Только не ты

- Последние три месяца я жил не в том доме, куда меня отправили родители, - поведал Йо, потирая озябшие руки. – Они достали меня настолько, что я сбежал при первой же возможности. - Деньги с обедов, что мама дает каждый день, трачу на приют бездомных животных, - усмехнулся Хао. - У меня нет аллергии, кстати, я говорил про нее, чтобы ты не смог кота завести, - Йо на всякий случай отодвинулся от брата, который резко повернул к нему голову, очень удивленно и недовольно распахнув глаза. – Каюсь! - Сволочь ты, Йо, - посмеиваясь, проговорил старший Асакура, продолжая идти. – Пару раз чуть не устроил в комнате пожар, потому что зажигаю свечи. Один раз пришлось тушить пламя подручными средствами, схватил папин свитер, сказал, что видеть его не видел. Йо рассмеялся, пряча нос за шарфом. - А я, кстати, на обед покупаю гамбургеры. - Мама тебя убьет, если узнает. - Ага. - Продаю портреты в интернете, нарисованные с фотографий. - Прошлые каникулы провел не за уроками, а в Токио. - И как там? - Шумно, много народа, красочно, но в родном городе лучше. - Умею водить трамвай. - Да ну?! - Серьезно. Один раз угнали его, ночь покатались и на место вернули, - рассмеялся Хао. - Ты больной. - Ты в меня. - Ты мне не родной! - Факт остается фактом! - Ладно, - улыбаясь, выдохнул Йо. – Поступил сюда, хоть и палевно, чтобы вернуться домой и тебя бесить. - Я знал! – уверенно заявил Хао, а его сводный брат рассмеялся, опуская голову. – Всегда знал! Скучал по мне, признайся. - Ну, - пожал Йо плечами. – Скучал, наверное. Хао кинул на братишку быстрый взгляд и покачал головой. - Замерз? - Немного, - признался Йо. – А ты по мне не скучал? - Вот еще, - фыркнул Хао, куда-то сворачивая. – Ты же бестолковый, со своими дурацкими приколами… - Так ты скучал! – довольно перебил Йо. - А вот и нет! – упрямо заявил Хао. – Просто без тебя скучно было первое время. Он зачем-то опасливо выглянул из-за угла, жестом показав брату, что надо остановиться и замолчать. Йо послушался – в конце концов, Хао о ночном городе знает куда лучше, и идет уверенно, наверное, план есть. Спустя мгновение, Хао схватил отото за локоть и поволок его вниз по переулку, пока не нырнул в какое-то с виду заброшенное здание, и только там отпустил. Йо поежился, здесь было еще холоднее, но послушно продолжал идти за братом молча, так как Хао тоже замолчал. - А тебе не страшно? – насмешливо поинтересовался Хао, спустя пару минут. Йо в очередной раз практически в полной тьме споткнулся обо что-то и услышал гулкий звук. В этом здании явно лет десять жизни не было. - Почему мне должно быть страшно? – наивно поинтересовался младший Асакура. - Заведу тебя сейчас подальше, дам по голове и оставлю, - решил старший. - Ты этого не сделаешь! - Я могу! - Но не сделаешь! Тебе будет без меня скучно. Хао негромко рассмеялся, и его смех волной прокатился по пустому зданию, заставив Йо мелко вздрогнуть. У него сложилось чувство, что звук прокатился по его телу, запутался в волосах, приятно щекоча щеки, тут же растянувшиеся в улыбке. - Вроде пришли, остановись. Йо послушно замер, поежился. Он видел силуэт брата, но не мог понять, что тот делает – кажется, что-то отодвигает, проверяет наощупь. - Тут ровно тридцать ступенек, спускайся первый, - проговорил Хао. - Куда? – не понял Йо. Он даже тихо вскрикнул, когда Хао взял его за руку и потянул на себя. Йо опасливо сжал его ладонь, боясь куда-нибудь провалиться. - Осторожно спускайся. Видишь свет? Йо посмотрел вниз и действительно увидел в полу ровную квадратную дыру, похожую в темноте на вырезанное полотно. Не отпуская руки аники, он ступил на лестницу и осторожно начал спускаться, пока не схватился за лестницу, разжав пальцы на ладони сводного брата. Когда он оказался внизу, Хао ловко спрыгнул вниз, почти не пользуясь лестницей. Йо удивленно выдохнул, осматриваясь. - Где мы? - Катакомбы. Хао первый прошел вперед, сунув руки в карманы, а Йо поспешил следом. Он оглядывался, рассматривая разрисованные граффити заборы, поросший мхом бетон, который служил своеобразной дорогой дальше, вырывающийся из решеток пар. Тут явно было куда теплее, чем наверху. - Когда-то это было подземной стоянкой, тут несколько уровней. Когда здание забросили за неоплату аренды, тут обосновались мы. Хорокей, кстати, часто здесь бывает – ровный настил и ровные стены – вот и все счастье для художников и скейтеров. Тут никто не трогает, никто не найдет, и тут тепло, потому что прямо под нами проходят трубы с горячей водой. - Ничего себе… Хао вдруг окликнул кто-то, и братья вместе повернули голову. Старший помахал рукой двум стоящим у стены ребятам, которые растрясывали баллончики с краской и о чем-то переговаривались, а Йо еще больше распахнул глаза. - Что они рисуют? - Пока не понятно. Ответ. - Ответ? - В граффити есть пара правил, - проговорил Хао. – Видишь, рядом с ними нарисована гейша? - Да. - Значит, их рисунок будет смотреть в ее сторону, словно отвечая ей, общаясь с ней. Йо оглянулся и действительно обнаружил, что все рисунки словно обращены друг к другу. Иногда их заменяли простые надписи, но тоже сделанные красиво, и обязательно рядом изображение словно читало эту надпись. - И как вам хватает стен? – спросил младший. - Если граффити живет больше трех месяцев, кто-то может его закрасить, но предварительно должен сфотографировать и выложить на сайт, чтобы работа другого автора не пропала даром. - У вас свой сайт? - Сайт, подписи, уроки. - А какая подпись у тебя? - Все знают, что я рисую пламя, поэтому его я не подписываю. А так, звезду рисую в уголке. - То есть, это твое? – Йо указал пальцем на портрет девушки с бледным лицом, у которой от щеки до щеки был разрезан и зашит рот. Прямо возле ее длинной шеи была нарисована красная, небольшая звезда. - Да. - Потрясающе, - Йо даже поближе подошел. Хао удивленно приподнял бровь. - Она, вообще-то, пугать должна, - буркнул он. - А она что означает? - Существует легенда, что в эпоху Хейан жила очень красивая девушка, и муж ее был самураем. Ревнивый очень, однажды, заподозрив ее в измене, он полосонул ее мечом по лицу. Она очень пеклась о своей внешности, а разрез получился от уха до уха. Его зашили, но она сбежала, пряталась в подворотнях и, отлавливая людей, спрашивала, считают ли они ее красивой. Если человек утверждал, что да, она ножницами разрезала ему щеки от уха до уха, если нет, то разрезала все. Йо испуганно подскочил и поспешил отойти от рисунка, а Хао даже рассмеялся, завидев, как его сводный братец начал линять. - Кошмар какой! – уверенно сказал младший. - А ты как думал?.. – пожал плечами Хао, следуя за братом. Они долго ходили по катакомбам, разглядывая рисунки и грея в потоках пара руки. Иногда им попадались люди, они здоровались и продолжали заниматься своими делами – тут даже были девушки, которые, расстелив на земле одеяло, что-то плели. Хао пояснил, что, по сути, не важно, чем ты занимаешься, ты можешь прийти сюда, чтобы это сделать. Спустя пару часов, парни вернулись к той самой лестнице, и Хао первым начал взбираться наверх. - Как не хочется на холод, - жалобно поведал Йо, забираясь следом. - Пойдем в кафе, я кофе хочу, тут недалеко. Йо кивнул и, стараясь не отставать от аники, пошел следом почти в полной темноте, еле видя его силуэт. Хао тут не первый и даже не второй раз, ориентируется, как у себя дома, поэтому вскоре ребята снова оказались на заснеженной и пустой улице. Два поворота, небольшой переулок, и Хао уверенно дернул ручку круглосуточного кафе, где за столиком сидело только два парня, которые, привалившись друг к другу, уже давно спали. Сонная официантка быстро приняла заказ, вернула в уши наушники и ушла, оставив сводных братьев в зале. - Только не у окна, - решительно проговорил Хао. – По закону подлости именно там кто-нибудь пройдет и нас заметит. - В два ночи? - Закон подлости о времени не знает. Йо пожал плечами и послушно прошел за аники к самому дальнему столику. Когда они избавились от верхней одежды, официантка принесла кружку крепкого кофе и апельсинный сок с булочкой, в которую Йо вгрызся с таким удовольствием, словно сутки не ел. - Мама твою татуировку видела? – вдруг спросил Хао. - Видела, конечно, - как-то печально ответил Йо. – Недовольна, но уже не исправишь. - А зачем сделал? - Захотел? Место-то неприметное. Хао приподнял бровь, размышляя, насколько у пояса штанов неприметные места на красивом парне. - Больше нет татуировок? - Нет, - помотал головой Йо. - А хочешь? - Нет, наверное. А что? - Нарисовать что-нибудь хочу. - Если ручка есть, то вперед, - пожал плечами младший, закатав рукав и положив руку перед братом ладонью вверх. Хао с сомнением посмотрел на него. - Что? – не понял Йо. – Рисуй себе, потом смоем. Подумав пару секунд, старший Асакура извлек из сумки черную гелевую ручку и, пересев к брату, как бумагу разгладил кожу от локтя к запястью. Йо почти не видел, что он делает, но сидел молча, изредка пытаясь выглянуть из-за плеча аники, но тогда Хао сжимал пальцами его запястье, намекая, что подсматривать плохо. Поняв, что наблюдать за процессом не получится, Йо надвинул наушники на голову и закрыл глаза. Было немного щекотно, определить, что именно рисует Хао, не представлялось возможным, осталось только ждать, чем младший и занялся. Ему было тепло, как-то особенно хорошо – чувство, что сейчас он в нужном месте в нужное время. Он уже почти уснул, приложившись лбом к плечу брата, а Хао отпустил его руку и закрыл колпачком ручку. - Теперь можно? – с закрытыми глазами поинтересовался Йо. - Теперь можно. Йо взглянул на свою руку и охнул – от локтя до запястья была нарисована большая сова. Хао не поленился прорисовать каждое перышко, огромные глаза, кисточки на ушах, и смывать такую красоту как-то не хотелось. Йо невесомо провел по рисунку пальцами, боясь размазать или стереть гель. - Ну почему ты так классно рисуешь? – спросил он. - Поверни запястье, - улыбнулся Хао. Йо послушался и подскочил – сова словно повернула голову. - Да иди ты! - Дай мне потом сфотографировать, - усмехнулся Хао и отвел взгляд, когда Йо поднял на него глаза. - Чего расстроенный? – поинтересовался Хао, наблюдая за тем, как брат без интереса смотрит в тарелку с ужином. Йо перевел взгляд в коридор, где его мать носилась окрыленная, собираясь на новогодний корпоратив. Микихиса уже минут десять стоял в дверях, терпеливо держа в руках верхнюю одежду своей жены и разглядывая потолок. - Меня мама не отпустила на концерт, - печально поведал Йо. – Мол, к экзаменам готовиться надо. Хао убрал волосы за ухо, быстро облизав губы. Он-то знал, что экзамены у Йо уже закончились, а вот родители были уверены, что еще один есть, ведь в табеле он еще не проставлен. - Мальчики, ведите себя хорошо! – Кейко влетела в кухню, поцеловала сыновей в макушки и схватила небольшую сумочку с барной стойки. – Учитесь, до конца недели осталось постараться! - Хорошо, - улыбнулся Хао и помахал ручкой. Йо проводил родителей печальным взглядом. - Блин, и ведь самих дома нет, а нам сидеть и учиться, - буркнул Йо, когда дверь закрылась. - А когда концерт? – спросил Хао, сразу придвигая к себе десерт. - Сегодня. Вообще, уже почти идет. Пока ты спал, я ползал на коленях и умолял о пощаде, но эта женщина коварна и непреклонна! – расстроенно поведал младший из братьев. – Черт знает, когда эта группа еще раз приедет. Старший задумчиво посмотрел на отото и вздохнул. Он не считал правильной политику мачехи, если честно, но ему, хотя бы, не запретили учиться там, где он хотел, хотя парень и обещал не только картинами на жизнь зарабатывать, но и найти престижную и хорошую работу, где ветрами судьбы тебя не снесет в бытовую яму. И все же, Йо страдал – врать было не так-то легко, как казалось сначала, а тут еще и радости жизни отбирают. - Иди на свой концерт, - произнес Хао. – Они ушли. - Она денег не дала, - совсем поник Йо. Асакура встал, вышел из кухни под удивленный взгляд брата, вернулся спустя пару минут и положил несколько купюр перед братишкой. Должно хватить, вряд ли билет стоит дороже. - Иди, когда они позвонят, скажу, что ты спишь или в душе. - Но… - похлопал глазами Йо. - Подарок на новый год. Йо подскочил, схватил деньги, вылетел из кухни под тихий смех брата, но уже спустя секунду вернулся и крепко обнял его за плечи. Хао удивленно распахнул глаза и начал вырываться. - Окстись! – пискнул он, но Йо держал крепко, прижимаясь щекой к затылку брата. - Ты самый лучший старший брат на свете! – счастливо выдохнул Йо. Хао даже вырываться перестал. - Линяй уже, мелочь, - усмехнулся он. – Если ты думаешь, что мне от этого не будет пользы, ошибаешься. Я смогу целый вечер посвятить самому себе, а ты не будешь мне глаза мозолить. Йо не обиделся. Он шире улыбнулся и побежал собираться. Уже в дверях его остановил оклик брата: младший обернулся и посмотрел на старшего, довольно улыбающегося и помахивающего палочками, словно дирижер. - Три-два, мелкий, - улыбка Хао стала еще шире, но Йо только рассмеялся и выскользнул за дверь. Зимние каникулы пролетели очень быстро, все запланированные дела сделать не получилось. Впервые за многие года в этой семье – теперь одной и большой – был настоящий новый год. Мальчики, к удивлению родителей, не отпрашивались куда-то уходить, слиняли в разные стороны только спустя пару дней. Кейко радовалась и нарадоваться не могла, а Микихиса был уверен, что Санта Клаус существует, раз его желание исполнено, и мальчики начали ладить. Когда два самых близких тебе человека, твои дети, пусть и один не родной, начинают улыбаться друг другу, для родителя это счастье. Они даже вместе иногда уходили, хотя по большей части, конечно, пропадали по отдельности – Йо со своими друзьями, Хао со своими. На четвертый день пришла Матильда, чтобы поздравить братьев, в компании Хоро и Марион. Маттис радостно расцеловала сводных братьев, за что получила от старшего легкий подзатыльник – когда она минут десять тискала Йо. Хао ревновал, не показывал этого, и старался не думать об этом, но нахождение возле его отото каких-то тел считал преступлением. Они наладили отношения, наконец-то, признали какие-то косяки друг за другом, не хватало сейчас снова разойтись по разным флангам. А Йо радовался, потому что Хао начал пускать его к себе поближе. Но каникулы кончились, жизнь вернулась в старое русло – братья почти не виделись из-за распорядка своего дня, хотя утром в ванне и вечером в гостиной с радостью разговаривали. Наступили выходные, Хао пришел домой, в надежде проспать до вечера, а потом провести полночи за хорошим фильмом. Возможно, Йо составит ему компанию. Скорее всего, он всегда напрашивается перед выходными. Но Хао, если честно, рад. Дома, однако, был настоящий кипиш – Кейко что-то готовила, Йо пылесосил гостиную, Микихиса был еще на работе. Поздоровавшись со всеми, Хао сразу сказал, что пойдет спать, потому что день был тяжелый. Его никто не задержал, только Йо с матерью переглянулись, и отото махнул рукой, но Хао нашел в этом что-то подозрительное уже когда засыпал. Проснулся он часов в восемь вечера и, потянувшись, слабо улыбнулся. Снилось ему что-то хорошее, только сна он не запомнил. Умывшись, Асакура оделся, постучал в комнату Йо, но там тихо, значит, он в гостиной. Хао, расчесывая волосы, спустился по лестнице вниз и, войдя в гостиную, замер. В кресле расположился Микихиса. Кейко сидела с краю дивана. А посередине, улыбаясь, сидел Йо рядом со светловолосой девушкой, которая подняла на старшего брата темные глаза. Йо держал ее за руку, слабо поглаживая тыльную сторону ладони пальцем, и, увидев брата, приветливо улыбнулся. - Ты проснулся, - довольно произнесла Кейко. – Анна, знакомься, это Хао, брат Йо. Хао, дорогой, это Анна. - Привет, - без эмоций поздоровалась девушка. - Привет, - равно откликнулся Хао, отводя взгляд на мать с трудом. - Ты к нам погостить? - Да, - Анна повернулась к Микихисе, задавшему ей вопрос. – Йо пригласил меня на выходные, вы не против? - Нет, конечно, - улыбнулась мать семейства. – Вы познакомились на учебе? - Да, - кивнула девушка. - И давно вы вместе? - Если считать те полгода, что не виделись, тогда год, - рассмеялся Йо. - Почему ты нам не рассказывал? – спросил папа. - Мне рассказывал, - довольно покачала головой мама. Хао глубоко вдохнул, легкие обожгло болью. Он молча дошел до холодильника, достал оттуда бутылку воды и начал выходить из гостиной, чтобы подняться наверх. - Хао, милый, поговори с нами! – окликнула Кейко. – Ты кушать не будешь? - Приятно было познакомиться. У меня много уроков, простите, - Хао ровно вышел, ровно поднялся по лестнице, и даже тихо закрыл за собой дверь. Внутри что-то лопнуло. Пожалуй, Анна была именно той тайной, о которой Йо стоило рассказать брату до того, как Хао начал его рисовать. Этой ночью Хао выскочил в окно раньше, чем обычно – он был уверен, что сейчас на его отсутствие никто не обратит внимания. Он долго блуждал по городу, вдыхая холодный, колючий запах поздней зимы, и пытался совладать с эмоциями. В этом плане у него нет тормозов, как человек творческий, он человек порыва. Йо он рисует еще с нового года, наблюдает за ним, влюбляется в эту беспечность и улыбку, которые раньше так бесили, а сейчас словно все вдохновение, данное этим чувством, вывернулось наизнанку. Он толком не помнил, как прошел пару улиц, как спустился в катакомбы, как поздоровался с какими-то знакомыми, как начал рисовать. Очнулся Хао, только когда на неровном пламени черной краской потек силуэт брата. Асакура замер, заставляя себя глубоко вдохнуть. Он всегда влюблялся резко, неожиданного даже для самого себя – чувство заставляло его творить, но впервые в жизни он влюблялся каждый день, в каждый жест, в каждое слово, медленно, тягуче, буквально терпя это чувство внутри живота. Хао даже не обращал на это внимание, потому что привык все свои эмоции вымещать в картинах, зарисовках, но рисовать на руках Йо было куда приятнее холста. Кроме того, ему казалось, Йо слабо сжимал его руку в ответ, садясь ближе, улыбается как-то иначе, и от этой улыбки хотелось рисовать на его губах. Чтобы вернуть с небес на землю, иногда надо просто заставить опустить голову вниз, что Хао и сделал, понял, что ту руку, которую он сжимал, расчерчивая на ней линии, сейчас сжимает кто-то другой, и всегда незримо сжимал. Вторым днем вырваться не получилось, хотя весь день Хао старался проспать, и только один раз спустился вниз, но брата с его девушкой, благо, не было дома – ушли гулять по городу. Наушники не спасали. Несмотря на то, что в ушах уже с полчаса раздавались рифы гитар, стоны Анны били в ушах громче раздирающих звуков барабанов. Хао крепко закрыл глаза, сжал переносицу пальцами, пару раз глубоко вдохнул. Как же его бесит этот идиот, кто бы знал… Рисовать не хотелось. Хотелось порвать все листы, поломать все карандаши, именно поэтому Асакура даже не прикасался к альбому, пытаясь отвлечься на инструментал. Почувствовав в груди тупую боль, Хао выдохнул в последний раз с шумом и, открыв глаза, откинул голову назад, чтобы упереться затылком в стену. Он скользнул взглядом по своей комнате. Почему он сегодня не ушел? Выскочил бы в окно, скрылся на ночь, сбежал. Да, на улице снег, не порисуешь, но можно было бы посидеть в кафе с хорошей книгой. Ведь он знал, что так будет. Точнее, знал, что будет происходить в соседней комнате, но не знал, что так сдавит ребра. Вчера он вымотался настолько за ночь, что к утру все происходящее с ним и внутри него, притупилось, казалось глупостью, но стоило проснуться, все вернулось на свои места. Вдруг в ванне загорелся свет, и Хао вскочил с постели, почти не понимая, что делает. Он подлетел к двери, дернул ее на себя и столкнулся взглядами со сводным братом, у которого волосы были убраны в хвост, а на пояс была намотана простыня. - Хао? – Йо удивленно поднял бровь вверх. - Не ожидал? – почти прорычал Асакура, до скрипа сжав дверную ручку. - Нет, я думал, ты ушел, - рассеянно ответил младший. Внутри у Хао что-то сорвалось. Он схватил Йо за волосы и дернул на себя. Йо зашипел, хватаясь за запястье брата пальцами, и уставился на него широко распахнутыми глазами. Он точно хотел что-то сказать, но вопрос вроде «Что происходит?» или «С ума сошел?» застыл на губах, которые внезапно оказались так близко к лицу аники. Хао замер – он совершенно не обратил внимания, что ногти Йо впились ему в запястье, не заметил, как схватил брата за горло, запрещая двигаться. Вроде немного очнулся, пришел в себя, совладал с эмоциями, но младший Асакура вздрогнул, почувствовав на своем лице судорожное, горячее дыхание брата. Йо сам поддался вперед, почти не соображая из-за головокружения и нехватки воздуха, потому что Хао продолжал сжимать тонкую шею пальцами. Хао сделал крохотный шаг вперед, скользнув ладонью с волос по спине, очерчивая каждый позвонок, на пояс, прижал к себе гибкое тело и поймал зубами нижнюю губу. Йо уперся раскрытыми ладонями в грудь брата, но не посмел отстраниться, когда чужой язык сгладил боль на губах. Тяжело выдохнул, закрыл глаза, чувствуя, как его снова накрывает жадный рот – горячий, с легким привкусом кофе и зубной пасты. Йо прижался крепче, чувствуя, как мягкий язык скользнул по зубам, небу, огладил его собственный, а губы вновь сомкнулись на губах. Младший сжался в сильных руках, немного придя в себя – Хао отпустил его горло, стало легче дышать, но ноги тут же подкосились. Что только что произошло, кажется, понял только Йо, потому что он испуганно распахнул глаза, глядя на аники, и пытался понять, что сам только что натворил. Вообще-то, Анна о своем визите не предупредила. Она знала адрес и, поняв, что ее парень уже два месяца не отвечает ей, решила приехать сама. Йо, ясное дело, не смог ее прогнать, да и поговорить с ней дело сложное, и ни в коем случае нельзя объяснить, что он просто о ней забыл… Не дожидаясь, пока Йо очнется, Хао толкнул его в свою комнату и закрыл дверь. - Что ты делаешь? – выдохнул Йо, неверяще проведя по своим губам пальцами. Это прикосновение обожгло, словно нагретая кипятком серебряная ложка. - Я всю ночь слушал стоны Анны, - глухо проговорил Хао, оказываясь рядом. Йо выгнулся, в испуге распахнув глаза, но не отошел. – Ты не выйдешь отсюда, пока я не услышу хотя бы один твой. Йо бы застонал от одного голоса брата – глухого, с хрипотцой, но Хао вновь накрыл его губы поцелуем, обещая насильно забрать возможность говорить. Младший вцепился в длинные волосы брата, сжал их у корней, не смея отвечать на жадные движения чужого языка, но зато вздрагивая от каждого прикосновения. Хао оказался внезапно горячим, твердым, словно статуя, таким ощутимым. Йо знал, почему не отталкивает, почему так жарко, почему вместе с кровью по всему телу бежит что-то пьянящее, словно вино, и густое, как мед. Он молчал, давил в себе любой звук, хотя сильные руки, до синяков сжимающее его пояс, красные губы, терзающие его собственные, чужое сбитое, почти звериное, дыхание, опаляющее кожу, молило о крике с самого начала, но Йо молчал. - Ты бесишь меня, слышишь? – разорвав поцелуй, прошипел Хао, схватив брата за волосы. - Хао… - Заткнись! Йо распахнул глаза, открывая рот в немом крике, когда Хао сильно укусил его за щеку, за подбородок, сжал зубами кадык и бьющуюся жилку, а потом вдруг внезапно нежно покрыл каждый след влажными поцелуями. Йо терпел сперва боль, затем прикосновения, от которых бросало в жар, но не двигался с места, словно врос в землю, и отлично понимал, почему. Хао медленно начал опускаться на колени, не отрывая взгляда от брата, и Йо потянулся за ним, словно загипнотизированный. Он все еще не очень хорошо соображал. Хао, казалось, тоже не сразу понял, что произошло. Он моргнул, когда они уже опустились на колени на пол и, словно протрезвев, вспомнил, что заставило его толкнуть Йо в свою комнату. В уши снова ударили одинокие, хриплые, какие-то по своему отвратительные стоны Анны, и Хао словно пришел в себя. Он наотмашь ударил брата по лицу ладонью, и вскрикнул, когда Йо, повернув голову от удара, резко подался вперед и толкнул его на пол. Хао успел схватить его за плечи, прежде чем удариться головой о твердые доски, и тут же ответил на жадный, болезненный поцелуй – хотелось душу из него выпить, забрать у брата все дыхание, чтобы он безвольным мешком рухнул сверху, сильнее вжал тело в пол. Йо кусался, царапался, ерзал, запутавшись в длинной простыне, которая мешала ему сесть. Старший Асакура резко перевернулся, схватил руки Йо, прижал их к полу и, облизав прокушенную губу, впился в острую ключицу зубами. Больше похоже на драку, чем на прелюдию. Но Йо выгибался, а Хао скрывал боль движениями языка, и причинял новую, стараясь сделать так же больно, как у него тянуло в груди, но каждый раз ему казалось мало. Он царапал ногтями грудь, кусал плоский живот, проводя языком по напряженным мышцам пресса, и отстранился, когда скользнул рукой по простыне и с силой, но мягко, сжал твердую плоть брата сквозь одежду. Йо забился, но от этого голова закружилась еще сильнее, и с губ слетел настолько громкий стон, что даже Анна, задремавшая в соседней комнате, приоткрыла глаза. Но Йо закрыл рот руками, а Хао навис сверху, уперевшись рукой в пол. - Это было сейчас эффектно, - со смешком, шепотом произнес он. – Сделай так еще раз. Его ладонь снова скользнула вниз, сжала, вверх, огладила, надавила, и жар его кожи был вполне ощутим даже сквозь белую ткань. Йо смотрел в затуманенные глаза с болью, диким возбуждением и злостью на самого себя, но молчал, крепче прижимая ладони ко рту. Хао схватил его за руки, сжал их пальцами, прижал к полу над головой, и сел ему на пояс. У Йо просто не хватило воздуха на крик, когда брат, словно змея, скользнул бедрами по его паху, дыша прямо в чужие губы. - Господи, прекрати… - еле простонал младший. Он пытался податься вперед, но Хао крепко держал его руки, не позволяя приблизиться к своему лицу. Йо пьяно смотрел на его губы, тихо вскрикивая от каждого трения, но старший Асакура лишь улыбался, немного закусив нижнюю губу. Йо снова застонал – протяжно и тихо, резко отворачивая подбородок в сторону, и Хао резко отпустил его руки, но не позволил себя схватить. Он быстро встал на ноги, дрожащей рукой схватился за ручку и открыл дверь, показывая, что Йо может выметаться прямо сейчас. Младший неверяще перевел взгляд с себя на брата. Произошедшее сейчас показалось ему сном, и теперь в реальность возвращаться было сложно. Он не видел Хао все выходные, дико этому радовался. Но сейчас, с трудом поднявшись, он постарался ровно пройти в ванну. - Ты больной, - прошипел он, поравнявшись с аники. - Пошел вон отсюда, - глухо произнес Хао и, не глядя на брата, дождался, пока тот выйдет и с силой закрыл дверь, да сполз по ней на пол, закрыв лицо ладонями.