Только не ты

POV Хао Еле скрыл скучающий зевок за ладонью. Зевать вообще-то заразно – только я зевнул, так все в купе, в котором помимо меня находилась еще мать с двумя детьми и старик, тоже начали открывать рты. Дорога скучна до безобразия, стук колес о рельсы – ту-дум-ту-дум – и однообразный пейзаж за окном, только и успеваю щурить глаза, если яркие лучи солнца выглянули из-за крон деревьев. Наступает осень: деревья еще зеленые, трава густая и свежая, но с запада уже дуют прохладные ветры с наэлектризованным запахом дождя. В кармане завибрировал мой телефон, но я даже не полез смотреть, кто звонит. Отец, я это четко знаю. Сейчас где-то полдень, а он всегда звонит в это время. На его работе перерыв на обед, и он выкраивает время, а каждый наш разговор заканчивается его тихим вопросом, вернусь ли я домой. После свадьбы моего сводного брата я в тот же день собрал вещи и уехал в Токио. Я вполне мог себе это позволить: на дворе было лето, у нас только начались каникулы, я снял все деньги, которые заработал портретами, распространяемыми по сети и почте, и просто уехал. Мне это нужно было, как и моей семье. Звонки мне начали поступать в тот же день. Звонил отец, звонила моя мачеха, даже номер Йо высветился несколько раз. Я достал телефон из сумки, только когда был уже далеко от родного города, у меня не должно было остаться ни одной причины, по которой я захотел бы вернуться назад. Там меня душили. Я сам позвонил Йо, когда вышел с вокзала в Токио. Он поднял трубку сразу – у меня кричали прохожие, гудели поезда, а из рупора разносился голос диспетчера, что рассказывал, какие поезда готовы к отправке, а у него слышались поздравления гостей, музыка и колокола. Он сразу начал спрашивать, где я, говорить, что все переживают, день близится к концу, а меня нет. Я терпеливо слушал, давая ему возможность выплеснуть все свои эмоции – я чуть не сорвал ему свадьбу, и он имел право злиться, но он только волновался, скорее всего, его достали родители, я слышал в его голосе ноты отчаяния. Но решил не делать хуже ни ему, ни себе. - Я в Токио, - оповестил я, когда он, наконец, замолчал. - В Токио? – неверяще переспросил он. – Хао, ты спятил? - Ага, - с готовностью подтвердил тогда я. - Возвращайся, - я не сразу расслышал эти слова, потому что его тихий голос утонул в гомоне на заднем плане. - У меня каникулы. Я вернусь к началу нового триместра. Звоните, пишите на Е-мэйл, со мной все будет хорошо. Передай папе, чтобы не волновался. - Тут мама извелась. - И ее успокой. Сейчас места в доме станет еще меньше, а мне надо отдохнуть. Он пару секунд помолчал, а потом я услышал, что голоса стали тише – видимо, он ушел в пустую комнату и закрыл за собой дверь. - Ты обещаешь вернуться? – спросил он. - Обещаю, - спокойно ответил я, хотя меня, если честно, очень удивило, как сложился наш разговор, особенно если учесть, что последние три месяца мы почти не разговаривали. - Береги себя. Скинуть тебе номер моего друга, у которого я жил? Он с радостью тебе поможет. - Да, - недолго думая, согласился я. – Смс-кой скинь. - Хорошо. Только позвони маме. Я кивнул, хотя он этого, разумеется, не мог увидеть, и без прощания положил трубку. Спустя несколько секунд на телефон пришла смс с номером и адресом. Я решил позвонить, разобраться с удачным шансом на бесплатное жилье, а уже потом думать, что мне делать дальше. Да-да, я даже еще не решил. Я просто уехал, подумав, что буду решать проблемы по мере их поступления. Его друг оказался именно таким, каким я его себе представлял. Мне даже не пришлось ловить такси и пытаться объяснить, куда в незнакомом городе мне необходимо попасть – Рю, так зовут того парня, услышав, что я сводный брат Йо, тут же сказал, что сейчас за мной приедет сам. Он быстро отключился, я даже не успел оговорить с ним место встречи и описать свою внешность, чтобы он смог меня найти, мне осталось только пожать плечами и ждать. Позвонит, наверное, когда подъедет. Чтобы не терять время зря, я осмотрелся и, увидев супермаркет, двинулся в его сторону. Там, под прохладными волнами воздуха из кондиционеров, я уже начал соображать, что делать дальше. Необходимо было купить местный телефонный номер, несколько мелочей вроде зубной щетки и губки для обуви, бутылку воды и немного еды – я еще ничего не знал о Рю, возможно, он оставит меня на собственное попечительство, сунув в маленькую комнатку коммунальной квартиры. Мне сейчас не выбирать, я рад любому крову, лишь бы горячий душ был, и отсутствовали насекомые. Справившись, я снова вышел на улицу и вернулся к дороге у главной площади, пытаясь себе представить, с какими бы людьми водился мой брат. И не прогадал, хотя такое прям мне в голову не пришло. Я обернулся на громкий звук чихающего мотора – кажется, Рю снял глушитель к чертовой матери, чтобы машины уступали ему место на дороге или хотя бы съезжали с полосы, спасая боковые зеркала. Странный мужчина снял шлем, сразу надел на нос солнцезащитные очки и, проведя рукой по идеально уложенным волосам, тут же нашел меня взглядом и помахал рукой. Я приблизился, неуверенный, что точно прав в своих догадках, но Рю сразу развеял мои опасения. - Хао? – спросил он. Я кивнул. – Залезай. Он кинул мне шлем, который я тут же поймал, но надевать не спешил. - У тебя хоть права есть? – не выдержал я. - Есть, - спокойно кивнул он, и только после этого я натянул на голову шлем, как и он, и сел позади него. – Тормозов нет. - Что?! Но меня уже не слышали. Осталось только надвинуть забрало, чтобы ветер не бил мне в лицо, и, вцепившись в пояс Рю, довериться связям моего брата. Уже позже мы с Рюносуке неплохо подружились. Жил я совершенно не так, как себе представлял – домом Рю служил заброшенный развлекательный клуб. Видимо, он не принес должного дохода и власти забили на него, а на новых жильцов не обратили внимания, а может это заслуга Умемии. Первое впечатление произвело, конечно, сильное – огромный зал, что служил тут живущим и столовой, и комнатой для развлечений, и еще много чем, а из него выходят четыре лестницы на второй этаж, где когда-то располагались кабинеты, а теперь комнаты. В каждой из них спартанский набор – печь, которую топят только зимой, футон, коробка или алюминиевый ящик для личных вещей, большое окно, вот и все прелести, но я был очень доволен. - Тут когда-то Йо жил, - оповестил меня Рю, впервые показывая мне комнату. – После него тут никого и не было, придется убраться. Я осмотрел плакаты на стенах и обклеенный флаерами ящик – узнаю комнату Йо. - Я справлюсь, спасибо. Много вас тут? - Нет, - пожал плечами Рю. – Это что-то вроде убежища бездомных, но мы одна большая семья, и ведем себя по-семейному. - Я вольюсь, - уверенно сказал я. – Где можно воды набрать? - Внизу есть онсен. - Да ладно? – не поверил я. - А ты думал? – рассмеялся он. – Мы долго такое потрясное место искали. Хозяин, правда, немного мерзкий тип, но я с ним общий язык нашел. - Что за хозяин? - Токагеро. Такой чиновник-бандит. Грабит бедных и богатых. Я кивнул, скидывая сумку на пыльный пол. Вот тут я и жил чуть больше двух месяцев. Мне помогли убраться, найти все необходимое, а вечером я вызвался помочь Рю готовить – ртов много, питались вскладчину. Вообще все это напомнило мне художественные квартирники или общежития, в которых я часто бывал, так что меня ничего не удивляло. Чтобы как-то отплатить за свое проживание, я помогал готовить и вызвался украсить их «святую обитель» граффити. Все поддержали мысль, так что теперь в главном зале на стенах красуются закатный пейзаж, начищенные мотоциклы и большая сова, неестественно свернувшая голову вниз, чтобы якобы видеть всех, кто заходит в помещение. Но те два месяца остались позади. Я каждый день брал трубку и разговаривал с отцом или мачехой пару минут, но с Йо мы никогда не созванивались и не списывались. Не знаю, спрашивал ли он у Рю обо мне, мы с Умемией никогда не говорили о том, почему я уехал из родного города, и он никогда не спрашивал меня о Йо. Я был доволен таким раскладом. Разумеется, я не забыл брата за каких-то два месяца. Успокоился, охладел к ситуации, но не к нему. Как и прежде, я не собираюсь оставлять все как есть, именно поэтому я возвращаюсь домой. При помощи одного паренька, с которым мой братец тоже успел когда-то подружиться, я достал себе за копейки ноутбук и открыл для себя возможности фрилансера, мне вполне хватало заработанных денег на себя и свои нужды, и никакого образования с меня никто никогда не спросил. Я мог бы остаться, меня никто не прогонял, даже все друзья Рю и он сам провожали на вокзале и просили заезжать, но без Йо я не вижу в этом никакого смысла. Ох, братец, надеюсь, ты не успел там расслабиться. Отец позвонил три раза за час, но я не хотел брать трубку. Пусть это будет сюрприз. Желательно приехать домой и встретить там только Анну. Руки чешутся… Когда надолго уезжаешь из родного города, даже самые обычные вещи вновь кажутся непривычными. По дороге в автобусе я, как одержимый турист, рассматривал пейзажи – все те же частные дома, маленькие магазины и кафе, тихие улицы. Черт возьми, да тут кто-то закрасил мой шедевр! Ладно, я в Токио купил прекрасные краски, ночами я до сих пор не сплю. Интересно, они замок не поменяли? Окно в комнате брата открыто. Дома, что ли? Стоило мне выйти из такси, как дверь дома открылась и на порог вылетела Кейко, хлопая в ладоши и размахивая полотенцем. Я улыбнулся и обнял ее, когда она добежала – кажется, я подрос, - а про себя отметил, что не мог предположить, что она будет так мне рада. После того случая она не то, чтобы охладела ко мне, но относилась с настороженностью и непониманием. Мне жаль тебя расстраивать, мама, но у меня ничего не изменилось. - Ты вернулся! – радостно воскликнула она, осматривая всего меня. Провела рукой по длинным волосам, убранным заколкой в неаккуратный хвост на макушке, задела пальцами длинные сережки, одернула обтягивающую майку, которая снова тут же прилипла к коже – на улице жарко. - Вернулся, - подтвердил я. – Через три дня начинается учеба, как же иначе? А ты почему не на работе? Она закусила губу, улыбаясь, и радостно зажмурилась. - Пойдем, расскажу. Я прошел за ней в прохладный коридор и, закрыв за собой дверь, скинул сумку на порог. Тут тоже ничего не изменилось, только какая-то новая фотография стоит на тумбе в коридоре. - Проходи, я сделаю тебе чай. Мик будет вечером, он на работе. - А где Йо? – спокойно спросил я. - Гуляет с Анной, - быстро ответила она, словно только к этому вопросу и готовилась. – Скоро должны вернуться. - Хорошо, - кивнул я, проходя на кухню. Кейко уже вовсю бегала от чайника к тумбе, а от тумбы к полкам. – Мам, успокойся, - ноль внимания. – Мам! Сядь! Она, наконец, включила электрический чайник и села на стул напротив меня. - Что-то случилось? – спросил я, вглядываясь в ее лицо. Забавно. Она пытается найти что-то во мне, а я в ней. Я даже головой немного покачал, показывая, что во мне ничего не изменилось. Она вздохнула, но тут же улыбнулась и стерла пальчиком невидимую пыль со стола. - Я беременна, - проговорила она. Моя челюсть повисла до груди. - У вас с Йо будет еще один братик, - добавила она, счастливо улыбаясь. - Это… - я запнулся, толком не зная, как реагировать. Да я счастлив! – Это прекрасно, мам! Сколько? - Тринадцать недель, - будто расслабленно выдохнула она. – Ты, правда, рад? - Конечно! Боги явно на моей стороне! - Я так рада, - вздохнула мама, но тут же спохватилась. – Сходи в душ, я только вчера убралась в твоей комнате, а я пока стол накрою. Я кивнул, улыбаясь, и, прежде чем уйти, подошел к ней и приложил ладонь к еще незаметному животику. Кейко накрыла мои руки своими и стала немного раскачиваться, словно этим разбудит спящего ребенка. Я чувствовал его только на интуитивном уровне, но безумно был рад даже этому. Ты вовремя, малыш. - Точно мальчик? - Врачи говорят, что да. - Прекрасно. Ладно, я в душ. В моей комнате тоже ничего не изменилось. Я кинул сумку на кровать и, достав ключи от дома, в связке которых был ключ и от моей полки в столе, открыл ящик. Достал оттуда блокнот, наугад открыл страницу и наткнулся на рисунок, на котором спина Йо прогибалась под невидимыми руками, а пальцы сжимали ткани простыни в попытке за что-то ухватиться. Давно я этого не видел… Войдя в ванну, чуть не отскочил от кучи всяких кремов и баночек, наставленных вокруг раковины. Нет уж, детка, прости, но одна половина ванны – моя. Переставив всю эту «артиллерию красоты» ближе к двери в комнату Йо, проверил ящики и остался доволен, сюда Анна не добралась. Уже стоя под прохладными струями душа, я убрал волосы с лица и взял с полки какой-то шампунь, явно принадлежащий жене моего брата. «С каплей парфюма» - значилось на этикетке. Открыв тюбик, я поднес его к носу и поморщился. По-моему там целый флакончик парфюма, причем не самого моего любимого. Спускаясь по лестнице на кухню, я даже насвистывал – настроение прекрасное. Я появился на пороге, окончательно натягивая майку на пояс, и совсем забыл о том, что может произойти, если Кейко увидит меня без верхней одежды. А она заметила. - Хао Асакура! – громко и строго произнесла она, будто мне не девятнадцать, а десять лет. – Это что такое? - Где? – я невинно захлопал глазами. - Сними майку! Спорить с ней бесполезно. Обреченно вздохнув, я снял майку и уставился на потолок, а то еще подумает, что я ей взглядом вызов бросаю. - Это что? – повторила она свой вопрос. - Это… POV Йо Поверить не могу, что последние теплые выходные на исходе. Хоть бы этот день никогда не заканчивался! Прогулка с Анной всегда превращалась в какую-нибудь миссию. Она не может просто так идти и наслаждаться погодой и механическими движениями тела – вышли на улицу, так давай зайдем в магазин, отнесем вещи в химчистку, узнаем курс валюты, сходим в кино, спасем планету. С тех пор, как она стала моей женой, ничего не изменилось, кроме того, что она берет меня под руку и расслабленно держит ладонь, чтобы обручальное кольцо сверкало на солнце. По дороге, в самом начале прогулки, на которую мы ушли, чтобы дать маме спокойно отдохнуть, мы встретили Матильду. Она остановилась, поздоровалась с нами, перекинулась парой фраз и ушла, дружелюбно помахав на прощание рукой. У нас с ней есть общая тайна, но тогда она мелькнула только в глазах. Дело в том, что Матти – мое спасение с тех пор, как я женился. Именно она выслушивала меня, давала советы и давала приют, если я под любым предлогом сбегал из дома. Она знает все, что творится внутри меня, даже больше, чем нужно, наверное, но кроме нее у меня не осталось никакой поддержки. Хорокей тоже знает, что произошло, но в нем нет той женской чуткости, которая порой нужна в подобных делах. Анна вообще не в курсе, с нашей свадьбы ушли и все слухи обо мне и Хао. А Матти… Она всегда была незримо рядом. Она и поддерживала, и слушала, и учила меня рисовать, и прикрывала, и даже давала такие советы, до которых я сам не додумался бы. Например, она сразу после свадьбы как-то вдруг попросила меня дать ей мой кошелек. Я протянул ей его, а она тут же залезла в секретный кармашек и достала оттуда упаковочку, которую мама услужливо подкладывает мне туда лет с четырнадцати. Я редко пользовался этим, но с недавних пор все изменилось. Мы сидели в кафе, поэтому я испуганно взвизгнул, когда Матильда, не стесняясь, вскрыла упаковку контрацептива и принялась раскручивать его прямо перед глазами официантки. Я непослушными губами заказал себе еще пива. - Ты чего творишь? – поинтересовался я. Матти взяла бутылку сладкой воды, которую заказала, и влила прямо в латекс жидкость, которая тут же поспешила вытечь через маленькую дырочку в подставленную специально пепельницу. Я в шоке распахнул глаза. - Все понятно, - кивнула она. – Меняй их, иначе папашей станешь. - Думаешь, Анна специально?.. Матильда посмотрела на вскрытую упаковку и показала мне дырку, которая явно была сделана большой иглой прямо посередине. - А как иначе то? - Может, мама? - Может и мама, но женушка у тебя тоже ненормальная, не удивлюсь, если они на пару твои презервативы дырявят. Я закрыл глаза руками и обреченно вздохнул. Нет, отцом я точно становиться пока не хочу. Если честно, у меня все еще есть маленький шанс сбежать, и я просто не могу найти момент, как это сделать. Сбежать, исчезнуть, метнуться под тень гор – что угодно, лишь бы избавиться от этого груза на плечах и в сердце. Я люблю своего брата и никакая «нормальная» жизнь это не изменила. Разумеется, у меня теперь другие проблемы: например, каждый раз проверять контрацептивы, прежде чем идти чистить зубы. Серьезно, просто не до раздумий и самобичевания было. Моя жизнь сейчас похожа на спектакль. Мне не больно, мне не плохо, мне никак, я просто играю роль хорошего мужа, любящего парня и прилежного сына. Мама довольна, но иногда мне кажется, что я вижу в ее глазах вину, если мы ночью встречаемся на кухне – я сижу с чашкой чая в полной тишине и темноте, а она приходит выпить воды или пожевать ластиков. Да, вот такое у нее странное желание в период беременности. Так и сидим два ненормальных – она жует резину, а я пытаюсь выкинуть из головы и сердца Хао. Он, кажется, услужливо предоставил мне для этого все возможности – уехал, ни слуху, ни духу, только Рю иногда мне рассказывал что-то о нем. Пока его не было, некоторое время в семье было принято делать вид, что его и не существовало, но потом стало понятно, что все не так. Родители скучали по нему, ведь как бы то ни было – он сын Мика, да и моя мать уже не считает его обычным пасынком. - Я проголодалась, пошли домой, - от моих раздумий меня отрывает голос Анны. Мы уже час торчим в торговом центре, в котором скрылись от лучей полуденного солнца. Анна, пользуясь моментом, пошла по магазинам, а я остался сидеть на диванчике. Почти все это время я листал сообщения одного контакт листа – брата. Когда-то мы только смсками и общались. Дуй домой, я не пойду тебя искать! Сделай музыку тише, я внизу телевизор не слышу! Иначе я поднимусь! Салфетки. Молоко. Соль. Я убью тебя. Мама и папа уехали к твоим родственникам, меня сегодня дома не будет – расскажешь им об этом, раскрашу твои наушники. Целую. Хао. Эй, прием! Ты идешь сегодня со мной? Тогда где тебя носит, я уже во двор спустился. Купи, пожалуйста, пару лампочек и чего-нибудь вкусного, мама опять на диете, я сегодня буду позже. Давай сбежим? Я прикрыл тебя от мамы, только будь дома не раньше шести. Не за что. Видел тебя у своего университета, мимо проходил или чего-то хотел? :) Я люблю тебя. Я люблю тебя. Спишь? Прости. Раз разбудил, я сейчас зайду. Не, папа решил, что я еще сплю. У тебя безумно вкусные губы. После уроков? Давай. У меня пары в четыре заканчиваются. Хорошо :) Поцеловать бы тебя… Что «Хао!»?! Не красней. Жду тебя дома, дай мне шанс. Я так и знал :) Солнце и Луна как разлученные возлюбленные. Нет, скорее отраженные враги, навсегда вынужденные обмениваться собственной ненавистью в вечной недосягаемости и недоступности. Спасибо за номер Рю, он мне помог. Передавай родителям привет. Приятной брачной ночи, братец. - Эй, Йо! - Пойдем, - я быстро свернул окно сообщений и поднялся. Проснуться бы. Это не то, чтобы кошмар, но словно не самый приятный сон. Жаль только, что это реальность. Дома Анна сразу направляется в комнату, чтобы принять душ и переодеться, а я решаю поздороваться с матерью и выпить несколько стаканов воды, но уже на подходе к кухне слышу крик матери: - Это что?! Я замер на пороге. Хао стоял ко мне спиной, но сразу повернул ко мне голову, когда я вошел, мне показалось, что он услышал, как бешено забилось сердце в моей груди. Впрочем, он тут же потерял к моей персоне интерес и повернулся обратно к матери. - Не паникуй, мам, - попросил он. - Что происходит? – онемевшими губами выговорил я. - Вы сговорились, - убежденно произнесла моя мама. Хао вздохнул, поднял голову к потолку и, наконец, развернувшись ко мне боком, начал натягивать майку. Но прямо у ремня, на левом боку у треугольника мышц я уже увидел черную звезду. - Это просто татуировка, мам, - устало объяснил Хао. Я сглотнул, пытаясь закрыть глаза. - Как ты с ней в старости будешь ходить? Ты представляешь, как она будет выглядеть? - В старости я не буду гулять по пляжу в стиле ню. Успокойся, пожалуйста. Йо можно, а мне нельзя? - Я думала, у тебя ума побольше! Я даже спорить не стал, мне необходимо было глубоко вдохнуть. - Давай сделаем вид, что ты ничего не видела? Мама махнула рукой и вернулась к чайнику, который закипел и выключился. Хао, наконец, повернулся ко мне, и я с трудом спокойно выдержал его взгляд. - Ну, привет, - он пожал плечами, сунув руки в карманы и улыбаясь. - Давно вернулся? – медленно выговорил я. - Полчаса назад, не больше. - Садитесь есть, - прервала наш диалог мама, а Хао кивнул и тут же сел за стол, потирая руки. - Только руки помою… - пробормотал я, на ватных ногах выходя из кухни в коридор. Я был уверен, что у меня еще три дня, чтобы запереть сердце в прочную клетку. Стучу карандашом по бумагам с партитурами, пытаюсь соображать. Помимо домашней работы стараюсь разгадать загадку поведения Хао, но у меня ничего не получается. Анна спит давно, а у меня завтра тест, я пытаюсь хоть что-то запомнить, но как только я собираюсь с мыслями и начинаю скрести карандашом по бумаге, моя жена просыпается и просит вести себя потише. На третьем замечании сгребаю бумаги со стола и решаю уйти на кухню. Я учусь, после учебы работаю, у меня просто нет времени, а мне надо побыть в тишине и без замечаний. Во втором часу ночи, наконец, заканчиваю писать последний билет и сжимаю пальцами виски. Передо мной стоят три пустые кружки – я почему-то не в одну и ту же наливал себе кофе, а каждый раз в разную. Мысли путаются, тело бьет мелкая дрожь, но это уже обычное состояние для меня. На улице яркий октябрь. Осень пестрит красками, но в кои-то веки это не доставляет мне никакого удовольствия. Все словно вернулось на круги своя, и в то же время кардинально изменилось. Мне приходится разрываться на две семьи – на родителей и на свою собственную. Я не вижусь с братом, потому что он до сих пор гуляет ночами, но теперь этого и не скрывает. Он вообще больше ничего не скрывает. Выходит через дверь, и родители даже не пытаются его задержать, иногда, если не спят, даже прощаются. Он постоянно переставляет косметику Анны ближе к моей комнате и, я слышал, даже заводил с родителями разговор о том, что так жить невозможно. Помогает маме готовиться к новому материнству. И не скрывает, что у него есть парень. Боже, никогда не думал, что так произойдет. Он просто пришел с ним как-то на ужин – мама позвала многих знакомых. Со вздохом, разговаривая с Хао по телефону, сказала: «Ладно, можешь взять своего этого… Как его?..». На ужине никто и подумать не мог, что их что-то связывает, но у меня глаза слезились. Я всеми силами старался об этом не думать, но не мог. Отвлекался на что угодно, но все время возвращался мысленно. Родители смирились с тем, что их сын – не такой как все, а что поделаешь? Он же все равно родной. Они просто закрыли на это глаза. Просто_закрыли_глаза_и_смирились. К концу вечера он пошел проводить этого парня, а я ушел на кухню, якобы отнести грязную посуду, и выглянул в окно. Видел, как парень взял моего брата за руку и коротко поцеловал его губы, что-то говоря и улыбаясь. Меня крутит. Меня просто убивает это все. Я не делаю ничего, из того, что есть в моей жизни, с радостью, я просто играю в этом спектакле, как и все остальные. Как и Хао. Только играет он не для меня, а для родителей – это сразу видно. Мне даже плохо от этого, потому что если бы это было для меня, значит, он пытается вызвать во мне ревность, хоть какие-то чувства, понять, испытываю ли я к нему что-то еще или все забыто, но он просто показывает родителям, что он такой, какой есть, и если им не нравится – он просто уедет. Но они поняли, что сын – это сын, каким бы он ни был. Правда, поздно. По крайне мере, со мной. Меня ломает без него, как наркомана. Причем чем дольше я не смотрю на него, тем сильнее ломка. - Чего не спишь? Я вздрогнул, случайно сломав карандаш, который крутил в пальцах. Посмотрев на обломки, я моргнул, а затем перевел взгляд на брата, стоящего на пороге. Он только вернулся, но я не услышал, как он вошел. - Завтра тест, пытаюсь подготовиться, - со вздохом отвечаю я. – Уже закончил, так что ухожу. Я начал собирать листы, когда Хао кивнул и подошел к раковине. Я заметил, что он задумчив и даже печален, но решил не делать на этом акцент. Наверное… Может быть… - Что-то случилось? – все же спросил я, хотя уже почти вышел. - Случилось, - подтвердил он, грустно вздохнув. - Что? – поинтересовался я, темным уголком души надеясь, что это как-то связано с его пассией. Хао вытер руки и, повесив полотенце на вешалку, перевел на меня печальные глаза. Впервые мы с ним вот так встретились без посторонних, мне даже немного страшно, я привык с ним говорить, если рядом родители или Анна – так разговоры не кажутся тихими, только нашими. - Внутри все горит, - почти безжизненно сказал он. – Сворачивается, тлеет, как кусок бумаги, и жарко, до безумия жарко… - Заболел? – заволновался я, откладывая тетради и учебники на стол. - Нет, - он покачал головой. – Но если ты подойдешь ближе, у меня точно закружится голова. Я замер – внутри все рухнуло, чтобы скрутиться в животе в тугой ком эмоций. Хао увидел, как я замер, и его пустые глаза тут же загорелись пламенем, а на губах появилась усмешка, ради которой я готов был на любую его авантюру. - Подойди ко мне, - как ласковый хозяин, тихо проговорил он. Жарко… - Пожалуй, мне пора идти спать, - еле выговорил я, разворачиваясь, чтобы выйти. - Посиди со мной. Просто выпей чаю. Не знаю, что остановило меня. Я несколько секунд смотрел во тьму коридора, а затем развернулся и, стараясь держаться от Хао подальше, сел за стол. Он сам заварил нам чай, поставил на стол коробку печенья и шоколадных палочек, сел напротив. О чем нам говорить? Зачем он это сказал?.. Почему я все еще здесь сижу?.. Чай обжигает губы, и я не тороплюсь его пить – просто смотрю на темные края чашки. Светом нам служит только фонарь за окном, а в доме тихо, иногда слышится шорох фольги, и как мое сердце пропускает по удару. Вздрагиваю, когда он садится рядом – я не увидел, как он подошел, потому что погрузился в свои мысли. Нерешительно поворачиваю к нему голову, резко поднимаю на него взгляд, когда он касается большим пальцем моего подбородка и заставляет приоткрыть рот. Я судорожно выдыхаю, он вставляет мне в губы шоколадную палочку и, ласково проведя по щеке пальцами, берет в зубы ее второй конец. У меня кружится голова, мне жарко, я сжимаю шоколад зубами так, что он трескается, жмурюсь, потому что Хао все ближе и ближе ко мне. Он убирает прядь моих волос мне за ухо, наконец, касается шоколадными губами моих губ, и я крепко закрываю глаза, сжимаю руку в кулак, царапая ногтями гладкую поверхность стола. Я не могу сопротивляться, я поддаюсь к нему, дрожу от ощущения его пальцев в своих волосах, от его губ, которые целуют все более жадно, кажется, я вот-вот упаду прямо в его руки. Как же я соскучился… Языком чувствую не только его горячий язык, но и шоколад, сладко настолько, что зубы сводит. Не замечаю, как кладу руки ему на колени, сжимаю их до синяков, выгибаюсь. Как ты забрался мне под майку?.. Стой. Я легко сдался. Стой! Как легко он может взять меня. Ненавижу его. Этими губами он целует других, вкус шоколада это перебивает, но сама мысль делает мне больно, и я нахожу в себе силы отстраниться. - Думал, я отпущу тебя? – шепчет он, схватив меня за ворот. Нет, боялся этого. Но я сжимаю губы и молчу. - Ты бесишь меня, - выдыхает он мне в губы. – Сейчас я разрешаю тебе уйти, но сделать ты это должен быстро, иначе я наплюю на то, что мы не одни и вспомню все твое тело на этом столе. Я знал, что это правда, поэтому, когда он разжал руку, быстро выбежал из кухни. И всю ночь не мог уснуть. На следующий день мы встретились в ванной. Я еле закрыл нас на ключ, когда он без предупреждения и совершенно спокойно вжал меня в дверь и скользнул рукой по горячему бедру, приподняв махровый халат. Я - идиот, - сам терзал губы брата, тихо скуля от желания быть его прямо там. Меня так возбуждала дрожь его тела под моими руками, что я еле сдерживал стоны, подставляя шею его жадным губам. На минуту мне показалось, что он действительно сейчас сделает это со мной, но он ушел, когда Анна постучала и попросила освободить помещение. Иногда он приходил ко мне на кухню и просто сидел со мной, один раз даже помог с тестом. Только потом я понимал, что он пришел, чтобы почувствовать меня в своих руках. И я каждый вечер хотел в них оказаться. Он ловил меня везде, стоило нам хоть на секунду остаться наедине – даже его взгляд рушил во мне все самообладание. Проводил пальцами по моей руке, пока никто не видит, запускал руку в мои волосы, лишь на чертову секунду позволяя приблизиться к губам, вжимал в стены дома, затыкая мне рот ладонью или поцелуем. Один раз, когда я был в кино с Анной, он скинул мне на телефон фотографию по смс - часть его торса с черной татуировкой. Боже, как меня тогда накрыло... При всей своей целомудренности я два часа потратил не на фильм, а на представление того, как под моим языком напрягаются его мышцы. В ушах стояли его сдержанные, жаркие вдохи. Я почти сдался. Я хочу ему сдаться. Мне, честно, плевать, что будет дальше, я не могу без него. Это понимание приходит ко мне только ночью, днем я спокоен, почти… Насколько это возможно. Это была наша игра, правила в которой никто не устанавливал. Мы не говорили об этом, мы просто не сопротивлялись. Я сам спустился на кухню, хотя у меня не было в этом нужды. Хао сидел на диване в гостиной, смотря телевизор с выключенным звуком. По его красивому лицу прыгали свет и тени, он повернул голову набок, когда услышал меня. Смотрел в пол, одна нога подтянута к груди, руки обнимают за плечи, будто ему холодно. - Я уезжаю, - вдруг говорит он, когда я осторожно опустился рядом. - Куда? – запнулся я. - Не важно. Завтра в полдень у меня поезд. - А как же университет? Родители? Хао поднял на меня взгляд с затаившейся черной насмешкой. - Как я?.. – одними губами выговорил я. Его насмешка превратилась в ласковую улыбку. Он взял меня за руку и, заставив встать, повел за собой. Мы сумасшедшие. Снова катакомбы, только мы, горячие руки на моем теле и мои стоны. Он срывает с меня куртку, жадно целуя губы, я непослушными руками стаскиваю с него красную толстовку. Никто, ничто, никогда не заставит меня забыть его только потому, что кто-то этого захотел или кому-то это не нравится. Меня могут заставить жениться, обременить учебой, ребенком, совестью, чем угодно, но это не изменит того, что я люблю его. Безумно люблю, черт возьми. - Я боялся, что ты забыл меня, - шепчу, когда он стянул с меня футболку и прижал к себе – моя татуировка попадает прямо на его, это заставляет зашипеть. - Я просто дал тебе время, - так же шепотом усмехается он. – Мы ведь начинаем ценить, когда теряем, верно?.. Сам целую его, выгибаюсь в спине, когда он сильно прижимает меня к себе, скользит руками на бедра. Природа этого удовольствия меня уже не пугает – это только одно из того многого, что связывает нас. Наши души связаны – я нашел его в своих стихах, а он меня в своих картинах. Мы можем ночи напролет просто разговаривать, мы можем сидеть в тишине, считая звезды, мы можем глупо смеяться, если нас только что чуть не увидели прохожие, когда мы целовались на улице под проливным дождем. Мы можем делать что угодно. Кто бы нам не запретил. Жаль, что понял я это сейчас. Просто сейчас мне будет не так стыдно перед мамой. Прости, мам, я люблю его. Наша постель – мох и наши же вещи. Мне не важно, где и как, главное – с ним, в его руках. Если любить – это преступление, то я согласен быть в бегах всю жизнь. Я никогда не полюблю так Анну, я никогда не смогу быть таким, каким хочет моя мать, я никогда не смогу больше посмотреть в глаза отчиму. И этим я делаю больно не только себе, но и им, они это знают. Они это видят. Они уже сами жалеют. Шумно выдыхаю, непослушными руками упираясь в пол, сжимая чью-то майку – его или свою, не разобрать. Тут прохладно, но мне все равно, сейчас существуем только мы – только его дыхание в моих волосах, его руки на моем поясе, он сам во мне, словно волна, которая вот-вот разобьется. При каждом движении с моих губ слетает глухой стон, чувствовать его в себе равноценно падению вниз. Боже, как жарко… Он прижимается к моей спине грудью, двигается мягко, плавно, до самого конца. Стоит ему задержаться, не отстраниться сразу, я срываюсь на крик, и он сжимает руку, которой обнимает меня поперек груди. Перед глазами цветные пятна, я иногда поворачиваю немного голову, чтобы его губы коснулись моего уха. Я хочу слышать сквозь его шумное дыхание сдержанные стоны. Наверное, дома уже поняли, что нет ни его, ни меня… Господи, как мне плевать на это… Я ждал его. Я надеялся, что он вернется именно за мной с того самого дня, как он уехал. Только после того, как я понял, что соседняя комната пуста, что он от меня намного дальше, чем через комнату, мне стало трудно дышать. Срываюсь на крик, потому что он стал резче. Почти никаких прелюдий. Обнимаю его одной рукой, путаясь пальцами в волосах, чувствуя его влажные губы на своей шее, а руки на теле и напряженной плоти. Еще немного. Без права на возвращение. Судорога сводит тело, я стискиваю зубы, сдерживая хрип. Он кусает мое плечо так, что останется круговой след, расслабляет руку, позволяя мне, наконец, прекратить это безумие. Я падаю на влажную одежду, дышу. Какое это счастье – просто дышать. - Я люблю тебя, - тихо шепчет он, осторожно опустившись рядом и закидывая ногу мне на пояс. Сглатываю, закрываю глаза. Неужели ничто и никогда этого не изменит?.. Йо проснулся с ужасным чувством разбитости. Весь день и всю ночь без сна, тихо на рассвете в спальню, сделать вид, что ничего не было, только горячий поцелуй в ванне на прощание, еле расцепили руки. Подальше от чужого тела, затолкав всю одежду в шкаф, под одеялом, счастливо улыбаясь и плача при этом. Утром глаза болят, тело ломит, хочется пить, но ни о чем не жалеешь. И понимание, что почти полдень. Йо вскочил, охнул от боли внутри и, схватив майку, побежал вниз. На кухне сидела Анна и его мать, обе пили чай, но тут же перевели взгляд на парня, когда он появился на кухне. - Где он? – сразу спрашивает Йо. И все понимают, о ком он. И все понимают, почему. Анна отводит взгляд, а Кейко прикрывает глаза и виновато опускает голову – никому и никогда не будет от этого легче. - Он уехал, - наконец, произносит она. – Сказал, что больше не вернется. - Довольна? – обманчиво-спокойно выговорил Йо. Конечно, нет. Как бы кто ни хотел, но чужую жизнь ломать всегда больно. Особенно жизнь близких людей. Йо метнулся в коридор под крик своей жены, она что-то кричала о том, что он спятил, и что она этого терпеть не собирается. Йо тоже не хотел. Только на пороге, уже обувшись и вспомнив о чем-то, он остановился и вернулся на кухню. Подошел к матери, обойдя Анну, крепко обнял ее за плечи и позволил уткнуться лбом себе в майку. - Я очень люблю тебя. Надеюсь, ты меня тоже. Поцеловав мать в макушку, Йо вышел и, схватив куртку, закрыл за собой дверь. До вокзала, бегом, потому что знал, что теперь Хао не вернется. Толпа, вход, турникеты, перрон, табло, гудение поездов отдается в сердце. Йо пробирался сквозь толпу, надеясь, что сможет в этой суматохе найти брата. Он уже триста раз набрал его номер на телефоне, но каждый раз девушка-оператор извещала о том, что абонент временно не абонент. Три поезда ждут своего отправления, и в каждом из них может быть Хао, а времени совсем чуть-чуть, совсем немного. Йо, наконец, остановился. Бегать смысла нет. - Хао Асакура, ваш брат ожидает вас у информационной стойки у первого перрона. Хао Асакура, ваш брат ожидает вас у информационной стойки у первого перрона. Йо слабо поблагодарил девушку, которая согласилась дать по громкоговорителю бесплатное объявление. Один из поездов загудел и тронулся с места, младший Асакура судорожно выдохнул и огляделся. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. - Наверное, уехал… - печально предположила девушка. Она вскрикнула и замахала руками, когда Йо перегнулся через стойку и, повернув к себе микрофон, громко выдал: - Хао, если ты сейчас же не притащишь свою задницу к информационной стойке, я клянусь, что убью тебя, когда найду! Девушка пару раз хлопнула глазами и отодвинула микрофон подальше. - Что ты сделаешь? – искренний смех. Йо резко развернулся, сжимая руку в кулак, но вместо удара топнул ногой и, схватив какой-то информационный журнал, дал брату по голове. Хао, смеясь, едва увернулся. - Я убью тебя! – почти заорал Йо. – Ты куда собрался?! Ты наглый, эгоистичный, самовлюбленный дурак! - Скотина, - услужливо подсказал Хао. - Я тебя вместе с твоим билетом порву! - Все сказал? – насмешливо спросил Асакура, приподнимая одну бровь. - Я люблю тебя! – выдохнул Йо. – Люблю, черт тебя возьми! Девушка снова немного отодвинула микрофон, до которого легко доходил этот ор. Хао осмотрел тяжело дышащего брата, который, кажется, сейчас расплачется от злости и бессилия. - И что подумают другие? – усмехнулся Хао. - Плевать. Я уеду с тобой, - решительно проговорил Йо. – Как же я тебя ненавижу… Хао, тихо смеясь, обнял Йо, который пытался ударить его кулаками в грудь, но не отталкивал. Только шептал что-то неразборчивое, а Хао виновато смотрел на девушку за стойкой, как бы говоря: «У него сегодня трудный день, не волнуйтесь». - Нашему брату не повезло, - задумчиво произнес Хао, отрываясь от блокнота. - Почему? – не понял Йо. Он отвел взгляд от книги, которую читал, лежа головой у брата на коленях. Хао перевел на него темный взгляд. - Спорим, у него друзей мальчиков вообще не будет? - А по-моему они смирились, - пожал плечами Йо, возвращаясь к книге. - Йо… - М? - Я люблю тебя. Младший Асакура кинул короткий взгляд на любимого. - А я тебя люблю. - Хочешь чаю? - Угу… - И мне сделай… Йо фыркнул, но закрыл книгу и поднялся. Уже заваривая чай, он вдруг подумал, что куда важнее помнить, сколько ложек положить любимому человеку в чай, чем думать о том, что о вас подумают другие. Одну, Хао надо класть только одну. И разбавить молоком, которое словно залило все небо на улице, погружая мир в уютный кокон наступающей зимы.