The illusion of freedom

Слыша, как глухо закрывается дверь, Мишель тихо выдыхает, когда спустя пару минут она осознаёт, что в комнате кроме неё никого больше нет. Привычная темнота в комнате, позволяла немного успокоиться и отвлечься от скорой боли, которая уже давала о себе знать в районе горла и грудной клетки. Дышать с каждой секундой становилось всё труднее, это уже стало привычным состоянием: ощущать острую боль во всём теле от каждого движения и при этом понимать, что тебе никто не поможет от неё избавиться. Стараясь не шевелиться, девочка только сильнее укутывается в мягкое одеяло, дававшее небольшое, но такое нужное в этот момент ощущение безопасности. Тусклые от усталости, светло-голубые глаза смотрят в сторону тумбочки, на которой была заботливо оставленная для неё еда. Она не может понять что там, но пахнет вкусно, и если бы Мишель смогла встать, то она с интересом рассмотрела бы тарелочку с едой. Вот только, на это не было сил и желания. И хоть она не помнит, когда в последний раз ощущала приятный вкус любимой еды, это не вызывало аппетита или хоть какого-либо интереса. Худенькими ручками, Мишель несильно обнимает подушку, в которую после прижимается лицом, когда чувствует очередной неприятный приступ кашля. Сердце начинает биться в два раза быстрее, а глаза начинают слезиться, когда горло начинает адски болеть от каждого издаваемого ею звука. — Боюсь, что я ничем не могу ей помочь, — девочка слегка дëргается, когда слышит за дверью приглушëнный голос. — От поздней стадии туберкулëза нет лекарств. Есть шанс, что она проживёт ещё несколько дней, но на это я бы не рассчитывал. Мишель старается закрыть уши, чтобы только не слышать этот надоедливый голос очередного врача, которого позвал отец, надеясь, что хотя бы он сможет помочь его дочери. Как жаль, что все они по одинаковому сценарию могли лишь только разводить руками в разные стороны, показывая, что мол: «Мы тут бессильны». Она переводит взгляд на дверь, за которой слышен ещё голос её отца, но она не старается вникнуть в суть разговора. Хотелось только покоя и тишины, которой она наслаждалась достаточно редко из-за галлюцинаций. Лихорадка с невозможным сном давали страшные картинки и звуки. Звуки продолжаются, вот только Мишель очень сильно сомневается, что это из-за стоящих за дверью двух мужчин. Слишком долго они возятся для такого. — Уйдите, — кряхтит она в надежде, что звуки исчезнут и на удивление это происходит спустя несколько минут, которые показались ей вечностью. Вместо звуков приходят медленно тени, они не так сильно заставляют девочку трястись от страха как от шума. К ним она немного привыкла. Неважно, что она наблюдает, её это не сильно нагружает, из-за чего удаётся даже на несколько минут прикрыть глаза. Немного нахмурившись, она наблюдает за тем, как они осматривают её комнату. Мишель не пытается понять, что это или кто это, для чего они тут. Для неё это было неважно. Тени бродили вокруг неё и лишь изредка становились чем-то похожим на людей, но почти сразу же вновь приобретали непонятную форму. Но когда Мишель видит, что из множества чёрных теней остаётся только одна, то тут же старается принять сидячее положение на кровати. Для неё видеть подобное впервые, обычно они сразу все и исчезают, оставляя её одну, а вот сегодня видимо особый день. От множества мыслей голова начинает неприятно болеть, из-за чего Мишель протяжно стонет. Закрывая лицо ладонями, она вновь кашляет и чувствует неприятные, теплые капельки крови, которые она только что выкашляла. Слишком часто это стало происходить и привыкнуть к этому просто невозможно, эта боль ощущается так, словно происходит всё не в сотый, а в первый раз. Мишель для себя больно дёргается, когда чувствует к своей щеке чьё-то прикосновение. Для неё это было таким непривычным: в последний раз она ощущала чьё-то прикосновение несколько недель назад, когда отец, увидев ужасное состояние дочери, обратился к врачу. Медленно открывая глаза, девочка думает, что видит перед собой очередную галлюцинацию, когда перед ней возвышается нечто, что имеет жуткие золотистые глаза и холодные руки. Взгляд отказывался фокусироваться на чёрной длинной фигуре. Попытаться отодвинуться ей не дали, потому что сразу же схватили за подбородок из-за чего любое движение у неё вызывало мучительную боль во всём теле. «Как жаль, что недоглядели» Она не может понять смысл слов, в глазах потемнело, из-за чего в темной комнате даже чëрный как смоль силуэт невозможно было увидеть, словно мыло в глаза попало. Чувствуя лёгкое поглаживание на своей щеке, девочка успокаивается. «У тебя слишком много работы в будущем» Закрывать глаза Мишель не боялась. «Через пару часов будешь чувствовать себя намного лучше» И Мишель верит его словам, потому что звучали они уверенно.