Абаккио услужлив

Абаккио услужлив. Но только для Буччеллати. А еще он немного ревнив и вспыльчив. Но при Бруно он не показывает этого. Для Бруно он принесет любые бумаги, сделает для него любое дело, отправится на любое задание по приказу своего прекрасного каппо, найдет для него самое лучшее вино во всей Италии, если тот попросит и пожелает. Леоне любит его. Его красивое тело, украшенное кружевами, его мягкие короткие волосы, которые так идеально переливаются на солнце, его мягкие руки, которые иногда опускаются Абаккио на плечи, его добрую улыбку, которой он часто одаривает его, его теплые губы, которыми он иногда касается его. Абаккио любит в нем все. Он так благодарен ему за то, что просто взял его к себе, приютил, как заботливая мама. Бруно правда немного похож на девушку, если не смотреть ниже лица, конечно. И он заботится обо всех участниках своей команды. В том числе и о Джорно. Кстати о Джорно. Джованну он не хочет подпускать к Буччеллати. Он новый, присоединившийся к ним, и иногда Бруно уделяет блондину внимания больше, чем надо. Наверное, это трудно, поддерживать равные отношения со всеми в своей команде, и иногда Леоне забывает об этом, думая, что Бруно несправедлив к нему. Но это слишком быстро проходит и он снова погружается в музыку в своих больших наушниках. Там часто играет что-то, что ассоциируется у него именно с его каппо. Он часто смотрит именно на него, пока тот ест. Абаккио всегда открывает одно ухо, дабы слышать просьбу или приказ Бруно. Он качает ногой в такт песни, смотря за тем, как Бруно ест. Ему нравится наблюдать за тем, как он втягивает пасту ртом, намотанную на вилку. Может, он немного извращен, если ему нравится видеть Буччеллати в самом разном виде, во время занятия за самыми повседневными делами. Насчет услужливости... —Абаккио, — Бруно не успевает договорить, как Леоне уже поднимает свой взгляд на него, останавливая музыку в плеере. — Хочешь провести этот вечер со мной? — он мило улыбается ему. Улыбка легкая, непринужденная. Абаккио стаскивает наушники, оставляя их на плечах, смотрит на своего каппо. Это больше, чем любовь, если для ответа он не только остановит музыку, но и снимает наушники. К любому другому он даже порой не повернется, но к Бруно он всегда будет вежлив и будет отвечать четко, слушая только его. —Я бы не был против. — Леоне тоже улыбается, кончиками губ. —Мы бы могли немного выпить с тобой, поэтому... —Я найду хорошего вина, Буччеллати. — и он вновь услужлив. Он сразу встает из за стола, провожаемый улыбкой каппо. Абаккио собирается. Наранча интересуется, куда же он идет, но тот говорит, мол, по делам. Остальные не особо интересуются, только Джорно спрашивает, где Буччеллати. —Он обедает. — спокойно и невозмутимо отвечает ему, проверяя кошелек в кармане. —Я пойду поговорю с ним. —Ты отвлечешь его. —Разве, Абаккио? Разве ты не только что вышел от него? — Джованна слишком догадлив. Нет, скорее слишком надоедлив. —Он послал меня за делом, попросил. Больше никого он к себе не велел пускать. — он врет. Нагло врет. Но Джорно соврать можно, в отличие от Буччеллати. Ему бы он не стал врать даже во благо. Джованна молчит. Он не пытается докопаться до сути, как-никак дело не неотложное. Он пожимает плечами и идет восвояси. Абаккио тоже идет. Прогуливаясь по улицам еще солнечного Неаполя, он ищет тот самый хороший винный магазин. Не ему ли разбираться в культурной выпивке, особенно выпивая с Буччеллати. Они редко так делали, но когда это происходило, они всегда сидели допоздна, говоря обо всем на свете. Они всегда друг другу улыбались, пили бокал за бокалом. Они не смотрели никаких фильмов, не вели сдержанные дискуссии, просто говорили. Нет, все же, они больше молчали. Им нравится молчать в компании друг друга. В голове Леоне всплывает воспоминание, как он, по одному только слову Бруно тут же наливает ему бокал снова, дабы тот не напрягался и продолжал сидеть так, как ему удобно. И он сам передавал ему тогда бокал в руки. Он возвращается под вечер. На самом деле, уже и так был вечер, просто стемнело. Каждый сейчас занимался своими делами: Миста и Наранча дурачились на кухне, рассказывая Фуго о чем-то, к выводам которых они пришли сами, Джорно заседал в своей комнате и уж им Абаккио не интересовался. Он интересуется только Бруно. Он держит за пазухой две бутылки хорошего вина и пачку чего-то еще. Он прячет это все за своим плащем, проходит в комнату своего каппо. А Буччеллати уже сидит за небольшим столиком рядом со своей кроватью. У маленького столика стоят два удобных мягких стула, на одном из которых он и сидит. Тот все еще в своей привычной одежде с яркими золотыми застежками и идеально сложенной открытой грудью. Он ждал Абаккио. —Надеюсь, ты тут не скучал? Прости, что задержался. — Леоне достает две бутылки вина, выставляя на показ. Что-то еще он прятал, но в секреты своего друга Бруно лезть не будет. —Нет, не переживай, — Бруно улыбается ему и приглашает к столику. А на столе уже давно стоят два подготовленных бокала и закуски. Наверное, они сегодня им не понадобятся, как и во все прошлые немногочисленные разы. Абаккио услужливо открывает бутылку вина и наливает по бокалам. По одному только жесту рукой Бруно он останавливается и только потом наливает себе, садится. Звенят бокалы и они отпивают немного. Леоне медлит с этим. Он сначала смотрит, как закрываются ярко-синие глаза его каппо, как касаются его нежные губы стенок бокала и как он медленно, неспеша поглощает бордовое вино, хоть и отпивает совсем немного. Бруно снова прекрасен. Он всегда прекрасен в этом белом костюме, с этими кружевами. Он элегантно закинул ногу на ногу, откидываясь немного назад и открывает глаза, смотря на Абаккио. А тот смущенно отпивает больше, отводя взгляд. Буччеллати тихо смеется. Он ставит бокал на столик и смотрит на Леоне. Тот снова поворачивается к нему, ибо негоже. И он просто утопает в этих изумительных синих глазах. —Абаккио, — Бруно уже давно сидит на кровати. Его плечи слегка оголены. Он уже немного пьяный, ему обычно не требуется много. — Нальешь еще немного? —Да, — Абаккио улыбается ему и наливает еще. Это вторая и последняя бутылка. Леоне заботливо берет руку своего каппо и дает ему этот бокал. Сам отпивает из своего. У него довольно водостойкая помада, но от вина она немного размазывается. Он не знает почему, ведь вино не отличается по консистенции от воды. Но, может, оно и к лучшему, ведь ему всегда хотелось немного пометить Бруно, чтоб никакие Джорно не лезли к нему. Они снова пьют немного. Все остальные уже давно легли спать и никто им не может помешать. Завтра, конечно, будет немного тяжело вставать с утра, но так придется сделать. Они одновременно ставят бокалы на столик. Улыбаются друг другу, пьяно, навеселе. Бруно падает к Леоне на плечо. Сидит так недолго, пока Абаккио не поднимает его голову на себя. Они медленно тянутся друг к другу. Буччеллати не сопротивляется и вообще ведет себя очень спокойно. Леоне касается его губ своими, оставляя на них темные следы от своей помады. Затем они переходят дальше и сплетаются языками. Его трясет от мысли, что он пачкает-помечает своего каппо после столького времени. Поцелуи становятся все более глубокими. Они оба так виртуозно это делают, у обоих сладкий вкус вина на языках, они хотят насытится друг другом. Давно они даже банально не обнимались, а с приходом в их команду Джорно они перестали так делать совсем, чтоб не вызвать негативных эмоций у Джованны, подростка, который младше даже Наранчи. Бруно обнимает Абаккио за шею. Леоне опускает свои руки по его оголенной шее и груди, оттягивая кружева. Буччеллати смазано стонет в поцелуй, когда чувствует, что сильные руки ласкают и трогают его. Он никому бы не позволил, кроме Абаккио, касаться его так, трогать всю его грудь и трогать тонкие кружева. Любого другого он бы назвал ублюдком, и это еще мягко сказано. Леоне опрокидывает Бруно на кровать. Мягкие простыни касаются плечей Буччеллати, он улыбается, просит большего. —Абаккио... — он обнимает его за шею снова и получает тонну темных поцелуев по всему его лицу, а дальше шеи, груди. Леоне ловко стягивает со своего каппо всю одежду, оставляя его обнаженным. Тело раздетым у него еще более красиво, всегда подтянуто и ничем не искажено. Леоне может трогать его хоть целую вечность, но нужно переходить к кое-чему побольше. Абаккио достает из кармана ту самую пачку, что он прятал от всех и от Бруно до поры до времени. Это пачка презервативов. Очень даже хороших, уже заранее со смазкой. Он хочет доставить Буччеллати максимум удовольствия, поэтому и подготовился к этому. И он принимается. Раздевшись сам, он оглаживает ноги Бруно и осторожно раздвигает их, проводя длинными пальцами по возбужденному органу, который твердеет от прикосновений. У каппо все плывет перед глазами, то ли от выпитого вина, то ли от получаемого удовольствия. Он весь зацелован Абаккио, интересно, эту помаду легко смыть? Потому что если он завтра явится с растрепанными волосами, полуголый и весь в помаде, то на них могут подумать что-то не то. В прочем, им сейчас плевать, как о них подумают потом, они заняты только друг другом. Бруно совсем-совсем не прибегал к мастурбации, а уж тем более с проникновением чего-то внутрь. Поэтому сейчас, когда длинные пальцы Леоне медленно и осторожно проникают внутрь него, он не может сдержать тихих выдохов. Он закрывает рот рукой, дышит рвано и сдавленно, пытаясь заглушить редкие стоны. Абаккио знает, как нужно. Откуда – разбираться не хочется. Фиолетово-желтые глаза цепляются за каждый кусок обнаженного тела Бруно, вторая свободная рука трогает его. Пальцы проникают все глубже и Буччеллати уже труднее сдерживаться. Наконец он вытаскивает намокшие пальцы из него. Они немного склизкие и если их развести, останутся прозрачные тонкие ниточки чего-то. Леоне, не теряя ни минуты быстро натягивает защиту, перед этим, конечно, ее распаковав. Каппо покорно ждет, закатывая синие глаза, переводя дух. Абаккио уже готов и, пригнувшись к Бруно, снова целует в губы, с языком. Тот отвечает, снова обнимает за шею и плечи, двигая бедрами навстречу: он тоже готов. Медленно входя, Леоне ловит каждый сдержанный стон Бруно, срывающийся с его уст и поглощаемый чужим ртом. Его каппо поистине прекрасен, он хочет смотреть на его искаженное страстью лицо целую вечность. Он придерживает его за бедра, входя размеренно, отнюдь не резко. Он все время целует его, не хотелось бы ему, чтоб их услышали. Буччеллати извивается под ним. Он принимает его всего в себя только через пару минут, с тихим, протяжным стоном. В нем узко даже несмотря на то, что его растянули. Леоне нравится, тепло и мокро, горячо и даже пошло, потому что Бруно кончает раньше времени, пачкая их животы белесой жидкостью. Но это не мешает никому, наоборот, это помогает. Телесная жидкость стекает вниз по его идеальным ягодицам, попадая внутрь. Ох, боже, Абаккио скоро будто с цепи сорвется, но нет, он держится, ведь иначе их точно услышат. Наконец, он начинает двигаться в нем. Темп медленный, очень сдержанный, Леоне заботливо гладит его и целует. Тихие стоны, глушаемые ртами. Бруно извивается, слыша пошлые шлепки об его задницу. Абаккио всегда входит до упора, перед этим выйдя почти до конца. Небольшой бугорок все время оказывается у него в низу живота. Слишком приятно, темп не переходит на быстрый, но и этого хватает. Между ними слишком горячо и жарко. Они прижимаются друг к другу сильнее, хотя оба знают, что каждый из них совсем не холодный, но им все равно. Они снова и снова целуются поод сдержанные выдохи и стоны. Наконец и Леоне кончает, достигнув пика и заветной точки. Бруно от этого выгибается и прикусывает собственную губу и губу партнера, ибо слишком сейчас было хорошо. Наверное, оргазм. Они лежат в обнимку, потому что им хорошо. Они допили вино, потому что им хорошо. Они не думают ни о ком, кроме друг друга сейчас, потому что им хорошо.