1
2 июля 2023 г., 20:00
Дырявые перчатки полетели в гигантский мусорный мешок, растянутый между двумя стульями, вслед за галстуком с маленькими, злобно ухмыляющимися инопланетяшками. Малдер картинно схватился за сердце.
– Для тебя совсем нет ничего святого, Скалли? – дрожащим голосом спросил он, цепляясь отчаянным взглядом за галстук, который успел дразняще повисеть на краю мешка, прежде чем ужом проскользнуть внутрь коварно разверзнутой под ним черной бездны.
Скалли равнодушно пожала плечами.
– Я должна испытывать какие-то особо теплые чувства к твоим омерзительным галстукам? –ехидно поинтересовалась она, нисколько не пытаясь смягчить удар.
– Этот галстук был на мне в день нашего знакомства, – скорбно вздохнул Малдер и даже вытер рукой несуществующую слезу.
– Очень в этом сомневаюсь, – задумчиво, но уверенно заметила Скалли. – Будь оно так, я бы развернулась и вышла из твоего кабинета, даже не поздоровавшись.
Она попыталась открыть нижний ящик шкафа, но тот намертво заклинило. Поэтому Скалли без всякого пиетета поддала по ящику ногой.
– Эй, потише! – возмущенно воскликнул Малдер и решительно протиснулся к шкафу, оттеснив Скалли в сторону.
– Он что, на замке? – неодобрительно спросила та.
– Нет, просто к нему нужен особый подход, – нежно ответил Малдер, уважительно опустившись на колени перед шкафом. – Может, хватит уборки? Ты и так выкинула половину моих вещей.
– Хлама, а не вещей. – Скалли была настроена сурово. – Я рада, что ты переезжаешь ко мне, но не вздумай тащить в мою квартиру свой мусор. Мы договорились.
Малдер какое-то время колебался, но в конце концов опустил руки.
– Ладно, – с унылым вздохом кивнул он и продемонстрировал «особый подход» в действии: два раза мягко стукнул по ящику, со всей силы подтолкнул его вверх, потряс за ручку и резко дернул на себя. А потом с интересом уставился на его содержимое, не торопясь демонстрировать его Скалли, которая вежливо осталась стоять поодаль и изо всех сил старалась не заглядывать внутрь.
– Ну, что там? – не выдержав, спросила она.
– В основном – вот, – ответил Малдер и аккуратно, двумя пальцами, вынул из ящика крепенький клубок свалявшейся пыли.
– Фу, – наморщилась Скалли и подошла поближе. – А это что? – с неподдельным ужасом спросила она и брезгливо вытащила из ящика… розового резинового утенка.
– А это, – с крайней серьезностью ответил Малдер, – нужно мне по работе. – Он гордо посмотрел на Скалли, в чьем взгляде читалось изумление с оттенком жалости. – Не все, что касается «секретных материалов», влезает в архив Бюро, так-то вот.
– Игрушка для купания – это «секретный материал»? – со смешком переспросила она.
– Еще какой, Скалли! Еще какой…
=====
Случилось это в Дедли, штат Пенсильвания, в 1981 году. Но я, ясное дело, приехал туда много позже, когда местная жительница, Мириам Албайно, связалась с отделом «Секретные материалы», который тогда только-только начинал вставать на ноги и обрастать известностью в Бюро. Городок, основанный когда-то небольшой коммуной квакеров, был совсем крохотным – буквально десяток семей, и все не только знали друг друга, но и состояли в отдаленном родстве, что нетрудно было заметить, ведь фамилия Албайно оказалась говорящей: изрядная часть жителей города были альбиносами. Такой же была и Элис Албайно, дочка Мириам, пропавшая в местном лесу за десять лет до нашей встречи. Как нетрудно догадаться, ее так и не нашли. Зато ее любимая игрушка, этот самый розовый утенок, внезапно материализовался в доме Мириам годы спустя, что и заставило женщину искать помощи у того, кто поверил бы в ее историю. То есть у меня. Никто в Дедли не сомневался в том, какая участь постигла Элис. Увы, она стала не первой жертвой того, кого в городке называли Ловцом. Раз в десять лет он похищал кого-нибудь из местных детей-альбиносов. Как именно – никто не знал: они просто исчезали без следа. Местные подозревали, что таинственный Ловец делает из их ушей или пальцев талисманы, которые, согласно некоторым верованиям, приносят удачу и исцеляют от болезней. Но только Мириам оставила комнату своей дочери нетронутой после ее исчезновения и проводила в ней столько времени, что не могла не заметить эту игрушку, которая в одно прекрасное утро материализовалась там, поджидая ее на кровати бедной Элис. Конечно, первое, о чем я подумал, выслушав Мириам, – что серийный убийца или его последователь ведут с полицией игру и предупреждают о следующем похищении, вернув несчастным родителям прошлой жертвы что-нибудь из своих трофеев. Я поговорил с родителями мальчика, пропавшего за десять лет до Элис, и моя теория подтвердилась: с немалым трудом, но они все же вспомнили, как за несколько дней до исчезновения Элис нашли плюшевого мишку маленького Билли в его бывшей комнате, хотя им казалось, что все его игрушки были давным-давно выброшены или отданы нуждающимся. Целую неделю я провел, неотступно следя за всеми детьми-альбиносами в городке: по счастью, их было немного, и я смог убедить шерифа собрать их всех в одном месте – школьном спортивном зале. Я ел вместе с ними, спал вместе с ними и не сводил с них глаз, но это не помогло, а моя теория о серийном убийце потерпела крах. Шестилетний Томми Донован пропал средь бела дня прямо у меня под носом: однажды свет в зале мигнул, а когда включился снова, Томми уже испарился. Это был Ловец. Только злой дух, бесплотный и неуловимый, мог выкрасть ребенка из закрытого помещения всего за пару секунд. Я бросился в погоню, и интуиция подсказала мне, куда надо бежать, – конечно же, в лес. И я успел – нашел Томми лежащим на мокрой земле. Вот только я с трудом смог узнать его, Скалли, ведь Томми больше не был альбиносом: на меня смотрел все тот же мальчик, с теми же чертами лица, но с зелеными глазами, пушистыми черными ресницами и темно-каштановыми волосами. Томми рыдал и рыдал и никак не мог прийти в себя, а когда все-таки смог говорить, сказал, что плачет, потому что плохой человек без лица украл его игрушку – глиняного солдатика, из тех, что продают на ремесленных ярмарках. Я нашел солдатика там же на следующий день. Он был разбит на несколько крупных осколков, а глина отчего-то стала белой, как будто поседела за одну ночь. Томми вернулся к своим родителям, но Мириам все еще ждала от меня ответов. Она говорила, что не спит ночами и сходит с ума: ей казалось, будто утенок Элис говорит с ней, что-то нашептывает ей на ухо и как будто перемещается по дому сам собой – так, чтобы всегда быть поближе к Мириам. И тогда я понял. Прежде чем схватить новую жертву, Ловец возвращал родителям пропавших малышей – не просто трофей, а детские души, заточенные внутри игрушек, которые они прижимали к себе в тот момент, когда Ловец лишал их жизни. Мириам скончалась несколько лет спустя, а перед этим, уже зная, что умирает, прислала мне этого утенка с просьбой хранить его так долго, как только смогу, чтобы душе маленькой Элис не было одиноко.
