1
22 июля 2023 г., 20:40
Дождь, дождь, дождь…
Назойливые холодные капли проникали под одежду, затекали липкими ручейками в ботинки, оседали на волосах, повисали на ветвях редких деревьев и обволакивали всё и вся – людей, дома, машины – влажным густым облаком, словно выстраивая вокруг деревушки, ничем не отгороженной от бескрайних полей, полупрозрачные неуютные стены.
– …а потом он просто пропал!..
Скалли посмотрела в окно, уже не пытаясь следить за разговором. Тонкие доски поскрипывали от наседающего ветра, дождь неприветливо постукивал в окно, намекая, что проникнет сюда любым возможным способом – пропитает тонкие дощатые стены туманом, просочится через щели в покрытой плесенью обивке, растечется лужей перед входной дверью.
Она перевела взгляд на окрашенную бледно-терракотовыми мазками стену. Над диваном висел пейзаж – унылый, точно передающий атмосферу этого места, но настолько безликий, что сразу было ясно: перед ней всего лишь дешевая мазня, плохо срисованная с какой-то неизвестной картины и купленная где-то в округе на воскресной распродаже. Рядом висел строгий крест из темного дерева, кое-как пришпиленный к стене до того кривым гвоздем, что и сам крест висел криво, чуть ли не вверх тормашками. Перевернутый крест. Это вернуло ее к теме разговора.
– …никогда бы так не сделал. – Комната огласилась протяжными всхлипами. – Он бы со мной так не поступил. Не за два дня до свадьбы, вы понимаете?.. – Нора вытерла нос рукавом и, наклонившись к Малдеру, схватила его за руку, проникновенно глядя в глаза.
– Найдите его, прошу вас!
Малдер замешкался, смущенный этим внезапным порывом, и вместо него заговорила Скалли, сама ненавидя себя за то, каким равнодушием был наполнен ее голос.
– Вы утверждали, что это не первый случай.
Взгляд Норы, полный легкого негодования, переметнулся на нее.
– Не первый! Не первый, ведь так, ба? – Она подбадривающе посмотрела на пожилую седовласую женщину, отстраненно качающуюся в своем старом кресле с выцветшим клетчатым пледом на коленях.
– А? – отозвалась та.
– Они спрашивают про другие случаи, ба! – громко и четко сказала Нора, заглядывая бабке в глаза, дабы убедиться, что та ее слышит. – Когда парни пропадали! Ты расскажешь?
– Ах это… – Подошвы теплых тапок пожилой дамы проскребли по полу, и кресло со стоном остановилось. – Да, пропадали, а как же! Бывало. Вон у Шарлотты, помнится, пропал ее первый.
– Вы обращались в полицию? – громко спросил Малдер.
Женщина скрипуче захохотала.
– Да какая полиция, милок, не до того всем было!
– В каком году это случилось? – поинтересовалась Скалли. – Примерно?
– В сорок четвертом, кажись.
Скалли скрестила руки на груди и выразительно посмотрела на Малдера.
– Так он пропал на войне, мэм? – бессмысленный вопрос повис в воздухе. Пожилая леди снова раскачивалась в кресле-качалке, мечтательно прикрыв глаза, и, похоже, даже не услышала ее.
– Что ж… – Малдер со вздохом поднялся, мягко убрав с рукава все еще цеплявшиеся за него пальцы Норы. – Попробуем разобраться.
– Но вы же ещё не уезжаете? – Нора подскочила, едва не стукнувшись головой о висевшую на низеньком потолке люстру. – Вы ведь не уедете, правда?
– Нет, конечно, нет, – заверил ее Малдер. – Прежде осмотримся, поговорим с местными.
Она явно ему не поверила.
– Я думала, раз аж из ФБР приехали, этим точно займутся, – срывающимся на рыдания голосом затараторила она. – Полиция ничего не нашла! Да и не искала! Даже не взяли у меня заявление!
– Мы не занимаемся пропавшими людьми, Нора, – произнесла Скалли тусклым голосом и сама удивилась, что сказала это. – Мы приезжаем, когда происходит что-то странное. Необъяснимое. – Малдер смотрел на нее с плохо скрытой примесью осуждения. – Агенту Малдеру, – она кивнула головой в его сторону, – сообщили, что в этих местах случается нечто… непонятное.
Все молчали. Старые часы на стене громко тикали, словно поддакивая ритму дождя, пропуская в слабые доли поскрипывание кресла.
– Несколько лет назад местная женщина сообщила в полицию, что видела непонятные огни в округе, – тихо подсказал Малдер. – Что ее муж стал вести себя странно, а потом покончил с собой. Вы что-нибудь знаете об этом?
Нора покачала головой. Скалли сразу уловила ход ее мыслей: ей не хотелось ненароком перевести их внимание с ее исчезнувшего Эзры на что-то другое.
– Ну… Иной раз тут скотина пропадает, – с неохотой выдавила она. – И молоко у коров – без всякой причины. Что до Эбигейл, то ее муж повесился несколько лет назад, но ни про какие его странности я не слыхала. У них ребенок сильно болен, намучились оба. Эбигейл и сама здорово не в себе, если спросите меня.
Дождь начинал затихать, и музыка тишины сменила его монотонно-дробный ритм. Дом, казалось, начинал погружаться в сон, и Скалли пришлось дернуть себя за рукав, чтобы выплыть из окутывающего их дремотного облака.
– Поговаривают, кто-то однажды заблудился в лесу, потерял время. – Глаза Малдера загорелись – Скалли чувствовала это, даже не глядя на него. – А потом его нашли – спустя сутки или двое, и оказалось, что все это время он просто стоял, уткнувшись лицом в ствол дерева, весь продрогший и в собственном дерьме, – продолжала Нора, сама увлекшись своим рассказом. – Дети иногда говорят, что видят странные штуки в лесу, на деревьях…
– Здесь разве есть лес? – снова неуместно-грубо перебила ее Скалли, но на этот раз ее бесцеремонность была вызвана искренним удивлением: пока они ехали сюда, она не видела за окном ничего, кроме бесконечных полей, почти превращенных безжалостными дождями чуть ли не в болота.
– Небольшой, – ответила Нора, пожав плечами. – Скорее роща – маленькая, но непролазная. Мы зовем ее лесом. – Она повернулась к матери. – Ба? – Женщина открыла глаза. – Бабушка, они спрашивают, не происходит ли у нас чего-нибудь странного!
– Само собой! – ответила та.
– И как давно? – спросила Скалли.
– Испокон веков, милая! Испокон веков… – Женщина как-то странно закатила глаза. Ее белки жутковато блеснули в приглушенном свете пыльной люстры.
– Ей пора спать, – тихо сказала Нора, но миссис Альбеску вновь оживилась.
– А одной женщине, – заговорила она, и ее голос вдруг зазвучал моложе, – подменили ребенка! Она! – внезапно гаркнула бабка, и даже Малдер дернулся от испуга. Скалли поежилась, ощутив острое желание как можно скорее покинуть этот дом. И эту деревню.
– Она? Что она? – после долгой паузы отрывисто спросил Малдер.
– Всё Милена, всё она… У-у-у… – Рот женщины растянулся то ли в ухмылке, то ли в оскале. Она затрясла головой, и Скалли, опасаясь, что это какой-то приступ, подобралась, готовая броситься ей на помощь.
– Вы в порядке, мэм? – хмуро спросила она.
– У-у-у… – Старуха медленно запрокинула голову, предавшись каким-то воспоминаниям – едва ли приятным. А потом вдруг резко выпрямилась в кресле, уставившись горящими глазами прямо на Скалли. – Босорка!
Подавив дрожь, Скалли невольно отступила на шаг, уткнувшись в испещренный болотно-зелеными проплешинами диван. Она оперлась рукой о стену, чтобы не потерять равновесие, и сразу испуганно отдернула ее, коснувшись креста. Почему-то ей показалось, что он обжег ее. Отбросив нелепую мысль, она аккуратно поправила крест, но тот, противясь всем естественным законам, снова накренился.
– Ей пора спать, – повторила Нора. – Я вас провожу. – Едва не подталкивая их в спину, она повела Малдера и Скалли к двери. – Спасибо, что приехали.
Малдеру пришлось не слишком вежливо придержать дверь рукой, чтобы она не захлопнулась у него перед носом.
– А кто такая Милена?
– Понятия не имею, – простодушно пожала плечами Нора. – Бабушка стара и не совсем здорова. Она многое путает.
Дверь закрылась. Малдер повернулся, нарочито посмотрев поверх Скалли, и, не оглядываясь на нее, пошел к машине. Она знала, что он злится, но не чувствовала никакого желания узнавать, почему.
Скалли застегнула молнию на куртке до самого верха и, приподняв над собой зонт, попыталась открыть его, но он не поддавался, упершись во что-то наверху. Она подняла голову и увидела на перекрестье балок над крыльцом нечто похожее издалека на птичье гнездо, набитое камнями и подвешенное на толстой красной нити.
Она хотела спросить Малдера, что это, но передумала. Он ждал ее в машине: арендованный темно-зеленый «шевроле», сливающийся в одно пятно с грязными лужами и подгнившей травой, уже нетерпеливо светил фарами, а «дворники» работали на полную.
Едва Скалли села в машину, он открыл было рот, но ее вопрос прозвучал первым:
– Что она сказала?
– Кто? – буркнул Малдер.
– Старуха. Что она прокричала мне?
– Я ничего не слышал. – Он резко развернулся к ней лицом, задев коленями руль. – «Мы не занимаемся пропавшими людьми»? – Скалли прикрыла глаза и со вздохом отвернулась к окну. – Зачем ты это сказала?
Ей казалось, что она научилась останавливать время. Достаточно было представить, что она тихо прикрывает ведущую наружу дверцу, окунается в знакомую обволакивающую темноту внутри себя – и мир за ее пределами сливается в вязкое пятно, неспособное до нее добраться.
Наверное, Малдер что-то говорил. А может быть, нет. Может быть, замер, не дыша, прямо как она сама. Темнота молчала, но, как обычно, недолго: воспоминания начали просачиваться внутрь, как песок в песочных часах. Песок… Она очнулась.
Машина уже ехала.
– Ее парень просто сбежал из этой дыры, – холодно сказала Скалли. – Чем быстрее она это осознает, тем лучше для нее.
Малдер хмыкнул, и она резко повернулась к нему, ожидая подвоха – что он смеется над ней, над ее собственной неспособностью осознать трагедию в своей жизни. Это было ничуть на него не похоже, да и сейчас, кажется, он был занят лишь тем, чтобы разобрать очертания дороги в густой взвеси дождя. Но часть ее – та часть, что уже не силилась притворяться, будто в любой ситуации она остается всегда собранным, готовым ринуться в бой профессионалом, – с мазохистским наслаждением ожидала хоть какой-то конфронтации. Но Малдер, конечно, не поддастся на провокации и не станет ее грушей для битья. Только не Малдер.
Впереди маячили очертания покосившегося трехэтажного здания, похожего на заброшенный готический особняк, – местного отеля. Окна верхнего этажа были заколочены, а свет горел только на первом. Отчего-то Скалли была уверена, других постояльцев, кроме них, там не окажется.
