Heart of the Rogue Prince

103 год от Завоевания Эйгона

      Шуршащее тёмное зелёное платье, плотно облегающее стройную фигуру, рыжие кудри, красиво спадающие на плечи. Часть собранных волос сверху открывала её детскую припухлость. В серых глазах была видна умная искра, но в то же время нескрываемая грусть.       Обычно она довольствовалась красотой королевского сада, необычайно большой библиотекой и любила ловить на себе взгляды человека не с самой хорошей репутацией при дворе.       Такие непристойные, желанные и порочащие её репутацию. Она желала, чтобы эти глаза смотрели на неё всегда с тем же неподдельным интересом, с той же хитростью и желанием. Но суровый взгляд отца разбивал её мечты вдребезги, как и вечно бегающая подле своего дяди восьмилетняя Рейнира. Как же бесило это чувство ревности, пусть и к девочке, что была младше неё на семь лет. Алисента точно знала, что как только Отрада Королевства подрастёт, то внимания со стороны дяди ей будет доставаться куда больше, чем дочери десницы короля.       «Таргариены всегда склонялись к подобным бракам», — думала Хайтауэр, наблюдая за принцем Блошиного конца и пока единственной дочерью короля.       «И иногда не для чистоты крови…»       Однажды, гуляя по саду, она наткнулась на Деймона. Принц лежал на траве, его волосы были взъерошены, одежда выглядела помятой.       Она нагнулась к его лицу, чтобы проверить, в сознании ли он и не нужна ли ему помощь. Пусть это и звучало так глупо и наивно, но это оправдание успокоило её тревоги.       Он внезапно открыл глаза, резко выставил руку вперёд, ухватившись за её локоть, и потянул на себя. Алисента упала ему на грудь, серые глаза округлились от испуга, и такая реакция девушки заставила его усмехнуться.       — Как некрасиво с вашей стороны… — быстро и с придыханием пробормотала она, чувствуя, что попала в капкан. Сильные руки обвили талию.       — Разве вы не этого добивались, леди Хайтауэр? — принц чувствовал, как она дрожала от такой близости, как сердце ускорилось от страха и волнения. Щёки порозовели, выдавая смущение, которое она и боялась показать. Но всё это не осталось незамеченным для пристального взгляда фиалковых глаз. — Ваше тело выдаёт вас.       Она смутилась, но не позволила себе утонуть в нём с головой, быстро сообразив, что ответить на его наглость.       — Моя добродетельность и учтивость ввели вас в замешательство, мой принц. Я никогда бы не посмела чувствовать влечение к женатому мужчине.       Он тут же рассмеялся, нагло, прямо ей в лицо. Будто уже разгадал все её тайные желания и помыслы. Алисента хотела было выбраться из его хватки, но пальцы впились в кожу, не позволяя ей этого сделать.       — В какие скучные рамки вы сами завели себя, — он коснулся её скулы, а после спустился к шее, посматривая на декольте. — Я могу подарить вам свободу, которая желанна вашим сердцем. Я помогу вам освободиться от ненужных нравоучений вашего отца.       — Мне ничего не нужно от вас, — отрезала девушка.       — Если всё же надумаете, вы всегда можете обратиться ко мне. В те минуты, когда почувствуете себя одинокой. — Он завёл за ухо выбившуюся рыжую прядь и тихо прошептал: — Например, сегодня в моих покоях…       После Деймон отпустил её. Алисента медленно встала с него, отряхивая платье и будто обдумывая его предложение.       — Что здесь происходит? — Отто Хайтауэр был в замешательстве пару секунд от картины, что предстала перед его глазами. Лицо десницы в этот момент заметно развеселило Деймона ещё больше.       Алисента испуганно обернулась, открыла было рот, чтобы оправдаться, но один лишь взгляд серых суровых глаз приказывал молчать.       Отто строго мотнул головой на выход из сада. И когда Алисента ушла на достаточное расстояние, он заговорил:       — Не смейте подходить к моей дочери, принц Деймон…       — Она первая нарушила мой покой. Думаю, вам нужно усерднее следить за вашей красивой дочерью.       — Я вас предупредил, — ответил мужчина, развернувшись и сделав шаг вперёд.       Морщина на лбу, казалось бы, за несколько мгновений пролегла ещё глубже, рот его приоткрылся на секунду, показывая жемчужно-белые зубы, а затем сияющая молодостью улыбка превратилась в тонкую линию сжатых губ. Деймон медленно поднялся с земли. Его лицо, полное язвительности, стало непроницаемым.       — Думается мне, вы считаете себя поистине великим человеком. Зная, кто я, зная о моих делах и о том, кем я являюсь, вы всё равно имеете смелость угрожать мне, лорд Отто Хайтауэр, — принц Деймон сложил руки перед собой, склонив голову набок и ядовито ухмыляясь в затылок деснице. — Не стоит угрожать мне. Иначе вам не понравится то, что я сделаю с вашей милейшей дочерью.       — Я Отто Хайтауэр — десница короля, а значит, второе лицо в государстве после его Величества. У меня хватит сил, чтобы сбить с вас эту надоедливую ухмылку, — этими словами Отто закончил разговор, постепенно удаляясь из сада вслед за Алисентой.

111 год от Завоевания Эйгона

      С шипением выдохнув, Деймон дёрнул её на себя ещё ближе и одним рывком вошёл до упора, и тогда она полностью проиграла в сражении за собственную выдержку. Принц вколачивался и вколачивался в неё удар за ударом, чувствуя только, как гладкие мышцы сжимают его член, как горячо и тесно, и сладко у неё внутри, как волнами нарастает и бьёт в позвоночник удовольствие, и мир замирает, и темнеет в глазах, и огромный огненный шар взрывается в ней, и прошивает их насквозь огненными брызгами. Алисента отчаянно пыталась удержаться хотя бы за что-то, но он не позволял прикоснуться к себе. Тогда она и почувствовала, что лишь он руководит процессом.       В один момент Деймон будто потерял контроль, наполняясь разрушающей злостью и срываясь на девушке, что дрожала под ним. Но остановиться на этом он уже не мог, он весь пылал от неудовлетворения, поэтому сделал ещё один сильный и грубый толчок, ворвался во влажную глубину.       — Мне больно! — вскрикнула Алисента, пытаясь отодвинуться от Деймона.       — Нужно было слушать своего отца… — произнёс Деймон, приблизившись к её лицу и сомкнув пальцы на её тонкой шее. Глаза стали вдруг мокрыми. Она чувствовала обиду, предательство и ноющую пустоту в груди. Его слова били больнее, чем хлыст, оставляя раны, что не затянутся ещё очень долго.       — Вы, Хайтауэры, думаете, что чета великому дому. Но ваше место лишь у наших ног, подобно остальным, — зло прошипел он.       Перевернув её на живот, Деймон вновь грубо вошёл в неё одним резким толчком, заставляя взвыть от боли.       — Будет уроком для тебя, маленькая леди.       Как только он закончил, то двинулся к своей одежде, оставляя разбитую девушку, чьё лицо было покрыто мокрыми дорожками из слёз, на кровати.       Алисента нашла в себе силы подняться, превозмогая боль между ног, маленькие капли крови упали на пол, казалось, всё внутри горело.       Она упала на колени, сложила руки перед собой для молитвы. Деймон вскинул брови, с раздражением посмотрел на неё, но мешать не стал.       Королева лежала на кровати, не в силах разомкнуть глаза, сон призывал её остаться, показывая воспоминания минувших лет. Однако, словно почувствовав, что кто-то вошёл, она всё же открыла глаза, приподнимаясь на локтях.       Служанка стояла подле её кровати. Повернув голову к окну, женщина увидела, что сейчас глубокая ночь.       — Король желает видеть вас, моя королева, — учтиво обратилась к ней девушка.       Алисента смерила её раздражённым взглядом, догадываясь, что могло понадобиться королю в столь поздний час. Поднявшись с постели, она накинула на себя белый халат, что подала ей прислужница.       Опочивальня короля вызывала в ней лишь смешные чувства. Когда она впервые вошла в столь большие и богато обставленные покои, то прибывала в детском восторге. Когда она стала королевой, то первый год казался не таким отвратительным, как все последующие. Тогда она видела все те двери, что открылись перед ней с новой ролью. Это вызывало приятное волнение, ощущение власти опьяняло, она желала этого точно так же, как и её отец. Но сейчас… Сейчас она чувствовала совершенно другое. Долг и обязательства перед государством легли тяжёлым грузом на её плечи. А первая детская влюблённость, которая переросла во что-то большее для неё, больше не смотрела теми глазами. С потерянной невинностью пропал и интерес.       — Алисента… — произнёс Визерис, приближаясь к своей жене.       Его поцелуи вызывали совсем не те эмоции и ощущения, которые Хайтауэр познала с принцем в первые минуты близости с ним. Король хотя бы не был так груб и жесток, как его брат.       Сам Визерис не чувствовал любви к женщине перед ним. Он делал это из долга перед королевством. Возможно, так он успокаивал себя. Но нельзя было отрицать и того, что он всё же желал свою вторую супругу, но память об Эймме не позволяла ему питать к Алисенте более глубокие чувства, чем уважение за подаренных сыновей.       Резкие толчки вывели женщину из мыслей. Она подняла глаза на Визериса, который, нависая над ней, покраснел и выглядел уставшим.       Когда он закончил, она поднялась с постели, чувствуя, как семя короля стекает по внутренней стороне её бедра.       — Деймон вновь подал прошение о расторжении брака с Реей Ройс, — Визерис застёгивал свою рубашку, медленно приближаясь к столику с кувшином, где блестела красно-рубиновая жидкость.       — Думаю, он преследует цели куда хуже… — Ощутив, как страх пробежал по позвонку, поселяя в ней уверенность в том, что её мысли правдивы, она продолжила: — Рейнира расцвела за то время, пока он был на Ступенях. Теперь он видит в ней не просто племянницу.       Визерис переменился в лице, брови сошлись на переносице. Слова Хайтауэр ему явно не понравились, и намёк, что проскальзывал в её словах, вызывал лишь злость.       — Ты знаешь, кого обвиняешь, Алисента?! — король приблизился к жене, нависая над ней, словно грозовая туча. Она впервые видела его настолько рассерженным и несдержанным.       — Я видела, как они беседуют тайно, как принц Деймон смотрит на неё, как касается… — она осеклась, воспоминания нахлынули на неё. Голос чуть не дрогнул, но она всё же продолжила, сжав руки в кулаки до такой степени, что следы от ногтей отпечатались на ладони. — Я думаю, что нужно обручить Рейниру.       — Чью кандидатуру ты предлагаешь? — Визерис потерял всякий интерес к этому разговору, понимая, на что намекает его жена.       — Эйгон. Он ваш старший сын, Ваше Величество. Никто не будет против, если наследница Железного трона будет обручена с первым сыном короля.       — Этому не бывать, Алисента. Мы уже много раз говорили об этом. Я чётко дал понять, что не хочу этого.       — Мой король, я всегда служила вам и государству верой и правдой. Мои дети тому доказательство. Они такие же Таргариены, как и Рейнира, Деймон… — Алисента остановилась, видя, как меняется лицо Визериса после каждого сказанного ей слова. — Этим браком мы сможем сохранить чистоту крови династии и продолжить род Таргариенов по всем традициям Древней Валирии.       — Я подумаю, — сухо ответил он ей, сев за свой письменный стол. — А теперь выйди.