Только не ты

POV Хао Мне никогда не нравилась даже мысль об этой свадьбе. Три месяца самых настоящих мучений – разослать всем приглашения, продумать торжественный стол, помочь отцу продумать каждую мелочь – костюм, украшения, слова. А причем тут я? Мне шестнадцать лет, в моей жизни никогда не было матери, она умерла, когда я еще был слишком маленьким, чтобы запомнить ее лицо. У меня дел, что-ли, нет больше? Зачем вообще нужна эта свадьба? Нам с отцом и без женщин неплохо жилось. Черт возьми, еще пара лет, и мы могли на моей свадьбе гулять, но папа вдруг решил, что его жизнь только началась! Она, избранница отца, хорошая. Красивая, добрая, милая, обаятельная женщина. Я, может, и не был бы против этой свадьбы, если бы не одно но! Оно ленивое, инфантильное, глупое, но очень даже важное в таком вопросе – у нее есть сын. У всех братья, как братья, а мне волей судьбы досталось…это! За время подготовки к свадьбе мы виделись всего три раза – ужинали вместе с родителями, да расходились, потому что сразу понятно, что у нас нет и быть не может общих интересов. Неопрятный, вечно лыбящийся, словно наркоман, спокойный, как удав, ничем не интересующийся, кроме музыки. Его мать гордится им: он никогда не влипал в сомнительные ситуации и, по ее словам, вообще обаяшка. Но я смотрю на него, и у меня аж челюсть от злости сводит. Я даже не могу сказать, что конкретно меня так бесит. Весь он. Абсолютно – от кончиков волос до ногтей на ногах. Впрочем, это у нас взаимное чувство. Во время церемонии понимаю, что назад нет пути даже для меня. Охарай уже окончен, и моим, то есть, теперь нашим родителям приносят чашечки священного саке. Вот бы мне эту чашечку, я бы не отказался, потому что ком в горле никак не получается прогнать. В храме только мы вчетвером и родители моей мачехи – те читают синтоистскую молитву, а рядом с ними сидит Йо. Он, кажется, рад, хотя он улыбается всегда, поэтому я не могу понять, расстроен ли он так же, как и я, или нет. На помолвку мой отец подарил Кейко кольцо с аметистом – они вообще решили придерживаться традиций, и я не могу сказать, что моей будущей матери не идет белое кимоно и торжественная прическа, скрывающая «рожки ревности». Дело не в ней. Дело в том, что когда отец снял с нее аметистовое кольцо, и надел обручальное, у меня появилось ощущение, что вместо слов «Теперь вы муж и жена», у меня в ушах звучит «Поздравляю с приобретением брата». О, наконец-то, и нам несут саке. Я должен сделать всего три глотка, но пока этого хватило. В носу режет от запаха различных благовоний и персонального запаха моего сводного брата. Хочу выбраться отсюда. Мне приходится прилагать усилия, чтобы не выбежать из храма первым, когда церемония закончилась. Первым выходит папа, следом за ним моя новая мать, как бы признавая его главой семьи, а следом уже мы. Еще полчаса мучений под объективами фотоаппаратов, и мы рассаживаемся в машины, которые отвезут нас в ресторан, где собрались все остальные гости. Между мной и Йо – так зовут моего нового родственничка – сидит его дедушка, и это спасает нас. Я упорно делаю вид, что заинтересован пейзажами поздней весны, а Йо слушает музыку. Как обычно. Мне почему-то кажется, что странно ехать молча в машине в столь торжественный, по идее, день, но я сам совершенно не горю желанием что-либо говорить. Кейко выходит в зал, одетая в ярко алое кимоно поверх белого – ей безумно идет, я даже улыбаюсь. Но стоит только оказаться в поле моего зрения Йо, который подошел к матери, чтобы поздравить ее и поцеловать в щеку, улыбка тут же сползает с моего лица. Мой отец настоял, чтобы свадьба проходила по всем традициям, поэтому в зале горят специальные лампы, источающие запах сандала, а их блики гуляют по волосам шоколадного цвета моего брата и по его темно-синему кимоно. Худой, как трость, мелкий, острый, передергивает от него. А мне теперь с ним в одной комнате жить. - Хао, - зовет меня отец, и я отрываюсь от созерцания нового родственника. – Что-то случилось? - Нет, - качаю я головой, снова переводя взгляд на Йо. – Кейко очень красива, я рад за тебя. - Да и ты теперь не одинок. Я незаметно фыркнул, закатив глаза. Да уж, спасибо. Знал бы ты, как мы общаемся. Родители сели за отдельный стол, а мы с братом по левую сторону от них, как одни из самых близких гостей. Я почти не следил за происходящим, сосредоточив все свое внимание на сложенных руках Йо. - Веди себя прилично, - шепнул он мне, немного склонившись в мою сторону. Я вздрогнул от неприязни, когда его волосы прошлись по моей щеке. - Я нормально себя веду, - буркнул я, отворачиваясь так резко, что хвост моих волос ударил его по лицу. - Улыбайся. Выйдем после торта и первого тоста, освежишься. - Не поможет, - уверенно заявил я. Он усмехнулся и промолчал. Кажется, только я так остро реагирую на нашу теперешнюю связь. Но самое страшное ждало нас позже – ночь наедине в одном доме, а потом еще целая неделя, потому что родители уезжают в свадебное путешествие. - Да сколько можно?! – взвыл Хао, снова обнаружив у себя под подушкой клок волос. - А нечего их в ванной разбрасывать! – крикнули из кухни. Асакура закрыл глаза ладонями, шумно дыша, чтобы успокоиться. Это просто невозможно… - Хао! – разъяренный голос с кухни. Хао усмехнулся, поняв, что сводный братец, наконец, обнаружил на своем плеере зарубежную попсу. Разозленный Йо тут же возник в их общей спальне, сжимая в руке наушники, с которыми не расставался даже ночью. Это Хао и бесило. Зачем слушать музыку ночью, когда надо спать? Сам-то выключается, как медведь в спячку, а Хао не может уснуть из-за приглушенной музыки. - Ты трогал мои вещи! - Отныне, вещи у нас общие, - нагло заявил Асакура. - Это мой плеер, и не смей его в руки брать! - Ты же пользуешься моей расческой, потому что не можешь уследить за своими вещами! А это, между прочим, интимнее! - Вчера ты заменил мой завтрак на кошачий корм! - Я всегда мечтал о кошке, но из-за тебя я не могу ее завести! И не вздумай сегодня уйти с кендо до того, как я приду за тобой. - Ты мне не мамочка! - Я старше! - Всего-то!.. – как обычно, вспыхнул Йо. - Плевать, - перебил Хао, которого дико радовало, что по чистой случайности они родились в один день, но даже родители сказали, что Хао ночью, а Йо днем. – Хочешь, не хочешь, но ты мелкий. - Ты невыносим! - Жду не дождусь, когда ты свалишь! Йо рассерженно взвизгнул и, топнув ногой, ушел обратно на кухню. Теперь-то он тщательно проверил каждую упаковку и собранный в школу обед – на всякий случай. Хорошо, что школы у них разные, да и вообще Йо через месяц уезжает учиться в другой город на два года. Оба ждали этого дня с огромным нетерпением. Четыре недели в одной комнате казались адом подросткам. Родители посмеивались, говоря, что у них дома постоянный праздник всех дураков, потому что фантазия у новоиспеченных братьев была просто прекрасная – они посыпали зубные щетки друг друга синим красителем, развешивали все нижнее белье на ветках дерева, что росло на заднем дворе, Йо постоянно собирал длинные волосы Хао из стока и клал их ему под подушку, Хао в свою очередь менял струны на гитаре брата на шелковые нити, которые больно резали пальцы, если этого не заметить сразу. В общем, что ни день – то новые крики, но ни Кейко, ни Микихиса значения этому не придавали. Им казалось, что мальчики неплохо ладят. Да, ссорятся, да подшучивают, но в школу идут вместе, возвращаются с криками, но тоже вдвоем. Несмотря на вечные перепалки, родителям друг на друга не жалуются, и ругаются у себя в комнате, лишь в редкие моменты расходясь по разным территориям. В день, когда они всей семьей провожали Йо в другой город, Хао, мило улыбаясь, обнял сводного брата за плечи и почувствовал, как руки младшего крепко стиснули его ребра, стараясь выбить воздух. Родители пытались запечатлеть этот момент на камеру, так что постоять пришлось дольше, чем хотелось. - Надеюсь, что ты никогда не вернешься, - продолжая улыбаться на камеру, тихо произнес Хао. - Надеюсь, когда я вернусь, ты уже исчезнешь, - в свою очередь ответил Йо. Когда поезд покинул перрон, увозя в себе Йо, Хао был крайне доволен. Йо его так стиснул, что жвачка сама собой выскользнула изо рта в шоколадные, отросшие до лопаток, волосы. Беда-то какая. POV Йо На вокзале всегда очень много народа, особенно в это время года, когда все едут не только по делам, но и на отдых. Пока я толкался в этой толпе, желая поскорее оказаться под вокзальными часами, где меня должны были встретить, мне отдавили ногу и чуть не унесли чемодан в другую сторону. На удивление, у меня прекрасное настроение, хотя возвращаться домой спустя два года самостоятельной жизни, да еще к своему несносному сводному брату, который, если верить звонку родителей перед моим приездом, до сих пор живет с ними, немного…даже не знаю, как слово подобрать. Безусловно, я соскучился по дому, по родителям, которых все эти два года не видел, потому что у меня не было возможности даже на каникулы приехать, но я себе смутно представляю, как сложится моя жизнь теперь. Спецкурсы закончены, в университет я зачислен, и он, как назло, в моем родном городе, так что общежития мне не дали. Радует, что предки купили новый дом, где у меня будет отдельная комната. Интересно, а Хао поступил? Я даже не спросил об этом, когда в последний раз перед приездом разговаривал с мамой по телефону. Под часами замечаю своего отчима – он пытается высмотреть меня в толпе через круглые черные очки, но вряд ли у него получится – я сильно изменился. Он всегда мне нравился, я рад за маму, да и не было у меня отца – видел его один раз в жизни где-то в пять лет, и с тех пор он пропал окончательно. За два месяца, что я жил дома после свадьбы, Мик стал мне почти родным – он старался, да и я был не против совершенно, но все же наша связь не настолько прочна, чтобы он узнал черты лица уже не подростка, а юноши. Когда я подошел к нему, он даже сдвинул очки на кончик носа, а затем, рассмеявшись вместе со мной, крепко обнял меня за плечи. Удивительно, насколько быстро мы смогли стать близкими. В отличие от меня и его родного сына. Наверное, он не изменился – все такой же педантичный, правильный и аккуратный. Приучили его кушать правой рукой, и левой есть – преступление. Тьфу. - Я рад, что ты вернулся, - радостно говорит мне отчим, когда мы запихнули чемодан в багажник машины и сели в салон. - Я тоже рад, - искренне признался я, проглотив вопрос «Твой отпрыск линять из дома не собирается?». В дороге мы весело болтали о прошедших двух годах. Неделю назад мне исполнилось восемнадцать, так что мама, наверное, целый стол дома накрыла. Ах да, Хао тоже стукнуло… Теперь, наверное, будет считать себя еще более взрослым и правым. Пока стоим на светофоре, замечаю граффити на заборе – пламя, на фоне которого черными силуэтами летают бабочки. Очень красиво, и несмотря на то, что дом частный никто, видимо, не собирается закрашивать такую красоту. На следующем светофоре такая же картина, но вместо бабочек силуэт самурая. - Красиво, - обращаю я внимание отчима на картину. Мик поворачивает голову, немного склоняется и отодвигает очки с глаз. - Вандализм, - делает вердикт он. – Появился тут в городе этот художник, рисует пламя и какие-то черные пятна. - Это же самурай! – уверенно тычу я пальцем в граффити. – Представляешь, как надо смешивать краски, чтобы получился огонь. Не меньше восьми цветов! - И разрисовывать заборы частных домов, по-твоему, правильно? Вечером едешь – чистый забор или стена, утром едешь – уже что-то разрисовано. - Это же красиво, - отвечаю я, провожая взглядом удаляющуюся картину, потому что машина пришла в движение. - Рисовать надо на холстах и бумаге. Я промолчал, поняв, что с ним это обсуждать бессмысленно. Интересно, разъехались ли по другим городам мои старые знакомые? Может, кто-то знает об этом художнике что-то, я бы сам с удовольствием научился так рисовать. Я невольно восхищенно выдохнул, когда увидел наш новый дом. Рассмотреть мне его, правда, не дали, потому что на порог выскочила мама, и давай меня обнимать и трепать по волосам. Я отстриг длинные еще в первый день прибытия в тот город, где учился, потому что этот придурок выплюнул мне в волосы жвачку – я не заметил ее сразу, а когда обнаружил, спасти склеенные желтой резинкой волосы было невозможно. За два года они отросли по плечи, и мне так нравится. Судя по тому, как моя мама наглаживала меня, будто стараясь выработать статическое электричество, она тоже в восторге. Всегда просила меня подстричься. Интересно, Хао подстригся? Когда мы виделись с ним в последний раз, его темные волосы опускались чуть ниже лопаток. - Заходи скорее, обед почти готов, - хлопотала мама, заталкивая меня в дом. Светло, просторно, сразу в глаза попалась лестница на второй этаж. Мик помог мне отнести вещи наверх – всего две комнаты… А ванна? - Это твоя, - произнес мой отчим, открывая дверь в дальнюю. Я заглянул внутрь и неуверенно ступил – пусто, только мебель. Хм… Неужели совершенно никаких сюрпризов? Надо будет полазать в поисках невидимых нитей – неужели мой братец не решил меня как-то особенно встретить? Судя по всему, его дома пока нет, но надо оставаться бдительным. Пока Микихиса пошел за остальными моими вещами, я открыл дверь, которая, судя по всему, вела как раз в ванну. Что? Неужели одна на двоих?.. Из нее был еще один выход, наверное, в комнату Хао: я осторожно повернул ручку, но дверь оказалась запертой. А в ванной чисто, аккуратно, как и всегда у Хао. Даже волос нигде не видно – подстригся или начал убирать их, боясь снова обнаружить клок под подушкой? - Остальные вещи приедут завтра, я после работы их заберу, - раздался голос моего отчима, а потом он сам вошел в ванну. – Смотри, Хао освободил тебе место в полках для собственных вещей. - Спасибо, - ответил я, заглянув в пустую полку. – А где он? - В университете. Решает последние вопросы по учебе. Он поступил на искусствоведа, - с гордостью произнес Мик и хлопнул в ладоши. – Скоро он вернется, и сядем обедать. Мама бы не хотела отдавать тебе подарок на прошедший день рождение так быстро, но… По его загадочному голосу я понял, что он иного мнения, поэтому, радостно подскочив, последовал за ним в комнату. За кроватью я обнаружил большую коробку, но никаких надписей на песчаном картоне или подсказок выявлено не было. Пока я неаккуратно сдирал скотч, чтобы поскорее добраться до подарка, мой отчим, сложа руки на груди, довольно наблюдал за мной. - Да ты шутишь! – выдал я, заметив огромные колонки. Подняв лист пенопласта, обнаружил и стерео систему, поэтому начал радостно скакать, водя пальцами по гладкому металлическому корпусу. - Я сам выбирал! – раздулся он, похлопывая себя по сильной груди. – Звук потрясный, есть возможность записи. Ты теперь студент научного университета, но музыку любишь, так что тебе пригодится. Мама права, одной музыкой на жизнь не заработаешь, мы рады, что ты сделал правильный выбор, но это может остаться твоим хобби, так что вот наш подарок. Кроме того, он может прокручивать старые пластинки и кассеты, и записывать их звук на диски. - Потрясающе, - восторженно выдохнул я. Руки чешутся, как хочется достать все поскорее и услышать звук. – Спасибо огромное, - я запнулся на секунду, но потом все же решил произнести то, что хотел, наверное, сказать давно. – Пап. По его лицу, на котором удивление мешалось с непонятной мне эмоцией, я ничего не понял. Мне показалось, что я его обидел, поэтому внутренне сжался, но он вдруг счастливо улыбнулся и обнял меня за плечи. Я расслабленно выдохнул, прижимаясь к теперь отцовской груди. Давно, оказывается, мне нужны были эти объятия, хоть я уже и взрослый. Родители всегда нужны. - Пожалуйста, сынок, - негромко произнес Мик и отстранился, но рук с моих плеч не убрал. – Видел бы ты лицо Кейко, когда Хао назвал ее впервые мамой. Он даже засмеялся, когда мое лицо вытянулось от этого заявления. Что? Этот болван теперь называет мою мать своей? Я быстро встряхнулся, понимая, что ревновать глупо – ведь это нормально, да его отец теперь мой отец. Что ж, вот теперь я точно могу сказать, что обзавелся братцем. Старшим и злобным. И странным. - Наверное, она плакала от радости, - предположил я, натягивая на себя улыбку. Улыбнуться оказалось на удивление не сложно. - Ага, - кивнул он и начал передразнивать мою маму – у него получалось это всегда просто профессионально. – «Господи, Мик, я так рада, так рада! Мамой, представляешь?! Он назвал меня мамой!». Я прыснул от смеха, живо представляя на месте радостно скачущего Мика свою матушку. - Еще несколько дней при виде Хао не могла слез сдержать, - усмехнулся папа и похлопал меня по плечу. – Разбирай вещи и спускайся вниз, Кейко приготовила потрясающее рагу – я успел ухватить пару ложек соуса. - И получил этой же ложкой по лбу, - снова предположил я, а он рассмеялся. - Да, тут ничего не поменялось, - подтвердил он и вышел из моей комнаты. Первым делом я залез в душ и хорошенько вымылся – пока я учился в другом городе, я жил в ужасной, по сути, семье. Первые несколько месяцев мне было очень тяжело, потому что если я заболел, мне просто показывали на автобусную остановку и называли номер больницы, к столу меня не пускали, постоянно ругались, если после душа я не протру за собой зеркало и так далее. Я старался всегда пропадать на учебе или с новыми друзьями, чтобы только ночевать в том доме. Но потом привык, и все уже не казалось таким страшным. Натянув на себя джинсы, я вышел из комнаты, вытирая полотенцем волосы. На моей шее висят кожаные шнурки и бусы, на запястьях – фенечки и браслеты, и с них постоянно капает вода, потому что выжать и снять их невозможно: затянуты крепко, только если разрезать, но пока я не готов пойти на это – память о друзьях, которых я приобрел в том городе и там же оставил. Когда я подошел к лестнице, я услышал хлопок входной двери, приветствие матери, а затем спокойный, напоминающий мне ровное гудение неба перед грозой, голос моего брата, от которого словно током пробило. Я запнулся, поняв, что готов был полететь вниз, чтобы увидеть его – жутко интересно, какой он теперь, но я вовремя себя остановил. - Проголодался? – участливо спросила Кейко. Хао стянул с себя тонкую водолазку и слабо улыбнулся. Он уже понял чего она такая радостная – ее несносный, ленивый и инфантильный сынок явно дома. - Да, немного, мам. Пахнет вкусно, - вежливо ответил он, проходя в холл. - Ну, вот и воссоединение семьи! – резюмировал Мик, который первым заметил стоящего на лестнице Йо. Хао поднял взгляд и замер, как и сам Йо. Происходящее далее, на самом деле, длилось всего несколько секунд, но сводным братьям показалось, что намного больше. Хао даже выдохнул, когда понял, что перед ним стоит не низкий подросток, смотрящий перед собой безразличным взглядом, а живой юноша – накаченный, но такой же худой, с острыми плечами и длинной шеей. На первый взгляд видно, что он гибкий, длинные пальцы явно привыкли к музыкальным инструментам, запястья тонкие, мечта наркомана – каждую вену и жилу видно. У пояса джинсов черная татуировка в форме листа. С коротких волос, кончики которых лежат на плече, стекает вода на грудь. Невольно, но Хао все же признал, что с возрастом Йо только похорошел. Йо же первым сделал несколько шагов вниз по лестнице, не сводя взгляда со своего сводного брата. Подрос, стал привлекательнее, сильные плечи напряжены, словно у дикого зверя перед прыжком. Волосы, видимо, все еще длинные, но не ясно насколько - они собраны странной заколкой в неаккуратный пучок, только несколько прядей выбились из причёски, обрамляя красивое лицо с острым подбородком. В ушах сверкают серебряные колечки, под рубашкой на черной майке изображение красной звезды, куча ремней на штанах, но даже под одеждой видно, что тело спортивное, стройное, жилистое. Даже карие глаза немного изменились – смотрят с прищуром, на удивление спокойно. Парни одновременно отвели взгляд и заметили ожидание на лицах родителей. Хао закатил глаза, Йо выдохнул, но оба одновременно друг к другу подошли, широко улыбаясь, и обнялись. Пока Кейко издавала радостные звуки, Хао, не переставая показывать ровные белые зубы, тихо шепнул: - Надеюсь, свою комнату с первого раза нашел? - Конечно, - ответил Йо, морщась от запаха сводного брата – мыла и сандала. Не сказать, что неприятно, но это же его запах, поэтому передернуло автоматически. – Из твоей на меня, наверное, цербер бросился бы. - Я говорил предкам, что мы с тобой постоянно созванивались и общались по сети. - Не переживай, я такую же чушь плел, - Йо сдержанно похлопал Хао по плечу и отстранился. Хао, не выдержав, быстро отдернул руки от голой спины сводного брата и прямым шагом прошествовал на кухню. - Давайте за стол! – подбодрила всех Кейко. – Йо, надень рубашку и живо к нам! Йо послушно поднялся наверх, оделся и сел за стол в столовой, искренне радуясь, что ему снова доведется поесть маминой еды. Болтали об учебе младшего, расспрашивали об успехах и историях, Хао же только поднимал бровь вверх или хмыкал. Йо это раздражало, но он старался не смотреть в его сторону – живет он теперь с родителями и каким-то парнем. - А вы подготовили друг другу подарки? – поинтересовалась мать семейства, когда зашла речь о прошедшем дне рождении братьев. - Само собой! – воскликнул Йо, который даже не подумал об этом. - Естественно! – поддержал Хао одновременно с ним, хотя и думать забыл о том, что родился с этим нерадивым в один день. Под выжидающим взглядом родителей, оба поняли, что надо что-то делать. Йо встал и отправился наверх, Хао же встал и пошел в коридор, где оставил свою сумку. Соображать приходилось быстро. - С днем рождения, братик, - широко улыбнулся Йо, отдавая Хао новые наушники, которые купил пару дней назад, и благо даже не распечатал их еще. - И тебя туда же, родной, - так же улыбаясь, проговорил Хао, в свою очередь протягивая родственнику шнурок с тремя когтями медведя. Родители остались довольны. После десерта братья поблагодарили за обед и вместе поднялись наверх. У своей комнаты Хао отдал Йо его наушники и получил обратно свой шнурок, да молча исчез в комнате. Йо вздохнул – его сводный брат, кажется, сильно изменился, но отношения у них явно навсегда останутся прежними. - Первый учебный день, просыпайся, - не слишком бодро, но стараясь, произнес Мик, тряся приемного сына за плечо. Просыпаться по утрам всегда было для Йо проблемой. Он нехотя открыл глаза и нахмурился, потому что отец отодвинул плотные шторы с окна, и яркий свет тут же проник в полумрак комнаты. До его слуха долетел шум воды из ванной, видимо, Хао уже встал. Микихиса, убедившись, что пасынок соизволил, шатаясь, натянуть на ноги штаны, вышел из комнаты, чтобы успеть позавтракать. Йо растрепал и без того непослушные волосы и шумно втянул воздух носом. Несколько минут он бесцельно бродил по комнате, не наводя порядок, а совсем наоборот – взбил подушку, открыл шкаф, разбросал бумаги по столу, тщетно пытаясь что-то найти в этих завалах. В итоге, поняв, что Хао явно не торопится освобождать помещение, Йо направился к двери. Вот уже полтора месяца они живут в одном доме, но почти не видятся. У Хао странный распорядок дня – он дико печется о своем здоровье, об окружающей среде и так далее, и даже поедание мяса на завтрак, обед и ужин для него преступление. Нет, он всегда был ненормальным, но вроде не настолько. Он рано встает, делает свои дела, которые теперь заменит учеба, затем ложится спать, говоря о пользе дневного сна, ужинает вместе с семьей крайне редко, занимается и снова ложится спать. Йо его понимает, он и сам поспать любит. Но в отличие от сводного брата, Йо любит поспать до обеда, а потом целыми днями пропадать на нагретых улицах города, приходить уже после ужина и заваливаться спать. Теперь придется учиться, но мало что от этого изменится. Йо дернул ручку двери, но она не поддалась. И второй, и третий раз. - Вот сволочь… - буркнул Йо, думая, чем вскрыть замок, который Хао закрыл с той стороны. Он совсем не сложный, нужно только повернуть скважину. Выудив из заднего кармана джинсов медиатор, парень повернул скважину и тут же попал в помещение, застеленное густым белым паром. Штора в ванну была задернута, шум воды явно не позволил Хао услышать, что теперь он не один в помещении, поэтому, когда Йо подошел к раковине и сунул зубную щетку в рот, да включил холодную воду, старший из братьев вскрикнул, потому что из душа полился кипяток. Выключив воду, Хао немного отдернул штору и со злостью уставился на сводного родственника, который нарисовал на запотевшем зеркале улыбающуюся рожицу и принялся скручивать колпачок с тюбика зубной пасты. - Ты больной? – скептично поинтересовался Хао, сверля затылок братика взглядом. Йо лениво обернулся, вытащив зубную щетку изо рта. - Нет, я прекрасно себя чувствую, спасибо, что поинтересовался, - добродушно пожал плечами младший. - Выйди, я хочу нормально принять душ. - Глаза красные, не спалось? – вдруг спросил Йо, да принялся чистить зубы. - Отлично спалось, - нехотя ответил Хао. Йо скользнул взглядом по длинным волосам своего аники, с кончиков которых вода капала прямо на пол, а тонкие пряди прилипли к плечу, которое не скрыла белая шторка. - Рад за тебя, - пережевывая пасту, выговорил сын Кейко. - Ты выйдешь или нет? - Я давно спросить хотел, - Йо включил воду и смысл белую пену с губ. – Помнишь, ты мне завтраки портил? - Ну? – настороженно произнес Хао, не понимая, к чему клонит брат. Йо еще пару раз провел по зубам, вытащил язык, сильно почесал его щеткой, заставив Хао закрыть глаза и отвернуть голову, чтобы этого не видеть, да принялся мыть руки и рот. - Подобные шутки прекратились? - Ты же спокойно здесь живешь, что ты ко мне пристал? – так ничего и не понял старший. - Более менее, - Йо кинул щетку в стаканчик, быстро умылся, сильно растирая лицо ладонями, и схватил полотенце. – Спасибо за это сказать хотел. Пока Хао соображал, Йо повесил полотенце назад и чинно разгладил его пальчиками. - Вот и все, - улыбнулся он, выходя. – Всего пара минут, и хоть первый слой кожи мочалкой с себя сними. Когда за ним закрылась дверь, Хао облегченно выдохнул, поняв, что подвоха нет, а Йо просто разговором время тянул, чтобы не слушать его ворчание. Но младший теперь Асакура вернулся в ванную комнату без стука и предупреждения, отчего Хао, уже потянувшийся снова включить воду, громко, но сдержанно выругался, да запахнулся в шторку получше. Скоро снова раздался хлопок двери, и старший опасливо выглянул. На первый взгляд ничего не изменилось, но когда с душем было покончено, Хао не обнаружил на своем месте полотенца. - Йо! – заорал он. Но из комнаты младшего доносилась только тяжелая музыка, и даже если Йо услышал гневный крик, то просто не обратил на него внимание. А нечего было вчера вместо молока в его кофе наливать кефир, а потом говорить, что так случайно получилось.