Обрезав нити сюжетного рабства

      Секунды сменяются минутами, и мне кажется, я чувствую, как движется время. В нашей спальне не было часов, но звук, который издают минутная и часовая стрелки, звучал в моих ушах набатом. Всё происходит одновременно так быстро и так долго. Я хочу, чтобы всё это быстрее закончилось. Хочу, чтобы этого не происходило совсем.             Переворачиваюсь на другой бок, поджимая под себя ноги. Моё сердцебиение неровное, хаотичное, полностью отражает сумбурные мысли. Лихорадочность. Спина и руки мокрые из-за волнения; длинные волосы тонкими нитями душат шею.       Сторми спит, а Айси оставила нас отдыхать, пока она подготавливает помещение. Эту часть плана она не могла поручить кому-то другому.       Закусываю свой палец, сдирая с ногтя кутикулу; краткое неприятнее жжение, проступающая бисеринка крови. Мандраж не успокоило специальное зелье, заранее выпитое мною. Предпочла бы вообще не испытывать никаких эмоций, раз впереди неизбежное. Отключиться, проснуться уже в моменте, когда все совершено. Желательно - в своей спальне, в своём родном мире. Давно не испытывала такого желания вновь открыть глаза в съемной квартире. Надежда на изменение сюжета исстаяла, как свеча.       Дернулась встать, рассказать все воспитателям. Улик же сейчас будет достаточно, надо просто привести их в тот кабинет, который подготавливает Айси!       Тело падает обратно на кровать, внутри взрывается миллион игл, заставляя кровь закипеть в жилах. Спазмируют все мыщцы, и меня выворачивает дугой. Меня рвет черной жёлчью, и я задыхаюсь, безмолвно открывая рот, пытаясь найти хоть каплю воздуха. Нет звука, света, нет ничего, кроме боли.       Я поняла! Я поняла, пожалуйста! Все, хватит!

Я умоляю, прекрати!

             Оставшееся часы провожу в скрюченном состоянии. Слезы стекают в уши, за шею. За каждый вздох приходиться бороться, постепенно возвращая контроль над телом – и я все еще оставалась не полноценной владелицей.       Раздаеться сигнал уведомления. Обычно спящая, как мертвая, Сторми легко просыпается. Мурашки пробегает по коже; времени больше не осталось. Я вижу все, как будто в замедленной слайд-съемке.       Ведьма бурь тащит меня за руку к нужному этажу. У меня важная роль – если не сказать, ключевая, в этой постановке. Прижимаюсь к стене, пальцы крошат побелку, оставляя борозды. Сторми ждет, когда я наложу сонный туман. Никогда не знала, какого это – дрожать всем телом, когда даже зуб на зуб не попадает.       Резкая хватка на плече и рту, заряды от рук Сторми. Мой крик заглушен; лучше, что я могу сделать, это быстро кивать на невысказанное предупреждение. Новые шрамы обеспечены. Я знаю: она может сделать больнее. Зажарить кожу своими молниями, заставить нервную систему биться из-за электрического тока.       Я бы никогда этого не сделала. Все происходящее – не под моим контролем. Я просто наблюдатель, верно?             Вновь ищу воздух, падая на пол в коридоре. Происходящее противоречит моим моральным ценностям: с побледневших рук сползает сизый дым.

Это все – просто сцена.

Это делаю не я.

      Это Дарси насылает на этаж глубокий, магический сон. Именно она открывает дверь детской спальни, переступает порог, подходя к невинной малышке. Ведьма иллюзий касается девочки.

Я обещаю ей: ты увидишь самый мирный, самый лучший сон.

      Не церемонясь, Сторми подхватывает девочку из кроватки. Сторми физически сильна, нести худого ребенка, волоча при этом Дарси – ей играюче легко.       Ноги Дарси такие тяжёлые и не послушные, путаются. Она спотыкается, падает, но её вновь и вновь поднимает ведьма бурь. Удивительно, как все происходящее было беззвучным.       Как только открывается дверь заброшенного кабинета, картинка становиться ещё более медленной, отрывистой, нечеткой. Силуэты – не люди.       Беловолосая Айси не сдерживает предвкушающую улыбку – на лицах остальных Трикс такой же оскал. И вот уже маленькая фея лежит на парте, а триада ведьм окружает её в треугольнике.

Наверное, ей неудобно так спать, на деревянной поверхности.

      Дарси снимает с себя кофту, кладя её под голову малышки. Её хватают за руки, удерживая крепко с двух сторон. Больше никакой самодеятельности, спектакль должен проиграться, как по нотам.       Я вижу вместо них потусторонний дым: голубой и бордовый. В той тьме, что окружает моё сознание, две светящееся пары глаз единственный ориентир.       Не нужно смотреть куда-то в отражение, чтобы понять – Дарси такой же дым, фиолетовый и не видимый кем-то еще.       Первые слова, синхронно, слетают с губ Трикс. Тела ведьм приподнимаются в воздухе, заполненном символами. Предвкушение, азарт – в каждой клеточке их тел.       Несформерованный сгусток с щупальцами-жгутиками медленно выбирается из грудной клетки Дарси. Он парит, извивается, тянется к ребенку. Два других сгустка делают то же самое. Тонкие жгутики, иглами, пробиваются внутрь, и Дарси закрывает глаза на миг – самый прекраснейший, самый приятный, в своей жизни. Давно забытое удовольствие наполняет, и Дарси тянется сильнее в её плоть.       Жгутики вырывают светлую сферу наружу. Такое же невзрачное и неважное, как их жертва. Ведьмы смотрят с ненавистью друг на друга – этого слишком мало, чтобы насытиться хотя бы одной из них. Щупальца разрывают маленький шарик, пытаются вырвать как можно больше кусочков. Дарси стонет, как и Айси, как и Сторми, когда их несформированный монстр всасывает в себя осколки чужого ядра. Это похоже на оргазм. Это чертовски похоже на наркотик.       Дарси хочет ещё, внутренний голод не знает конца и края, требуя заполнить пустоту.       Вакуум входит в тело обратно.              Тело малышки заметно бледнеет. Дарси видит, как в ней не осталось ни капли энергии. Разочарование, глухой вой вырывается с горла. Ещё.