Маленький храм

Се Лянь не верил своим глазам. Он не помнил, как оказался в этом самом месте, которое не видел вот уже более восьми сотен лет.   Это был тот самый храм – храм Наследного принца Сяньлэ. Самый маленький и невзрачный, в который если и мог кто-то попасть, то только по чистой случайности, именно тот, в котором чаще всего молился его самый преданный верующий.    Се Лянь смотрел сейчас на повёрнутую к нему спиной фигуру маленького Хуа Чэна, такую худую и хрупкую на первый взгляд – но кому как не принцу знать, сколько силы таит в себе этот ребёнок, который в будущем повергнет в ужас все три царства. Принц подступил чуть ближе и стал медленно обходить фигуру, вскоре заметив сложенные в молитвенном жесте ладошки с зажатым между ними до боли знакомым принцу белым цветком и закрытые веки с чуть трепетавшими ресницами.    Эта картина всколыхнула старые воспоминания восьмисотлетней давности о том, как этот самый ребёнок настойчиво зовёт его, срывая голос, в надежде, что его услышат, и клянётся, что никогда не забудет своего бога; как сражается за своего принца, не жалея себя; как умирает за него вновь и вновь и ради него же вновь и вновь возрождается.  Ведь его любовь и вера была сильнее смерти.   К горлу подкатил ком, глаза защипало от проступивших слёз, Се Лянь хрипло позвал:   – Хун-эр?   Мальчик резко обернулся на его голос, видимо, только сейчас заметив, что больше не один в храме. А увидев принца, и вовсе замер, будто вторая статуя, округлив глаза, явно не совсем доверяя им в данный момент и таким образом позволяя наследному принцу получше себя рассмотреть: грязная, заношенная одежда была порвана в некоторых местах; синяки и царапины, как и бинты, скрывающие половину лица, не позволяли в полной мере разглядеть редкую красоту ребёнка, а маленькие ладошки невольно прижимали к груди белый цветок, будто в попытке защитить его от потенциальной угрозы.    В сердце защемило от переполнявшей принца нежности, но в то же время и от горечи.    – В-Ваше Высочество… – произнёс тем временем Хун-эр дрогнувшим голосом.  Мальчик, немного придя в себя после неожиданной встречи, хотел было поклониться наследному принцу, как и подобает подданному, но не успел, так как Се Лянь вдруг встал перед ним на колени, заглядывая в изумлённое лицо ребёнка. Улыбка играла на губах, в то время как из глаз лились горячие слёзы.   – Ваше Высочество, Вам плохо? Почему Вы упали? Поднимайтесь скорее с колен, я Вам помогу! Он немедленно сократил расстояние и потянулся с намерением помочь принцу подняться, но вдруг замер, так и не коснувшись одежд бога, глянув на свои чумазые ладошки. Видимо, Хун-эр подумал, что Его Высочеству будет неприятно, если он его коснётся и испачкает. Се Лянь отчётливо видел все эмоции на лице своего верующего и оттого горько улыбнулся, протягивая свои руки и самовольно обхватывая ими ладони мальчика. В следующий момент произошло то, чего Хун-эр никак не ожидал от своего бога: Се Лянь наклонился и с нежностью, от которой щемило в груди, поцеловал тыльную сторону сначала одной руки мальчика, а затем и другой.    – Если бы я тогда знал, никогда не позволил бы тебе уйти, защитил бы… прости меня, прости. Я так тебе благодарен… за всё.    Принц всё говорил и говорил, иногда тихо всхлипывая, но маленький Хуа Чэн, конечно, не мог понять, что имел в виду Его Высочество – за что благодарил его и за что просил прощения. Картина склонившегося перед ним божества никак не походила на реальность.   Какой бог станет преклонять колени перед своим верующим?   – Однажды я попросил тебя сделать меня на время смыслом жизни, – заговорил Се Лянь уже чуть громче, подняв голову, и уверенно продолжил: – Но я никак не мог ожидать, что и ты однажды станешь для меня причиной, чтобы жить, а не просто существовать, причиной, по которой я захочу просыпаться каждое утро, причиной, по которой я буду чувствовать себя нужным.    По детской щеке скатилась одинокая слеза, она задержалась на мгновение на подбородке и сорвалась, растворившись в их скреплённых руках. Се Лянь, заметив это, легонько, чтобы не потревожить раны и ушибы, вытер своим рукавом влажную дорожу на лице мальчика и ободряюще улыбнулся ему, не оставив и того равнодушным.   Хун-эр, наконец, немного расслабился в присутствии наследного принца. На маленьком, но таком родном лице показались милые детские ямочки, и Се Лянь, не сдержавшись, очень нежно, словно то было прикосновение бабочки, поцеловал сначала одну, а затем вторую щёку, вскоре заметив, как те густо порозовели, и не сдержал беззлобный смешок.   – Ваше Высочество, – позвал несмело маленький Хуа Чэн и протянул принцу белый цветок, что всё это время крепко держал в руках, – прошу, примите этот скромный дар от Вашего слуги.    Се Лянь, перед тем как принять самый ценный дар в своей долгой жизни, наспех вытер рукавом влажные от слёз щёки и в благодарность поцеловал ребенка в лоб.    – Вы уже уходите? – вдруг спросил мальчик, не стараясь скрыть грусть в голосе.   – Что? – переспросил Се Лянь и тут же заметил, что руки его стали просвечивать и с каждой секундой становились всё прозрачней, грозясь исчезнуть совсем.    – Пожалуйста, не уходите! Не оставляйте меня, Ваше Высочество! – мальчик вцепился в белоснежные рукава, будто так он действительно мог удержать бога.    Отчаянная мольба ребёнка больно резанула по сердцу принца, он порывисто обнял своего маленького верующего и зашептал, нежно гладя его волосы и успокаивая: – Я здесь, с тобой, теперь я всегда буду рядом, ведь мы связаны красной нитью судьбы и никогда больше не потеряем друг друга. Ты веришь мне?   Хун-эр, шмыгнув носом, ответил ему уже спокойней, обняв принца в ответ: – Верю.  

…

  Глаза медленно и неохотно открылись. Вокруг было темно и тихо, но вот чей-то голос прервал царивший покой: – Гэгэ, плохой сон?   Се Лянь поднял взгляд и увидел обеспокоенное лицо Князя Демонов, после чего остатки сна отступили, возвращая принца в реальность.   Холодные пальцы коснулись его лица, стирая влагу с уголков глаз. Се Лянь перехватил руку и повернул немного голову, целуя ладонь Хуа Чэна, затем прижался к ней щекой и наконец ответил: – Наоборот, это был очень хороший сон.   Бровь демона заинтригованно выгнулась.   – Его Высочество поделится?   Се Лянь не спешил отвечать, он приподнялся на локте, чтобы оставить нежный поцелуй на губах любимого, на который тут же ответили со всей охотой, не позволяя отстраниться сразу.   – Поделюсь, но только утром, давай ещё поспим немного, – сказал принц, отстранившись и снова удобно устраиваясь под боком демона, вместо подушки по привычке используя его плечо.   Накрыв наследного принца одеялом, Хуа Чэн оставил на его лбу лёгкий поцелуй и ответил шёпотом:   – Как скажешь, гэгэ, доброй ночи, – и лёг, закрыв глаза.   – Доброй ночи, Сань Лан, – тоже прошептал принц, одновременно вытянув одну руку из под одеяла.   В ней оказался небольшой белый цветок, что был преподнесён ему как дар его самым преданным верующим.