Байки из шкафа

      – У тебя такой взгляд, Скалли, что можно заподозрить, будто ты мне не веришь, – недовольно заметил Малдер после долгого молчания.       – Ну что ж… – Скалли, вздернув брови, с глубоким вздохом положила ладони на стол и побарабанила пальцами о пыльную поверхность. – Давай разбираться, Малдер. Ты, конечно, прекрасный рассказчик и все твои истории очень занимательны, но в них слишком уж много несоответствий. Во-первых, с чего бы той бедной маленькой девочке прижимать к себе игрушку для купания? Маленькие девочки любят плюшевых зайцев и кукол и не берут с собой в постель резиновых утят из ванной, потому что в них всегда полно воды и никто в здравом уме им это не разрешит. Во-вторых, спасибо за исторический экскурс, но я прекрасно вижу на этом галстуке то место, где срезали ярлычок – очень небрежно, как раз в твоем духе. Его надо было аккуратно отпороть, а не кромсать тупыми ножницами. В-третьих, ты использовал имя «Томми Донован» дважды, тут фантазия тебя явно подвела. В-четвертых, я не верю, чтобы за десяток лет знакомства и тысячу споров о существовании инопланетян ты ни разу не рассказал мне о соседе-пришельце, не говоря уж о том, что эта банка родом явно не из семидесятых. А в-пятых, рутбир навевает кое-какие другие воспоминания… Но я не могу поверить, что ты настолько сентиментален.       – Черт с тобой, Скалли, – нахмурившись, буркнул Малдер. – Если тебе так уж важно непременно все развенчать, сознаюсь: да, это та сама банка из-под рутбира. Скоро ей стукнет десять лет, и можно будет попробовать сдать ее в музей.       Скалли расплылась в улыбке.       – И ты в самом деле хранил ее все эти годы, потому что?..       – Потому что я редко убираюсь в машине, – безжалостно перебил ее Малдер. – А потом я забыл ее выбросить, и она закатилась под мою… кхм… мебель. Ну а потом я нашел ее – спустя годы, когда ты стала все чаще оставаться у меня на ночь и недовольно фыркать, глядя на мой…       – Бардак?       – Интерьер. Ну а потом… – Он со вздохом пожал плечами. – Ты права: я стал старым и сентиментальным.       – Это очень мило, Малдер, – мягко сказала Скалли и добавила: – Хотя немного жутко. Ну а все остальное? – Она окинула прочий хлам скептическим взглядом. – Резиновый утенок?..       – Игрушка Саманты.       – Бабочка?..       – Дешевый галстук из Wilko. Я надевал его на выпускной в Оксфорде.       – Зубная щетка?..       – Не помню, – выпалил Малдер.       – Врешь, – без паузы осадила Скалли.       – Я правда не помню.       – Ты врешь, Малдер. – Скалли встала и подошла к Малдеру, угрожающе над ним нависнув. – Она точно не моя и вряд ли твоя. Так чья же?       Малдер с полминуты выдерживал гордое молчание, но наконец ответил:       – Это зубная щетка Дианы. Первая ее вещь, которая осталась у меня дома.       Скалли долго смотрела на него, скрестив на груди руки и задумчиво покусывая губу.       – Надо же, все как у нормальных людей, – сдавленным голосом пошутила она. – Первая моя вещь, которая осталась у тебя дома, – аптечка.       Малдер встал и отряхнул брюки от пыли. А потом посмотрел на свои богатства и махнул рукой.       – Давай уже выкинем этот хлам, Скалли. Это просто вещи. Ненужные старые вещи.       Но вместо того, чтобы разом смести их в мусорный мешок, Скалли вдруг нежно провела рукой по плечу Малдера и сказала с почти материнской теплотой в голосе:       – Пусть остаются. Так и быть, найдем им местечко.       Малдер окинул ее пристальным взглядом, словно ожидая подвоха, но она только улыбнулась ему одними уголками губ.       – Даже банке из-под газировки? – полным сомнения голосом спросил он.       – Даже банке из-под газировки, – кивнула Скалли.       – И зубной щетке? – рискнул уточнить он после небольшой паузы, когда Скалли уже направилась к двери, закатывая рукава для нового раунда уборки. Она остановилась как вкопанная и резко обернулась.       – Нет. Зубная щетка отправляется в помойку. Прямо сейчас.       Малдер покорно зашвырнул щетку в мешок и улыбнулся.       – До чего же ты ревнива, Скалли. – Он приобнял ее за талию и галантно открыл перед ней дверь.       – Дело не в ревности, – заупрямилась она. – Просто нечего хранить дома рассадники бактерий.       Дверь за ними захлопнулась. От резкого порыва воздуха жестяная банка звякнула, накренилась, упала и закатилась под шкаф. Растревоженный тихий мир старых вещей недовольно ежился под пыльной взвесью в непривычно-ярких лучах предзакатного солнца. Маленький розовый утенок, покрытый трещинками и белесыми пятнами выцветшей краски вдруг снова оказался в уютном родном ящике шкафа. Казалось, что он улыбается.