Только не ты

Ночью большие мегаполисы живы – горят неоновые вывески, по городским магистралям носятся автомобили, из кафе и магазинов доносятся голоса неспящих жителей, работает все – от автомойки, до книжного магазина. Но братья жили не в таком городе, поэтому здесь ночь была даже пугающая. Людей нет, шума нет, только молчаливо горящие фонари, которые отключат, как только небо начнет светать. Здесь всех знаешь, и одновременно с тем не знаешь никого – ночами лучше не встречать ни друзей, ни врагов. И, возможно, раньше Йо не рискнул бы выйти на улицу в такое время суток, ведь наличие хулиганов, чувствующих себя свободно в тени фонарей, никто не отменял, но старший брат, держащий за руку, прогонял этот страх еще на моменте его появления. Частные дома, прячущиеся за высокими заборами, спали, как и их жители. Каждый шаг на тихой улочке был похож на далекий раскат грома – Хао передвигался почти бесшумно, лишь иногда под подошвой тяжелых сапогов скрипел гравий, а Йо старался ступать с ним в шаг. Весенний ветер, еще прохладный, но такой приятный, все время сбивал мягкие волосы младшего на лицо, и тот постоянно поднимал свободную руку, чтобы убрать их за уши. - Не замерз? – спросил Хао, когда Йо в очередной раз убрал волосы назад и вздрогнул от порыва ветра. Йо покачал головой и покрепче прижался к сводному брату плечом, переплетая их пальцы. - Мне как-то не по себе, - признал он. - Не волнуйся, - будто попросил Асакура. – Я же с тобой. - Не было бы тебя, мне бы в голову не пришло выйти в такое время из дома, - слабо улыбнулся Йо. Хао внезапно остановился и потянул на себя Йо, который продолжил идти. Как обычно, младший опустил взгляд, оказавшись так близко к старшему, и внутренне напрягся, отвечая на мягкий поцелуй. Он сильнее сжал ладонь Хао, закрывая глаза и приоткрывая рот, чтобы поцелуй стал глубже, позволяя нежной страсти на несколько мгновений позволить выгнать все ненужные мысли из головы. Хао выпустил его руку, коснулся прохладными пальцами, не скрытыми перчатками, гладких щек, ласково покусывая острыми зубами нижнюю губу любимого. Такое непривычное чувство – любить. Организм никак не может подстроиться под бабочек в животе и сладко-тянущее чувство в груди. Сердце, как бы ты ни контролировал его, дает перебой, а внутри поднимается теплая волна, которая словно укрывает тебя с головой, заставляя задерживать дыхание, чтобы не захлебнуться этими чувствами. Хао и не пытался себя контролировать, если честно, ему нравилась даже боль, которая появлялась где-то в ребрах оттого, что приходится, хочешь-не хочешь, сдерживать себя. Любовь заставляет забыть обо всем: о страхе, о других людях, о плохих мыслях. Влюбленным кажется, что им море по колено и небо по пояс, жизнь просто обязана повернуться к ним лицом, обеспечить чувствам лучшие условия, никогда не разлучит, ведь для любящих нет преград. Йо еще ни разу не сказал своему сводному брату, что любит. Только выдыхал, как утопающий, если слышал эти слова, смотрел с каким-то страхом. Он верил своему сердцу, верил Хао, но произнести эти слова – значит признать, что не можешь бежать. А Йо хотелось бежать. - Забудь обо всем, - тихо проговорил старший, в последний раз коротко поцеловав покусанные губы. - Давай уедем, - быстро выдохнул Йо, пока решился. Хао удивленно распахнул глаза, вглядываясь в лицо отото. Йо пару раз вздохнул и продолжил, пока есть решимость. - Сейчас каникулы, давай уедем туда, где у меня не будет чувства, что за нами следят. За город, в Токио, хоть в соседний город. - Хорошо, - протянул Асакура. – Когда? - Завтра. Утром поговорим с родителями, я не думаю, что они будут против. Хао улыбнулся, убирая с любимого лица прядь волос, снова кинутую ветром. - Ладно, давай так и сделаем, - согласился он. Йо счастливо улыбнулся, сам поддаваясь вперед для нового поцелуя. Почему-то ему казалось, что где-нибудь там, где нет никого, кто знает сводных братьев, их никто не осудит. Даже те, кто, казалось, не могли этого сделать. Просто иногда Йо казалось, что мать смотрит на него с печалью, а отчим будто ждет объяснений. Что даже Матти не понимает, что произошло между братьями, а Мари и вовсе прячет взгляд, не желая видеть младшего Асакуру. Йо молчал, не смея делиться тем, что есть у него внутри даже с самыми близкими. Даже с Хао. - Хочешь на крышу? – вдруг спросил Хао, отвлекая братца от мыслей. - Да, - улыбнувшись, выдохнул Йо. Хао потянул его за собой, обняв одной рукой за плечи. Он был уверен, что Йо полюбит его, если это уже не так, просто ему надо позволить вздохнуть свободно. Ему слишком важно оправдать надежды, важно, чтобы не было тех, кто стал бы ненавидеть его, осуждать, ведь он никогда и никому не хотел причинить вреда и раньше в жизни не смог бы подумать, что это может сделать любовь к другому человеку. - Когда я впервые в жизни узнал, что у тебя был парень, - внезапно произнес Йо, когда они сидели у того самого пламени, что когда-то нарисовали на крыше вместе. – В голову сразу прокралась фантазия, как вы вот так же сидели, целовались… Хао только тихо усмехнулся, но ничего не сказал, да и Йо тут же продолжил. - Мне так противно стало от этого, - вспомнил младший. - Так я сижу только с тобой, - не отрывая взгляда от неба, проговорил Хао. Он сильнее сжал руки, когда Йо откинул голову ему на плечо. – Я никому и никогда не позволял вмешиваться в свою ночную жизнь кроме тебя. - Даже не знаю, хорошо это или нет, - как-то облегченно засмеялся парень. - Ты еще такой маленький, - ласково выдохнул Асакура. Йо, на удивление, не стал спорить, только прикрыл глаза и сильнее прижался к человеку, которому безмолвными губами мог сказать, что любит, но только так, чтобы Хао ничего не видел. Йо спустился на кухню, сонно потирая глаза – бессонные ночи давали о себе знать. Хао еще крепко спал и Йо не стал его будить, они вернулись уже с рассветом и легли спать в одну постель, закрыв все двери на ключ, чтобы родители ненароком не решили разбудить своих детей с утра пораньше неожиданным визитом. Йо проснулся от жажды, но еще около десяти минут смотрел на спящее лицо своего сводного брата – во сне Хао терял свою фирменную усмешку и изящный излом брови, выглядел скорее беззащитным. Йо слабо коснулся губами его щеки и, аккуратно избавившись от крепких объятий, мышкой выскользнул из комнаты, на ходу натягивая на обнаженное тело халат. На кухне сидела Кейко – она пила горячий чай и смотрела телевизор, ожидая, пока на плите что-то закипит. - Доброе утро, - поздоровался ее сын. - Здравствуй, милый, - откликнулась женщина, не отрывая взгляда от экрана. - А где папа? - Уехал, скоро будет. Йо подошел к раковине, достал стакан и, налив воды из-под крана, залпом выпил сразу весь стакан. Тыльной стороной руки вытерев губы, он наполнил его снова и, сев рядом с матерью, принялся пить уже более спокойно. - Мам, - позвал он, вылакав полстакана. – Мы с Хао подумали, что пока каникулы, было бы неплохо уехать куда-нибудь. За город, там, или в другой город. Йо невольно сжался, заметив, что Кейко напряглась. Она несколько томительных секунд молчала, а затем закрыла глаза и судорожно вздохнула. Йо не мог сказать, почему на нее так повлияли его слова, но заранее чувствовал, что все плохо. - Думаю, ты уже взрослый, - наконец, произнесла она. – И я могу поговорить с тобой спокойно, пользуясь тем, что мы сейчас одни. Йо нахмурился – к чему она клонит? - Почему ты врал мне, что поступил в университет нейрохирургии? – спросила она, поворачивая голову к сыну. Йо неосторожно поставил стакан на стол, еле его не выронив – немного воды пролилось на руку и деревянную поверхность. Горло сдавил невидимый, но очень ощутимый ком. - Я не знал, как тебе сказать, - решившись, произнес он. Даже как-то легче стало от правды. – Я совершенно не разбираюсь в биологии, она мне не интересна, я никогда и не стремился туда поступить. - Но почему ты не сказал мне? - Когда я сказал тебе о том, что хочу поступить в музыкальный колледж, ты сказала, что это глупо, и я ничего в жизни не добьюсь, только разочарую тебя, - напомнил Йо. Он даже удивился, возможно, немного разозлился, но, по крайней мере, груз невысказанных слов и вины резко спал с сердца. - Знаешь, я даже не против, - выдохнула Кейко. – Ты следуешь дорогой, которую сам выбрал, но я думала, мы доверяем друг другу. - Прости, - ровно выговорил Йо, но затем добавил с большей искренностью. – Прости, пожалуйста. Я честно постараюсь сделать все, чтобы не разочаровать тебя. Кейко пару секунд помолчала, очень печально и слабо улыбнувшись. - Ты должен уехать, - произнесла она. - Я к тому и вел… - Нет, - мать перебила сына, выпрямляясь. – Йо, я могу смириться с тем, что ты станешь музыкантом, а не ученым, но… Йо, сперва смотрящий на мать с непониманием, резко осознал, к чему она, и медленно покачал головой. Кейко перевела на него взгляд, в котором замерли прозрачные слезы. - Нет, - выдохнул парень. – Мам… - Думал, мы не узнаем? За что ты так со мной? - Мам, - умоляюще начал Йо, но Кейко даже слушать не стала. - Я воспитывала тебя со всей любовью, думала, ты будешь хорошим и верным молодым человеком. Что же теперь, у меня никогда не будет внуков? Мой брак испортил мне же жизнь? Йо попытался проглотить ком в горле. - Сегодня приедет Анна, - глухо продолжила женщина. – Мик поехал встречать ее на вокзале. Если ты не возьмешься за ум, то я уеду вместе с тобой, я не позволю тебе испортить себе жизнь. Йо, все еще качая головой, вскочил, но Кейко схватила его за руку и дернула обратно, заставляя сесть. - Скажи мне, - потребовала она. – Это Хао подтолкнул тебя к этому? - Нет! – внезапно даже для самого себя выкрикнул Йо. – Он тут ни при чем! - Тогда как это получилось? - Я просто люблю его! – с отчаянием произнес Йо, пытаясь сдержать крик. – Что в этом плохого? - Он парень и твой сводный брат! – повысила голос Кейко. – Обо мне не подумал, так о себе подумай! Что тебя ждет? Это подростковый бунт, это пройдет, а позор останется навсегда! Йо крепко закрыл глаза, опуская голову. Вот этого он боялся больше всего, знал, что они попадутся, но как? Они же никогда не позволяли себе дома ничего, кроме поцелуев в запертой комнате, одной постели на ночь. Только ночами, сбегая из дома, могли быть близки. - Как ты узнала? – глухо спросил он, понимая, что уже нечего терять. - Об университете знала почти с самого начала, о том, что Хао сбегает ночами из дома и чем занимается, мы с Миком знаем уже почти год, а о вас начали подозревать, когда однажды вернулись домой, когда ты болел. Я взрослая женщина, думаешь, не заметила бы? Йо закусил губу, не поднимая взгляда на мать. Он судорожно соображал, но понимал, что отступать некуда. - Я пригласила Анну, ничего ей не рассказав. Либо ты берешься за ум, либо мы с тобой уедем. - Ты не можешь… - Ты смог так со мной поступить. Из-за тебя под ударом стоит мой брак с Миком. Ты опозорил меня! Йо неверяще уставился на мать, которая смотрела на него таким решительным взглядом, что парень мог точно понять – она своих слов назад не заберет. Мало того, она же все решила, и если не послушаться ее воли, то Йо лишится всего – и семьи, и учебы, и наследства. Он еще мысленно метался между чем, чего должен и тем, чего хочет, но у него не было времени долго размышлять. - Я люблю его, - выдохнул Йо, смотря четко на мать, хотя уже слышал, как во входной двери поворачивается замок – Микихиса вернулся с вокзала вместе с гостями. Но Йо словно только что сам для себя осознал мысль. – Люблю, мам. - Не смей так говорить, - Кейко покачала головой. – Или я, или он. Выберешь его, я уеду, разведусь с Миком и все расскажу твоей бабушке. Я не позволю тебе самому сломать себе жизнь. Хочешь играть – играй, но не смей оставлять меня в позоре. Я не для того тебя родила. Йо сдержанно выдохнул и, резко развернувшись, побежал на второй этаж, пока Мик, который уже помогал Анне избавиться от одежды и приглашал ее войти, не успел заметить пасынка. Выбор ему просто не оставили, он не мог так поступить с матерью, разрушить ее брак и поставить под угрозу Хао. Он просто не мог этого сделать. Йо влетел в свою комнату и быстро запер двери. От громкого топота и хлопка Хао тут же проснулся, сонно похлопал глазами и сел, заметив брата. Йо замер на несколько минут, смотря на аники – сонного, с его длинными волосами, что укрыли плечи, как одеялом, глубоко дышащего, такого по-домашнему уютного сейчас. - Что-то случилось? – хрипловато спросил Хао, заметив напряжение брата. Йо выдохнул, быстро подходя к постели. Он толкнул Хао в плечи, заставляя его лечь, сел ему на пояс и жадно коснулся припухших ото сна губ поцелуем. Хао сразу ответил, сжав пальцами тонкие бедра Йо, немного улыбнулся в поцелуй, счастливо выдыхая. Первым делом он подумал, что никого нет дома. Йо сам распутал узел своего халата, стараясь не разрывать поцелуй, прижался крепче. Но Хао вдруг остановился – соленые губы брата, это бешенное желание прижаться как можно крепче, поцелуй отчаянный… Так целуют в последний раз. - Йо, что произошло? – разорвав поцелуй, спросил Хао. Йо улыбнулся самой несчастной улыбкой, которую Асакуре только доводилось видеть. Казалось, что в уголках губ, которые словно разрезали лезвием, каплями застыли слезы, стекшие по щекам. - Ты бы смог меня забыть? – тихо спросил он, слыша на лестнице шаги, которые тяжелыми ударами отдавались в сердце. Хао испуганно распахнул глаза, а для Йо время ненадолго замерло, словно в последний раз позволяя запомнить брата – разметавшиеся по подушке волосы, срывающееся дыхание с губ, темные глаза, в которых водоворотом крутились эмоции, похожие на пламя. Йо крепко сжал его руку. - Нет! – почти выкрикнул Асакура, словно до него дошло. Больше именно понимание, чем ответ на вопрос. - Они знают обо всем, - быстро проговорил Йо. – Я не могу… Хао сел, укрывая Йо одеялом, когда в дверь раздался мерный стук, а затем послышался голос Мика: - Йо, к тебе приехали, просыпайся! - Кто? – шепнул старший. - Анна, - едва слышно ответил младший. Сглотнув, он крикнул отчиму. – Да, сейчас. Хао дождался, пока шаги его отца перестанут быть слышны, и заставил Йо заглянуть себе в лицо. Больше всего он хотел найти в ясных карих глазах брата именно тот ответ, который хотел, но явная боль во взгляде и умоляющий блеск сразу дали понять, что такого не будет. - Мы знали, что так будет, - еле шепнул Йо. Хао просто не мог поверить в происходящее. Он засыпал в любимых объятиях, он проснулся с поцелуем, он любит, а любящее сердце отказывается верить в такое. - Мы что-нибудь придумаем, - пообещал он. Просяще, настойчиво. - Я не могу… Хоть ты пойми, я не могу так поступить. Мама не простит, нас не поймут. Хао резко оттолкнул от себя сводного брата, схватил с пола джинсы и принялся быстро одеваться, стараясь не смотреть на него. Йо запахнулся в халат и сильно задавил на веки пальцами. - Они разведутся из-за нас, - тихо выговорил он. - Это твой выбор? – спокойно спросил Хао. - Да, - не сразу ответил Йо, понимая, что если не сделает этого, никогда в жизни не простит себе слез матери и не забудет ее слов. Хао смерил брата долгим взглядом и, резко отвернувшись, вышел. В принципе, он знал, что случись такая ситуация, выбор Йо будет именно таким, потому что младший Асакура привязан к матери, она – единственный когда-то близкий человек ему, и он просто не сможет вытерпеть слез на ее глазах. Но он совершенно не был готов к тому, что этот момент настанет так скоро. Что он вообще настанет. Что скажет самому Хао отец, скажет ли вообще, ему было плевать. Раз знают все, значит, скорее всего, Мик знает и о предпочтениях сына. Возможно, будь они не братьями, все было бы иначе. Но когда-то они уже разрушили своим браком то, что могло быть между этими двумя, которым теперь просто придется вырастить в друг друге ненависть снова, чтобы не задохнуться в этом мире. И у Йо это почти получилось. POV Хао Мне никогда не нравилась даже мысль об этой свадьбе. Три месяца самых настоящий мучений – разослать всем приглашения, продумать торжественный стол, помочь семье продумать каждую мелочь – костюм, украшения, слова. А причем тут я? Эта свадьба разрушила мне жизнь, все внутри переломала, продолжает это делать изо дня в день, мне приходится прикладывать усилие, чтобы это не сломило меня окончательно. Я начал понимать Йо. После того случая родители смотрели на меня испуганно, словно я своим необдуманным поступком могу разрушить призрачную идиллию. Ждали, что я выкину что-нибудь эдакое, ведь знают, что я не сдержан, что у меня нет тормозов, и что я никогда не отступаю. Пришлось улыбаться, пришлось быть вежливым с Анной сквозь зубы, пришлось всем своим видом показывать родителям, что все, что было между мной и Йо – им показалось. Просто все, что есть сейчас, кажется мне тупым, бездарным, черно-белым фильмом. Она, избранница брата, неплохая. Красивая, статная, властная, обаятельная девушка. Я, может, и не был бы против этой свадьбы, если бы не одно но! Оно ленивое, инфантильное, глупое, но очень даже важное в таком вопросе – и я люблю его. У всех братья, как братья, а мне волей судьбы досталось полюбить его так, что когда я вижу их вместе внутри поднимается яростная волна! За время подготовки к свадьбе мы виделись всего три раза – в тот день, в день мальчишника, во время которого я делал вид, что просто старший брат Йо, и в сам день свадьбы. Он тоже делает вид, что все хорошо, тоже всем улыбается, и совсем, совершенно на меня не смотрит. Его мать вновь гордится им: он никогда не влипал в сомнительные ситуации и, по ее словам, вообще обаяшка. Но я смотрю на него, и у меня аж челюсть от злости сводит. Сердце ноет, я готов убить его, лишь бы он не достался ей. Но у меня просто нет выбора. Я мог бы пойти против отца, но разрушить жизнь ему и его матери я не смог. Хотел. Но не смог. Я люблю его. Всего его. Абсолютно – от кончиков волос до ногтей на ногах. Впрочем, это у нас невзаимное чувство. В отличии от свадьбы родителей, его свадьба в обычном европейском стиле. Церковь, платья, костюмы, куча гостей, которых позвала Кейко, стараясь показать, что ее сын совершенно нормальный парень, выбравший себе в жены обычную девушку. Помню тот день, когда я пришел домой и узнал о том, что будет свадьба. Наверное, что-то в моих глазах даже заставило отца сказать, тихо, виновато, но твердо, что это не выбор Йо. Словно этим он сделал мне легче. На помолвку мой брат подарил Анне кольцо с аметистом. Специальный человек уже минут десять читал пафосную речь о том, как супруги должны беречь друг друга до конца своих дней и все такое. Я, глубоко дыша, смотрел на своего сводного брата, который даже на собственную свадьбу пришел в полу расстёгнутой рубашке и обычных джинсах. Сейчас все, что было между нами, что могло быть, разрушится окончательно. Родители не выглядят счастливыми, хотя сейчас я не имею возможности видеть их лиц – сижу в самом конце. У моих ног стоит обычная спортивная сумка и рюкзак, о них, впрочем, ни Йо, ни отец с матерью, тоже не знают. Я сам принял это решение только утром, когда в дом нахлынули первые гости, чтобы помочь невесте подготовиться к церемонии. Это был последний раз, когда мы не выдержали. Я прижал Йо в коридоре, когда его выгнали из его же комнаты, где сейчас была Анна. Просто схватил его за горло и пригвоздил к стене, долго-долго вглядывался в мертвые, словно неживые глаза. Я не могу пойти против него, я все равно проиграю. Я просто отпустил его, понимая, что если сейчас снова коснусь его губ, впервые за эти три месяца, я никогда в жизни не отпущу его. Наконец-то спрашивают, есть ли в зале кто-то, кто против этой свадьбы. Обычно после этих слов речь тут же продолжается, потому что желающих высказаться не находится, но я молча поднял вверх руку. Священник, заметив мой жест, удивленно вылупился на меня, а затем ко мне начали оборачиваться гости, родители, сам Йо. Я смотрел четко на него, запоминал, ненавидел и любил, и у меня было всего несколько секунд, чтобы сказать ему об этом только взглядом. - Меня всем хорошо видно? – поинтересовался я, вставая и, отводя от брата взгляд, чтобы посмотреть на собравшихся. Родителей, кажется, сейчас хватит инфаркт. Но на этом представление и закончилось. Я закинул сумки на плечо и, низко поклонившись молодоженам, просто развернулся и ушел. Я видел краем глаза, как Анна рассерженно повернулась к Йо, который сделал шаг в мою сторону, но так и остался стоять под аркой из противных желтых цветов, падающих прямо на алтарь во время церемонии. Желтые цветы сулят разлуку. И просто так я этих двоих спокойно не оставлю, я никогда не откажусь от того, что принадлежит мне.