Мятежница

Утром Франсуа отвёз Магали на вокзал. - Я же тебе говорил, - сказал ему Луи, передавая ключи от машины. - Эти двое и недели не продержатся. Луи был прав. Продержались они всего пять дней - Филипп и Магали, его подружка. И каждый из этих дней цапались с утра и до глубокой ночи, пока не ложились спать. Магали попросила Луи отвезти её на марсельский вокзал, а Луи переложил это на плечи Франсуа - сам он был занят с рабочими. К тому же они с Магали недолюбливали друг друга: за глаза Луи называл подружку брата лохудрой, а она его - педиком. В Прованс они приехали вчетвером - эта буйная парочка и Луи с Франсуа. Братьям Вандом принадлежал домик в Марселе - море было в двух шагах. Невдалеке у причала покачивалась "Мятежница". Франсуа не знал, как назвать это судно - большой катер или маленькая яхта. Когда-то и оно и этот дом принадлежали дяде Вандомов, которого тоже звали Франсуа (1). Он любил путешествовать, а в море был прямо таки влюблён. Франсуа нечасто видел этого человека, но кое-что ему запомнилось. Франсуа де Вандом был заметно похож на старшего племянника внешне, он был такой же большой, добродушный и громогласный. Франсуа знал, что кузены любили дядю и его исчезновение стало для них тяжёлым испытанием. Несколько лет назад тот без вести пропал возле берегов Крита. Нашли только яхту - целую и невредимую, но без хозяина. Поиски ничего не дали, и в положенный срок Франсуа де Вандом был объявлен погибшим. Всё его имущество по завещанию досталось племянникам. Сейчас Луи с Филиппом подумывали о том, чтобы продать дом и яхту, Луи с этой целью даже затеял ремонт. Работы продвигались медленно, но Вандом не торопил рабочих. Ему нравилось проводить с ними время на террасе или в обнесённом каменным забором дворике, трепаться о том о сём, пить холодное пиво и любоваться загорелыми торсами. - Ты, похоже, отвёз её прямо в Париж, - заметил Луи, когда Франсуа - весьма нескоро - вернулся. Франсуа пожал плечами. - Пришлось дожидаться вместе с ней поезда. Магали была расстроена и нуждалась в поддержке. - Ты настоящий джентльмен, малыш Франсуа, - Луи добродушно усмехнулся, снял с воротника поло кузена длинный рыжий волос "лохудры" и поводил им у него перед глазами. - Луи… - Франсуа не стал объясняться и оправдываться - он просто рассмеялся. Ну да, он переспал с Магали по дороге на вокзал. Это вышло само собой: она принялась жаловаться на Филиппа, ругалась, плакала, курила, пила таблетки и требовала, чтобы Франсуа согласился с тем, что её бойфренд, ныне бывший, - тот ещё козёл, испортил ей отпуск и всю жизнь. Уговаривать Франсуа было не нужно - они с Филиппом друг к другу никакой любви не испытывали и, если бы не Луи, непременно сцепились бы. "Ты - единственный нормальный человек в этой семье, - заявила Магали, закуривая очередную сигарету. - Жаль только, что гей". - Она думала, что я гей. Не мог же я оставить её в заблуждении, - сказал Франсуа со смешком. - О, конечно! - картинно согласился Луи. - Ведь это правда только наполовину. - Луи… - совсем другим тоном начал Франсуа. Его раздражали такие подъёбки. Он не гей - ни наполовину, никак. Не натурал, но и не гей. У него было своё видение ситуации. - Ну не дуйся, Франсуа. - Луи хлопнул его по плечу. - Не люблю, когда ты смурной. Лучше скажи, как она тебе? Маггс. Маггс - это было прозвище, которые дал девушке Филипп. - Неплохо, - лаконично ответил Франсуа. - Неплохо, - повторил Луи. - Обычно ты более словоохотлив, дорогой. Эта была правда. Франсуа любил поболтать, в том числе о сексе. Но сейчас ему хотелось подпустить шпильку Луи. - Ты тоже не сильно распространялся насчёт своего африканского друга. - Друга, Франсуа? Что ты несёшь? Какой он мне друг? Я снял этого молодчика вчера на набережной, никогда его раньше не видел, а если увижу снова, отделаю так, что мало не покажется! - Ого, - удивился Франсуа. - Но вроде у вас всё неплохо складывалось ночью? Судя по звукам, которые я слышал. - Секс был хорош, я не жалуюсь, - ответил Луи. - Но этот сукин сын спёр одно из моих колец! А ведь я дал ему денег! Я не сразу заметил. Кольцо не особо ценное, но оно досталось мне от деда. - Обратись в полицию, - посоветовал Франсуа. - А толку? Думаешь, они пошевелят своими ленивыми задницами? Особенно, когда узнают, зачем я привёл этого мудилу к себе. Луи дурачась разыграл такой диалог: " - Месье полицейский, поймайте, будьте добры, негодяя, который меня обворовал. - Хорошо, месье. Вы можете его описать? - Ну… знаете, у него был огромный чёрный хер". Франсуа не мог не рассмеяться, но тут же посочувствовал кузену. - Мне жаль, Луи. Тот развёл руками. - Ничего не поделаешь, от уличных мальчишек можно ожидать всего. - Когда-нибудь ты найдёшь себе респектабельного мужчину, который не станет шарить по твоим карманам. - Выйду за него замуж и буду воспитывать детей. Аминь, дорогой. Но пока приходится довольствоваться всяким отребьем. - Не только, - игриво возразил Франсуа и чмокнул Вандома в губы. - И добрым кузеном, который согласен иногда уделить мне немного времени. - Не так уж редко это бывает, - заметил Франсуа. - Не так уж часто, - не согласился Луи. Они рассмеялись, глядя друг на друга. В доме было всего две спальни, одну из которых заняли Филипп с Магали. Франсуа и Луи тоже разместились вместе, с условием, что если спальня понадобится кому-то из них, другой будет спать на диване в гостиной. Диван опробовал пока только Франсуа, и он был страшно неудобный. Поэтому, когда ночные гости Луи уходили, Франсуа шёл досыпать в постель к кузену. Сексом они занялись всего раз, но спали так или иначе вместе. Днём все четверо шли на пляж или катались на яхте вдоль берега. Луи и Филипп учили Франсуа и Магали управлять "Мятежницей". В процессе эта парочка как обычно бурно ссорилась, а потом спускалась в каюту мириться. Франсуа и Луи были вынуждены слушать сперва их ругань, а затем стоны и вскрики страсти. Тогда Луи глушил мотор, и они с Франсуа плавали в море, пока на палубе не показывались помирившиеся любовники. Вечером они ужинали в ресторанчике на набережной, тут же были танцы, в которых Луи не принимал участия. Он садился в машину и отправлялся в город, в какой-нибудь гей-клуб. Сейчас, когда они остались втроём, в танцах не участвовал никто. Филипп был не в духе и мрачно потягивал свой коктейль, Луи и Франсуа курили, рассматривая танцующих. Франсуа заметил девушку, которую видел вчера на пляже, только сейчас она была одна, без подруг. Высокая блондинка, очень красивая и очень молодая - лет семнадцати. Она достала сигарету из пачки, но никак не могла отыскать зажигалку. Или делала вид, ожидая услужливых кавалеров. "Вот он я" - подумал Франсуа и направился к девушке. - Ну как, Франсуа, сговорился с блондиночкой? - поинтересовался Филипп наутро. - Ага, - ответил Франсуа. В присутствии младшего Вандома распространяться об этом ему не хотелось. Девушку звали Марианна, ей было восемнадцать. Она только что окончила лицей и пока не знала, чем хочет заняться. Её отец был политиком - с новой женой и кучей любовниц, мать занималась благотворительностью. Марианне не хотелось в очередной раз ехать с отцом и мачехой в Италию, поэтому она отправилась с подругами в Прованс - у родителей одной из них здесь был дом. Франсуа ответил на расспросы Марианны, а потом они танцевали. Марианна делала это с умением и огоньком, Франсуа тоже любил танцы, хоть и не учился им специально, и вскоре им рукоплескал весь дансинг. Любовью они занялись прямо на пляже, под звёздами - зачем ещё ехать к морю, если не для этого, и только под утро Франсуа проводил девушку до дома подруги. На следующий день Франсуа познакомил Марианну с кузенами и пригласил пройтись с ними на яхте. - Кажется, этот Филипп - настоящий козёл, - высказала своё мнение Марианна о младшем Вандоме - ей не понравились его сальные шуточки. - Так и есть, - подтвердил Франсуа с улыбкой. - А Луи? Он ведь гей, да? - Верно. Как ты догадалась? - Ну, не знаю… что-то в нём есть… такое. Франсуа привык к Луи и ничего "такого" в нём не замечал, но позже, обдумав слова Марианны, решил, что он и правда слегка манерный. Франсуа это даже нравилось. В Луи была какая-то мягкость - обманчивая, как кошачья лапа со спрятанными когтями. Франсуа знал каким Луи может быть жёстким в некоторых случаях - например, когда Филипп окончательно допекал его своими выходками. Младшему брату тогда доставалось по первое число и на некоторое время он брался за ум. Или бизнес. Семейным бизнесом Вандомов управлял именно Луи и справлялся с этим весьма успешно. Он умел быть жёстким, когда было нужно, но в обычное время добродушие и весёлость скрывали это как бархатная перчатка железный кулак. Франсуа нравилось это, а ещё то, что Луи был отличным любовником и красивым мужчиной - с его крупным телом, благородными чертами лица и волосами цвета платины и то, как кузен иногда смотрел на него или делал неожиданный комплимент - Франсуа чувствовал внутри что-то нежное и тёплое, и слегка искрящее, как тогда, когда влюблялся, пил шампанское или смотрел на портрет матери, висящий в их с Арманом парижской квартире. Что-то такое он чувствовал и рядом с Марианной. Надо будет ей рассказать, подумал он, не о них с Луи - это лишнее, просто о том, что встречался он не только с девушками. Не сейчас, а позже, когда они узнают друг друга лучше. Из-под двери Марианны пробивался свет и Франсуа тихонько постучал. - Входи, - услышал он голос дочери. Марианна сидела в постели с планшетом, Матьё посапывал, уткнувшись в подушку - был четвертый час ночи. - Как опера? - спросила Марианна. - Чудесная, - ответил Франсуа. Он стоял, опираясь о дверной косяк, и смотрел на дочь. - А ужин? - Мог быть и лучше. Они с Луи ездили в Экс-ан-Прованс на оперный фестиваль, а потом поужинали там же. В их марсельском домике оставалась Марианна со своим бойфрендом Матьё. Франсуа послышался знакомый запах. - Мне кажется или пахнет травкой? - спросил он. - Тебе кажется, - ответила Марианна. Франсуа улыбнулся. - Ладно, детка, спокойной ночи. - Спокойной ночи, пап. - Она таскает нашу травку, - сказал Франсуа Луи, который раздевался в их спальне. - Я тебе говорил, - ответил Луи, - запасы иссякают слишком быстро. Мы с тобой столько не курим, это всё дети. Франсуа засмеялся. - Что? - удивился Луи. - Да так, вспомнилось кое-что. - Ну? - Помнишь то лето здесь, когда тебя обокрали, у Филиппа была рыжая подружка… - Которую ты трахнул. -Да… а я познакомился с Марианной? - Помню. Так хорошо, будто это было вчера. Знаешь, старики помнят давно прошедшее лучше, чем то, что случилось полчаса назад. - Не такой уж ты и старик, Луи. - Франсуа засмеялся. - Полтинник, Франсуа! - Для Альцгеймера всё равно ещё рано. Луи вздохнул. - Так что ты там вспомнил? - спросил он. - Вчера на яхте я рассказывал Марианне, как познакомился с её матерью - она не знала, что это случилось здесь. Вспомнил всё в деталях и наш с тобой разговор в тот день, когда тебя обокрал твой африканский любовник. Луи посмотрел на Франсуа как-то странно. - Что? - спросил тот. - Я же тебе не сказал. - Луи засмеялся своим густым сочным смехом. - Ты был так занят своей подружкой, что мы с тобой толком и не поговорили до конца каникул. То кольцо нашлось. - Ты всё-таки обратился в полицию? - Нет, это не понадобилось. Никто ничего не крал. Кольцо просто упало с тумбочки и закатилось под кровать. Я его нашел, когда собирал вещи перед отъездом. - Значит, ты зря обвинял в воровстве своего темнокожего приятеля? Ты чёртов расист, Луи, - засмеялся Франсуа. Луи развёл руками. - Что ещё я мог подумать? Надеюсь, ты никому не расскажешь эту историю, а то найдётся кто-нибудь, кто решит меня отменить. В мои клубы перестанут ходить, а я и так только чудом не разорился во время ковида. - Зачем бы мне делать такую глупость, ты же практически содержишь меня и мою дочь, - улыбнулся Франсуа и пропел: - I love you, you pay my rent (2). - Это верно, - согласился Луи. - Быть чиновником в Министерстве обороны не слишком выгодно. Зато тебе не прострелят башку где-нибудь в Африке. Скажи спасибо своим связям в армейской верхушке. - Раньше эти мои связи тебя не слишком радовали, - заметил Франсуа. - Они оказались полезными, это главное. - Луи сел на кровать. - Франсуа, я же не идиот. Я отдаю себе отчёт в том, что живу с красивым мужиком, на которого заглядываются многие - и женщины, и мужчины. Даже увешанные медалями престарелые генералы. Франсуа сел рядом и взял Луи за руку. - Он просто старый друг, Луи. Тебе не стоит беспокоиться из-за него. - Помолчав он продолжил совсем другим, игривым тоном: - Действительно старый - ему под восемьдесят. Так что даже если бы мы захотели… Договорить ему не дал Луи, закрыв рот поцелуем. Оторвавшись от Франсуа он сказал: - Не хочу ничего знать, слышишь? - А мне интересно про твоих любовников, - отозвался Франсуа. - Люблю, когда ты рассказываешь. - Ты не ревнив, дорогой, в этом вся разница. - Да, - согласился Франсуа. Когда-то он думал, что и Луи не ревнив, но потом понял, что ошибается. - Ты так и не рассказал, что вспомнил о том лете. - А, ну да. Наш с тобой разговор про того африканца, и как я пожелал тебе найти приличного мужика… - За которого выйду замуж и буду воспитывать детей. - Луи улыбнулся. - Ты как в воду глядел, Франсуа. Или в зеркало. Франсуа тихонько засмеялся. - Ага. Знаешь, как в сказках, когда герой идёт за счастьем на край света, а оказывается, что оно всегда было у него под носом, он просто не умел его разглядеть. - Что ты имеешь в виду? - Я знаю тебя с шестнадцати лет, сплю с тобой с шестнадцати лет. И люблю тебя столько же. Но мне пришлось сходить на край света, чтобы это понять. - Значит, ты не любил маму или любил не по-настоящему? - спросила Марианна, глядя на отца из-под солнечных очков. Луи и Матьё плавали в море, Франсуа с Марианной загорали на палубе. Яхта была другая, схожая по размеру, но новой модели. Однако называлась она так же, как прежняя - "Мятежница". - Этого я не говорил. Путешествие за счастьем важно и само по себе, не только из-за цели. Если бы я тем летом не поехал в Прованс с Луи, я бы не встретил твою маму, не влюбился бы в неё и не родилась бы ты. Возможно, я был бы с Луи, но это была бы совсем другая жизнь. Мы наделали ошибок, чего-то лишились, но в конечном итоге мы же все вместе, верно? - Слишком сложно, - ответила Марианна. - Разве было бы хуже, если бы ты сразу понял, что любишь Луи и остался с ним? Да, меня бы не было, но нам с тобой было бы всё равно, мы ведь об этом не узнали бы. У вас с Луи могли быть другие дети. И у мамы. - Она замолчала. - Пожалуй, это грустно. - Да, детка, очень грустно, если подумать. Я рад, что моя жизнь сложилась именно так, а не иначе. - Франсуа помолчал. - Ты любишь Матьё, Марианна? - Ну… - Марианна задумалась. - Он мне нравится. Франсуа засмеялся. - Конечно, он тебе нравится, иначе его бы здесь не было. Он даже мне нравится, в отличие от твоего бывшего, как бишь его? Лоран? - Пап! - Тот был полный придурок. А Матьё ничего, приятный парень. И всё таки - ты его любишь? Можешь представить вас лет через двадцать вместе? С домом, детьми и собакой? Марианна засмеялась. - Нет, пап. Мне всего шестнадцать. Даже думать об этом не хочу. - Теперь понимаешь? Мне тоже было шестнадцать, когда у нас с Луи всё началось. Я и представить себе не мог во что это выльется - дом, ребёнок и собаки! Они засмеялись, глядя друг на друга. - Мне нравится твоя новая прическа, - сказала Марианна, запустив руку в волосы отца. - Больше, чем прежняя, хотя к той я привыкла. - Ещё бы, - ответил Франсуа, - ты же не видела меня с другой. Благодари Луи, это его идея. Я бы по привычке продолжал стричься коротко. - А это, - Марианна указала на грудь Франсуа, раньше всегда гладко выбритую, а теперь начинавшую зарастать тёмным волосом, - тоже идея Луи? - Угадала, - улыбнулся Франсуа. Он поднялся и подал руку дочери: - Пойдем поплаваем, детка. "Мятежница" с честью выдержала двойной залп с правого борта - лишь едва заметно качнулась, когда отец и дочь присоединились в воде к купальщикам.