Sex with a ghost

      За окном рабочего офиса стоял пасмурный день. Солнце пряталось за кучерявыми кромками облаков, выдавая проблесками лишь малую часть своего нежно-желтого света. Кажется, совсем скоро на серые улочки Йокогамы грянет очередной дождь и вновь упадёт прозрачным хрусталём на пыльные дороги, поднимая грязь.       Форточка была чуть приоткрыта и, на счастье её работников, пропускала свежий воздух в пропитанный потом и духотой кабинет. Как же было хорошо!       Муситаро нервно тыкал по клавишам, маленькая капля стекла с его лба. В теле чувствовалось напряжение. И почему именно сегодня нужно делать тот самый отчёт к понедельнику? Весь отдел стоял на ногах, а другие полностью погружались в своё дело. Казалось, этот всеобщий шум возни превращался в адскую какофонию, будто сам дьявол должен придти сюда. Хотя... Это было вполне возможно, если под дьяволом подразумевать их босса без чувства жалости и благосклонности.       Огури что-то сердито щелкнул в последний раз и с коротким, быстрым выдохом откинулся на спинку стула. Голова гудела, на тонких пальцах появились мозоли. Они покраснели и их жгло словно изнутри. Виски тут же были промассированы, хотя это не сильно помогало.       Обед. Всё вновь загудело, даже еще сильнее чем прежде. Лишь один Муситаро остался один. Идти никуда ему явно не хотелось, также как и кушать. Наконец-то он может посидеть один. Последовал тяжелый вздох. Он решил расфокусировать взгляд, дабы глаза наконец смогли отдохнуть, — такими темпами он скоро тоже будет носить очки как и бóльшая половина его коллег, —подумал брюнет и почувствовал как его охватило некоторое пренебрежение. Встряхнув руки, он посмотрел в сторону выхода и... Перед его взором на пару секунд появился Ёкомидзо. Словно кудрявый появился в дверном проходе и улыбнулся ему своей сверкающей улыбкой. Смутное и не очень понятное видение. Он опешил. Встав с места, Муситаро прошелся по кабинету и выпрыгнул из него. На тот момент он выглядел как удивлённый кот, которого испугал его нерадушный хозяин. Но потом, посчитав, что ему показалось, — а кому ещё после столь напряженной работы чего-нибудь да не покажется? — вернулся на место уже совсем бодрый. До конца обеда оставалось где-то десять минут. Всё это время в его голове крутились странные мысли об увиденном и никак не давали покоя. Пустив скупую слезу от воспоминаний о дорогом друге, так как мужчина не очень любил показывать подобные эмоции на виду, он уперся руками в стол и продолжил лениво писать таблицы и проверять документацию. Но ничего словно не вязалось, мысли то и дело отвлекали его: он то закручивал в задумчивости прядку, отчего она совсем засалилась; то кусал бедный ноготь, и последний стал кровоточить, что сразу вывело из транса Муситаро.       Коллега, который пришел раньше всех, заметил странное поведение Огури и подошел к нему сзади.       — С вами всё в порядке, Муситаро-сан? Выглядите не важно. Вам стоило бы не отвлекаться на работу сейчас, она ведь не убежит.       — Всё в порядке, не стоит беспокойств.       После чего от брюнета отстали, оставив его немного сконфуженным. Весь день прошел не менее напряжённым, но сложнее всего было работать, когда мысли то и дело увлекали в совсем другое русло. В один момент, когда стало уже совсем невыносимо и скучно, раздался раздражённый голос брюнета, который заставил всех встрепенуться. Никто, конечно, его не осудил. Мало кто из них был способен так свободно выплёскивать свои эмоции, да и слишком они устали, чтобы ругаться по этому поводу.       Что же его так вывело? Косяк в таблице отчётности, из-за которого пришлось делать всё практически с самого начала. Кто после этого останется спокойным, в особенности после переработка?       Благо, всё вскоре закончилось. С возней, шуршанием и гулом все начали собираться и огромным натиском поспешили вперёд, побыстрее к выходу, дабы успеть забрать свои вещи и не стоять в гигантской очереди. Огури уже давно это знал, и хоть то было вне правил, но из раза в раз протаскивал свою куртку прямо в офис, поэтому без особых проблем шёл прямо и на выход, попутно накидывая одежду на себя.       Даже по дороге домой мысли о произошедшем в офисе не оставляли голову Муситаро. Он старался придумать более рациональный ответ и объяснение этому, но всё сходилось клином на измождённости и головной боли в честь приближающегося ливня. Дорога до квартиры была пройдена через самый кратчайший путь совсем незаметно для самого себя. К чуду, Огури не заметил, как дороги покрылись стеклянными пятнами луж, а на голову стал капать дождь. Путь от офиса до дома был пропущен или словно перемотан наперёд, как на записи.       "Очнулся" Муситаро только на пороге. Он медленно выдыхает и решает, что сон — сейчас единственный выход из тьмы и каши в голове. Просто забыть всё хотя бы на время сна.       Поначалу удивившись, лениво сбрасывает себя мокрые туфли, будто тот шагал по болоту, и куртку, относя всё в ванную к сушилке. Иначе завтра придётся идти в очень неудобной обуви. Огури сильно щурится от яркого белого света лампы, из-за чего в висках снова стреляет болью. Вещи висят и сушатся. Сам Муситаро совсем не промок, не считая только лёгкой влажности костюма и волос. Мужчина опирается ладонями об раковину, смотрит на себя в зеркало и вздыхает: теперь понятно почему коллега сказал, что выглядит он не совсем хорошо. Побледневшее лицо, покрасневшие глаза — вид совсем как у вампира, не совсем приятный. Испугается кто угодно.       Огури же включает тёплую воду и умывается, несильно продирая глаза пальцами. Влага стекает по лицу, пока он задерживает ладони на щеках.Поднимает голову вверх, отряхивая руки и сдувая воду с губ.       В нём, кажется, замирает всё.       Зеркало. В его гладкой поверхности помимо Огури был ещё чей-то силуэт прямо позади него самого, в тёмном коридоре, где он не соблаговолил даже включить свет по возвращению домой. Лёгкое освещение всё же присутствовало на чертах фигуры. И точно можно сказать, что это не тень от дерева, очень походящая на человека, которая аккурат падает на стенку коридора прямо из комнаты.       Несколько секунд, которые длились больше вечности, он стоял. На ногах, которых совсем не чувствовал, они едва держали мужчину. Тело не было ему подвластно, он оцепенел и потерял контроль, не способный даже вдохнуть от животного страха. За это время кровь успела отойти от всех конечностей и снова завести испуганное сердце, уже готовое к опасности жизни, готовившее Огури бежать. В голове развернулись всевозможные пугающие сценарии, грудную клетку сковало холодом, воздух совсем не поступал. Казалось, будто он вовсе разучился дышать. Голова закружилась от резкого прилива адреналина.       Тёмная фигура в зеркале медленно наклоняет голову в сторону и видно, как падает на плечо копна русых кудрей, которые видно даже в полумраке.         Неужели опять? Да нет же!       — Что?.. — озадаченно и раздражённо дрожит голос Муситаро.       Он резко открывает кран и оплёскивает себя холодной водой, чтобы привести в чувства. Опять смотрит в зеркало, но кроме пустоты и скупого синего света от тёмного неба, в коридоре нет ничего и никого. Мужчина резко оборачивается, хватаясь пальцами за край раковины и опираясь на неё поясницой, но всё осталось по-прежнему пустым: только он и кромешная темнота...       Огури спешно снимает пиджак и выскакивает из ванной прямиком на кухню с целью сделать себе чай и наконец-то лечь спать, чтобы избавиться от этой головной боли и дурацких галлюцинаций.       Только Огури жмёт на выключатель, лампочка напряжённо мигает, гудит и в конечном итоге лопается, осыпаясь на пол. Полный мрак и ни лучика света в вечернем городе.       "И как пробраться через это минное поле без шанса наступить на осколки?" — думает Муситаро и закатывает глаза от своей же секундной глупости, сразу залезая в карман брюк за телефоном. Освещая пол фонариком, осторожно обходит и по возможности отметает куски стекла подальше, чтобы с утра уже убрать. Как хорошо, что он живёт один, без питомцев, иначе пришлось бы делать это сейчас.       Мужчина хочет зажечь плиту, но не тут-то было: один только нелепый щёлчок без единой искорки огня. Нет электричества. Что за напасть?!       — Ну, замечательно! — раздосадовано всплёскивает руками Огури и снова упирается в столешницу руками. Тяжко вздохнув и пораскинув мозгами, он вспомнил, где лежат забытые богом спички. Он пользовался ими очень давно, если не целую тысячу лет назад. Спустя недолгую минуту шуршания в шкафу отыскал их, запылившиеся, сразу зажигая газ и вогружая на неё чайник. Дежурная кружка всегда стояла чистой справа от плиты, так что искать её, к счастью, не пришлось.       Муситаро завершил дела на ближайшие несколько минут и, задумавшись, опускает глаза на синий цветок газа.       Фигура в отражении зеркала? Что это снова было? Разве бывает такое? Ёкомидзо... Его волосы и жест. Огури чувствует, как в носу ужасно щиплет от накативших слёз, которые тот сразу постарался сморгнуть, обратив глаза к потолку. Второй раз за день. Даже после смерти не может не напоминать о себе, жулик. Муситаро шмыгает и с горькой, но мягкой усмешкой роняет голову.       Нет. Огури нужно срочно ложиться спать.       — Показалось, — бросает он вслух, постукивая пальцами и вздыхая. Собственный голос так гулко и непривычно отозвался в молчании стен.       Только Муситаро отмахивается от этих глупых мыслей, как в пустой квартире что-то решает снова напугать и вследствие этого разозлить его неожиданным звуком в тишине, прерываемой только шипением плиты и закипающей воды.       В груди всё снова сжалось, словно готовое к нападению. Но сразу успокоила мысль, что звук был похож на упавшую увесистую ручку, которая скатилась со стола из-за сквозняка, исходившего от открытого окна. Огури никогда почти не закрывал его, лишь в особенно прохладные дни.       Чайник постепенно вскипает, заходясь пронзительным свистом и паром. Небольшая чашка зелёного чая для успокоения и быстрого засыпания, как бы Огури не относился к такой ерунде скептично, была опустошена в несколько больших глотков. С громким звуком и возможностью, что та опрокинется, он опускает посуду на законное место, а сам быстро шагает в комнату, по дороге, перепрыгивая с ноги на ногу стягивая сырые носки, о которых он совсем забыл.       Захлопывает окно, иначе грозится простыть в такой-то ветер и ливень, и буквально впрыгивает в пижаму, сразу после падая в мягкие объятия одеяла. Огури ложится на спину, разбрасывая все конечности звездой и сразу расслабляется, отдаваясь в сладкие путы сна.

* * *

      /Небольшая комната. Перед ещё смыкающемся время от времени взоре виднеется стена. Белые обои с незамысловатым узором неожиданно приобрели цвет старых газет: пожелтели и выглядели более грязными. Всё тот же письменный стол и чуть жестковатая кровать. Кажется, ничего не изменилось.       Но было что-то, что вызывало сомнение в реальности происходящего. Будто бы всё тряслось перед глазами, да нет. Потерев глаза, Огури посмотрел ещё раз, вроде всё нормально. Но чувство чего-то странного и тревожного продолжало таиться в его сознании и отдавало головную болью, что заставила сморщиться и протереть переносицу пальцами.       Кажется, всё было таким мягким и невесомым. Будто можно было подпрыгнуть высоко вверх, достать до самой люстры, столько лет неустанно служившей своему владельцу, и дотронуться до висящих разноцветных камушков на тонкой прозрачной леске. От всего этого гудела голова, будто бы не принимая реальность. Всё было слишком странным и нереальным.       Муситаро посмотрел в сторону занавешенного окна, и тут же пришло осознание. Разве он когда-нибудь закрывал его шторами? Но это явно было не то, что удивило его больше всего. Уже в чётком и не расплывчатом видении в отличие от общей обстановки, от коего почувствовалась сразу же резь в глазах, появился Ёкомидзо. Но на этот раз это были не пара секунд, как случалось с Огури днём. Это было намного ясное и постоянное, что не пыталось исчезнуть.       Муситаро не мог поверить своим глазам. Он видел его, он чувствовал излучаемое тепло от его тела, он ощущал, как всё вокруг словно замерло. Приоткрыв рот от удивления, Огури протянул руку и смог коснуться его. Это было мягкое ощущение, то самое родное и привычное ощущение. Сейши улыбнулся, наклонив чуть в бок голову, и послышался мягкий смешок с его стороны.       — Ты... Как ты здесь оказался..? Ты жив? Подожди! Что происходит?       — Лишь в твоём сознании, Огури-кун, — протянул он и выглядел крайне непринужденно и будто просвечивался изнутри.       — Что? О чём ты говоришь?       Напряжение давило на его виски, брюнет был в беспамятстве. Он даже не осознавал полностью всей ситуации и лишь отчаянно пытался понять, докопаться до истины. Сейши подошел сзади, всё с той же неслезающей улыбкой и обвил руками тело брюнета. Было так хорошо, так уютно и комфортно вновь оказаться в чужих руках.       Сознание уходило за границы небытия, а в мыслях появлялись мечты о чём-то светлом и идеальном. О чём-то непостижимом и забавном. Огури улыбнулся. Ему так хотелось рассказать как же он скучал и как рад видеть его сейчас! Рассказать, что нового произошло в его жизни, как же он устал сегодня, какой же плохой у него босс и поделиться своими желаниями, мечтами о теплом будущем. Что больше он никогда не посмеет выполнять его глупые просьбы, терять такого дорогого и близкого человека. Что они будут счастливы, а Сейши станет великим детективом! Такие сладкие мечты столь долго отдавались в его больном от горя сердце. Это вопиющая утопия наивного сознания, диктуемая его подсознанием ради его блага, ради того, чтобы он не задумывался о чем-то ужасном. Банальное самосохранение, чтобы не сойти с ума.       Неожиданно повеяло холодком и стальным привкусом вокруг. И в этот момент руки близкого человека казались столь холодными, а пальцы словно грубые ветки. Мурашки ужаса прошлись по его спине, а сердце замерло, готовясь с болью выпрыгнуть из груди. Оцепенение охватило всё его тело, с трудом позволяя совершать движения. Дыхания друга не было, а вместо прежнего тепла от него исходил могильный холод и запах сырости после дождя. Резко комната приобрела синевато-серые оттенки, "потухла", как по щелчку выключателя. И тут стало ясно: обстановка – иллюзия. Дрожа от тихого ужаса, Муситаро поворачивается назад и вместо теплого выражения лица друга, была искаженная до неестественности ухмылка. Лицо серое, глаза впали. Бывшие прекрасные кудри поблекли и стали еще более мертвее на вид чем раньше. Засохшие обескровленные губы стали что-то шептать и это было следующее:       — Почему ты так смотришь? — голос был более грубым и жёстким. Его руки с неистовой силой сжали чужую руку.       — Ты боишься меня таким?Это всё из-за тебя. Это ты убил меня! Это ты! Ты!       Хватка становилась сильнее, и писатель готов был расцарапать его до безобразия, впиваясь не то ногтями, не то сталью. Губы его перекосились и вся мимика выражала его гнев. Муситаро почувствовал всплеск адреналина и такой страх, который словно ледяной водой ополоснул всё его тело, заставил на миг умереть и почувствовать леденящий ужас.       Огури рванул вперёд и забежал в ближайшую комнату, стараясь забаррикадироваться изнутри всем, что только попадалось ему под руку. Стулья, громадный телевизор, тумбы, гладко выпиленные палки, всё. И стараясь отдышаться, сел на пол, готовясь впасть в истерику. Всё по-прежнему казалось нереальным. Месяц насмешливо смотрел на него из окна, словно говоря: "Ты обречен". За дверью доносился страшный погром, но через минуту всё стихло. Тело сковало, а сердце будто бы перестало само биться, скрывая всем чем только можно присутствие жизни.       Чья-то рука мягко коснулась чужого плеча. Огури вздрогнул, и его вновь окатило леденящим ужасом. Ёкомидзо... Он снова был здесь, брюнет отпрянул и двинулся назад. Но убежать стало проблематично. Дверь-то забаррикадирована! Выхода нет. Только, если пробить окно, но он живет слишком высоко, это бессмысленно.       Дернувшись, Огури стал убегать, тяжело дыша. Запрыгивать на оставшиеся тумбы и столы, но это его не спасало. Сейши был везде, Сейши был сильнее и быстрее. Ему не убежать.       — Давай мы снова будем вместе, я заберу тебя с собой. Не убегай от меня! Мы будем счастливы!         Писатель усмехнулся и...!