Мания

(Милый, добрый вечер, как твои дела?) (Всё так же играешь в обычного человека?) (Хотя прошло не больше века.) (Не кричи, я не для твоего страха пришла,) (Я здесь для напоминания тебе: Ты всё ещё виновен.) (Всё ещё заклеймён уродливой меткой отступника, до безобразия греховен.) (Думал я о тебе забуду в такой-то толпе?) (Верно, милый, ты почти смог от меня сбежать, Но никто ещё не сбегал от правды.) (И ты будешь страдать, Корчась от невыносимой вины. Но это будет потом, хоть и взаправду.) (А пока.. Давай сыграем?) (Я дам тебе фору, совершенно ничтожную для меня,) (Но длящуюся целую бесконечную вечность для тебя.) (А кто выиграл, мы позже узнаем.) (Время твоей свободы отмерено до завтра, моего завтра.) (Иди, милый, беги, и пусть закрутится неумолимо Сансара.) *** Когда ты поймёшь, что всё вокруг - ложь, Когда разглядишь в глубине чужих зрачков скрытое торжество, Когда наконец предателя убьешь, Тогда в голове прозвенит колоколом – ты настоящее божество. И ты будешь искать это чувство всю оставшуюся жизнь, Ломая чужие судьбы и переплетение личностей, Давай же, сядь на хрустящую ветку, на старое дерево ложись, И ты сможешь разглядеть насмешливое присутствие различных необычностей. Они так и шепчут тебе: "Милый, ты – не бог, Даже не подобие его." "Ты всего лишь открыл ящик Пандоры, выпуская несчастий поток, И сдержать их нелегко." "Ты не можешь даже то, что мы можем по праву существования." "Ты примерил роль божества, но скоро услышишь недовольные роптания Недовольных, что над ними властвует какой-то юнец, И тогда ты не жилец." Когда в лесной тишине нежной поступью щурится хищник, Когда из земли пламенным воином вырастает внезапный защитник, Когда от страха по венам разносится обжигающий лёд, Когда в голове гудит огромный шипящий и скрежещущий остротами род, (Что предвещает тебе скорую гибель,) (И не появится ещё один спаситель.) Когда пальцы дрожат от сонной усталости, Когда ты смотришь в лицо надвигающейся неизбежной смерти, Маленькие проказники-духи не удержатся от незначительной шалости, Подсовывая в руки оставшуюся надежду - крошащуюся от лжи нечестную оферту, И тогда придёт осознание – ты тут единственная загнанная в угол жертва. Тогда ты подойдёшь к одиноко лежащему в ящике стола старому пистолету, Возьмёшь его в руки, повертишь напряжёнными пальцами, Глазами судорожно отыскивая ящик с патронами, Мазнёшь полубезумным взглядом по коллекции сабель на стене, увенчанных чёрными воро́нами, Скользнёшь по разбросанным осколкам стекла, прикидывавшихся тёмными массами, И взведёшь курок. Щелчок И тихий смешок