Труппа бродячих артистов

После разговора с Сону Рики испытывал несколько смешанные эмоции. Он чувствовал себя так, будто ему тут совсем не рады. Это ощущение зародилось в нем еще в тот момент, когда лицо Сону впервые перекосилось от злости после слов Рики о том, кто он и почему здесь находится. Он не ждал радушного приема, который оказал ему Чонвон, от всех, но и к чему-то резкому готов не был. Ангельский вид Сону никак не соответствовал тому гневу, что вырвался из него. Это немного спустило Рики на землю, заставляя не строить образы прежде, чем он хоть немного узнает человека. Стоило не терять голову от внезапно открывшейся возможности и по-прежнему глядеть на мир трезво, здраво оценивая ситуацию. Рики думал об этом, сидя на одном из сидений и глядя в окно. Вещи уже давно были собраны, и с наступлением вечера труппа собиралась отправляться в другой город. — Привет, — напротив Рики вдруг уселся клоун — Сонхун. Тот слегка вздрогнул, поскольку до этого на первом этаже находился один. — Привет, — все же улыбнулся в ответ Рики. — Как настрой? Боевой? — рядом подсел второй — Джеюн. Рики уже собирался было ответить, как вдруг перед его лицом внезапно возникло что-то длинное и шипящее. В двух экземплярах. — Боже, Хисын-хен, убери их, пока я здесь! — попросил Сонхун, с отвращением поглядывая на вьющихся совсем рядом карликовых австралийских питонов. Рики задержал дыхание, чтобы не выдать собственного страха перед ними. — Ты им и даром не сдался, — усмехнулся Хисын, появившийся будто ниоткуда и поглядывающий на них со входа, — их куда больше интересуют чужаки. Рики перевел на него взгляд и постарался сдержать все рвущиеся наружу эмоции. Не выдавать своего страха хотелось не только перед змеями. — Все равно убери! — скорчился Сонхун, и Хисын, сжалившись над ним, одним жестом заставил змей вернуться к своему хозяину. Проползя небольшое расстояние от окна двери, питоны взвились вверх, прямо по Хисыну ползя выше — к его шее. Улегшись каждая на своем плече, они блаженно замерли. От вида такой сцены Рики перекосило от ужаса. Одно дело наблюдать такое с трибун во время представления, и совсем другое — так близко в обычной жизни. На вид змеи не казались особо тяжелыми, но Рики все равно удивлялся тому, как легко Хисын носит их на себе. Казалось, без них ему менее комфортно, чем с ними. Будто они уже давно стали частью его и лишь дополняли, завершая образ бесстрашного перед лицом опасности Укротителя. — Что, просвещением занимаетесь? — поглядывая в сторону новенького, хмыкнул Хисын. — Пока только поздороваться успели, — с улыбкой ответил Джеюн, — хочешь присоединиться, хен? Тот покачал головой: — Скоро выезжать будем. Я сегодня за рулем. — О, я думал по расписанию очередь Джей-хена, — сказал Джеюн. — Ага, — Хисын закатил глаза, — мы договорились поменяться местами. Он сейчас у себя. — А Чонвон-хен? Хисын многозначительно промолчал. — Похоже, там же, — ткнув друга локтем в бок, усмехнулся Сонхун и получил улыбку Джеюна в ответ. — Пристегните ремни, — напоследок бросил Хисын, прежде чем скрыться в кабине машиниста, — мы отправляемся. Рики выглянул в окно и заметил, как сильно уже стемнело. На часах значилось восемь вечера, а в дороге им предстояло провести не меньше шести часов. Трейлер девушек уже завелся и тоже был готов к отправке. Они выехали первыми, а уже следом за ними двинулся Хисын. — Ну что, как тебе начало новой жизни? — отвлекая Рики от лицезрения пейзажа за окном, спросил Джеюн. — Не торопи события, — осадил его Сонхун, — вдруг он еще не присоединится к нам, а ты уже настраиваешь… — Оставь свой пессимистичный настрой для образа грустного клоуна, — попросил тот, — а сейчас не мешай мне общаться с парнишкой. Сонхун на это лишь фыркнул и скрестил руки на груди. Рики заулыбался. — Если честно, чувствую себя странно. Все так стремительно меняется. Только вчера я был дома, и вот, сегодня я уже на пути в другой город с людьми, которых знаю один день. — Мы тоже не особо о тебе осведомлены, — заявил Сонхун. — Да мне и нечего рассказывать, — пожал плечами Рики, — про родителей я уже рассказывал у шатра. — А примерные номера, которые ты хотел бы исполнить, у тебя на примете уже имеются? — съезжая с нелегкой темы, спросил Джеюн. — Конечно, — Рики аж засиял. Принялся в красках описывать мальчикам трюки с действительно сложным исполнением, за которые даже их профессиональные акробаты пока не решались браться, — но это все в будущем, разумеется, пока такое сложное я не потяну. — Вау, да это тянет на номер для «темной стороны», скажи, Сонхун? — с искренним восторгом обратился к другу Джеюн. Тот кивнул. — Что еще за «темная сторона»? — прищурившись, поинтересовался Рики. Сонхун растянулся в улыбке, будто только этого вопроса и дожидался. — «Темная сторона» — вторая часть представления нашего цирка. Та, после которой мы просим покинуть шатер особо впечатлительных. Ты ее случайно не застал? Рики покачал головой: — Время поджимало, мне нужно было спешить домой. Было очень интересно, и я хотел остаться, но не вышло. В глазах Сонхуна засиял огонек азарта. — Так еще интересней, — с улыбкой сказал он, — вот после полноценного просмотра нашего выступления ты точно определишься, хочешь работать с нами или нет. Такое не каждый выдержит. — Это да, — закивал Джеюн, — в случае твоего присоединения к нам тебе придется придумать собственный номер. Но вот твое последнее описание вполне подходит. — Там показывают смертельные номера? — предположил Рики. Сонхун покачал головой: — Хуже. — От вида второй части нашего представления большинство начинает мутить и они один за другим покидают шатер, — уже не с привычной себе улыбкой продолжил Джеюн, резко меняясь в тоне и заставляя по спине Рики пробежать мурашки, — там мы показываем обратную сторону наших номеров. Каждый остается в своем амплуа, но выполняет вещи куда изощреннее. — Но рассказывать обо всем на словах мы тебе не будем, — вставил Сонхун, — такое нужно видеть своими глазами, сейчас мы можем только сбить тебе все впечатление, так что дождись нашего приезда и посмотришь на представление вживую во время полноценной репетиции. Рики согласился, хотя внутренне и был слишком заинтригован. Теперь оказаться в следующем городе хотелось еще сильнее. Через пару часов, когда водителям обеих машин захотелось размяться и немного отдохнуть, труппа остановилась у заправки. Из кабины водителя выполз Хисын. Змеи все еще находились у него на плечах. У Рики сам собой вырвался вопрос: — А ведь Чонвон-хен говорил, что вы не держите животных… — Не держим, да, — присаживаясь рядом с Сонхуном и игнорируя изменившееся выражение его лица, кивнул Хисын. — Но ведь… — Где ты увидел животных? Рики многозначительно покосился на змей. — Это не одно и то же, — Хисын погладил каждую по голове, — они — часть команды. Их никто не заставляет, не дрессирует. Они меня любят и чувствуют, как и я их. Поэтому слушаются. Рики кивнул в ответ на него слова, понятия не имея, что сказать. Мысленно надеялся, что у них имеется что-то вроде террариума и что без своего хозяина они по трейлерам не разгуливают. Пока Рики был занят своими мыслями, в дверь вдруг неожиданно постучали. Хисын поднялся, чтобы открыть. — Привет! — первой к ним поднялась Лия. Рики привстал, выражая уважение, и заметил, что вместе с ней пришли еще четыре девчонки, — как самочувствие? Мы с Рюджин думаем в ближайший супермаркет сходить, ее любимые эклеры кончились. Хотите чего-нибудь? Все присутствующие отрицательно покачали головами. На борт поднялись остальные девушки. — А где Сону? — недосчитавшись последнего жителя второго трейлера, спросил Хисын. — У себя, — ответила Лия, — опять на ногу жалуется, говорит, напрягать лишний раз не хочет. Хисын задумчиво кивнул и, не произнеся больше ни слова, спустился на улицу. Направился прямиком к трейлеру девчонок. Лия и Рюджин вышли следом, держа путь к ближайшему супермаркету. Когда их фигуры больше не закрывали других трех девушек, Рики смог наконец их рассмотреть. В их грациозных движениях он сразу узнал тех самых фей, что парили наравне с Сону под куполом шатра. — Двигайся, — первой сорвавшись с места, подскочила к Сонхуну девушка с рыжими волосами. Уселась рядом напротив Джеюна и с улыбкой протянула руку навстречу новенькому: — Привет! Меня зовут Хван Йеджи. Рики смущенно пожал небольшую ладонь с длинными пальцами. Взгляд выразительных глаз Йеджи не мог действовать иначе. — Прости, что знакомлюсь только сейчас, я еще со вчерашнего вечера хотела, но устала жутко! — Ничего страшного… — Рюджин очень расхваливала тебя, мне прям не терпится увидеть тебя на арене! Будет замечательно, если у нас появится еще один парень-гимнаст, но загадывать не будем! Знаю, что тебя официально еще не приняли, так что… — Боже-боже, Йеджи, притормози, — попросил Джеюн, — напугаешь парнишку и не видать нам парня-гимнаста. Йеджи смущенно вспыхнула. — Ой, и правда. Что это я в самом деле, — она очаровательно поправила прическу и виновато улыбнулась, — обращайся, если что понадобится, хорошо? Рики с искренней улыбкой закивал. Йеджи ему очень понравилась. Сейчас она была в джинсах и белой майке, но складывалось впечатление, словно она все еще в том самом розовом платье, в котором выступала на арене. Настолько грациозной и воздушной она предстала в глазах Рики. — А свое имя ты не назвал, — вдруг возникла ниоткуда еще одна девушка. Она стояла справа от сиденья Рики и заинтересованно смотрела ему в глаза. На этот раз с длинными светлыми волосами, в толстовке и коротких шортах. — Рюджин же сказала: Нишимура Рики, — вспомнила Йеджи. — О, японец, — на колени к ней села третья девушка. Ее черные длинные волосы прикрывали открытые топом плечи, а пышная юбка в пол скрывала однозначно стройные ноги, — у моей бабушки есть японские корни. — Ты ведь приемная, — прищурилась та, что стояла рядом с Рики. — Через душевную близость гены тоже передаются, не слыхала? — Опять ты все выдумываешь! — Это Ли Черен, — Йеджи указала на девушку, сидящую у нее на коленях, — а это Шин Юна, — на вторую. — Очень приятно, — не соврал Рики. — Ну какой милашка, — отсканировав его искренность, с лисьей улыбкой промурлыкала Черен, — он нам подходит. — Вы его на арене еще не видели, — с восторгом сказал Джеюн, — серьезно, парень прям хорош. Рики серьезно засмущался: — Да не то чтобы… — Еще и скромный, — усмехнулась Юна и, выпрямившись, устремила свой взгляд на Сонхуна, — эй, оппа, идем покурим? — Ему нельзя, — вставил Джеюн, — он со мной поспорил, что продержится без сигарет неделю. — Вот блин, — цокнула Юна, — а на что хоть? — На пачку мятной жвачки. — Поднимайся, — обратилась она к Сонхуну вновь и кинула в него пачку сигарет, — я куплю тебе две. Йеджи рассмеялась, и Черен села на освободившееся рядом с ней место, когда двое курящих все же вышли на улицу. — А я вот уже не курю, — вдруг поделилась с Рики Черен. Именно с Рики, потому что, когда говорила эту фразу, пристально смотрела на него. — О, да? — неловко уточнил он, — и сколько? Йеджи вытянула руку и посмотрела на запястье, где были одни лишь браслеты. — Примерно… нет, ровно два часа. — Хоро-ош, — протянул Джеюн и отбил Черен кулачок, — мощь. — Да-да, — улыбнулась Черен, — побила прошлый рекорд. Через десять минут вернулись Рюджин с Лией и забрали с собой остальных девушек. Настало время выдвигаться в путь. Хисын занял кабину машиниста и вырулил на проезжую часть вслед за трейлером девчонок. Еще через полчаса Джеюн и Сонхун ушли спать на второй этаж и прихватили с собой Рики. Сказали, что лучше выспаться, так как приедут все равно лишь под утро. Рюджин и Хисын, что в этот раз исполняли роль водителей, выспятся завтра.

🎪 🎪 🎪

Когда Рики лег на постель, сна не было ни в одном глазу. Он все думал о новых лицах и еще одном, которое не видел со вчерашнего дня. В итоге погрузиться в сон ему удалось лишь ближе к утру. Жаль только, что Чонвон ко всем, кроме водителей, был беспощаден. — Встаем, встаем, встаем! Просыпаемся! Он хлопал в ладоши, расхаживая от комнаты до комнаты и выкуривая их жителей из теплых постелей. Девчонки во главе с Сону уже в строгом порядке стояли внизу. Рики пришлось оторвать себя от постели. Справившись с водными процедурами и перекусив бутербродами на кухне, он вместе с Сонхуном и Джеюном выполз наружу. — Так, Джей уже с самого утра начал установку шатра, так что сложная работа позади, ликуйте. Клоуны дружно взвыли. — Этот звук мало похож на восторг, — подметил Чонвон, отправляя их к месту, где виднелись необходимые детали для сооружения шатра. Остановилась труппа на окраине города, названия которого Рики даже не знал. Здесь, на просторном поле, как раз находилось подходящее место для их скромного выступления. В метрах десяти от трейлера с шатром уже вовсю маялся Чонсон, обрадовавшийся одному виду проснувшихся ребят. Поздоровавшись с каждым широкой улыбкой, он принялся раздавать указания, а те сразу принялись их прилежно выполнять. Девочки перетаскивали необходимые им реквизиты из подсобок трейлеров, пока клоуны на пару скрепляли каркас, на котором держался весь шатер. — Так, новенький, — приметив его, позвал Чонсон, — ты пока понаблюдай в стороне, хорошо? Только пытайся хоть немного вникнуть в то, чем занимаются парни. В дальнейшем будешь делать то же самое. Тут нет персонала, мы сами со всем справляемся, так что бездельников у нас не любят. Рики согласно закивал на его слова и встал неподалеку от клоунов, которые, несмотря на все их недовольство, послушно выполняли свои обязанности. Так как Чонсон уже установил мачты, им требовалось справиться с тросами и лебедками и привести их в вертикальное положение. Чуть позже Чонсон с помощью специального механизма поднял шатер, и тот вмиг расправился совсем как парашют. Рики завороженно наблюдал за этими махинациями. Потом они втроем растянули тезу (ткань шатра) и расставили по кругу координаты — железные конструкции, на которых потом устанавливаются места для зрителей. Когда к шатру прикрепили боковую сторону, он поднялся на свою окончательную высоту. Каркас усилился за счет железных трубок, что располагались по кругу. Под конец Сонхун и Джеюн забили в землю ломы, к которым и привязывалось все шапито. Эти растяжки, как потом понял Рики, прижимают купол к земле, чтобы он не улетел от ветра. Между мачтами крепился барьер и тем самым образовывалась арена диаметром пятнадцать метров. Из-за того, как искусно ребята справлялись с установкой только втроем, Рики это занятие показалось целым искусством. Он искренне надеялся однажды присоединиться к ним и обзавестись таким нужным навыком. Сону тоже все это время поглядывал со стороны, но с Рики не обмолвился ни словом. Видать, пока его не нагружали из-за проблем с ногой. Рики хотел поинтересоваться его самочувствием, но решил, что тот его просто проигнорирует. Он не понимал, к чему такое высокомерие. Сону явно не намного старше Рики, а ведет себя так, будто уже всю жизнь прожил и понял. К обеду с установкой шатра и его последующим оформлением внутри было покончено. Отоспавшиеся Рюджин и Хисын присоединились к труппе и стали готовиться к репетиции. После этого все в строгом порядке пообедали и вернулись к шатру. — Что ж, начинаем! — хлопнув в ладоши, заключил Чонвон, и все разошлись по своим местам. Артисты спрятались за кулисы, Чонсон принялся следить за оборудованием: он отвечал за свет и музыку, а Лия присела рядом с Чонвоном и Рики на места для зрителей. Во время репетиций шоумен не представлял ребят, оглашая выход каждого с сидений. Ему нужно было лицезреть своих с лучшего места. Рики с замиранием сердца приготовился узреть то невероятное выступление во второй раз. — Рюджин, пошла! Все повторилось. Артисты один за другим сменяли друг друга и демонстрировали свои навыки так, словно здесь в самом деле сидели десятки людей. Они взаимодействовали с несуществующей толпой, показывали разные эмоции и полностью отдавались своему делу. На протяжении всей первой половины выступления у Рики горели глаза. Он все больше хотел жить этим. Хотел быть одним из них. — Так, умницы мои, — искренне довольствуясь результатом, улыбнулся Чонвон, — теперь давайте вторую часть прогоним. Приготовились. Начали! Рики весь в предвкушении обратился к арене. Его еще со вчерашнего вечера не отпускали догадки касательно той самой «темной стороны» цирка, как ее называли клоуны. Чонвон, сидящий слева от него, расплылся в своей любимой чеширской улыбке. От арены повеяло холодом. У Рики возникло такое ощущение, словно даже общее настроение представления переменилось. Чонсон, находящийся в противоположном углу со всей аппаратурой, поставил более жуткую мелодию и потушил дополнительный свет. Под определенным углом могло показаться, что красные линии на тезе окрасились в черный. — Хен, — не выдержав напряжения, позвал Чонвона Рики, — а что именно происходит во второй половине? Тот коварно улыбнулся — ждал этого вопроса: — В «темной части» цирка мы красим белые розы королевы в красный. От тона, с которым он ответил на вопрос Рики, вмиг стало не по себе. Мало того, что его реплика ничего не проясняла, так она еще и больше запутывала. — Если выдержишь вид этой части и все еще будешь хотеть к нам присоединиться, — Чонвон улыбнулся, — полог шатра для тебя будет открыт. Рики шумно сглотнул, выслушав его, и с еще большим напряжением развернулся к арене. Из-за кулис вышла Пиковая дама. Ее образ особо не изменился, разве что маска теперь была другой — не такой яркой. Карты из ее ловких рук вылетали словно сюрикены. Рики не понимал: они всегда были такими острыми, словно лезвия, или стали такими только сейчас? В какой-то момент одна из карт вылетела у нее из рук. Приглядевшись получше, Рики заметил, что именно это за карта — пиковая дама. Порезав о нее палец, Рюджин скривилась, и Рики прикрыл рот ладонью. — Она?.. — Смотри, — прерывая его, отрезал Чонвон. Он с улыбкой сумасшедшего следил за выступлением и даже на секунду не думал возмущаться. Рики догадался, что это лишь часть шоу, а потому выдохнул и вернулся к просмотру. Кровь хлынула из раны, и Рюджин одним взмахом руки окрасила белые карты в красный. Фраза Чонвона обрела смысл. Рики понял его только сейчас. Завершающим действием Рюджин выбросила все карты на пол, и те впились в него лезвиями, оставшись в стоячем положении. Когда свет на секунду погас, а потом вернулся, Рюджин уже не было на арене. Но там был Укротитель. Его змеи и прежде не казались Рики дружелюбными или хоть сколько-нибудь приятными, но сейчас по-особенному наводили ужас. Теперь они виделись Рики самыми кровожадными хищниками, что встречаются в дикой природе Австралии. Встав в центр разбросанных Пиковой дамой карт, Укротитель расправил подол черного плаща и в мольбе вскинул руки к куполу. Змеи стали виться вокруг его шеи, постепенно стискивая ее все сильнее. Хисын забился мелкой дрожью и вцепился в них обеими руками, пытаясь вызволиться из удушающего захвата. Его питомцы не реагировали. В один момент они словно перестали слушать своего хозяина и действовали уже из собственных желаний. Ползя теперь уже вокруг всего тела, змеи вились, связывая Хисына по рукам и ногам. Когда дышать стало совсем нечем, Укротитель рухнул на колени и, дернувшись в смертельном припадке, рухнул на землю, чудом не коснувшись карт-лезвий. Рики в ужасе подскочил на ноги. Чонвон потянул его за руку, усаживая обратно. — Ты должен высидеть до конца, — напомнил он. Рики хотел было возразить, указав на самочувствие Хисына, но потом умолк. Понял, что и это, вероятно, лишь часть представления. Прекрасно знал, что в ином случае Чонвон уже подорвался бы с места, а потому доверился великому шоумену и продолжил наблюдать за представлением дальше. Вновь появившиеся перебои света унесли в темноту второго артиста, открывая зрителям вид на двух замерших в жутких позах клоунов. Рики только через несколько секунд увидел, что те смотрят ему в самую душу, жутко наклонив головы в сторону. Первый клоун, как Рики понял по росту, — Джеюн — принялся с видом наивного любопытства рассматривать разбросанные по арене лезвия. Веселья ради решил ступить на одно из них, вынуждая Рики задержать дыхание. На удивление ничего не случилось. Клоун спокойно становился на следующие, делая поначалу несмелые шаги, которые после превратились в прыжки. Ступая на края лезвий обеими ногами, он скакал с одного на другое и тихонько хихикал при этом. После свою часть стал отыгрывать второй. Грустный клоун с завистью поглядывал на своего друга и решился попробовать повторить его веселье. Отойдя подальше, он с разбега бросился на карты обеими ступнями сразу. Зажмурился при прыжке, а когда открыл глаза, с радостным удивлением обнаружил, что спокойно стоит на лезвиях. Веселый клоун остановился на месте и посмотрел на второго с презрением, обвиняя в жалком подражании. Грустный клоун проигнорировал его реакцию и принялся громко хохотать, радуясь неожиданному успеху. Когда зашелся режущим уши смехом, вдруг внезапно оказался ниже по росту. Рики не сразу понял, с чем это было связано. Лишь опустив взгляд, позже заметил: лезвия во всю длину вошли прямиком ему в ступни. Осознав это, грустный клоун вмиг завыл, да таким воем, что Рики захотелось прикрыть уши. Но он держался. Из глаз грустного клоуна полились искусственные слезы, разливающиеся целым фонтаном почему-то ярко-алого цвета. Его ужасающий рев по своей жути мог сравниться только разве что со смехом второго — веселого клоуна. Тот рассмеялся сразу же, как поймал друга на неудаче. Тыкал в него пальцем и, откинув голову назад, хохотал во весь голос. Лишь одной этой сценой они раскрывали все понятие дуэта веселого и грустного клоуна. — Грустному клоуну нельзя было смеяться, — шепотом выдохнул на ухо Рики Чонвон, — а веселому — унывать. Это противоречит их природе. От этих фразы стало еще страшнее, но страх этот напоминал Рики эмоции, испытываемые при просмотре фильма ужасов, и больше не вынуждал волноваться за ребят. Рики наконец смог с концами осознать, что все это — фарс. Представил, с какими чувствами это впервые видят неподготовленные зрители, и поразился еще раз. Такое мастерство вынуждало восхищаться ребятами все больше. Свет вновь погас. Но теперь прошла не секунда, а целых пять. Пришел черед фей выйти на арену. Первой зрителям показалась розовая. Фея в рваном платье с красными пятнами на нем. Она выглядела такой уставшей, словно только что вырвалась из рук мучителей. Рики пришел в восторг от того, как грациозно и правдоподобно она отыгрывала в танце свое состояние. Чуть позже к ней присоединились две другие феи — голубая и зеленая — в таких же образах и стали кружить друг друга в танце, помогая устоять на ногах и удерживая от падения, будто были готовы вот-вот лишиться чувств. Чуть позже все трое разом испугались чего-то или кого-то и разбежались в разные стороны. Из тьмы на свет вышел Сону. Его лицо было так же прикрыто маской, а белый костюм на сей раз, как и платья девушек, испачкан чем-то красным. С пугающим взглядом он двинулся прямо к зрителям, но в самый последний момент сменил маршрут и бросился на сбегавших, как выяснилось, от него девушек. Словил всех троих разом и собирался утащить с собой, как вдруг… — Что… Рики с восторгом смотрел на то, как резко перевернулась игра. Девушки в одно мгновение сами схватили его, блокируя любые движения. Рики вновь посмотрел на их лица. Теперь в них не было и намека на жертвенность, одно лишь желание убивать здесь и сейчас. Вынудив юношу, в одночасье ставшего хрупким и слабым, встать на колени, девушки стали кружить вокруг него, но теперь с новой силой. Больше они не казались уставшими и замученными, а танец их напоминал самый настоящий шабаш. И вот тут Рики понял: они не мученицы, они — ведьмы. Это не Сону антигерой, он пытался обезвредить зло, но в итоге оно сломило его. Обступив несчастного юношу со всех сторон, девушки стали гнуть его конечности в разные стороны, вырывая из него не поддающиеся описаниям вопли. Тут уже Рики точно не мог терпеть. Это походило на самые настоящие пытки. — Смотри, — вновь усаживая его на место, сказал Чонвон, и спокойствие в его голосе напомнило Рики о поддельности и фальши происходящего. Пришлось смотреть дальше. Ведьмы жестоко продолжали свои издевательства, скручивая своего обидчика все сильнее. Рики поражался тому, насколько же гибким Сону может быть. Его тело словно и вовсе не имело костей, с такой легкостью поддавалось воздействию со стороны, что на самом деле не приносило Сону и капли боли. Его актерские навыки были на высоте. Со стороны любой поверил бы в то, что он прямо сейчас сгорает в агонии. От осознания того уровня искусства, которым располагают все эти люди, Рики пришел в искренний восторг. Чонвон мгновенно словил эту эмоцию. Финалом послужил мрак. Окончательный и беспросветный. Унесший за собой всю труппу, словно ее здесь никогда и не было. — Всем спасибо! — когда свет зажегся и выступление прекратилось, подорвался со своего места Чонвон и принялся громко хлопать в ладоши. Артисты разом вывалились на арену из-за кулис и со счастливыми улыбками поддержали волну аплодисментов. Лия восторженно закричала, складывая руки рупором: — В этот раз даже лучше! Вы просто умницы! — Ну что, — Чонвон посмотрел сверху вниз на все еще сидящего на своем месте Рики, — признаюсь, не ожидал такой выдержки. Несмотря на твои порывы помочь ребятам, по-настоящему покинуть выступление ты не захотел. Мало кто из посетителей выдерживает до конца. Должен признать, я приятно удивлен, — Чонвон вновь опустился рядом с ним, — не все способны оценить такую сторону искусства. Ты принят. Удостоишь нас чести остаться? Рики растянул губы в улыбке и протянул Чонвону руку. Выбор в его случае был очевиден. — Хен, для меня будет честью стать одним из вас и присоединиться к бродячему цирку. Чонвон на радостях вскочил на ноги, утягивая Рики за собой. Обращаясь к остальным, радостно провозгласил: — Народ, у нас пополнение! Встречайте — воздушный гимнаст цирка-шапито имени Ян Чонвона: Нишимура Рики! Артисты радостно завопили. Рики с улыбкой сталкивался взглядами с каждым и благодарно кивал в знак признательности. Один лишь Сону смотрел на него с полным равнодушием и даже ради приличия не намеревался похлопать. Ну ничего, решил Рики, у него все только впереди. Ему еще удастся впечатлить этого строгого юношу и по-настоящему сблизиться с ним.