Только не ты

Йо сходил с ума. Так, как он злился сейчас, он не злился никогда. Злость у него была постоянной – даже когда он засыпал, то лишь злился, злился, и еще раз злился. Так сильно, что хотелось подушку бить, локти кусать и стул в окно выкинуть. Причина его злости была многогранна, но все же спустя неделю такого состояния, Йо догадался сесть и подумать, разложить все по полочкам и привести душевное состояние в норму. Он даже подготовился. После занятий, он не пошел домой, а пошел в тот подвал, где обычно репетирует со своей группой. Там сейчас никого, ключи только у него, да и ребята сегодня по своим делам гуляют, так что потревожить его никто не сможет. Закупившись всякими вкусностями и газировкой, Йо целенаправленно двинулся к тому подвалу, включив плеер на максимум. Уже спустя пятнадцать минут он был на месте, заперся, как преступник, включил везде свет, свалил пакеты с вкусностями на столик и, сев на стул, начал крутиться, пока взгляд не перестал фокусироваться на одной точке. Итак. Йо встряхнулся и, когда головокружение прошло, схватил упаковку чипсов. Вот уже неделю он не может выкинуть из головы то, что произошло между ним и его сводным братом на прошлых выходных. У-ух, как же он злится! На что?.. Хм, давайте подумаем. На Хао. Хао – самый отвратительный злодей в этой сказке. Нагло, беспринципно и своевольно, он затолкал своего младшего братишку в свою спальню и… И дальше Йо закрыл глаза ладонями, начиная злиться на себя. И да, сам Йо совершенно забыл о тех некоторых фактах, что в соседней комнате спит его девушка, а целует он своего брата. Йо хотелось выть. На родителей он тоже злился, потому что если бы не они, то и Хао бы не было. На случайно выпавшую из пакетика чипсинку Йо так же злился, да еще настолько, что вскочил и растоптал ее в пыль, и только после этого, удовлетворенно кивнув, сел обратно. Как он мог? Нет, Йо совершенно этого не понимал! Пусть они и сводные, но братья, а Хао, кажется, по погремушке был этот факт. Йо, однако, понимал, что когда царапал ногтями его шею, рвано целуя мягкие губы, до того, как Хао опрокинул его на пол, ему тоже сей прекрасный факт был совершенно по барабану. Ему много фактов, к слову, на тот момент казались незначительными. И то, что Хао парень, и что он родственник, и что он еще недавно бесил хуже попавшей мухи в чай. При одном воспоминании о том, каково это – чувствовать на себе его руки, у Йо внутри все скручивало. От этого он снова и снова злился, кусая костяшки пальцев. Одно воспоминание, незначительное, простой взгляд Хао, которого Йо за эту неделю видел лишь раз, и от низа в мозг поднимается волна – вспышка, и младший Асакура уже не может контролировать ни свою злость, ни чертово чувство обладания. Как же его все бесит. Йо позволил себе прокричаться – тут никто не услышит, а ему стало легче. Хао просто ненормальный, взбесился потому, что всегда был правильным – его за месяц надо о визите предупреждать, морально готовить и вести себя тихо. Йо приходило в голову, что дело не в этом, но он старался не думать о таких вещах – снова волна внутри и новые укусы на пальцах. Йо впервые в жизни хотелось Хао сильно врезать. Он просидел в подвале до вечера, пока не понял, что, наконец, успокоился и даже смирился – было и было, черт с ним. Хао он почти не видит, сам брат не дает никаких сигналов и близко не подходит, надо просто успокоиться. Йо так же злился, что из-за поступка Хао (себя любимого мы не обвиняем), у них снова испортились все отношения, которые так нравились Йо. Сидение ли в холодном подвале весь день или хитрый сквозняк на улице, но домой Йо еле дошел, чувствуя, как раскалывается его голова. Мама еще на пороге поняла, что ее родной сын завтра на учебу не пойдет, а будет лежать в постели и лечиться. Йо за полчаса оказался под тремя одеялами, накормленный и напоенный, слабым голосом убеждающий мать, что он сам позвонит в университет и обо всем предупредит. Благодаря стараниям Кейко Йо уснул, но утром проснулся с дикой слабостью во всем теле и явной температурой. Еле добравшись до ванной, он умылся, но понял, что вниз не спустится, да и есть совершенно не хочется. Пытаясь уснуть, Йо напряженно прислушивался к тишине дома. Наконец, раздался телефонный звонок, но парень не изъявил желание спускать вниз и отвечать. Ни второй, ни третий раз. А еще спустя некоторое время в ванной раздался хлопок двери и шум воды, от которых Йо сжался под одеялом и закопался в подушку. Хао пришел домой. Однако в комнату брата он не зашел, да и в ванне был ненадолго – просто руки зашел помыть и переодеться. Йо, услышав очередной звонок домашнего телефона, остался довольным тем фактом, что Хао поднял трубку и пиликающий звук перестал раздражать и без того озлобленного Йо. Но дальше было только хуже, потому что через десять минут тишины, дверь в комнату младшего Асакуры открылась, и он четко понял, что мама так рано домой вернуться не могла. Притворившись спящим, Йо попытался расслабиться. Хао что-то поставил на стол, сел рядом с закутанным в одеяло телом и слабо потряс его за плечо, пытаясь разбудить, но Йо был непреклонен. Даже интенсивный тряс не сделали своего дела. Хао положил руку на лоб брата, убрал назад шоколадные волосы и, склонившись, коснулся горячей кожи губами. Йо слабо вздрогнул, стараясь ничем себя не выдать, но Хао почти сразу убрал руки, а младший услышал тихий писк – его брат набирал номер на домашней телефонной трубке. - Мам, - Хао говорил негромко. – Он спит, я не могу его разбудить. Температура высокая. Что отвечала Кейко, ее родной сын мог только догадаться. - Как я это сделаю? Еще немного тишина. - А если он захлебнется? Йо чуть глаза не распахнул. - Я понимаю, что ему надо выпить лекарство, - произнес старший Асакура. – Ладно, попробую еще разбудить. Хорошо, придумаю что-нибудь. С тяжелым вздохом Хао положил трубку, а Йо даже стало интересно, что его брат собрался делать. Убрав немного одеяло, Асакура заставил Йо привстать и сделал еще одну попытку разбудить его, встряхнув, даже позвав, но бесполезно. Ресницы Йо все-таки дрогнули, когда Хао на удивление ласково провел пальцами по его щеке и надавили на подбородок, заставляя приоткрыть рот. Скоро Йо почувствовал на языке горькую таблетку, а затем и стакан возле губ – вода по подбородку потекла вниз, но глотательный рефлекс все же сработал. Хао уложил брата обратно, укрыл его одеялом и, поставив рядом с постелью пахучую мятную мазь, вышел из комнаты. Только тогда Йо позволил себе открыть глаза и сел, глубоко дыша. Злился он только на самого себя. Хао заходил и на следующий день, и после этого, но Йо упорно делал вид, что спит. Болезнь отступала быстро, уже через четыре дня младший Асакура спокойно передвигался по дому сам, нормально ел и пил лекарства. Чтобы Хао понял, что в его помощи он не нуждается, Йо делал музыку погромче, когда брат приходил с учебы. Но в конце недели в дверь раздался звонок. Йо кинул быстрый взгляд на часы – время раннее, родители на работе, а Хао в университете, наверное, рекламщики. Но Йо все-таки подошел и открыл дверь, а потом заулыбался, увидев на пороге Матильду с пакетом апельсинов. - Привет, болеющий! – радостно, как и всегда, поздоровалась Матти. – А я тебе настроение принесла. - Заходи, - Йо отступил в сторону. – Как узнала, что я болею? - Хао сказал, - пожала она плечами. – Его ваша мама заколебала уже звонками: сходи в аптеку, не задерживайся после учебы и так далее. - А ты чего не на парах? - Примчалась к тебе на помощь! Йо хрипло рассмеялся и провел девушку на кухню, да поставил чайник. Они болтали ни о чем, попивая горячий напиток на диване в гостиной, смотрели краем глаза какие-то фильмы, фоном идущие на телевидении. - Как заболеть-то умудрился? – спросила Матильда. - Сам не понял, - признался Йо. – Я почти здоров, даже горло не болит, только температура держится. Матти ответить не успела, как в двери начал поворачиваться ключ. Ребята затихли – в коридоре послышался шорох и приглушенная музыка из наушников. Хао появился на кухне спустя пару минут и с удивлением посмотрел на собравшихся. - У нас пополнение лазарета? – поинтересовался он. - Да я навестить зашла, - беспечно откликнулась Матильда. - Потом даже не проси списать, прогульщица, - холодным тоном произнес Хао. – Иди, заразиться еще не хватало тебе. - Мне и правда пора, - печально вздохнула девушка, посмотрев на наручные часы. Она обняла Йо, который словно язык проглотил, за плечи и чмокнула его в горячую щеку. – Бывай, лапа, увидимся на воле! Матти вышла в коридор, за ней Хао, чтобы проводить. Йо остался сидеть на месте в растрепанных чувствах – он снова начинал злиться, но только на самого себя, на то, что происходило у него внутри, что мешалось с этой злостью, делая такой микс ощущений, что руки начинали мелко трястись. Хлопок входной двери, Хао снова вернулся на кухню и полез в холодильник. - Что бы Анна сказала, если бы увидела это? – вдруг насмешливо спросил Хао, сделав глоток, закрывая сок и ставя его обратно. Он не смотрел на брата, уже даже почти забыл его взгляд, старался забыть. Вопрос был риторическим, поэтому Хао развернулся, чтобы уйти в комнату, но его остановил тихий голос Йо, который практически невозможно было услышать за шумом телевизора: - А что она сказала бы, если бы увидела то, что было две недели назад? Хао остановился, внутри все скрутило. Он пару секунд смотрел в одну точку перед собой, радуясь, что брат не видит его лица. Впервые Йо упомянул об этом, впервые не сделал вид, что ничего не было. Переборов себя, Асакура медленно развернулся и как можно равнодушней посмотрел на сводного родственника. Такой забавный: щеки красные, растянутая домашняя одежда, всклокоченные волосы, а взгляд злой, блестящий, даже с губ приоткрытых срывается дыхание, словно драка была. - Ты о чем? – как ни в чем не бывало, спросил Хао. - О том, как ты меня в свою комнату затолкал! – сдерживаясь, прошипел Йо. Хао тихо рассмеялся и вальяжной походкой прошел к дивану, уперся в его спинку руками, весело глядя на брата. Все же эти эмоции, которые сейчас излучал Йо – просто счастье. Какая обида, злость, отчаяние… Он так профессионально делал вид, что спит, что Хао хотелось тогда рассмеяться, но он сдерживался. Но эти эмоции отото дарят столько вдохновения, что хочется рисовать прямо на теле Йо: на его губах, красных щеках, шее и острых ключицах. Зря заговорил, хотя когда-нибудь это должно было произойти. - А, о том, как ты стонал подо мной? – уточнил Хао. – Не с ней, а со мной… Ты об этом? Хао даже испугался, когда Йо кинулся вперед, явно намереваясь сделать больно, но Асакура резко присел и уже в следующую секунду опрокинул брата на диван, сильно сдавив одной рукой горло, а другой схватив за волосы. Ударить его ногами Йо мешала эта злополучная спинка дивана, получалось бить только по ней. - В чем дело, Йо? – старший склонился ниже, вглядываясь в глаза внезапно притихшего брата. – Давай устроим драку. Ударь меня хорошенько, расскажи родителям мои секреты, продолжай вести себя как ребенок, но факт того, что ты готов был кричать и не останавливаться, это не отменит. - Ненавижу тебя, - обманчиво-спокойно произнес Йо, вжимая ногти в карту вен на руках брата. Он и себя ненавидел, потому что знал, что это правда. И никак не мог выкинуть это из головы, день за днем возвращаясь в ту темную комнату, где забыл о собственном имени на пару минут. Никто и никогда не влиял на него так, не сводил с ума без права на возвращение в реальность, всего-то поцелуем, дыханием, руками. Йо не верил в это, но оттого еще острее воспринимал воспоминания, словно все еще там, под твердым телом и настойчивыми прикосновениями. Слишком сильное потрясение. И сейчас слишком близко человек, подаривший ему такие ощущения. Заставивший получить их. - За что? – усмехнулся Хао. Йо дернулся, стараясь вырваться, но Асакура удержал. - За что, сука? – громче повторил Хао, рванув на себя брата. – За то, что отвечал мне?! За то, что не смог оттолкнуть?! Не стал отталкивать, мать твою?! Йо словно застыл, внутри от бессилия перед сводным братом все ломалось. Да, за это. - Ты бесишь меня, - прошипел старший. - За что? – Йо схватился за свитер аники, почувствовав, что он начал отстраняться. – За то, что одного стона не хватило? - За то, что я постоянно о тебе думаю! – выкрикнул Асакура. Йо распахнул глаза, пытаясь судорожно вдохнуть, но именно этого делать было нельзя. От раскрывшихся губ, застывшей влаги на краю черных ресниц, разметавшихся по кожаному дивану волос и дрожащих рук брата, которые все еще растягивали свитер на груди, Хао сорвало крышу. Он сильно укусил нижнюю губу Йо, тут же скользнул руками под растянутую майку и с глухим рычанием поймал второй стон, третий. Йо отбивался, ерзал, когда аники перемахнул через спинку дивана и сел ему на ноги, одной рукой царапая ребра, а другой зарываясь в шоколадные волосы. Никогда Йо еще не был так возбужден, не чувствовал такого жара и желания, не хотел стонать отчаянно и громко в чужие губы, жадно срывающие ломкие поцелуи. И его это злило. Хао гибко скользнул по дрожащему телу, чтобы своим вжать его в диван, запрещая двигаться. Грудью к груди, бедрами к бедрам, прижав одну ногу брата к спинке, другую вдавив в светлую кожу софы. Йо обнял его, стараясь расцарапать спину сквозь свитер, но не выходило, и от этого хотелось разреветься – неужели он совершенно никак не может сопротивляться? Не хочет, горит изнутри, в голове ломаются все стереотипы, с таким же сочно-трещащим звуком, как его собственная майка, которую Хао мечтает сжечь к чертям. Старший Асакура сел, грубо разорвав поцелуй, но Йо не хотел отстраняться, поэтому потянулся следом, привстал на локтях. Глубоко дыша, смотрел, как брат срывает с себя свитер, отбрасывает его в сторону, медленно расстегивает молнию на джинсах, а у Йо навсегда в голове останется картина, как напрягся живот, выгнулось тело над ним, а затем на плечи упали тяжелые волосы, собранные в высокий хвост. Он даже вскрикнуть не успел, как Хао заставил его подняться, приподнял майку и чуть привстал, чтобы Йо почувствовал торсом тепло его тела и холод расстегнутой пряжки ремня. Младший сам поднял руки, позволяя стянуть с себя одежду, но, будто придя в себя на минуту, уперся руками в предплечья брата. Со стоном, почти всхлипом, снова попытался сопротивляться, когда одна рука обняла его за пояс и сильнее прижала к горячему телу, а другая схватила за подбородок до боли, так, что челюсть свело. Йо не мог целовать, жмурясь, лишь сидел с открытым ртом, отчаянно пытаясь не отвечать, но Хао скользил кончиком языка по уголкам губ, и младший просто не мог не ответить на касания чужого языка к собственному. Руками он держался сперва за длинные пряди брата, но руки как-то безвольно скользнули вниз, пока не зацепились за пояс расстегнутых штанов. Боже, он не понимает, что делает… Звуки звона стали в фильме на фоне Йо пугали, ему казалось, что они разрубают у него внутри не только сопротивление, но и стыд, а Хао просто раздражали, поэтому он, отпустив подбородок брата, наощупь попытался найти на диване пульт. Найти кнопку выключения не получилось, Асакура, не глядя, нажал на «Выключить звук» и, выронив пульт, завалил Йо на диван, тут же припадая губами к тонкой шее. Младший выгнулся, безотчетно царапая спину аники ногтями, и протяжно застонал, когда отвел руки вниз и до синяков схватился за бедра брата, но те только сильнее вжали его в кожаную поверхность. Ощущать руками гибкое тело было дико, до дрожи приятно, и Йо сжимал пальцы каждый раз, когда Хао двигался навстречу, пока тот сгонял своими поцелуями кровь от бешено бьющейся вены куда-то вниз. Йо забился, чувствуя, как одна рука брата скользнула в свободные штаны. Он пытался свести ноги, отодвинуться, даже закричать, но крик вышел с придыханием, а Хао вдруг отпустил. Отскочив, младший развернулся, чтобы кинуться бежать, но аники обхватил его руками за пояс и дернул на себя. Йо упал спиной на грудь брата, схватился за запястье руки, что снова скользнула за пояс, и откинул голову на плечо Хао, даже не пытаясь скрыть стона. Асакура немного повернул голову, глубоко вдохнул запах брата с волос и огладил раскрытой ладонью твердую плоть. - Еще, - тихим приказом произнес он, ведя кончиком носа по влажному от пота виску Йо. Йо сжал губы, стараясь проглотить новый стон, и опустил голову. - Кричи, черт тебя побери, - глухо проговорил Асакура, продолжая ладонью массировать пах брата. Но Йо молчал. Он так старательно подавлял все стоны, что слезы на глаза набежали, пытался отвлечься от давящих движений на собственное дыхание, но слышал за ним хриплые выдохи Хао. Старший же, слабо усмехнувшись, продолжал гладить, очень слабо царапать чувствительную кожу, обводить пальцем головку, снова гладить. У Йо сводило зубы: этого так мало, и последний самоконтроль слетел, когда он безотчетно скользнул рукой в собственные штаны, сжал пальцы брата, заставляя обхватить плоть плотным кольцом, а Хао послушно начал двигать рукой, все быстрее и быстрее, по мере того, как громко стонал Йо. Чтобы не соскользнуть с расставленных ног брата, младший уперся ступнями в журнальный столик, стоящий перед диваном. Ему было одновременно и очень плохо, потому что сознание еще не отключилось от реальности, и по той же причине настолько же сильно хорошо. Хао коснулся ладонью подбородка Йо, заставил повернуть к себе голову. Йо тут же опустил взгляд, потянулся за поцелуем, но Асакура коснулся своих губ двумя пальцами, развел их, очерчивая язык, медленно, словно пальцы сладкие, точно так же продолжая двигать рукой. Йо смотрел затуманенным взглядом, открывая рот в беззвучном стоне, и вжался в грудь Хао спиной сильнее, когда эта рука скользнула вниз. С губ слетело имя брата, когда он сильно надавил на узкое колечко мышц и сразу ввел один палец. Йо сжался, свел колени, но аники даже не подумал останавливаться. Он двигал рукой, с ума сходя от запаха, стонов, податливости младшего брата, получая какое-то мазохистское удовольствие оттого, что Йо впился зубами в его шею. Хао одной рукой кое-как стянул с брата оставшуюся одежду, даже умудрился приспустить свою, обнял его за пояс, заставляя немного двигаться, чтобы чувствовать его, чтобы чувствовал и сам Йо. Йо не было больно. Внутри все стянуло, горячо, но чувство вполне терпимое. Однако то, что это Хао, то, что он творит, то, как сам он возбужден, и эта мысль о том, что Йо и есть его желание, приносило куда больше ощущений, чем мерные толчки пальцев. - Хочешь остановиться? – внезапно спросил Хао, когда Йо, сам того не ожидая, громко застонал от очередного движения руки. - Ты придурок, - проскулил младший Асакура и вскрикнул, когда старший снова нажал на чувствительные стенки внутри тела. Хао расценил это как отрицательный ответ. Йо удивленно выдохнул, когда почувствовал меж бедер очень горячую плоть. Почему-то только сейчас в голову ударила ревность – сколько таких было, которые не смогли отвести от Хао взгляд, не смогли не поддаться ему, не стонать от его прикосновений и поцелуев? Он уперся руками в колени аники, тряся головой, но не в силах вымолвить ни слова. - Расслабься. Йо закусил губу, крича, когда Хао толкнулся вперед – это оказалось на удивление больно, но Йо замер, царапая ноги брата. Асакура коснулся острой лопатки поцелуем, не двигаясь, второй раз, каждого позвонка, ведущего к шее, услышав сдавленный выдох, и только тогда быстро вошел до конца. Йо смог только что-то прохрипеть, склоняясь ниже – он даже жалел, что не видит лица старшего Асакуры. Мерные толчки, жгучие, тянущие, не приносили никакого удовольствия, пока Хао, поняв, что брат больше не кричит от боли, не приподнял его, помогая ему сесть на колени, чтобы не упираться ногами в стол, изменяя угол проникновения. Йо удивленно распахнул глаза и коротко вскрикнул, внутри все свело, скрутило каждую мышцу, обожгло и снова сменилось болью. Но Хао становился все быстрее, и Йо пытался не так поддаваться, не обращать внимания на горячие руки, гладящие его живот. Младший Асакура потерялся в ощущениях – боль уходила, а удовольствие набирало мощь, и Йо даже откинулся назад на грудь брату, поднял руки, обнимая его за шею, и казалось, что вот-вот пронзит его насквозь. Где-то в стороне мелькали картинки с телеэкрана, но Йо будто ослеп и оглох – только разбивающиеся внутри волны и горячее чужое дыхание на шее. Он не замечал черного взгляда брата, прожигающего его, не видел, как напрягается его тело, стараясь продлить эти минуты как можно дольше. Хао вбирал в себя образ сводного брата жадно, запоминал каждый крик, каждый взгляд в потолок, любое движение навстречу и то чувство, которое дарили ему обнимающие руки. Внутри горячо, тесно, безумно, и хотелось бы не прекращать, но Йо как-то особенно сладко выкрикнул имя брата, выгнулся, царапая ногтями одной руки светлую кожу дивана, а другой пытаясь упереться в журнальный столик, но рука соскользнула с глянцевого журнала. Младшему показалось, что внутри у него что-то сломалось, когда горячая, ощутимая волна внутри него разбилась, а Хао, крепко закрыв глаза и уткнувшись лбом ему в плечо, хрипло выкрикнул что-то бессвязное. Отдышавшись, Йо открыл глаза и взглянул на собственные руки, сжимающие журнальный столик до боли в пальцах. У него кружилась голова, внутри все горело, и каждый вздох лишь резал легкие на рваные куски. Хао вдруг опрокинул его на диван, толкнув от себя и в сторону, а младший Асакура успел немного отдышаться, прежде чем старший перевернул его на спину. Йо не думал, не чувствовал, ему казалось, что в этом мире его не существует, пока брат не склонился, задев животом еще полностью напряженную плоть. Хао еще раз глубоко вдохнул, облизал пересохшие губы и скользнул вниз, вогнав ногти в плоский живот отото. - Хао, нет!.. – попытался вскрикнуть Йо, но получилось только прохрипеть, а аники уже повторял языком контуры татуировки в форме листа, что постоянно выглядывала из-за пояса штанов, а затем накрыл губами горячую плоть, утягивая брата в самый яркий оргазм, который тот когда-либо испытывал. Йо не знал, что сказать, когда они лежали на диване – младший смотрел в потолок, закинув одну ногу на плечо сводного брата, а старший положил голову ему на живот и следил пьяными глазами за меняющимися беззвучными картинками на экране телевизора. Слов не было, но оба хотели хоть что-то произнести, хоть как-то почувствовать реальность, в которую их внезапно и даже болезненно выдернул ключ, что начал поворачиваться в замке. Хао вскочил, схватил Йо за руку, помогая встать. Они успели собрать всю одежду и убежать наверх прежде, чем на пороге появились родители, весело болтая об историях на работе. Братья вжались в стену, прислушиваясь к тому, что происходит внизу. - Есть кто дома? – крикнул Микихиса. - Я, - не сразу ответил Хао. – Только пришел. Йо… Хао закрыл глаза, услышав, как хлопнула дверь комнаты брата. - Йо спит, - закончил он и закусил губу.