Sex with a ghost

Новый день – новая жизнь. Или уже неделя? Муситаро до сих пор не выходил из дома, также как и на связь.Он фактически заселился в своей спальне и с каждым днем она становилась всё более и более изолированной:дверь из под низу подпиралась тряпьём, закрывавшем каждую щель. Выйти было проблематично каждый раз, из-за того, что выдернуть его доставляло огромных усилий. Окна занавешивались 3-мя комплектами плотных штор, для чего даже пришлось приделать дополнительное крепление. Никаких вещей, только стол и один стул с кроватью. И то каждая вещь из них был накрепко приколочена к стенам и полу, дабы ничего лишний раз не тряслось. Двери вне комнаты также были заколочены, даже окна, кроме одного старого оконца, к которому не нашелся подход. Лишь оно одно было не современным и сильно отличалось по своему строению, выходило прямо на задний двор и не привлекало к себе особого внимания. Екомидзо заставлял всё это сделать Муситаро, говоря, что не любит шум и что это стоит сделать лишь "на всякий случай" ради его же безопасности. Писатель долго жаловался на то, что у него болит голова от каждого звука его соседей, отчего Огури его в конце концов послушал без особых колебаний. Всё ради него, всё ради друга. Екомидзо лип и требовал много внимания, следовал за ним всюду, безумолку говорил, даже если это было бессмыслицей и сильно обижался, когда брюнет не внимал его просьбам или не слушал то, о чем он говорит. В одну из их ссор он разбил всю посуду, а после запретил убирать осколки. Даже силой оттолкнул Муситаро к стене. После чего извинился и попросил не расстраивать его больше так,хотя с этим можно было бы поспорить.С тех пор в доме было относительно спокойно.    Вся эта обстановка ужасно давила на мужчину. Прямо сейчас он сидел на полу и смотрел в очертания светлых обоев, которые приелись ему до дыр. Голова кружилась и странно болела, быть может, из-за того, что в комнате действительно не хватало воздуха. Екомидзо запрещал открывать окно или хотя бы дверь, иначе шум других комнат снова сделает ему плохо. Не мог понять сам Огури отчего и тело его болело, словно он вынужден заниматься тяжелой физической работой. Целыми днями он лишь пил простую воду, но совсем не ел. В голову лезли тревожные мысли. Его организм был истощен, не было сил даже ходить. Зачастую он лишь сидел где-то в уголке комнаты и молчал, пока Сейши вновь не придёт что-то в голову и он вновь начнет болтать о чем-то своем, порой пугающем и странном. А когда Огури хотел на время уйти или выйти из комнаты без особо весомой причины, писатель вновь злился и угрожал, что совсем навсегда от него уйдет, если тот перейдет за порог комнаты, а потом после этого еще несколько часов молчал, не реагируя ни на какие фразы и попытки заговорить вновь от брюнета.И вот он вновь сидит. Совсем один. Даже не встает, чтобы попить воды из графина. Он слишком ослаб и ему слишком тяжело. Морально тяжело. Эта обстановка давит, ставя его перед двумя огнями и из них тот выбирает большее из двух зол. С каких же пор он стал так привязан к нему, что даже готов отказаться от нормальной жизни только ради него, ради него одного?Ответ кроется в его подсознании.Но увы, мы не мозгоправы, чтобы залезть туда и посмотреть. Этим утром Екомидзо вновь стал лезть к Муситаро. Взгляд и мимика его были нежными, но за всем этим скрывалось нечто страшное и пугающее, что лучше не стоит всматриваться и задумываться , что у него творится на самом деле на душе и что из себя тот представляет. – Хей, Муси-кун, а ты знаешь откуда в трупах появляются личинки? – пододвинулся писатель ближе к изнеможенному другу. – Нет? Зачем мне это знать. – старался тот быть не грубым, так как от недостатка сил у него совсем не было настроения. – А как ты думаешь, что произошло со мной, когда меня кинули, словно ненужную вещь, даже не похоронив и оставили сгнивать? – Подводил он ситуацию так, снова давя на чувство вины Огури, очевидно, этот разговор мирно не закончится. – Екомидзо, не начинай. – глубоко выдохнул и раздраженно замучено отвернул взгляд в сторону. – Всё это на твоей совести, на твоей!Почему ты не похоронил меня, ты же мог. Тебе совсем плевать на меня? – Ты сам просил тебя убить, тебе все это надо было, ты не говорил как тебя надо хоронить и теперь я еще виноват? – гневно стал выражаться брюнет из последних своих сил, что у него были. – Почему ты решил,что можешь на меня кричать? Казалось, словно тучи нависли над комнатой и скоро начнется гроза. Сейши выпрямился, подбежал вперед. Огури опешил, попытался встать. Ноги с провалом подкосились и он чуть не упал. Единственным его спасением оказалась стена. Было страшно. Было чертовски страшно. Писатель был очень сильным даже когда брюнет был полностью здоров. А сейчас он и тем более имеет больше преимуществ в бою. Кажется, или сейчас настанет его смерть? Глаза русоволосого мужчины чуть ли не потемнели, сам он стал смурным, можно было заметить как кончики его плеч напряглись и подрагивались от злости. Он схватил Муситаро за шею, глаза брюнета широко распахнулись со скоростью геометрической прогрессии,он побледнел и с откровенным ужасом смотрел на оппонента, который мертвой хваткой (притом во всех смыслах) держал его. Его охватил тихий ужас. Сердце забилось сильно-сильно. Кровь разгонялась по венам с бешеной скоростью.Кислород перестал поступать в легкие и Огури , ввиду его слабого состояния, начал терять сознание довольно быстрее, чем это должно было произойти. Сейши отпустил его и кинул на пол, всё ещё серьезный и злой, оставляя мужчину совсем одного. С одной стороны это даже радовало. С другой это явно не надолго. И всё же он был слишком привязан к писателю. И сделал бы всё, чтобы он не ушел навсегда. Из-за того ему было противно существование. Ему был противен он сам. Его жизнь – это адские мучения, только наяву, а не на небесах, за которые Огури сразу бы попал в рай, так как во сто крат искупил свои поступки только от одного пребывания с Екомидзо.Он словно на исповеди. На исповеди у дьявола. И только у дьявола ей нет конца. Огури навеки будет заперт в мучениях собственного дома и разума, которым сам же и способствовал.Но как же сильно он был привязан к нему, да так, что даже сам бы отказался от помощи, если бы она существовала, но была против Екомидзо Оставляя мученика и зло воплоти,мы перейдем к Эдгару и Рампо, когда здесь начинается не менее важная часть нашего рассказа. Высокий мужчина сидел с обеспокоенным выражением лица, прижимая к себе одну из своих работ, царапая обложку самой книги. Рядом, на его коленях, расположился енот, свернувшийся калачиком. Ему определенно было тепло и комфортно на ногах хозяина.Детектив поедал леденцы. Казалось, выглядел совсем безразлично, хотя на деле внимательно слушал. Они готовили план. – Так, то есть ты хочешь сказать, что раз он сбежал тогда и пропал всего лишь на одну неделю, мы должны сразу побежать и спасать его? От чего? – Но, Рампо, я приходил к нему вечером и он даже не открыл дверь, хотя я точно видел, что Огури был дома. Всё равно что-то случилось, это ненормально. Муситаро даже на работу не ходит, его все ищут. – обеспокоенно и нервозно говорил Эдгар, кусая уголки кожаной обложки. – И что ты предлагаешь сделать? Пойти к нему домой и украсть твою принцессу?Это даже не наша работа его искать,если на то пошло – сложил руки на груди и подозрительно посмотрел на писателя. – Если ты поможешь мне, то я подкачу для тебя целую телегу сладкого. Да что угодно. Только помоги мне с этим. – И с каких пор тебя так стало волновать это? Мне не нужно от тебя ничего, Эдгар. Но я не понимаю почему тебе так стал дорог он, эта ходячая катастрофа. – Я и сам не знаю.. Но я хочу помочь ему. – мужчина просто не хотел говорить почему, видимо, сейчас от него не добьешься ответа. Хотя его доводы были лишь детским лепетом, однако Рампо знал, что прямо сейчас от него нельзя что-то добиться. – Я сделаю это. Но только потому что ты просишь и отвертеться тебе не получится от ответа потом.– тот глубоко вздохнул и продолжил – Чтож.Надо подумать как же нам подобраться. Возьми только инструменты, если, как ты говоришь, твой дружок не будет нас пускать, придется взламывать. – А с чего ты решил,что он и теперь дома? – Ты сам же и говорил, что на работе его не могут нигде найти. Там обязательно бы обзвонили все инстанции. Думаешь полиция его не искала по городу? Если в городе его нет, значит он дома. Готовь вещи. Да, взламывать будем сейчас. Опасно, но ночью еще опаснее. День, все заняты работой, сейчас тот район нас не сильно будет беспокоить наблюдением. Квартиры выдаются только постоянным работникам, следовательно старушек или кого-то вне рабочее время будет ну крайне мало, что нас не заметят. В подъезде есть камеры рядом со счетчиками,поэтому будем выламывать окно,а не дверь. Всё понял? Пока писатель ушел копошиться в вещах, которые надо взять, Эдогава думал совсем о другом. Однако, по мере всего , он переодевался во что-то темное и неприметное, негоже же детективу быть уличеным за взломом в крайнем случае. Снаряжение готово, они тоже. Пора выдвигаться. Уже у дома они заприметили окно и стали лезть по пожарной лестнице. Рампо остановил Эдгара. – Не поверишь, но твой дружок заколотился изнутри, он точно там! – сказал с усмешкой и гордостью за свои верные прошлые догадки тот. – В чем проблема выбить стекло, а потом доски? – Не забывай, что дома не пустуют совсем. Если мы именно разобьем окно, а не вскроем, то будет много шума. Тоже самое с досками. Ты посмотри какие они толстые? Даже наши инструменты с этим не справятся.Для таких крайних мер надо осмотреть сначала весь дом. – Хорошо, я знаю у него есть еще пару окошек. Осмотрим задний двор? – Надо осмотреть всё, если найдем что-то, то пойдем тем путем. У нас времени мало, побежали. Они обогнули дом почти за две минуты. И вот оно окно.Но лестницы здесь уже не было, что стало проблематичным. К счастью, на задних дворах не на редкость росли всякие деревья. Поэтому по одной, довольной старой, но до чего высокой яблоне , удалось залезть именно туда, куда надо.Сначала Эдгар подсадил Эдогаву, а затем и сам вскарабкался на ствол. Юноша аккуратно стал подползать ближе и всматриваться. – Вот это маленькое окно и есть то самое? – сощурив глаза и всматриваясь внутрь, спросил детектив. – Да, именно то, темное которое. – Чуть запыхавшись отвечал он, так как только-только залез на нужную палку, испытывая страх, что он сорвется. – Его никак не заколотили, а еще это окно старого типа. Видишь, оно из стекла, а сама рама деревянная? Такие окна видишь ли, крепятся на вот таких железках, посмотри внимательнее. Вот его будет проще всего взять и открыть. Дай плоскогубцы. Нужно будет отковырять железки и снять стекло. – Так, сейчас. Я закрепил все внутри своей одежды, сейчас найду. – мужчина стал искать нужный инструмент, кое-как снял его с петельки и подал Рампо, чуть сам не упав. – Сейчас выудим твою принцессу из заточения. Он стал ковырять железки , очень кропотливо и аккуратно. Как бы не хотелось всё побыстрее закончить, но ломать даже такое Рампо не хотел. Вскоре стекло было снято, брюнет заглянул внутрь и протолкнул ее куда-то вперед, оставляя на тумбе, а после полностью ввалился в квартиру, дело за малым. – Эдгар, теперь ты. Я один его не утащу, так что жду и твоей помощи. Писатель аккуратно стал подползать по ветке, которая так и тряслась, чуть ли не обламываясь, пальцы дрожали, руки тоже. Всё тело трясло от страха, но надо было идти. Идти вперед и только вперед. Подобраться он подобрался, да только проход такой узкий, что Аллан просто туда не пролезал. Пришлось снимать одежду. Мужчина как можно тише сполз от окна по стене,сразу опускаясь на ноги. Он нащупывает брошенную одежду и накидывает на себя. Эдгар постарался сориентироваться в кромешной тьме душной затхлой комнаты. — Ты долго, — раздаётся из самого дальнего угла, и По вздрагивает. — Прости уж, но я немного большей комплекции... Мужчина нащупывает фонарик где-то во внутреннем кармане и включает, направив на пол. Потому быстро окидывает лучом света всё помещение, поражаясь: осколки, разбросанные вещи, разлитое и липкое нечто, "перестановка" некоторых предметов мебели. — Какой бардак... — выдыхает мужчина, и, не обнаружив товарища на законном месте, чувствует волнение. — Чья бы корова мычала, По, — язвит юноша и смотрит в сторону кровати. — Вот он. Огури оказался не далеко. Интересно, что случилось, если он оказался на полу. Муситаро никогда не ворочался, поэтому вертлявостью объяснить его нахождение на полу не получится. — Эдгар, не стой! — надрывным шёпотом окликнул детектив, чем заставил друга подскочить, на мгновение задумавшегося. — А? Да, задумался, — он опомнился и обошёл кровать широкими шагами, чтобы не создать шума и не наступить на разбитую посуду. — Потом подумаешь, сейчас совсем не время. Забирай своё сокровище и идём, — драконится Эдогава и шагает к двери, но открыть её не удаётся. Детектив ворчит и снова дёргает её, пока не находит причину своих неудач. Эдгар опускается на корточки, протягивая руки к Огури. Слегка подтягивает его к себе и перебрасывает через плечо. Но по ощущениям Муситаро едва кажется тяжёлым для мужчины. Сейчас кажется, будто его енот будет весить тяжелее, чем взрослый человек. "Совсем худой", — проносится в его голове, и запускает цепную реакцию из разного рода мыслей, касаемых состояния друга. — Замуровал себя, потому и не выходит, — бурчит Рампо, вытягивая какие-то тряпки и одежду из-под дверного проёма куда-то за себя. Его уже начинает настораживать эта ситуация. По стоит рядом и ждёт, и как только Эдогава открывает путь, выскальзывает в коридор. Дома у Огури он был не единожды, поэтому без труда находит ключ и отвторяет входную дверь. Заметание следов он оставляет на Эдогаве, пока сам спешит спуститься вниз, стараясь поменьше создавать шума и поменьше трясти Огури на себе. Рампо шёпотом ругается вслед Эдгару, чтобы тот шёл помедленнее, ведь догнать длинноногого мужчину ему, увы, стоит немаленьких трудов, а бежать сейчас — гиблый номер. Огури выдыхает и уже готовится увидеть отпечатавшиеся на поверхности глазного яблока, жёлтые стены, въевшуюся под кожу обстановку комнаты и Ёкомидзо, неизменно сидящего рядом в ожидании, когда он проснётся. Только вместо всего до тошноты привычного, но всё же родного, он видит от слова совсем не то, что ожидал. Муситаро не поднимает голову и каменеет. В груди сразу холодеет, словно кровь мгновенно стынет, и сердце от всего происходящего принимает решение остановиться. Лихорадочно бегает глазами по комнате, и она начинает казаться знакомой... Огури с явным трудом поднимается, будто всю ночь безостановочно таскал огромные ящики, отчего спина невыносимо ныла. Он немного выгнулся, потягиваясь, и снова едва не рухнул на слишком мягкую мебель. Тяжело даже вдохнуть. Он хочет домой, к Ёкомидзо. Ему нужно туда! — Огури, — привычно тихо для себя подаёт голос Эдгар, но Муситаро до дикости пугается, хотя опасность ему не угрожала. — Всё нормально, ты у меня дома. Нормально? Дома у По? Что происходит, как он здесь оказался? Зачем? — Что? — единственный вопрос, который не составило труда сформулировать воспалённому сознанию. — Ты у меня дома, — снова произносит По, подумав, что его тихий голос Муситаро не расслышал. — Я понял! — рявкает Огури, начиная беситься. Хотя как и тогда у него нет резона злиться. — Почему я у тебя дома?! — А, ну... — По немного мнётся, но встаёт с кресла у соседней стены, прихватывает стул и присаживается рядом с Огури. До этого спящий под боком хозяина Карл сразу просыпается, не ощущая тёплой ноги человека и клацая по полу коготками скачет к нему.Прыгает на мягкую кровать и тянет нос-кнопку к гостю, настороженно фыркая, когда он совершает лишние и даже малейшие движения. Хотя много-много раз видел этого человека. Муситаро знает, что зверь ласковый и любвеобильный. Присутствие енота немного смягчает тревогу, когда увесистая тушка ложится на его ноги и демонстративно ворочается, чтобы вновь прибывший друг хозяина погладил его. Огури опускает дрожащую. руку в мягкую шерсть, начиная перебирать её в пальцах, и Эдгар начинает монолог. Муситаро с каждым словом всё больше поражался и ощущал, как страх внутри скачет к горлу вязкой мокротой. Он стал дышать чаще, и для По это замеченым не осталось. Он перебирал пальцы, иногда поднимая глаза на товарища. Огури при дыхании стал приподниматься на месте и беспорядочно оглядываться, будто пытаясь найти кого-то ещё в этой комнате. — Если ты разозлишься, то будет справедливо, — завершает Эдгар, — Мы с Рампо просто... встревожились. Как я уже сказал: ты не выходил на связь и на работу... — Я понял, Эдгар, понял, — мужчина отмахнулся от По, хватаясь руками за лицо. Он дрожит и хочет встать, только друг сразу останавливает его. Огури возмущённо зыркнул: — Пусти. — Огури... — По вздыхает и поднимается со стула, — отдохни. Ты голоден? Эдгар потёр шею и выкинул руку в сторону Муситаро в предложении. Мысль о еде вызвала в Огури чувство тошноты, будто желудок был полон до отказа. Есть совсем не хочется. Он покачал головой. — Тогда, чаю? — он получил слабый кивок и немного погодя уходит прочь. Карл отправился вслед, проскальзывая по гладкому паркету лапами. Как только шаги По перестали отдаваться эхом в коридоре, Муситаро хлопнул по одеялу, начиная мотать головой чтобы найти знакомую фигуру. — Ёкомидзо? — неужели нет? Неужели снова исчез? Растаял? Оставил, как и обещал? Чем Огури расстроил его? — Ёко... — Я здесь, Муси-кун, — раздаётся ласковый звон чужого голоса. — Доброе утро. Потерял меня? Муситаро кивает и чувствует тёплое блаженство и радость, что он не один, что Сейши с ним. Сейши находится на месте, где Огури впервые увидел Эдгара. В руках того была крохотная книга в мягком переплёте. Кажется, сборник стихов, которые в юношестве очень любил Ёкомидзо. Он снимает ногу со своего колена, откладывает вещь из рук, приближаясь к Муситаро. — Такой большой дом, — мечтательно констатирует мужчина, разглядывая комнату тоже отнюдь не маленьких размеров. — твой друг живёт здесь совсем один? Не считая его интересного питомца. Ёкомидзо встаёт посередине и складывает за спиной руки, рассматривая огромные полотна на стене. Заморское искусство ему нравилось всегда. Огури с благоговением глядит на писателя. — Да... Да, один, — Муситаро чувствует себя ребёнком, которому непременно нужно получить внимание любимого взрослого и ничьего больше. Сейши приближается и садится рядом, протягивая холодную ладонь к бледной, впалой щеке Огури. — У тебя такой болезненный вид, — обманчиво заботливо и сострадальчески изрекает Ёкомидзо, будто это не ору является причину такого состояния друга. — Да всё равно, — перебивает его Муситаро. Ему действительно неважны сейчас такие мелочи. Он наконец-то рядом, наконец-то ласково касается его. Огури припадает к плечу Сейши, обвивая вокруг поясницы. Ослабшие руки не дают крепче прижать чужое тело к себе. — Огури, — голос друга становится холоднее, словно хочет взять судьбоносное обещание. — Ты же понимаешь, что твоим друзьям необязательно знать обо мне? "Необязательно" в понимании Ёкомидзо значит "ни за что на свете". — Они не узнают. Я обещаю, не узнают, — тараторит Муситаро в чужое плечо и чувствует горечь подступающих слёз в горле. — Никогда. Только останься со мной. Ёкомидзо легонько отталкивает Огури от себя и смотрит в стеклянные глаза. Муситаро шмыгает, и слёзы катятся по щекам. — Останусь, Муси, — писатель вновь прижимает друга к себе и гладит дрожащую спину, прощупывая через одежду острые лопатки и позвонки.Огури прячет прохладный кончик носа в жилистой шее. Он лепечет что-то про то, что ему хочется домой, хочется снова в свою комнату. Вне дома ему так плохо, что видеть никого кроме Сейши он не хочет. Что он хочет быть только с Ёкомидзо. — Муситаро? — кличет По и ставит поднос на тумбе у кровати, — С кем ты говоришь? Огури ошарашенно смотрит на друга, затем оборачивается на Сейши. Он медленно качает головой с ледяным взглядом: "молчи", и сразу исчезает. Муситаро смотрит на Эдгара и дрожащим голосом, как можно убедительнее говорит: — Ни с кем, забудь. Мысли вслух. Писатель выглядел немного взволнованно, но вида не подал, он осторожно сел рядом.Почему то,совсем не Грозный сейчас писатель его пугал. И под его взглядом Огури всё-таки взял чай, хотя по нему было ясно видно, что даже его он сейчас не хотел пить, но всё равно брюнет делает глоток, совсем маленький и опускает чашку обратно. Эдгар кашляет, когда в комнате воцарилась тишина и продолжает его расспрашивать. – Почему ты.. Заперся в своем доме? Огури вздрогнул от такого внезапного вопроса, но вместо ответа просто промолчал, покачав головой, давая понять, что ответа от него не дождаться. – Хорошо-хорошо.. – Он вновь замолчал не зная,что и говорить,поэтому данную тему Эдгар не стал больше поднимать, чтобы его гостю было комфортно. – Ты не так давно,месяц назад пытался написать какую-то работу, почему ты прекратил это? – неожиданно вспомнил Эдгар. – Это.. – немного протянул в конце мужчина, помня о чем тот имел ввиду, но также не зная какую отмазку здесь можно придумать. – Да не задалось, писательство просто не мое. – Он выпрямил спину, как только заметил, что стал сутулиться. – Поэтому я выбрал работу в офисе, я просто взял отпуск недавно. – Огури,ты слишком худой,с тобой явно что-то не так, но почему ты не хочешь ничего рассказывать? Я не буду тебя заставлять это делать,но и из дома тоже не смогу выпустить. Чувство вины,что я отпустил тебя в таком состоянии не даст мне покоя.Помимо чая я принесу тебе легкий суп-пюре,ты должен уже начать питаться. – Со мной всё в порядке,ты излишне беспокоишься за меня, не стоит меня кормить, я не голоден. – Мужчина напрягся. Лишь одно упоминание еды вызывало в нем чувство подступающей тошноты, но против шатена он ничего и сделать не сможет, поэтому Огури крепко поджимает челюсть, от чего зубы издают клацающий звук. Но тут он чувствует, как его схватили прямо за руку и потащили куда-то вниз, видимо на первый этаж, где и должна быть кухня. – Я прослежу за твоим питанием и это не обсуждается. – Писатель окинул того грозным и заботящимся взглядом. Брюнета привели в огромное помещение. Стулья, мебель, стол и всё-всё было выполнено в стиле конца 19-го века. Лишь холодильник, плита и мойка были современными, но тоже под заказ, дабы выглядели не так отлично от других вещей, чтобы не портить весь антураж.Стол отличался необычными разветвленными ножками и рисунками , довольно сложными, выполненными черными красками. Стулья же резные и с обивкой из ткани.Посуда – отдельный вид роскоши. Фарфоровые чайные наборы, состоявшие из большого количества чашек и не менее огромного заварочного чайника. Сам фарфор белый, а рисунки цветные и красочные с обязательной золотистой каймой по краям. Наверняка, они стоили целое состояние. Удивительно то, что если учитывать сколько раз здесь был Рампо, как всё это еще не разбилось давным-давно. Вот тарелка стоит прямо перед лицом Муситаро, а он уже усажен за этот стол. Серебряной ложкой он нехотя ковыряет еду и заставляет себя хоть что-то съесть. Но организм попросту отвергает всё, что ему было предложено, отчего трапеза тянулась медленно и мучительно. Разве что, последнее было только для брюнета. Но Аллан был терпелив и сидел с ним до самого конца, ведь спешить всё равно некуда.Во время еды он что-то рассказывал Огури,вёл себя беззаботно и тепло,как некогда друг брюнета вёл себя с ним.Последний чувствовал себя странно и сконфуженно, осознавая этот факт и выглядел еще более молчаливым и угрюмым, полностью погрузившись в свои мысли и забыв про обед.Эдгар осторожно забрал тарелку,оставляя лишь чашку с теплым напитком,а после выводя того из некоего транса. – О чем задумался? –Тепло улыбнулся шатен и подпер щеку своей рукой. – Вспомнил одну вещь. Напомнил ты мне кое-кого. Да впрочем и не важно. Спасибо за еду. Огури поспешил уйти и найти свою прежнюю комнату, которую Эдгар выделял ему ранее, когда он был у него после всего здесь. Не сказать, что дойти ему удалось самому, не без помощи Аллана, который понял, что тот хотел и повёл его именно туда. Комната была не тронута с того самого момента. Все вещи, бумаги, та самая незаконченная работа лежали на тех же самых местах. Только к неожиданной брезгливости Огури, здесь было достаточно пыльно и грязно. Будь у него лишние силы, тот бы обязательно убрал всю комнату. Хозяин дома оставляет его одного и отлучается по своим делам. А он изучающе осматривает старую комнату и тоскливо усаживается напротив бумаг с начавшейся работы. Оказывается, но писать детективы не так уж и просто, как он думал. Брюнет перелистывал страницы и читал старые записи. Екомидзо как и всегда появился за его спиной и своей рукой стал указывать на страницу. – Это противоречит канонам детективов, а этого вообще не должно быть. – Он проводил пальцем прямо по ошибкам. – Знаю, знаю. Я ведь давно начал писать, как ты и просил. – Лучше не берись больше за это, у тебя отвратительно получается писать детективы. – Тот переместился на другую сторону и задорно улыбнулся, как будто всё хорошо. – И не думал. – Тот отошел к окну и устремил свой взгляд куда-то вдаль, прямо на серые пейзажи, которые так вызывали тоску. Ничего нового он не увидел, все те же знакомые пейзажи, которые не изменились даже с тех самых пор, когда он здесь был впервые. Сейши забрался прямо на подоконник, спустя некоторое время и обратился к тоскливому другу. – Ты слышишь? – Писатель придвинулся ближе – Видимо твой дружок привёл кого-то ещё. – Ну и что с того? – Уже прислушиваясь отвечал Муситаро. – Сходи, послушай, что они говорят. – Какой только смысл, но если ты так просишь. Огури пожал плечами и осторожно подкрался к двери. Голоса раздавались где-то далеко , значит можно свободно выйти и не бояться быть замеченным. Сейши последовал за ним полупрозрачной тенью и они вместе прислушивались, пока Муситаро осторожно спускался по лестнице. Вдруг скрипнут доски или половица шелохнется, или того хуже он упадёт и покатится вниз, что его сразу заметят и того хуже ему будет очень стыдно? Но благо всё хорошо, мужчина благополучно спустился и встал за стеной, лишь по голосу определяя, что гостем был Рампо. Когда этот малец успел придти? Или он всегда появляется внезапно и неожиданно. Да это в его манере. – Ну что, поговорил с ним, ничего не сказал? – Скучающе спросил детектив, потягивая очередную конфету из вазы. – Нет. Он не очень хотел разговаривать на эту тему, я и не стал наседать. – И не удивительно, кто расскажет о том, для чего он себя собственноручно замуровал, он может и псих, но не настолько. – Тот немного задумался и продолжил. – Странный всё-таки он, ещё убежал тогда. – Да, ну и ладно. Сейчас он в порядке. По облокотился на спинку стула и стал наблюдать, как Карл запрыгнул на спину Эдогавы и украл конфету прямо из под его носа, что вызвало недовольство детектива и его открытые возмущения. Никак не ожидал он такой наглость, еще и от енота самого Аллана. – Хей! Он опять ворует мои конфеты, тебе нужно его воспитать. Поназаводил енотов, а они у меня средь бела дня воруют. – Да ладно тебе, тут целая ваза этих конфет, а ты знаешь как еноты любят сладкое. – Рассмеялся мужчина, пока проворливое животное вернулось к нему на колени и замахало хвостом. – Кстати, раз уж ты пришел, хочу поделиться своим новым детективным романом! – Доставая книгу с полочки, сказал тот с самоуверенным и вспыхнувшем выражением лица. – На этот раз ты точно не разгадаешь мои загадки, я так долго их придумывал, что не представляю, как ты будешь их разгадывать. – Надеюсь это будет так, как ты говоришь, ну же, давай его сюда! – С энтузиазмом отвечал Рампо и потянулся за произведением, чтобы раскрыть его и прочитать. И когда же Эдгар успел его написать? Прошлая работа была еще только полгода назад.Однако приход Эдогавы был на просто ради конфет и милых бесед, на то бы он не пошел сюда просто так и то с помощью Ацуши, ведь сам совсем не разбирался на местности. Ему было уже известно, когда ранее Эдгар упоминал что-то вскользь об этом. На этот раз в книгу погрузился не только детектив, но и сам писатель, дабы вместе пройти сюжет книги. Она захлопнулась вместе с ярким светом, который исходил из нее благодаря способности. После чего она неудачно падает на пол, а енот недовольно фыркает и убегает. Сейши подается вперед и осматривает помещение. За ним следует и Огури, ведь теперь их заметят не скоро. – Ну и хоромы у твоего дружка, целый особняк. Екомидзо двинулся ко столу и обратил внимание на его убранство. Абсолютно все сладости и еда так и остались неубранными. Он обратился прямо к Муситаро. – Ты бы съел одну, ходишь наверняка голодный, а тебе силы надо восстановить. – Сказал тот с поддельной заботой, ведь по сути эти силы нужны были ему, а как ее получить кроме как через Муситаро? И то верно. – Не хочу, я уже ел. – Тот встал посреди кухни и скрестил руки перед собой. – Как хочешь. – Хмыкнул русоволосый и отвернулся. Не стоит и говорить, что остальной день не был особо примечательным, от слова совсем. Кажется, Екомидзо стал более отстранённым и меньше обращал на того внимание, что вызывало чувство тоски и тревоги у брюнета. Позднее он всё же сделал уборку у себя в комнате и даже покормил енота, ведь его хозяин потом куда-то ушел из дома (когда закончились книжные приключения)и вернулся совсем поздно. О том, как всё прошло у него и Рампо в детективе остаётся только гадать, но кажется последний вновь одолел писателя в битве умов и разгадал все его тайны.Глаза закрываются от усталости и хочется неимоверно спать, хотя тот даже не ужинал. День следующий.