Sex with a ghost

Огури вскакивает от армейского звука будильника. Напряжённое тело дрожит от недавно пройденного кошмара. Ноет от того, что совсем не отдохнуло даже на время сна. Муситаро бегает взглядом по комнате и пытается зацепиться за что-то глазами, но сначала он даже не узнаёт комнату. Оглядевшись и наконец-то осознав, что это точно его спальня, он резко закрывает лицо ладонями. Сердце с эхом бьётся об грудную клетку, и каждый быстрый удар отдаётся острой болью в висках и затылке. Делает между пальцами щели и смотрит через них пустыми и наполненными ужаса и некоторым облегчением, что это был всего лишь сон, глазами. — Что это было вообще... — озадаченно и небрежно выдыхает он. На его памяти, подобный бред и настоящий кошмар ему никогда ещё не снился. Редко ему что-то вообще видится во сне. Огури поёжился, потирая замёрзшие плечи. Почему же так холодно? Несколько растерянно смотрит на распахнутое настежь окно и думает, всё ли хорошо у него с памятью: он ведь его закрывал... Муситаро не спешит избавляться от источника мороза в помещении и опускает голову, чтобы снова переварить произошедшее в голове. Слишком острая сюжетная линия и очень много событий. Так сильно болят мышцы, словно он целые сутки работал физически.  Огури потягивается и замечает беспорядок на кровати: одеяло почти сползло на пол, одна из подушек давно уже там, а простыня вся собрана от метаний по ней. Мужчина неверяще морщится. Это действительно сделал он? Муситаро спит буквально как убитый, во сне он едва ли пару раз перевернётся на другой бок. Так что подобная картина его даже поразила. Огури только сейчас ощущает ужасную усталость не только по всем мышцам и костям, но также прежнюю загруженность мозга, словно он и не ложился вовсе. Голова будто чугунная, или ею несколько раз хорошенько приложили об стену. Заспанными глазами несколько секунд смотрел в пустоту, а затем крепко протёр их пальцами, чтобы хоть немного снять противное чувство песка под веками. Он глубоко вдыхает и коротко выдыхает, поднимая руки вверх, потягиваясь. Неприятный и тревожный осадок остался у Муситаро где-то под лёгкими. Нужно скорее вставать, иначе совсем не сможет поднять себя с кровати. Едва босая нога касается ледяного пола, Огури покрывается крупными мурашками и хочет забыть обо всём, упасть обратно на кровать, закутаться в одеяло и лечь спать. Как же зря у него дома совсем нет тапочек. Муситаро мужественно преодолевает себя и отвратное чувство холода вместе с усталосью, встаёт на обе ноги, быстро шагая к окнуи с громким звуком закрывает его. — Закончится это когда-нибудь или нет? — ворчит в на улицу Огури, опираясь на подоконник ладонями. По стеклу стали растекаться маленькие дорожки от капель моросящего дождя. Сознание снова погружается в тот беспросветный ужас из сна. Погоня, крики и грохот, холод и боль, первобытный ужас и ни единой возможности выхода. Словно по сценарию у Огури не должно быть шанса избежать наказания. Где он должен собственноручно загнать себя в ловушку, тем самым самостоятельно бросаясь в объятия смерти. Перед Муситаро проклёвывается жуткий и изуродованный образ Ёкомидзо. Мужчина сразу покрывается очередной волной страха, будто вот-вот и его снова окутает влагой и прохладой, которая исходила от мёртвого друга во сне. Огури жмурится и закрывает ладонями рот, после перебираясь ими на затылок и крепко зажимая пальцами волосы. Его больное сознание всё так искаверкало, из-за чего Муситаро задумался над тем, что ему стоит попить что-то от нервов. Ему не многое известно о природе дурных снов. Лишь то, что чаще вызвано нервным или эмоциональным перегрузом, каким-нибудь травмирующим событием, перееданием, неудобной кроватью или одеждой... Под случай Огури подходит лишь первые два пункта, но ещё раз проведя по прохладному лицо ладонью вниз, он вспоминает: холод. От слишком высокой или низкой температуры тела тоже могут показаться неприятные вещи.Муситаро смотрит на часы прямо над дверью и немного пугается: до работы остаётся меньше часа. Он срывается на кухню и ставит чайник, чуть не наступив на забытые осколки. Разряженный телефон так и остался лежать на столешнице рядом. — Ладно, заряжу на работе, — рычит Огури, откидывая гаджет на тумбу в коридоре. Ещё одна беда: обувь и куртка так и остались сырыми из-за отключенного ранее электричества, и в связи с этим не работающую электросушилку в ванной. — Что за издевательство?! — громко ругается Огури. Он топает обратно в комнату к шкафу и начинает копошиться в висящей одежде, подыскивая менее мятый костюм, а также желательно куртку и зонт. Последнего в доме у Муситаро, к его сожалению, не водилось вовсе. Любимые туфли не высохли за ночь, поэтому, скрепя сердце, ему пришлось искать и ту самую ненавистную пару неудобной обуви. Предварительно наклеив на места старых мозолей пластыри, Огури спешит на кухню, потому что вскипевший чайник уже сходил с ума. Только воды там почти не осталось. Как и времени у Муситаро хватает только на то, чтобы несколько раз провести расчёской по волосам, пит-стопом надеть вещи и выскочить из дома на улицу, чтобы добраться до офиса. Путь от дома до офиса занял немало времени. То неудачно появившаяся толпа, которая так мешает пройти дальше, то грузовик пронесётся мимо, как только Муситаро попытается ступить ногой на пешеходный переход, а то и вовсе чуть ли не под него попадёт.Еще и дождь моросил, отдавая каменным холодом.Огури всё больше негодовал и ворчал себе под нос. – Этот день будто против меня настроен. – говорил тот, еще более спеша, словно время ускорилось , а оставшиеся 40 минут будто превратились и вовсе в 5.И вот-вот, да всё же он опоздает на свою ненавистную работу. Огури трясло не то от холода, не то от нервов. Выглядел как безумный:широко открытый взгляд,глаза бегают из стороны в сторону,руки трясутся,колени дрожат и еле держат своего владельца на ногах. В таком виде он сел на автобус и , не смотря на своё обычное равнодушие, люди пересели подальше от него вперед или вовсе предпочли стоять, чем быть там.Брюнет цыкнул и лишь сел рядом с окном, время от времени поглядывая туда, чтобы не пропустить нужную остановку. В мыслях крутились дальнейшие планы о том, что стоило бы купить продуктов, заменить лампочку или разобраться с проводкой.. Что же еще? Голова слишком гудела, чтобы думать дальше. Вот и нужная остановка, что не могло не радовать. Подняв свой портфель, Муситаро выходит наружу. Было пасмурно, но дождь больше не шёл. А вот и офисное здание. Пора идти и приступать к работе.Вздохнув и освободив себя от лишних мыслей, Огури заходит внутрь. День прошёл не так быстро как хотелось.Муситаро был более рассеянным, делал ошибки на ходу и когда замечал, нервозно начинал проверять всё от и до, не сделал ли он где-нибудь ошибки ещё.Работа кипела, был последний день до того как её можно было сделать.Благо это закончилось хоть и не скоро, оставляя за собой нестерпимое чувство боли и раздражения.Из-за усталости Огури закончил на целых 1,5 часа позднее,после чего его чуть ли не вытолкнули на улицу, оставив в Тихом негодовании и тишине. Брюнет потянулся, зажмурив веки. Усталость неприятно осела в его мышцах по всему телу. Ветер свежо обдувал лицо, но легче от этого и не становилось. Хотелось ужасно спать и есть. Но первое было настолько сильным, что даже в некоторой степени перебороло голод. Кажется,словно помимо всеобщей усталости и недосыпа что-то ещё тянуло из него энергию.И хотелось как можно быстрее ее восполнить.Но не смотря на эти планы, им было не суждено сбыться. Неподалеку появилась коричневая фигурка, медленно топающая в сторону Огури. А рядом с ней была ещё одна, намного больше и выше. Но кто же это? Кажется кто-то знакомый.Где-то Муситаро его видел.На него положили руку, от чего мужчина вздрогнул. Послышался громкий и радостный голос, после которого его тут же обняли. – Хей, Муситаро! Давно ли ты стал оставаться так поздно здесь? – детектив уплетал леденец и смотрел с интересом на Муситаро. – Рампо?А ты какими судьбами здесь?Да начальник загрузил, чтоб его. – протер тот переносицу и натянул улыбку из фальшивой вежливости, принимая более соответствующее положение в отличии от прежнего. – А мы шли в кафе! Там продают мои любимые пончики и Эдгар любезно согласился мне их купить. Пойдешь с нами? – выжидающе, словно что-то он получит от ответа, смотрел детектив, в то время как его спутник молча смотрел в сторону. – Откажусь, у меня дел много ещё. – Муситаро старался придумать отговорку, но подходящие слова не вязались и по голосу было понятно, что он врал. – Какие дела у тебя могут быть? Ты абсолютно свободен, раз просидел лишний час здесь, значит всё уже давно сделал. Даже дети лучше врут, чем ты! Пойдем, успеешь ужин приготовить, а впрочем даже это тебе сегодня не пригодится. Без всякого чувства такта его повели за собой. Писатель сочувствующе на него посмотрел и они двинулись на то самое место. Аллан шёл не такой быстрой походкой, чуть сгорбившись по абсолютной привычке. Зато шаги его были длинные. А вот Рампо в отличие от всех чуть припрыгивал на ходу, доедая вишнёвый леденец, коих у него было немерено в кармане штанов. Огури шёл более нехотя, оставаясь позади, отчего его всё время подгоняли. Эта троица определенно не походила друг на друга. Не только манерой общения и ходьбы, но и в целом характером и темпераментом. Отчего именно сегодня Огури не стал возражать и даже так пошёл лишь по одному чужому желанию? Ответ крылся в банальной усталости, спорить определенно не хотелось.Да и развеяться стоило как бы там ни было. Серые дома и яркие вывески заведений, сменяют друг друга. Огури даже не обращает внимания и не вслушивается в разговор между друзьями. Только изредка улавливает отрывки фраз, когда они выходят на менее загруженную всякими магазинами и кафе улицы. В голове звенящая пустота, и нет никакого желания думать о чём-то. Всё недовольство пропало, на смену пришла некоторая отчуждённость. Лишь проскальзывает мысль о некоторых неприятностях дома, куда нужно будет вернуться. Но Огури только вздыхает и отмахивается от этих проблем,наслаждаясь непринуждённым — ну, почти, — обществом друзей. Даже благодарен им за возможность проветриться. Только знать им об этом необязательно, иначе Эдогава начнёт наглеть. По смутным, вырванным из контекста репликам Муситаро понимает, что диалог, а вернее спор или дискуссия, ведётся о сладостях, за которыми держит путь Эдогава. Как удивительно, и ни слова про романы или детективы! Совсем на них не похоже. По иногда задумчиво опускает взгляд на дорогу, обдумывая следующий ответ, пока довольный замешательством товарища Рампо закидывает руки за голову. Вдруг он обращается к Огури: — Эй, Муси-кун! — зовёт детектив, резким выкриком пугая Эдгара. Писатель и детектив останавливаются. — Ты чего как тень болтаешься? Хоть бы слово сказал! Подстать самому себе Эдогава по-детски дует щёки, упираясь одним кулаком в бок. По тоже смотрит на Огури, но совсем не требует от него ответа, принимая его возможное нежелание оправдываться. Муситаро останавливается только спустя ещё несколько шагов, лишь через некоторое время уловив суть вопроса. И что он уже ушёл от друзей, пока те стоят позади, он понял поздно. Мужчина вытаскивает одну руку из кармана, трёт лоб и возвращается. — Извините. Я не слушал, — признаётся Огури без капли стыда. — И вы разговариваете, не хотел мешать. Вмешаться посередине разговора было бы более неловко. — Ла-адно, — цокает Рампо и возобновляет ходьбу, — давай говорить. С нами. — Я же говорю: я вас не слушал, — стискивает на секунду челюсти Огури от маленькой волны раздражения. Похоже, Эдогава пропустил его слова мимо ушей. — Я тебя слышал, — буднично в ответ роняет Рампо, как вмешивается притихший писатель: — Мы говорили о предпочтениях в сладком, — участливо, но спокойно говорит мужчина, немного вздрагивая от холодного ветерка прямо в лицо. — Не фанатею по сладостям. — отрешённо буркает Огури, но тут же задумывается. Пустота в голове была похожа на состояние дремоты, от чего усталость за день сильнее давила. — Но люблю белый шоколад, овсяное печенье... И какао. Без пяти килограммов сахара, — Муситаро косится на Рампо больше с усмешкой, чем с укоризной, а По хихикает. — Эй! Ты упрекаешь меня в чём-то? — возмущается детектив. Огури такая реакция определённо нравится, чем-то даже веселит, и он едва заметно улыбается, поворачивая голову к нему. — С чего ты взял? Просто сказал, что не очень люблю сладкое какао, — Муситаро переглядываться с По и чувствует небольшую лёгкость. Да, он соскучился по общению. Уже втягиваясь в суть разговора, Огури смотрит на Эдгара и, недолго помолчав, спрашивает с небольшим нажимом на его имя: — По? И писатель без лишних слов понимает акцентирование именно на теме и незаметно для всех прищуривается. — Мне тоже нравится овсяное печенье, — сперва задумчиво протягивает он и перебирает в голове дальнейшие слова, пока на него обращены две пары заинтересованных глаз, — А ещё у меня нет фаворитов среди сладкого. — Что, вообще? — Огури не верит, выгибая бровь. — Вообще-вообще? — поддакивает Эдогава, искренне недоумевающий из-за слов друга. Хотя заядлому сладкоежке тоже было бы непросто выбрать что-то одно или даже несколько, учитывая, сколько всего он, наверное, за всю свою жизнь попробовал. — Да. Вообще, — просто и тихо отвечает сначала Огури, повернув голову влево, и возвращает внимание к Рампо: — вообще-вообще. По ждёт чего-то ещё, какой-то реакции. Только Эдогава отворачивает голову в сторону дороги, замолкая. Похоже, в попытке переварить сказанное Эдгаром. По снова пересекается взглядом с Огури, и оба победно и коротко улыбаются краешком губ, будто добивались этого состояния детектива очень долго. Остаток маршрута прошёл в относительной тишине, в которой иногда звучал кашель Эдгара или какие-нибудь простые предложения от Муситаро из разряда: "небо такое серое. Снова будет дождь?". По только пожимал плечами. Наконец они прибыли к месту назначения. То было кафе, совсем новое. Оттого здание и выглядело довольно шикарно: фиолетовые стены, отливающие черными внизу основания "каплями".Поверхность была гладкой, словно только что вылитый лёд, окна снаружи были украшены тонкими гирляндами в виде листочков. Будто это лоза, но только из стекла, тонко и трепетно выплавленного путем ошибок и проб искусным мастером. Изнутри доносилась музыка. Ненавязчивая, но походившая звучанием на клубную. Со стороны и не поймешь, что это всего лишь кафе, а не место веселья и попойки. Троица зашла внутрь. Первое, что привлекло внимание – это необычные столы, которые выглядели так, словно вышли из комикса. Эдгар и Огури замерли и с некоторым то ли восхищением, то ли удивлением рассматривали интерьер. Только детектив не придал тому значения и сразу побежал занимать столик, отчего те прекратили рассматривать помещение и сели рядом с Эдогавой. Почти у входа к компании подходит совсем молодой официант. На вид парню не больше шестнадцати, и он здесь на подработке во время каникул. Юноша с улыбкой до ушей приветствует их и тараторит что-то о только что открывшемся заведении, предлагает какие-то купоны и акции, но Эдогава отмахивается от назойливого парня, как от мухи, в самом деле.Эдгар неловко и затравленно улыбнулся официанту вслед. Огури слышал шум и отдалённое звяканье посуды за несколько метров перед тем, как войти. В помещении эта какофония ожидаемо усилилась, как и давление в голове, но только обречённо вздохнул, присаживаясь в самый угол дивана, выбранного Рампо и стянул куртку. — Очень красиво, — подмечает По и любезно складывает сумки с краю от себя, чтобы те не мешали. Муситаро благодарно кивает, не поднимая головы от высокой спинки. — понятно, почему оно вызвало такой ажиотаж. По садится и обращается к Муситаро: — Огури, ты будешь что-то брать? — мужчина поправляет волосы, потому что те от духоты помещения прилипли ко лбу, а потом зажимает ладони между колен, склоняясь над столом и сразу захватывая товарищей в поле зрения. — Не знаю, — выдыхает Муситаро и отрывает спину от мягкой обивки, — сейчас посмотрю. Может, что-нибудь возьму. На самом деле он бы сейчас не отказался от чая. Крепкого чая. Меню оккупировал Рампо, поэтому с выбором какого-нибудь пирожного придётся повременить. Немного поворчав на пока не очень большой ассортимент в кафе, Эдогава озвучивает свой заказ тому же официанту. — Замечательно. А вы, господа? — с игривой улыбкой без стеснения спрашивает юноша у Эдгара и Огури. Муситаро передумал относительно чего-то сладкого. Не успел, а ещё не хотел задерживать парня, пока сам будет что-то там искать. Поэтому взял зелёный чай. По медленно вторил: "мне тоже". Час пролетел совсем незаметно за лёгкой болтовнёй Рампо, чем разбавлял и отвлекал от общего ада возни и лязганья в зале, который сильнее обычного резал Огури по ушам. Эдогава принялся за мороженое, поскольку он не привык во время трапезы сильно отвлекаться, а ещё оно может растаять, и есть будет невозможно, поэтому замолчал. Муситаро отводит от него глаза, проверяя По, который, кажется, пребывал в трансе за чашкой чая. Не стал его трогать. Для себя Огури подметил, что заведение весьма уютное для таких посиделок. Почему-то возникало чувство, что оно ненастоящее, сказочное, будто из фильма или сна. Приятный свет красивых ламп и лёгкая музыка, которая, к великому счастью, иногда менялась. Всё помещение наполнял запах сладкой до тошноты выпечки, но удивляться и возмущаться здесь нечему. Только находится далековато, это немного омрачает.Муситаро тихо вздыхает и плавает взглядом по пространству, даже не пытаясь зацепиться за что-то конкретное. Опустил подбородок на ладонь, медленно моргая. Общая картина суеты работников и досуга посетителей: привычно для Огури и Рампо, а вот Эдгар хотел немного абстрагироваться от очень людного места в своих глубинах мыслей и идей. Муситаро теперь чувствует не давящий на череп пресс усталости, а небольшую сонливость. Или, может, открылось второе дыхание, отчего не хочется упасть без движения. Чем-то похожа на расслабленность, но его бы воля, он бы действительно поспал. Почему-то сейчас не напрягало наличие шума, к нему Огури со временем привык и почти не обращал и внимания. Казалось, сама атмосфера располагала к дрёме. Мужчина чувствует пульсацию и мурашки по телу, когда блуждающий взгляд находит очень знакомый образ. Вьющиеся русые кудри и мешковатая одежда, которую ни с чем и никогда Огури не спутает. Ёкомидзо. Опять. От усталости у него уже галлюцинации? Или что это вообще такое? Может ли такое происходить несколько раз в течение трёх дней? Огури фыркает, щурясь. Мог ли он обознаться? Нередко незнакомые люди похожи на близких, и, может, это просто очень похожий на Сейси мужчина? Или девушка вовсе? Он снова не может пошевелиться, пытаясь понять для себя реальность событий. Может, он правда задремал? Муситаро оборачивается на друзей и знает: это не сновидение. Обычно такие мгновения кажутся будто за блёклой пеленой. Поэтому он уверен, что не спит. Смотрит на человека в конце зала и может даже разглядеть до боли знакомые и родные черты ласковых глаз, безмятежной улыбки и прямого носа. Огури вскакивает. Тело контролирует его, но никак не наоборот. Муситаро чувствует страх. И будто какую-то совсем глупую, смешную надежду, будто это действительно Ёкомидзо. Волнение, как в преддверии долгожданной встречи. Он понимает всю абсурдность, но кому сейчас верить? Мозгу или глазам и сердцу? По поднимает голову на друга. — ...Огури? Он ему не отвечает и спешно протискивается между ногами Эдгара и столом, устремляясь вглубь зала. Оставляя товарищей внепонятках смотреть друг на друга и на удаляющуюся фигуру Муситаро. Эдогава быстро возвращается к десерту, но в По стало прорастать зерно тревоги. Огури бросился в сторону, где минутой назад обнаружил, как казалось, живого и здорового Сейси. Только все столики в этой и другой части зала были заняты, и уже давно, ведь ни один не пустовал. Муситаро что-то ругается, снова и снова потерянным и диким взглядом окидывая зал. Только он не находит Его. Бессмысленно было даже надеяться, но тогда Ёкомидзо выглядел так реалистично, будто он мог прямо сейчас подойти и дотронуться... Несколько посетителей покосились на стоящего прямо посреди зала Огури, но не придали значения. Только одна женщина потянула к нему руку и поинтересовалась, нужна ли ему помощь. Но Муситаро успешно проигнорировал вопрос и провёл ладонью вниз по лицу, задерживая на губах. Глаза безрезультатно пытались найти хоть след, но остановились на двери в уборную, куда и направился Огури, снова утопая в мыслях. Совсем не получалось ухватиться хоть за одну, они так и роились в голове потревоженным пчелиным улеем.Мужчина забежал в уборную и упал коленями на холодный кафельный пол, закрывая ладонью частично свои глаза и полностью нос. Его накрыли с головой тяжелые чувства от горечи до внутренней тревоги. К горлу подступил ком, а в груди чувствовалась нарастающая тряска. Зубы щелкнули и крепко сомкнулись, стирая верхнюю поверхность эмали. Беспокойство нарастало и осознание происходящего постепенно кануло в пропасть.Заметное давление появилось в глазах, будто он готов заплакать, но нет. Он не стал этого делать. Минуты нещадно превращались в вечность, сбивали с настоящего счета времени, пока сознание окончательно не погрузилось в беспамятство.Огури не понимал что с ним происходит и почему так резко сменилось его состояние.Не понимал,почему ему стало так плохо.Тело трясло и словно сердце стиралось изнутри с характерным звуком, который слышать мог лишь сам Муситаро, но никто другой. Свои дальнейшие действия брюнет уже не смог контролировать.    Огури выбежал из уборной и кинул официанту гораздо большую сумму, чем должен,кинулся вперед и резким движением распахнул двери кафе, из которых повеял очень холодный и такой отвратительный воздух, как и сами чувства Огури, обдавая посетителей и заставляя поежиться. Он рванул словно ветер, взмывая грязь на своем пути, не замечая ни людей, ни машин, ни фонарных столбов, одним лишь чудом, спасаясь от серьезных повреждений. Всё вокруг чертовски действовало на нервы:машины, лязганье велосипедов, говор людей, крики ворон. Боль тягучая и неприятная распространилась по каждому участку головы и была похуже мигрени.Чувство усталости, нечто иное, чем было раньше, посетило его. Было непонятно, как он еще не врезался куда-то, разбив себе лицо и колени в кровь. Сколько времени уже прошло? Где он сейчас? Почему он бежит, но все еще не добрался до дома? Быть может он просто стоит на месте, всё в том же кафе, но просто не осознает происходящее, пока его отчаянно пытаются вывести из транса? Он бежал так быстро, как не бежал никогда. Кровь огромным количеством перетекала по сосудам и больно давила на них, как что-то тяжелое в целлофановом пакете, который вот-вот прорвется и всё упадёт из рук, вот и сосуды лопнут от перенапряжения. Всё же он добрался с трудом домой. Но чего только ему это стоило? Он скатился по стене. Муситаро даже не вспоминал о прежней причине беспокойства, он просто чувствовал тянущее вниз чувство тревоги и отчаянья. Ему безумно хотелось кричать. И вопль отчаяния сорвался с его соленых мягких губ, а вместе с тем тяжелым водопадом рванули слезы из уголков кристально чистый глаз. Брюнет был изнеможден. Но на мгновение показалось, что всё в порядке. Память постепенно стала возвращаться к нему. Но на деле он чувствовал себя намного хуже, чем это должно быть. Так отвратительно и так плохо. Чья-то теплая рука коснулась его плеча и чувство горечи быстро пропало как и слезы, сменяясь чувством страха и ужаса.Сердце до боли защемило и, нервно сглотнув, Муситаро посмотрел наверх и увидел знакомый до боли изящный силует. Красивую белую улыбку и русые кудри, которые волнами спадали по шее Екомидзо. Писатель по-доброму посмеялся, но так и не удосужил ни одним словом мужчину. Огури потянул руку к нему и не мог найти слова. – Екомидзо.. Ты. Как.. – голова болела и кажется он готов упасть в обморок от усталости и эмоциональной перенагрузки. – Глупый Муси-кун, ты только посмотри до чего ты себя довел.– он тепло улыбнулся и положил свою руку на щеку Огури. – Я вижу у тебя появились друзья и я больше не нужен тебе. – Это не так! Это неправда! – Брюнет резко вскочил и почувствовал как давление заставило его пошатнуться. – Тогда почему ты пошел с ними, почему разговаривал с ними. – он звучал холодно и обиженно. – У меня не было выбора.. И я видел тебя там! Я подбегал, но ты исчез.– чуть ли не в истерике кричал брюнет. – Я не хочу, чтобы ты разговаривал с ними. – писатель был грубым и требовательным – Иначе я больше никогда не приду к тебе. – Я обещаю, что не буду с ними общаться, только с тобой. – Отчаянно в порыве эмоций, но искренно отвечал существу, стоящему перед ним Муситаро. – Я хочу, чтобы ты больше ни с кем не общался, если ты не лжешь, то разбей свой телефон! По работе ты сможешь звонить и с кнопочного телефона. – Это безумие, Ёкомидзо! – Так значит ты мне лгал? – напряжение с его стороны возросло. – Нет-нет! Я докажу, что не лгал тебе. Вот, сейчас. Огури достал свой телефон, который так и не был удостоен своей зарядки. Мобильное устройство с глухим звуком было разбито об пол, что в линолеуме появилась вмятина. Теперь им нельзя было больше пользоваться. Сейши изменился в лице на более простое и доброе, когда Огури принял такое решение. Мужчина тут же упал в чужие объятия и уложил голову на плечо. Рука Сейши стала его оглаживать. Чувство комфорта вселилось в сознание.Словно Ёкомидзо его наркотик. С ним так хорошо и уютно, больше не нужно ничего,чтобы чувствовать себя счастливо.Воспоминания из детства стали лезть в голову Муситаро. Одна из них была о том, как Екомидзо успокаивал его от грозы, которую Огури так боялся в свое время. Или как они поедали овсяное печенье с чуть теплым молоком и горячим чаем.. Конечно, чай! Мужчина вылез из объятий и Екомидзо повернулся ему вслед, направившись на кухню, в которой Огури стал ставить чайник на плиту. А затем пригласил друга сесть рядом. Теплое освещение более приятно действовало на него. – Екомидзо, как же я скучал по тебе.. – Я знаю. – Писатель рассмеялся по-доброму. – Ты любишь еще печенье? У меня есть в ящике овсяное. То самое, которое мы ели тогда вместе. Нам было еще 7 лет. – Конечно помню, как я могу забыть наши общие воспоминания. А еще я помню как ты боялся червяков в детском садике. – А зачем было их класть мне в карман, они такие. Отвратительные. – скривился тот, как вспомнил эту ситуацию. – Ха-ха, а ты до сих пор не изменился. – ласково и озорливо на него посмотрел. – Как ты мне писал в тетради и делал рисунки. До сих отчетливо помню школьные пора. – И как ты критиковал мои детективы всегда. Сколько времени прошло, а ведь они стали известными. – Это точно..   Чайник закипел. Муситаро стал наливать сразу в две чашки кипяток и кинул пакеты ромашкового чая. Того самого, который любил Екомидзо. Он у него остался после его смерти. Но теперь вроде всё в порядке, Сейши здесь, он разговаривает, его можно коснуться. Будто бы он и не осознаёт, что всё это слишком нереально, но что еще может делать человек с измученным сердцем? Чашки с довольно привычным домашним узором были поставлены на стол и вода чуть вылилась из краев. Огури сделал один глоток и посмотрел на своего друга. – Почему ты не пьешь, Екомидзо? – Потому что я не материальный. – Его улыбка широко расплылась на лице. – Но как же.. Ты же меня обнимал и даже держал на весу. – Там была стена, ты и не заметил. А ощущения – иллюзия, создаваемая твоим головным мозгом, в это сложно поверить, ведь тогда можно приписать себя к сумасшедшим, но когда ты осознаешь всё приобретет другой оттенок.   Екомидзо был прав, что он нематериален, но специально врал, что не может ничего брать.Писатель отпивает из чашки и как только Огури хочет что-то сказать,но тут же он видит, что чашка осталась на месте, от чая всё еще исходил горячий пар, но уровень воды остался неизменным. Получается, Сейши был прав? Огури просто сошел с ума? Брюнет не успел долго подумать, в дверь стали стучать и звонить. Но мужчина не пошел туда, Екомидзо крепко сжал его руку и оттянул назад. – Не открывай. Не иди туда! – завопил писатель. – Но- – Ты же обещал! – прервал его Ёкомидзо. – Хорошо. – вздохнул Муситаро и сел обратно на свое место. В дверь до сих пор продолжали звонить, но не дождавшись ответа ушли. Чай так и не был тронут, по крайней мере чашка Екомидзо. И он остыл. Оставшийся вечер прошел не менее странно. Брюнет так и не поел, оставаясь с ужасным голодом в животе, но чувство голода будто притупилось, ведь рядом с ним был Екомидзо. Значит, что всё в порядке и такие вещи не имеют значения? Он уснул на полу, так как сил больше не осталось, пока его медленно поглаживали по голове пальцами, казавшимися голыми костями. Но на этот раз сил не осталось ни для беспокойства, ни для того, чтобы просто открыть глаза.