Направленное дуло пистолета

      Снова унылый вечер. Тело требует тепла. Желательно человеческого. Но получает лишь еще один шот.       Дань Хэн снова в баре и снова ищет человека. Но сегодня настроение поршивее некуда. Он заливает в себя не первый и явно не последний стакан. Разум мутнеет. Музыка начинает пульсировать в ушах. Глаза наблюдают за людьми, а губы, что Дань Хэн начинает кусать, требуют поцелуев.       Сидя у барной стойки, он ожидает. Сейчас его внешность так и кричит о том, что ему нужно внимание. Рубашка раскрыта не меньше, чем на три пуговицы. Джинсы на довольно хлипком ремне. Да и сам его взгляд скользит по толпе людей, он будто ищет идеальную цель.       Поправляя волосы, он начинает сверлить людей сильнее, чем ранее. В особенности тех, что ему кажутся привлекательными. Алкоголь играет с его разумом. А когда к нему подходит человек, словно тень, он сначала будто и не замечает его. Только после легкого касания взгляд понимается к лицу человека.       Увидев реакцию на прикосновение, человек-тень убрал свою руку, завлекая Хэна в разговор. Только вот сердце Дань Хэна начинает стучать. Руки покрываются мурашками, но одна шутка за другой, вперемешку с новыми алкогольными напитками, и сердце притихает. Хэн вроде как успокаивается, чувствуя не столь сильную реакцию, но в игру вступают губы, что начинают требовать большего.       Один. Два. Три. Их переглядки заканчиваются легким кивком в сторону выхода. Оплата счета, а после поход на улицу, опаляющий свежестью. И внезапный поцелуй в подворотне.       Губы неистова кусают, руки человека-тени заползают под одежду, а его глаза так и ожидают реакции. Но Дань Хэн лишь в этот момент отрывается и кладет палец на чужие губы, спрашивая: — Подожди. Какое у тебя имя? — что же, Дань Хэн точно может сказать, что алкоголь съедает его мозг. Спрашивать человека с которым сосался секунду назад об его имени очень недальновидно. Но с другой стороны, он же это спросил не после секса, верно? — Блейд. А твое? — мужчина усмехнулся и интонацией будто сказал: «опомнился?» — Дань Хэн, — они кивнули друг другу в качестве знакомства, а Блейд снова за воротник притянул Дань Хэна к своим губам.       Чужие руки стали более настойчиво блуждать по телу, то и дело залезая под одежду или перемещаясь все ниже и ниже, а в свою очередь тело Хэна откликалось на каждое прикосновение, заставляя парня ластиться об чужое тепло.       Дань Хэн так же стал изучать чужое тело, с каждой минутой начиная осмеливаться и делать все больше и больше движений. Но когда чужие губы сместились с его, Хэн мог поклясться: еще никто не оставлял таких засосов на его шее.       Машинально руки переместились на волосы его нового партнера и прижали лицо сильнее, ближе к себе. Укусы, что оставлял незнакомец, вызывали сдавленные вздохи, что так и вырывались из уст парня.       Когда же губы Блейда переместились ближе к уху Хэна, он произнёс: — Не думаю, что нам стоит проводить ночь в подворотне, как смотришь на то, что бы поехать ко мне или в отель? — Блейд позволил себе отстраниться в ожидании ответа. — Давай к тебе, — Дань Хэн опустил свои руки с чужих волос и шеи.       Быстро набрав номер такси, они направились по адресу.       Поездка прошла на удивление спокойно, ограничившись только переглядками и лёгкими, будто «случайными» прикосновениями к чужим коленям.       Но вот, поездка завершилась и Хэн переступил порог чужого дома. парень почувствовал, как его прижали к стене, а чужие руки освободили его от рубашки, чуть ли не разрывая оставшиеся хлипкие пуговицы. В тоже время, как его собственные руки чуть ли не сорвали пуговицы чужой. Ремни с обоих штанов полетели куда дальше. Их они сняли уже сами.       Блейд немного убавил свою хватку и повел гостя к себе в комнату. Когда же до кровати осталось около двух шагов, хватка сразу же возобновилась с новой силой. Опрокинув тело Дань Хэна на кровать, его губы хаотично оставляли отметки, иногда кусая или целуя кожу. Дань Хэн только и мог, что проводить своими руками по спине, оставляя красные полосы. Его сознание могло твердить о многом, но сейчас мысли стали утихать с каждым движением Блейда, они стихали и оставалось лишь ощущение чужого тела.       Когда же чужие руки надавили на грудь Дань Хэна заставляя того сильнее прижаться к матрасу, все такое же чуждое тело стало начинать целовать новые части кожи. Заставляя их тела становиться все ближе. Дань Хэн чувствовал чужое тепло, что начинало сжигать его.       Губы Блейда не оставались долго на одном месте. Он мог поцеловать шею, после переместиться на живот, а засос оставить на груди. Его действия были не закономерны. Хэн не всегда мог предугадать, что будет дальше. Но Блейд старался зажечь огонь в парне, начиная все сильнее и сильнее прижиматься своими губами к его коже.       Но когда губы Блейда легли на внутреннюю часть бедра, тело напряглось, а глаза закрылись. Что ж, теперь было ожидаемо, что будет дальше. И Хэн точно не думал отказываться или идти на попятую. Когда чужие руки стали оттягивать ткань нижнего белья, парень лишь сжал простынь в своих руках.       Нижнее белье было снято, поэтому когда на плоти Дань Хэна оказалась грубая рука, что начинала водить сверху вниз, его глаза закрылись и он пытался привыкнуть к новым ощущениям. Дыхание становилось глубоким, а в некоторых моментах Дань Хэн от ощущений начинал задерживать его.       Вкупе со всеми ощущениями Хэн мог поклясться — никто и никогда ему так не надрачивал. Ощущения, что давал ему Блейд были особенными. Глубокие, но медленные толчки игрались с Хэном по-крупному. Его мир стал еще больше переворачиваться, когда губы Блейда оказались на головке.       Сейчас ему и дрочили и отсасывали. Когда чуть подняв свой взгляд Хэн увидел, как Блейд одной рукой ведет по члену, а второй держит бедра не давая Хэну вбиваться в его рот, парень так и хотел бы притянуть чужую голову ближе, но красные глаза пригрозили. Поэтому руки остались сжимать простынь.       Темно-красная ткань сминалась под телами и намокала от их пота. Чужой язык творил ранее невиданные движения. Бедра Дань Хэна так и хотели толкнуться сильнее внутрь, но чужая рука схватила бедро посильнее, не давая этого сделать.       Когда же губы Блейда оторвались от плоти, он провел пальцем по губам, стирая чужой предэкулят. За ним наблюдал Хэн, что не ожидал подобного.       Его силуэт возвышался. Он пристально глядел на возбужденного и готового принять его Дань Хэна, ухмылка украсила лицо Блейда. Когда же продолжение этого вечера так и напрашивалось, Блейд, быстро встав, направился к двери из комнаты. Это застало Дань Хэна врасплох. Послышался какой то скрип.       Когда же Блейд снова вошёл в комнату, он лишь дернул бровью и улыбнувшись сказал: — Ты же не думал, что мы с тобой обойдемся только отсосом или слюной заместо смазки? — интонация была явно вопросительно-издевающейся.       Хэн только отрицательно помотал головой и снова лег на матрас, ощущая как он прогибается под другим телом.       Блейд довольно властно сказал перевернуться Дань Хэну на живот и вскинуть свой зад.       Когда же парень сделал все сказанное, то услышал как Блейд довольно легко усмехнулся. Положив свою руку на бедро парня, он немного поменял его положение. Именно так, как удобно Блейду. Далее, положив свои руки на матрас, наклонился к чужому лицу. — Если бы не я, ты бы нашел другого ебыря, не так ли? — одна из рук переместилась с матраса к бедру Дань Хэна и стала поглаживать аккуратную анальную пробку.       Сердце так и направилось выскочить из грудной клетки Хэна, его щеки сгорали от смущения, ведь впервые ему такое сказали. Да еще и стали трогать металлический предмет, начиная то вынимать, то снова заталкивать внутрь. — По твоей реакции видно, что ты смущен. Не волнуйся, эта пробка уже отслужила свое, — прохладные пальцы Блейда, после нескольких дразнящих движений, вынули металлическую затычку и отправили ее в темноту комнаты. Когда же она упала, было слышно, как пробка перекатывается.       Пока Блейд обильно смазывает свои пальцы смазкой и направляет их внутрь. Несколько движений делаются легко, пробка сделала свое дело, так что все прошло менее болезненно и быстрее ожидаемого.       Один, два и наконец три пальца. Дань Хэн ощущал заполненность и с каждым движением его возбуждение становилось все сильнее и сильнее. Парень еле-еле мог оставаться в том положении, в котором был. Ноги так и норовили сильнее разъехаться, руки старались держаться, но дрожь не проходила. Вся тяжесть тела становилась все больше и больше.       Блейд же старался от души, его губы побывали на многих участках тела Хэна. Следы на шее становились все более видными, но никто не переставал их оставлять. Сам Дань Хэн подначивал еще больше укусов. И сам начинал насаживаться на пальцы, давая понять, что он может принять и нечто большее.       Пока Хэна ебали пальцами и грызли будто косточку, он получал лишь адреналин, прикрытый завесой удовольствия. Голова не гудела от мыслей, а тело болело от укусов и было лишь напряжено.       Когда же Блейд вынул свои пальцы, ненадолго освободив Хэна из своих рук, тело второго отреагировало по-иному, не так, как ожидалось. Хэн чувствовал как конечности становились ватными, руки начинали дрожать от позы, в которой он стоит, а каждый укус начинал гореть будто пламенем, стук сердца отдавался в голову, но он не обращал внимания. Сейчас он пришел за одним и он получит это.       Блейд кинул что-то на кровать и извинился за свое отсутвие, снова нависая над Хэном, но только сейчас он навис не только ради того, что бы поиграться с ним, а для конкретного вопроса: — Ты хочешь, что бы я был мягок или наоборот? — Блейд наблюдал за реакцией парня — Второе. Будь жестким... — глаза Блейда сомкнулись в согласии. Он взял с кровати один из ремней и плотно сомкнув руки парня, чуть приподнял его зад, устроившись поудобнее.       Быстро надев презерватив, он стал входить внутрь Хэна, сначала пытаясь быть более мягким. Первые десять толчков были спокойными и медленными. Когда Блейд понял, что они уже могут ускоряться, он стал сильнее сжимать свои пальцы на чужих бедрах, толчки стали более жесткими и менее щадящими. Блейд стал вдавливать тело Хэна в кровать.       Тогда Дань Хэн мог лишь стонать от получаемых толчков, пока его голову бесщадно придавливали к матрасу и только сильнее втрахивали, иногда специально поднимая его голову за волосы, чтобы он мог вдохнуть хоть немного, а потом снова опуская в матрас. Да так, что в глазах начинало рябить.       Хлопки и звуки, что издавала пара мужчин эхом отскакивали от стен комнаты. Дань Хэн перестал выдерживать всю обстановку, кончая не в первый раз за ночь. Но не ощущал ничего кроме тела сзади него и того, что он должен напоминать себе дышать.       Скрип матраса продолжался с чужими толчками, красные глаза, что видели всю картину и цеплялись за вид обкусанных плеч, спины и бедер, подавили сигнал, и возбуждение только начинало нарастать с большим энтузиазмом.       Последнее несколько толчков Блейда были самыми глубокими и резкими. Его руки вцепились в бледные бедра до синяков, заставляя содрогаться тело Дань Хэна, что был на грани потери сознания.       Последний толчок сопроводился приглушенным стоном. Руки опустили бедные бедра, и вытащив свой член, быстро скрутив презерватив, он лег рядом с Хэном. Тот будто бы уснул. Сейчас он не чувствовал ничего. Лицо было уткнуто в постель, а тело разрывалось от укусов, что жгли своим теплом.       Тело Блейда начинало становиться ватным. Глаза видели размыто, но чужой голос немного протрезвил его: — Освободи меня от ремня, он не сильно-то удобный, — глаза Дань Хэна были полны усталости и покраснели от влаги. — Точно... Сейчас, — быстрыми движениями руки были освобождены.       Двое мужчин лежали на бедной скрипучей кровати, полностью вымотанные и пропахшие запахом друг друга. Постель, на которой они лежали, подлежала стирке, вся она была пропитана потом и не только.       Когда же их тихая идиллия стала наступать все более большими шагами, прервать их смогли звонкие капли, что стали падать на крышу. — Синоптики не соврали, и правда дождь пошел под конец ночи, — Блейд ухмыльнулся и привстал на локтях. — Попьем чего-нибудь? — в ответ был лишь кивок.       Блейд подал несколько своих домашних вещей парню и провел на террасу. Сейчас это было одним из лучших мест, чтобы отдохнуть от их ночи.       Крыша прекрасно защищала пол от влаги, хотя некоторые из косых капель все же попадали на него. Треск досок под ногами отдавался приятными воспоминаниями в голове Дань Хэна. Будто он снова стал маленьким и навещал свою бабушку.       Временами Хэн тосковал по воспоминаниям из детства, но это были лишь мимолетные мысли. Хотя ощущения, что он испытывал тогда, отдавались приятной тоской.       Сейчас, когда он вырос, а его бабушка умерла, он не мог снова посетить ее домик в деревне. Но теперь, смотря как капли капают на землю, а небо начинает расцветать другими красками, он чувствует давно позабытое ощущение покоя и воспоминания, что связывали его с этим прошлым.       Его плечо легонько тронула рука Блейда, а перед самим Дань Хэном поставили кружку наполненную горячим содержимым. — Я мог бы предложить тебе чего-нибудь покрепче, но мы и так выпили прилично в баре, особенно ты. Так что сделаем передышку, — Блейд смягчает взгляд и снова направляется в дом, пока Хэн остается наедине с собой.       В его руках горячий чай, а мысли где-то далеко-далеко. Почему-то именно сейчас он начинает вспоминать множество вещей. Они разного содержания, но все пропитаны запахом одиночества. Даже вечера, что он проводил со своей семьей содрогали его холодом, как и сейчас. Но ему не дали погрузиться глубже.       Перед глазами начинает махать рука и мысли пропадают, Дань Хэн переводит взгляд на Блейда. Тот смотрит внимательно и перестает махать рукой. — Ты что-то совсем приуныл. Не часто такое встретишь. Да и посмотри на себя – тебя же в дрожь бросает, — рука Блейда переместилась на чужое, действительно дрожащее плечо.       Дань Хэн не замечал, что он дрожит, а зубы начинают стучать. Он подумал, что это то воспоминание из детства заставляет его так реагировать. А сейчас, выбравшись из своих мыслей, он ощутил, насколько сильно дрожит он и все его нутро.       Блейд быстро стащил с одного кресла плед, и накинул его на плечи парня. Не менее холодный плед. — Я принесу суп, а ты пока грейся, ты что-то совсем поплохел.       Дань Хэн не ожидал заботы от чужого человека, что впервые его видит, даже плед накинул на его плечи... Да что тут говорить, он даже суп пошел разогреть. Не то, что его семья. Хэн никогда не хотел думать о его семье, а то, что совсем чужой человек волнуется больше, чем они даже и понимать не хотелось.       Хотя удивительно, но они вроде писали ему, а он отказывался отвечать, поэтому не брал трубки. Тяжело говорить с теми, с кем нет ничего общего кроме крови. И Дань Хэн жалеет, что так и не поменял свой номер телефона. А может, он просто надеется на чудо. Кто знает.       Стоило только начать вспоминать их, как его сердце наполнялось яростью, и он хотел кричать. Хотел устроить шум, хотелось сделать то, что было под негласным запретом.       Он не позвонит, он не готов. Только сбежал из дома и возвращаться туда не намерен, лучше пойти в проституты или спрыгнуть с моста, чем поговорить. Он хотел отказаться от них и быть где-то далеко. Быть с бабушкой. Она единственный для него родной человек.       Снова его мучительные мысли прервали стуком посуды. Дань Хэн не переставал дрожать, даже укрывшись он чувствовал холод, пробиравший до костей. — Ешь, я тоже поем, — Блейд хоть и был холоден, но он вроде даже показался хорошим человеком.       Дань Хэн взял ложку, не глядя на того и стал есть, суп был самым обычным – гороховым. Хоть он и не был поклонником этого блюда, оно было вкусным, а главное убирало спазмы по всему телу от холода. Хоть сердце все еще было неспокойным, суп смог согреть парня. И он мог хоть на немного успокоиться.       Когда же за их разговором окончательно стал начинаться день, Дань Хэн поблагодарил за ночь и за всё остальное. Если бы они встретились в других обстоятельствах, Дань Хэн определенно хотел бы подружиться с Блейдом, но он не позволит выбраться своей ночной жизни за пределы ночи. Утром он самый обычный человек с хорошей репутацией, информация об его похождениях может разрушить её.       Его день начинается так же. Придти домой, взять сумку с учебниками и пойти в университет. Встретиться по пути с знакомыми. Поговорить о разных вещах. Просидеть несколько часов за парами и пойти в квартиру.       В одинокую, темную и тесную как коробка. Но он пытается не жаловаться, ведь тут он один. Да и его прихоть здесь жить. Эта квартира недалеко от места его учебы, аренда недорогая, да и жить надо где-то. Хотя квартира стала показателем его состояния, он иногда пытался навести уют в ней.       Но он снова был будто не в себе и опять совсем забыл про нее. Его квартира была давящей. Сейчас она была совершенно неуютной. Но только тут он мог лечь на пол и лежать. Иногда хотелось плакать, но Дань Хэн не позволял себе. Он был недостойным. Он и сам не знал почему, был будто запрет. А ведь раньше он был очень плаксивым, но все детство ему твердили не плакать, а позже, в юношестве, он сам твердил себе об этом.       Его сердце билось и ощущалось сдавленно, будто кто-то схватил его крепко и очень сильно, ломая ребра. А схватившись за место, где могло находиться сердце, он поднимал свою голову и начинал глубоко дышать.       И сейчас происходило то же самое, он дышал часто, каждый вздох был глубже, а глаза не могли закрыться. Он не мог перестать. В голову так и лезло сравнение себя с тем, кто нахлебался воды. Лежит и пытается вдохнуть, хотя в легких вода, что разъедает изнутри.       Дань Хэн стал задыхаться, хотя он и пытался дышать. Каждый его вздох был бесполезным, он чувствовал будто не может остановиться, в глазах застыла влага. А рука все так же оставалась на его груди. Каждый вдох начинал отдаваться болью в горле и голове. Ощущение, будто он сейчас готов выблевать свои органы от всего этого.       Почему после учёбы, именно сейчас он начинает ощущать этот приступ? Сейчас Дань Хэн чувствует слишком многое, он переворачивается и ложится калачиком, так, чтобы успокоить себя. Свой приступ. Хэн пытается успокоиться, и он начинает говорить — Все хорошо, сейчас все будет хорошо. Я не один. Я точно не один. Март приедет. Она должна уже быть в городе. Я с ней встречусь. Я не один... — слова мало что меняли в состоянии Дань Хэна, но воспоминания о своей подруге дали надежду. Парень сильнее обнимает себя руками, словно это не его руки, а кого-то другого.       Хочешь не хочешь, но натуру не изменишь, слезы катятся все быстрее и быстрее, горло болит от сухости, а щеки стали наоборот слишком мокрыми. Дань Хэн лежит. Пальцы вцепились в его плечи, он пытается придти в себя. Будто это не одиночество, это просто кошмар и сейчас его найдут и успокоят.       Эта ситуация фатальная. Он дошел до своего пика. Нужен отдых. Он начинает считать, сколько на комоде ручек и сколько гвоздей в плинтусе. Дыхание начинает приходить в норму, а он ослабляет хватку и считает по новой. Ручки на комоде, гвозди и еще раз гвозди и ручки.       Сон не идет, хотя уснуть в прихожей на полу выглядит слишком печально. Дань Хэн лежит так еще несколько минут и, выдохнув, наконец встает. Вроде бы состояние тела нормальное, но ощущение моральное ничуть не лучше.       Оперевшись на комод, парень плетется на кухню. Открыв свой заветный ящик он берет обезболивающее. Где-то он услышал, что они не только боль физическую убирают, но еще и моральную. Звучит глупо, но... Пара таблеток летят прямиком в рот. Глотает даже не запив, хотя явно зря. В горле будто ком. Хэн открывает кран и пьет оттуда. Сейчас нет ни сил, ни мозгов думать, какая дрянь там живет.       Переводя взгляд, Дань Хэн снова проверяет свою аптечку, он и правда огорчился. Никаких успокоительных нет. Даже страшно представить, что будет завтра. Но сейчас он просто должен отдохнуть, ведь так? Он надеется на это. Завтра он не осилит пойти на учёбу. Но и сейчас спать не сильно хочется. Его извечная проблема.       Звонок. Нет, он не отдохнет, почему его вспоминают тогда, когда он успокаивается? Дань Хэн отключает звук и надеется не видеть значок входящего. Через несколько минут снова звонок, те же номера, те же люди. Хватит. На сегодня точно хватит. Он опять выключает звук, пишет своей подруге Март, что его не будет на парах и выключает телефон. Он не вывозит. Точно не вывозит.       Откинувшись на диван, он пытается хоть немного отдохнуть, но недавний приступ и звонки от тех, с кем он не хотел общаться, снова стали действовать на нервы. Его размышления прервал какой то треск. Этот треск был за окном. И не удивительно, почему так хорошо слышно, первый этаж дает о себе знать. Только оБ этом и мог думать Дань Хэн. Зверек какой-нибудь пробежал, не более. Даже в окно смотреть не будет.       Сейчас голова была пуста, Хэн был выжат. Он может пойти отдыхать, но он уставал от всего. Его состояние было слишком невыносимым. Любое действие выматывало, и он только и мог, что лежать, ожидая, когда все закончится. От сегодняшнего дня глаза стали слепляться. Дань Хэн не смел противиться своей сонливости, побочка от успокоительных начала работать, да только сил не хватало на то, чтобы зайти в спальню.       Дань Хэн так и уснул, свернувшись на диване. На утро он пожалеет, но сейчас —точно нет. А за окном прошел силуэт.       Парень открыл глаза днем и ощутил боль в шее, что стала невыносимой, этого он и ожидал. Но осознание боли всегда было больнее. Поставив чайник на плиту, Дань Хэн открыл дверцу холодильника. Там был одинокий помидор и от силы упаковка салатных листьев. Да, что-то совсем не густо.       Помидор он все же взял и отворил дверцу уже шкафчика, надеясь найти макароны или крупу. Оставался только геркулес. Какая жалость — помидор и геркулес. Звучит слишком голодно, хотя вроде кашей и наесться можно. И вот его завтрак выглядит крайне печально: каша, помидор и кофе, что на вкус будто ссанина.       Впечатления попортились, но голод стоило бы унять. Шея так и продолжала побаливать, на это было тяжело не обращать внимания.       День прошел просто. Дань Хэн ничего даже не делал, просто слонялся по квартире без дела, открывал холодильник понимая, что кроме листьев ничего не отыщет. И взял с полки какую то книгу. Она была вроде фэнтезийной. Да только чтение это конечно хорошо, но Хэн не осилил даже десяти страниц, буквы путались и становились мутными. Читать было слишком тяжело.       Парень надеялся на чудеса, что вот сейчас наступит светлая полоса и он будет полон энергии. Но чудес не бывает. В его жизни уж точно.       К вечеру он включил телефон. Как всегда сообщения от Март, ну и около пятидесяти пропущенных от родителей. Сперва он отвечает Март, и они даже успевают обсудить мелочи, что произошли за день. Девушка говорит как ей скучно, и какой Дань Хэн бесстыдник, что даже не встретил ее.       Дань Хэн рад слышать подругу, даже если они на расстоянии, она придает ему сил. Ближе к полуночи Дань Хэн собирается ложиться спать. Проверяет будильники, ставит телефон на зарядку и закрывает шторы.       В момент, когда юноша проходит на кухню и включает свет, он слышит хруст листьев, будто от шагов. И он точно может сказать, что это точно человек, он будто стал убегать. Хоть часто в подвал забираются крысы и кошки, и они могут создавать шум, но это — точно шаги, он не мог перепутать ни с чем.       Дань Хэн пугается. Да, он взрослый и вроде как понимает что к чему, но вариант того, что к его окну подходят и стоят какое то время, а потом убегают, явно пугает. Он и не верит, что это грабители, но наркоманы или извращенцы точно могут быть.       Перед сном Дань Хэн выпивает снотворное и ложится, ночью он спал прерывисто и слишком чутко. Шаги отзывались в его голове эхом и ощущалось это, будто глаза начинали появляться за спиной. Кошмар преследовал его. И он снова убегал и слышал эти шаги.       Пробуждение было отвратным. Дань Хэн чувствовал себя побитым, но увы, он уже пообещал, что выйдет на учебу. Взяв сумку в руки и переодевшись, он направился в знакомое здание. На входе его ожидала Март, что радостно махала рукой, привлекая внимание. На лице Дань Хана появилась легкая улыбка, видеть свою подругу было приятно. Недолгую дорогу до дверей девушка увлеченно рассказывала, что успело случиться и вообще, что еще вчера его искал Цзин Юань. Так что сегодня они должны встретиться.       Дань Хэн лишь кивнул. Он понимает, что к чему, Цзин Юань очень редко его ищет, значит, он должен сказать что-то. Но это будет чуть позже. Сейчас есть другая проблема.       Они снова опоздали. Март это осознала первая, когда увидела пустой коридор. Самое ужасное, что у нее первая пара проходила с очень чопорным преподавателем. Если она опоздает больше чем пять минут, ей не поздоровится, поэтому извинившись она побежала на другой конец здания.       Юноша лишь смиренно наблюдал за ней. Так нельзя, но видеть одну и ту же реакцию каждый раз веселит. Улыбнувшись, он идет дальше по пустому коридору, направляясь к своей аудитории.       Почему-то Дань Хэн вспоминает их первую встречу с Цзин Юанем. Тогда они только поступили на первый курс. Они совершенно на разных направлениях, но общая любовь к книгам и мечам породнила их. Они могли разговаривать часами, забывая про перерывы. Но общение в последнее время стало утихать, Цзин Юань был в учебе и на подработке, Хэн время от времени видел его. Так было жалко бедолагу. Он учится и работает беспрерывно, а в свободное время спит. Даже иногда на их прогулках он засыпал стоя.       Дань Хэн понимал, что даже при огромном желании иногда он не мог потревожить своего знакомого. Ведь он даже спать не успевает. Поэтому встреча с ним начинала поднимать настроение. Под таким настроением пары прошли мимолетно. Ближе к назначенному времени, Дань Хэн и Март стали подходить к месту встречи.       Совсем немного подождав, они увидели силуэт и позади него еще один. Март пыталась разглядеть того загадочного человека. Но вот Дань Хэн узнал «незнакомца». Сердце парня чуть ли не вырывается изнутри. А мысли как навязчивые мухи начинают говорить: «он расскажет о вашей связи», «все станет явным»       То, что пытался скрывать Дань Хэн, одним махом может стать явным. Разум гудит, сердце стучит и отдает свой стук в уши. — Дань Хэн, познакомься, это Блейд, он судмедэксперт. Теперь мы с ним коллеги. Надеюсь, вы поладите, — чужая теплая улыбка, и Дань Хэн делает вид, что не знаком с этим человеком. Сам Блейд подыгрывает и лишь кивает в знак знакомства.       Начинается будничный разговор, за которым идет подергивание кофты Дань Хэна и сообщение в заметках от Март: «Меня пугает Блейд, чувствую что-то нехорошее» Хэн лишь кивает и пишет: «Я тоже так думаю, но теперь он в нашем кругу общения. Придется хотя бы приветствиями обмениваться»       Да, то, что Дань Хэн не хотел понимать, ему приходилось принимать. Но когда компания уже собиралась расходиться, Блейд подошел ближе к Дань Хэну и прошептал так, чтобы их не слышали: — Я не раскрою нашу связь, успокойся, я не монстр какой-нибудь, — улыбнувшись, Блейд направился вслед за Цзин Юанем. Лишь обернувшись, чтобы поглядеть еще раз на нервного Дань Хэна.       А он так и остался в стороне, сжимая кулаки. Сейчас его состояние пошатнулось, вблизи будет человек, что имел с ним связь. А Хэн даже не мог это с кем-нибудь обсудить. Репутация может пошатнуться, и каждый сможет увидеть гниль, что скрывает парень.       Хотя Март точно не отвергла бы его. Ведь даже сейчас она дожидается, пока друг доковыляет до нее. — Ты что-то совсем раскис, может витаминчики попьешь? На тебя страшно смотреть, — Март волновалась за своего друга, но он не желал ей открыться и она лишь могла принять этот его выбор.       Дань Хэн помотал головой, они продолжали идти дальше. Март снова говорила о множестве вещей и донимала Дань Хэна, а он в свою очередь стал расслабляться в компании девушки. Сейчас он не один. Он с ней, так что страшно больше не должно быть. У него есть защита.       Их прогулка была недолгой, а когда уже парень прибыл в свою квартиру, на него навалились мысли со всего дня. Оставалась их только прожить, так что горячий душ сразу же принял в свои объятия парня. Горячая вода давала обжигающее облегчение. Дань Хэн просто стоял под напором горячих капель, по его меркам, он стоял дольше, чем обычно, прежде чем он наконец решился взять мочалку.       Мочалка была твердой и будто сдирала кожу, но это было то самое ощущение, которое помогало Дань Хэну избавиться от собственной грязи. Той, что шла изнутри, из самого сердца. Он тер себя не жалея, давая своему телу порцию боли, что он заслуживал. Хэн вел мочалкой и наблюдал, как его кожа становится все краснее.       Водные процедуры закончились, а вместо них настал холод. Дань не забыл взять полотенце, но вот все остальное он не взял, все же, живет он один, и никто его не увидит. Хотя пол и отдавал прохладой, не только это заставляло хотеть поскорее оказаться в кровати. День был нелегким. Пройдя препятствие в виде холодного пола, он залез под одеяло и пытался уснуть.       Ночь была поистине темной. А ветер издавал такие звуки, будто пел. Листья все еще проминались под чем-то. А Дань Хэн мирно уснул.       Хотя утро не было столь мирным как ночь, и парень, быстро собравшись, снова направился в университет. Времени было немного, но пропускать единственную пару, что окрасила бы его настроение на этот день, явно не хотелось.       Сегодня он пошел без Март, девушка жаловалась на боли в животе и театрально просила передать преподавателям, что она присмерти.       Дань Хэн не изверг, поэтому пожелал здоровья и побежал дальше. Сейчас, идя по коридору, он попадал в толпу студентов. Гул от голосов был давящий, звуки отдавались в голове, а та начинала только больше пульсировать болью. Но что он точно мог услышать в толпе — голос Блейда, что подходил ближе. Парень не представлял угрозы, но сердце начинало стучать сильнее, голова гудела, а чуйка вопила от опасности, но сейчас мужчина просто стоял напротив. — Ты себя неважно чувствуешь? Если хочешь, могу дать тебе таблетку. Ты подозрительно держишься за лоб, — отмечает Блейд, доставая из сумки платину с таблетками, быстро разломав ее, он протянул четыре штуки парню. — Тебе не стоит так волноваться. Таблетки самые обычные, а вот ты поплохел. Слишком уж видно.       Дань Хэн не стал отказываться и, поблагодарив, взял таблетки. Открыв одну из них, он сразу же проглотил ее. И в этот же момент дверь в аудиторию отворилась.       Парень кивнул в знак прощания и направился на пару, а Блейд ушел в своем направлении. Пара прошла довольно успешно, голова начала проходить, тревожность так же стала покидать тело Дань Хэна. Под конец, когда аудиторию уже стали покидать люди, преподаватель остановил парня, прося его остаться на немного. — Извиняюсь, если немного задержу тебя. Просто хотел кое-что уточнить. Дань Хэн, скажи честно, ты же нормально питаешься? — господин Янг был немного взволнован, а Дань Хэн совсем не понимал, что происходит — Я хорошо питаюсь, может и не всегда, но точно не голодаю. Можете не волноваться, — легкий кивок последовал за этими словами, да только вот лицо преподавателя все так же осталось взволнованным — Прости, эти слова могут быть не самыми хорошими, но будь осторожнее с Блейдом. О нем ходит дурная слава. Многие говорят, что у него довольно опасные идеи в голове, — Янг волновался за своего ученика, а Дань Хэн мог чувствовать приятное ощущение заботы от преподавателя. Поэтому, поблагодарив, он попрощался и вышел из кабинета.       Далее учебный день не представлял ничего особенного, только больше и больше информации. К концу дня Дань Хэн мог поклясться, что он выжат как лимон.       По пути домой наушники даже не могли скрасить ходьбу, только усугубили тем, что разрядились. И теперь Дань Хэн был вынужден идти в темноте, задумавшись обо всем на свете, музыка не могла заглушить рой мыслей.       Мысли о работе не покидали его голову, он работает на фрилансе, но сил не хватает ни для чего. А ведь оплата квартиры и еды — это жизненно важно. Дань Хэн замечает знакомый поворот. Еще несколько минут, и он уже у своей квартиры. Парень чуть улыбается, предвкушая, как ляжет на кровать и сможет расслабиться, ощущая умиротворение.       Треск ветки.       Дань Хэн смотрит боковым зрением. Кто-то идет. Ветку точно сломал не он. А вечером в этом районе почти никого нет, он точно знает, как никто другой. Рука крепче сжимает ключи Так его голова хотя бы начинает думать. Этот кто-то следит за ним какое-то время, а значит, ему что-то надо. Ограбление это одно, но зная, что есть маньяки, его сердце усиливает стук.       Главное не оборачиваться. Этот человек идет в метрах двадцати пяти. Вроде близко, но не смертельно. Горло начинает обжигать холодным воздухом, а дыхание становится все более глубоким. Дань Хэн ускоряется.       Сначала делает на один шаг больше, потом на другой. А там уже и третий и четвертый. Человек продолжает идти, ускоряется в темп. Тут точно уже слежка. Дань Хэн в открытую начинает бежать. Человек сзади, кажется, начинает догонять его. Хэн сворачивает где только можно, пробегая кусты, что посадила одна из бабушек.       Один, два, три. Один, два, три. Один, два, три. Он тут.       Ключи начинают выпадать, руки дрожат. Один. Два. Три. Один. Два. Три.       Все. Он закрыл железную дверь подъезда, не останавливается, быстро бежит к себе и закрывается на все замки. Скатывается с двери и пытается понять, что сейчас произошло. Лоб его ударился об дверь. Дыхание сбивчивое. Ноги ватные, а звуки за дверью пугают. Он слышит, как кто-то бьет железную дверь и по подъезду проносится глухой стук.       Дань Хэн закрывает рот руками и прислушивается. Звуки стихают, но вот его состояние только усугубляется. Он не рискует включить свет. Квартира освещается желтым светом фонарных столбов. Дань Хэн держит ухо востро. Каждый шелест. Каждое дуновение он слышит. И вот, он видит.       На его шторе тень. Тень мужчины в капюшоне. Свет от фонаря делает силуэт более понятным, а через штору можно видеть, как человек сначала пытается вглядеться вглубь квартиры, а потом дотягивается рукой до окна и стучит несколько раз.       Тук. Тук. Тук.       Человек улыбается и покидает его. Оставляя Дань Хэна с зажатым ртом и глазами, полными страха. Руки дрожат, все нутро горит, а темнота давит.       Дань Хэн находит телефон и пишет Март. Он боится.