубную щётку и пасту, шампунь, чистое нижнее бельё. Душевой сектор оказался маленьким. Всего пять небольших комнаток с душем на мужское отделение, где училось около пятидесяти мальчишек, если не больше. Душевые были незамысловатые. Небольшое деревянное пространство, где можно было повесить свои вещи на крючки, а за ещё одной дверью уже находилось место, отделанное плиткой. В центре был слив, на стене закреплялся душ.       Ли изрядно повозился с краном, пытаясь настроить нормальную температуру воды. Когда это удалось, новенький выдохнул, позволяя тёплым струям воды течь по телу. Принятие ванны казалось мальчишке чем-то нереальным. Наконец, он мог смыть с себя всё: не только пот, но и прикосновения взрослого мужика. Теперь все те воспоминания словно были в тумане. Как будто разум всеми силами пытался стереть это из памяти подростка. Но Ли помнил и не знал, сколько понадобится времени, чтобы забыть это.       — Почему именно я? — Губы парня дрожали, пока он продолжал нашёптывать одни те же слова. — Почему именно я? — Спрашивал у пустоты Ли, сам не заметив как присев на корточки.       Уронив голову на колени, новенький заплакал. В области паха зажгло. Тело неестественно затряслось. Слёзы смешивались с водой, льющейся сверху. Дрожащими руками дотянувшись до банки шампуня, Ли выдавил чуть ли не пол флакона средства, размазав то не только по волосам, но и по всему телу. Безжалостно скрябая ногтями по коже, мальчишка словно пытался отмыться от воспоминаний. Тело становилось всё более красным, но отвратительное ощущение чужих рук никак не уходило.       Прекратив измываться над собственной кожей, Ли закрыл лицо руками, звучно выдохнул. Душевую наполнил уставший стон. Звук воды хорошо заглушил крик мальчишки. Будучи под эмоциями, Ли даже не услышал, как дверь в душевую открылась. Никаких намёков на щеколды в школе не было. Только туалеты закрывались, да и то на хлипенькие шпингалеты.       — Сегодня не день для водных процедур. — Голос за спиной был привычно спокойным. Будто Кеннета вообще не волновало, что он заходит к несовершеннолетнему мальчишке в ванную. — Выключи воду. — Скомандовал старший Фелпс, без зазрения совести разглядывая обнаженного новенького.       Тело Ли онемело. Он не мог понять, происходит это наяву или это уже самые настоящие галлюцинации. Оборачиваться не хотелось. В горле встал ком. Именно сейчас, когда парень находился в наиболее уязвимом состоянии, владелец школы застал его. Словно только и выжидая подходящий момент. Ли уже было всё равно. Он был готов к чему угодно, лишь бы это закончилось. Послушно закрыв кран, всё ещё не оборачиваясь и не вставая, подросток принялся ждать. Но когда Кеннет находился рядом, время словно замирало. И минуты тянулись часами.       — Чего ты хочешь? — Дёрнулся Ли, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Пожалуйста, оставь меня в покое. — Голос подростка дрогнул, говорить становилось всё тяжелее и тяжелее.       — Хочу, чтобы ты не сопротивлялся. — Кеннет подошёл ближе. Лаковые туфли оказались совсем рядом с голым телом Ли. — Ты можешь закончить свои страдания, просто послушав меня. — Фелпс положил руку на мокрые волосы подростка, прислонив его голову к себе.       Новенький замолчал. Тело не хотело слушаться. Ли даже не дёрнулся от прикосновений Кеннета. Отсутствие сопротивления со стороны мальчишки директор воспринял как согласие. Издав мерзкий смешок, Фелпс собственнически провёл ладонью по коже подростка. Следом с силой толкнул Ли, заставляя того упасть на живот. Со словами: «Не двигайся» Кеннет навис сверху над ребёнком, заранее расстегнув брюки. Тяжёлое, прерывистое дыхание оказалось над ухом Ли, чужое тело ощущалось как бетонная плита, готовая раздавить подростка под ней. Это чувство заставило разум Ли вновь заработать, поняв, что сейчас будет происходить.       — Постой! — Запаниковал новенький, пытаясь выползти из под Фелпса. — Нет, стой! — Ли перевернулся на спину, пытаясь всеми силами оттолкнуть тело мужчины, брыкаясь, как загнанное в угол животное.       Поняв, что нужно действовать быстро, Кеннет силой раздвинул ноги парня, игнорируя его слова. Мужчина уже перевозбудился, что было заметно по его красному лицу, и отступать от задуманного не собирался. Эрекция Фелпса прижалась к бёдрам Ли. Одним движением Кеннет протолкнулся внутрь, заставив подростка закричать во всю силу. Мальчишка словно чувствовал, как разрывалась кожа с каждым грубым и неотёсанным толчком. Боль была нестерпимой до такой степени, что Ли дышал через раз, не в силах вдохнуть больше воздуха. Парень считал секунды, когда это закончится. Он надеялся, что, получив желаемое, Кеннет оставит его. Ли с детской наивностью верил, что время лечит. Грезил тем, что через несколько лет забудет о чёртовой воскресной школе, как о плохом сне.       Казалось, Кеннет чувствовал абсолютно каждую эмоцию новенького. Это только добавляло наслаждения для мужчины. Его стоны не прекращались, растягиваясь всё сильнее. Фелпсу явно нравилось то, что он делает. Руки продолжали скользит по телу Ли, хватая того всё за более чувствительные места. Подросток видел, как сильно Кеннет был доволен. В глазах мужчины не было никакого намёка на жалость или сочувствие к подростку, только желание и похоть.       Опять в момент своей беспомощности Ли начал молиться. А точнее нашёптывать какие-то бессвязные слова о Боге. Как чудно было то, что никогда не верующий мальчишка вспоминал о Всевышнем именно когда подвергался издевательствам от человека, который считался приближенным к Богу. Наверное, только сейчас Ли надеялся, что после смерти действительно есть ад, желая Кеннету Фелпсу попасть туда одним из первых.

***

      Сколько времени прошло неясно. Кеннет ушёл, оставив полностью разбитого Ли одного. Парень попытался сесть, но боль в бёдрах не дала этого сделать. Лёжа на спине, новенький ощущал, как чужая сперма вперемешку с кровью выходит из него. Вновь включив воду, даже не потрудившись настроить её, Ли начал ждать. Ждать, пока вода вновь отмоет столь постыдное унижение. Мальчишка не мог до конца осознать, что это действительно произошло с ним.       Пытаясь собраться с мыслями, Ли провёл в душе порядка несколько часов. Всё болело. Сидеть было невозможным. Ходить тоже. Это всё больше напоминало о случившемся. Ли тешил себя мыслями, что всё закончилось. Он надеялся на то, что владелец школы оставит его в покое.       Одевшись, парень покинул душевую. Через все болезненные ощущение мальчишка добрался до комнаты. В комнате все были в сборе. Мэтью с Энтони явно ждали возвращения новенького, а Тревис лишь показушно отвернулся.       — Ли, тебя не было четыре часа. — Сопереживающе начал Энтони. — Всё в порядке? — Парень наклонился, чтобы соответствовать росту новенького, слегка поднял голову того взяв за подбородок.       — Я в порядке. — Монотонно прошептал Ли, посмотрев прямиком в чёрные глаза часового. Одна сторона подростка подталкивала сказать правду, но чувство стыда продолжало разъедать изнутри и быть куда сильнее.       — О, да хватит врать! — Подключился Мэтью, сжав зубы. — По тебе видно, что ты рыдал все эти четыре часа, пока тебя не было! — Гик был прав. Красные и опухшие глаза Ли выдавали всё на свете. — Давай, мы все свои, расскажи, что случилось! — Выдохнул Мэтью, посмотря на Ли.       — Всё хорошо. — Стоял на своём Ли. — Я просто должен был побыть наедине. — Парень отмахнулся от соседей и залез на кровать. Пришлось лечь на живот в надежде избежать боли.       Мэтью ещё что-то говорил. Про уроки, владельца школы, Тревиса, про их совместный побег. Ли молча лежал, отвернувшись к стене, водя пальцем по обоям. Мальчишка не слушал соседа, лишь тихо вздыхая. Ему было всё равно. И на уроки, и на Кеннета с его сынком. В душе Ли вновь разразился отвращением к отпрыску директора. Его чудное поведение и синяки, оставленные на лице новенького, которые до сих пор болели. Вот только эту боль перечёркивала другая. Оставленная после его отца. Казалось, это никогда не кончится. Ли словно попал во временную петлю, где каждый день одно и тоже. И выхода нет. Это чёртово лето запомнится надолго. Парень помнил, как сидя в автобусе, пока ехал до школы, чувствовал странную тревогу и ауру, которую источал Кеннет Фелпс. Так хотелось поделиться всем наболевшим. Найти понимание и даже почувствовать жалось к самому себе. Но язык немел, стоило только подумать о том, чтобы рассказать кому-то о случившимся. Было до отвращения стыдно и боязно. Как правильно приподнести это? Кому сказать? Никто не поверит. Осознание безнаказанности мужчины погружало Ли в ещё большее отчаяние. Несправедливо.       Послышался скрип двери. Мэтью и Энтони встали в проходе. Второй обернулся, сказав, что они пойдут в библиотеку. Ли понял: сейчас свободное время. Парни ушли. Новенький слез со своей кровати, через боль сев на кровать Тревиса. Смотрев куда-то в пол, Ли не знал, куда себя деть. Рассматривание обоев сменилось на осмотр ковра. Обычный тёмный ковёр с каким-то хаотичными узорами. Пыльный. Видно, что никто никогда не стирал или хотя бы не пылесосил его. В коротком ворсе что-то заманчиво заблестело. Ли из интереса потёр это место ногой. Блестящая штука звякнула, заставив юношу поднять её. Монета. Один цент. Видимо, кто-то обронил. Либо уже давно тут лежит.       От нечего делать Ли начал подбрасывать монету, попутно играя сам с собой, загадывая определённую картинку. Смысла в этом не было, наскучило быстро. Сунув цент в карман, подросток медленным шагом вышел из комнаты. А следом и из школы. Удивительно, но на улице было куда больше людей, чем обычно. И куда больше монахинь, следящих за деятельностью учеников. Ли сильно выделялся среди других тем, что не был одет в форму. Быстро завернув за здание школы, парень выдохнул. Здесь никого не было. А из слов одной из монахинь новенький понял, что они запрещают ученикам уходить из их поля зрения. Уже привыкнув, Ли просунулся между забором и даже не оглянулся назад. Третий по счёту побег уже не давал тех эмоций и адреналина, как раньше. Это стало чем-то вроде обыденностью.       Погода была такой хорошей, что не прогуляться было бы грехом. Вот только сейчас Ли не стал уходить далеко, решив, что вернётся через минут двадцать. Смысла уходить далеко не было. Никакой радости от прогулки нет, это скорее некий ритуал для успокоения, нежели нечто криминальное, как это казалось раньше.       Неподалеку от автостанции, где Ли впервые повстречал ту компанию подростков, стояла телефонная будка. Парень подошёл ближе, табличка гласила цену в один цент за звонок. Мальчишка собрался уходить, денег не было, не позвонишь даже при желании. Но тут рука самовольно потянулась в карман, достав ранее найденный цент. Подержав монету в руке несколько секунд, Ли зашёл в телефонную будку, смело закинув всё, что у него было в приёмник. Потребовалось вести номер. Подросток впал в ступор. Мыслей кому позвонить было куча, а что говорить? Выдохнув, Ли набрал номер. С дрожью в руках прижался ухом к телефону.       — Алло? — Спустя несколько длинных гудков в трубке зазвучал до скрипа в сердце знакомый и родной голос.       — Мам? — Ли сильнее вцепился в телефон, внимательно слушая слегка приглушённый голос матери. — Это я, Ли. — Сглотнув, пробормотал подросток, ожидая ответа.       — Эллиот? — Интонация женщины мигом поменялась. Было слышно, как она одновременно удивлена и рада была получить звонок от ребёнка. — То есть Ли, извини. — Засветилась мать, зная, как сильно мальчишка не любит своё полное имя.       — Нет-нет. — Прервал её Ли. — Всё в порядке, мам. — Попытался успокоить родительницу парень. Сейчас слышать своё полное имя было чем-то не таким уж некомфортным. Наоборот, это напоминало ему о доме и родителях, единственных, кто так обращался к подростку.       — Как ты? Мы с папой очень скучаем, я надеюсь, ты не сильно злишься на нас. — Продолжала женщина, с искренней интонацией говоря это. — Подружился с кем-то? Не сильно строго у вас?       — ... — К горлу подступил ком. На глаза выступили слёзы. Так хотелось сказать правду. Точнее прокричать правду в трубку. Но страх и нежелание нервировать родителей превышал всё. — Я, — тяжёлое дыхание раздалось в трубке, пока Ли пытался продолжить предложение. — Я не злюсь, мам. Я очень сильно скучаю по тебе и папе. — Уже не скрывая слёз, прохрипел мальчишка. — Прости меня, пожалуйста. Мне так жаль, что я доставлял вам с папой так много проблем. — Подросток наконец, смог сказать то, что хотел с тех пор, как попал в школу. — Мам, ты слышишь?       В трубке вместо любящего голоса матери затрещали помехи и длинные гудки, а табло телефона требовало внести повторную сумму, дабы продолжить диалог. Оставив трубку висеть, Ли вышел, направившись обратно в школу. Вытирая слёзы с лица, тот надеялся, что мама успела услышать всё, что он сказал, пока не оборвалась связь. Парень даже не врал, когда говорил. Ему, правда, было стыдно. Он не злился на родителей за их своеобразное наказание. Юноша знал, что они не желали ему того, что он пережил. И в какой-то степени Ли понимал их поступок. Мальчишка не давал покоя своим родителям. Летом, в частности. Стоило им покинуть дом хоть на несколько дней, сразу там устраивался полный хаос. Ли не стеснялся приглашать практически всю свою школу в дом. После подобных мероприятий родителям приходить ещё неделю приводить жильё в порядок.

***

      Быстро оказавшись в комнате, Ли встретился с Тревисом. Парень кинул на него раздраженный взгляд и звучно фыркнул. Новенький подошёл ближе и сел на корточки неподалёку, дабы лучше видеть лицо младшего Фелпса. Тревис всеми силами делал вид, что не замечает Ли, но делать это становилось сложнее.       — Чего? — Тяжело выдыхает Фелпс, а взгляд новенького цепляется за свежие синяки на лице Тревиса. — Отстань от меня, ты во всём виноват. — Сын директора хмурится, прищуривает глаза и смотрит прямиком на Ли.       — В чём я виноват? — Выпаливает подросток, поднимаясь на ноги. — В том, что твой отец моральный урод или в чём?! — На одном дыхании задаёт встречный вопрос Ли. — Не думай, что ты единственный, кому от него достаётся, ты не знаешь того, что знаю я! — Из последних сил сдерживал новые слёзы новенький, продолжая говорить.       — Заткнись! — Тревис подскочил со своего места, специально возвышаясь над Ли, держась, чтобы не избить того снова. — То, что было между нами твоя вина! Я ненавижу тебя, засунь свою пидорскую натуру куда подальше! Ты заставил меня совершить мерзкий грех из-за которого я теперь поплачусь перед Богом.       Ли замолчал. Сцена в душевой заставила подростка слегка позабыть о мимолётных взаимодействиях между ним и Тревисом. Парень выдохнул, а следом внимательно посмотрел на лицо Тревиса. Новенький ощутил жар на своих щеках и вновь сильнее биение сердца. Чувство, которое затмевало всё ужасное, что случилось. Он не хотел верить Тревису, что всё между ними это просто нелепое стечение обстоятельств. В ином случае это было бы очередным событием, которое окончательно сломает без того сломанного подростка.       Руки обхватили шею Фелпса. Это было так неожиданно, что Тревис в ответ обнял Ли, прежде чем попытаться оттолкнуть. Вот только эти попытки были всего лишь показушными. Да и как всё то, что Тревис сказал ранее. После возвращения в школу разговор с отцом прошёл обыденно. Крепкая хватка мужчины на его кожаном ремне с большой и тяжёлой бляшкой, взмахи и свисты в воздухе. Не дай Бог увернуться от удара, получишь в несколько раз больше за попытку сопротивления. Накосячил — принимай наказание. Таким был девиз Кеннета. Множество нелестных фраз как в адрес самого Тревиса, так и его напарника по побегу. Старший Фелпс, словно на подсознательном уровне знал о «слишком» близких отношениях сына с новеньким, из-за чего с каждым ударом ремня прилетала фраза о неправильности гомосексуализма. Словно молотком вбивая это в сына, Кеннет не мог остановиться.