a game for two

В помещении царит мёртвая тишина, но ритмичный стук небольшого размера каблуков в один момент смеет нарушить её. Сейчас в четырёх стенах маленькой комнаты находятся два человека: один, нагой, покорно сидит на деревянном неудобном стуле со связанными руками, не в силах убрать тёмные локоны с глаз, которые как назло постоянно падают на них, а другой, в одной лишь полупрозрачной накидке, которую удерживает на талии чёрный шёлковый пояс, свободно и не спеша очерчивает около стула круги с хитрой улыбкой, что в ту же секунду всплыла на смуглом лице от подобного рода зрелища. — Тебе нравится? — наклоняясь прямо над ухом сидящего спрашивает томным и дразнящим шёпотом парень, проведя мокрым языком по чужой ушной раковине. По спине и рукам тёмноволосого мгновенно пробегают мурашки, а со рта вырывается тихий вздох. — Ты возбудился. — с ухмылкой замечает парень, пристально рассматривая колом стоящий чужой член, из которого обильно вытекает природная смазка. — Тэхён, перестань, — хнычет тот, прикусывая нижнюю губу. Внизу живота ужасно сильно тянет. То, что сейчас делает Тэхён — самая настоящая пытка для Чонгука и таблетки виагры, которую он выпил пару минут назад. — Развяжи меня. — Нет, милый, — с пухловатых розовых губ слетает усмешка. Тэхён становится напротив Чонгука, облокотившись ладонями на ручки стула и медленно наклонившись прямо к его лицу. — Это ты захотел разнообразия в сексе. Чонгук удивлённо выгнул брови, с возмущением выдохнув: — По-твоему заставить выпить таблетку виагры только меня, а затем связать на этом ёбанном стуле сссровских времён и всячески дразнить — это разнообразие? Больше похоже на издевательство. — Много болтаешь, сладкий. Длинные игривые пальцы правой руки потянулись вниз, коснувшись подушечками мокрой головки. Чонгук стиснул челюсти так сильно, что заиграли желваки на покрасневших от возбуждения щеках. Тэхён ухмыльнулся слегка, обхватив ладонью горячий ствол; его венки приятно пульсируют в руке. От этого у Тэхёна внутренний чертёнок пляшет довольно в голове. Он двигает рукой медленно, плавно, изредка задевая головку члена, отчего Чонгук томно и рвано дышит всё чаще. — Тэхён, — на выдохе произносит младший. — Не мучай меня... — Ты так сексуально выглядишь когда связан, — говорит тот приятным басом, свободной рукой хватая Чонгука за подбородок двумя пальцами и чуть встряхивая, чтобы убрать уже мокрые от поступившего горячего пота локоны с тёмно-карих глаз, что практически сливались со зрачком. И сейчас Тэхён видит в этих прекрасных и любимых глазах лишь одно: желание трахнуть его как последнюю мразь. Это заводит только сильнее. — Не сдерживайся. Я знаю, что тебе нравится. Чонгук откидывает голову назад, разомкнув сухие губы, которые все шептали тихо, умоляюще родное имя вперемешку с тихими, сдерживающими стонами. Тэхён нависает над лицом парня, чтобы видеть и довольствоваться в душе его реакцией на ласки, и принимается массировать подушечкой большого пальца мягкую плоть на чувствительной головке, и от этого у младшего буквально крышу сносит. Член уже изнывает от боли, но Чонгук ничего не может сделать из-за своей скованности в движении. Прямо сейчас он готов убить и Тэхёна, и себя, потому что именно Чон заикнулся о том, что хочет разнообразить сексуальную жизнь. Чонгук, конечно, хотел попробовать что-то новое в сексе, но не настолько новое. Старший несильно сжимает горячий и налившийся кровью орган в руке, ухмыльнувшись реакции Чонгука: тот слабо вскрикнул с рваным стоном на конце, вернув голову в исходное положение и взглянув на парня злобно, строго. Тэхён тут же ослабляет хватку, опустив взгляд вниз: практически вся ладонь была в предэякуляте. — Малыш, — негромко, но настойчиво шепчет тёмноволосый своим бархатистым голосом, тяжело сглотнув слюну, вставшую в горле. По спине старшего табуном пробегают мурашки от этого. — Отсоси мне. Тэхён смотрит на Чонгука долго: в уверенном, хитром, игривом взгляде мимолетно проскользнула нерешительность. От одного лишь такого взгляда младшего, который словно говорит «приступай», Ким желает плюнуть на то, что сейчас он здесь властвует и может делать всё, что его развратной душе угодно; желает развязать и стянуть тугие верёвки с сильных татуированных рук и отдасться им полностью; желает покорно встать на колени и вобрать в рот горячий чонгуковский член, на котором позже, согласно фантазиям, Тэхён будет скакать и стонать на всю комнату. Он неистово хочет оседлать бёдра своего накаченного парня, который смотрит на него так страстно, так возбуждённо. Но Тэхён не очень хочет слушаться того, кто сейчас полностью под его контролем, и поэтому он, приподняв уголки губ и прищурив слегка глаза, спускается к бледной шее младшего, впиваясь в неё зубами. Чонгук раскрывает рот в немом стоне, вцепляясь пальцами в подлокотники. Тихое шипение срывается с его губ от лёгкой боли. — Ангел мой, хватит, — уже чуть ли не молит как самый настоящий слабак Чон, пока губы старшего спускаются все ниже, добираясь до напряжённого торса. — Разве тебе нравится издеваться надо мной? Тэхён поднимает глаза вверх, хлопая ресницами, опускается на колени, а затем игриво, неторопливо ведёт языком мокрую дорожку от пупка до паха, оставляя сладкий поцелуй на мягкой плоти головки. Чонгук дёргается, инстинктивно желает схватиться за светлую макушку ладонью, сжав мягкие пряди между пальцев, и поднести её прямо вплотную к своему члену, заставив взять его в рот, но ебучие верёвки — главная помеха этому. Он злобно скулит, сжимая кулаки и глядя на довольного Тэхёна сверху-вниз, представляя в голове, как грубо будет натягивать этого парня с каблуками на ногах на этом самом стуле, затем на полу, после на кровати, балконе, кухне, ванной — везде, где только можно, когда он сможет освободиться от этих «оков». — Ты действительно хочешь, чтобы я отсосал тебе? — спрашивает старший, всё же решив поддасться «чарам» беспомощного Чонгука, который, казалось, прямо сейчас застонет во все горло: «Да, прошу!». У самого-то Кима член тоже изнывает от желания, а тянуть эти садо-мазохисткие игры он слишком долго не планировал. Поэтому Тэхён, не дожидаясь ответа и не смея прервать зрительный контакт, обхватывает слишком мокрую головку губами, параллельно проводя по ней языком и слизывая предэякулят. У Чонгука крышу сносит от этого вида, от этих игривых действий, от такого Тэхёна. Старший умело посасывает чувствительную плоть, слабо мыча, тем самым пуская вибрации по ней, и окольцовывает пальцами набухший ствол, неспешно надрачивая. Он решается прикрыть глаза и отдасться полностью процессу, заставляя Чона громко стонать от таких, казалось, простых действий. Для Тэхёна это обычный стандартный отсос, а для Чонгука — подарок Всевышнего. Ким прекрасно понимает, что от его языка и пальцев младший запросто может обильно кончить, но ему не нужно это сейчас: хочется немного подразнить наглого Чон Чонгука. Тэхён отрывается от головки: проводит языком по всему стволу, чувствуя выступающие венки, и слизывает природную смазку, с наслаждением чмокая. Ноющий чонгуковский член содрогается каждый раз, когда влажные и сладкие губы любимого касаются его, дразня, и Тэхён не остается неудовлетворенным от такого зрелища. — Малыш, — рвано стонет младший, слишком тяжело дыша. В уголках глаз начинают образовываться слезинки, заслоняя карие глаза. — Мне тяжело, прошу... Тэхён отрывается от своего занятия и медленно поднимается с колен, целуя успокаивающе Чонгука в горячую щёку. Неприятное чувство вины стало зарождаться в груди, где трепещет быстро сердце, когда кристалльно чистые слёзы скатились вниз по светлому и, казалось, измученному лицу любимого. Ким при виде этого незамедлительно освобождает Чона от противных «цепей», извиняясь за предоставленные неприятные ощущения. Чонгук смотрел на такого Тэхёна молча, всё так же тяжело дыша, потому что возбуждение никуда не ушло, а вот мерзкие верёвки — да, и теперь он сможет отомстить по-полной. Чонгук чувствует облегчение, когда разминает затёкшие и покрасневшие запястья, а Тэхён — куда более сильную вину при виде этого. — Мне было больно, — начинает тёмноволосый, взглянув на расстроенного парня, что сидел на полу прямо около ног Чонгука, как минутой ранее. — Ты же понимаешь, что очень сильно провинился? Тэхён кивает, не поднимая глаз. Чонгук наклоняется, обхватывает аккуратный подбородок двумя пальцами и тянет его на себя. Ким поднимается с холодного пола, усадившись на упругие и сильные бёдра младшего, и утыкается прохладным носом в плечо. Младший отстраняет нежное и вспотевшее тело от себя, заставляя Тэхёна смотреть ему прямо в глаза, и произносит с ухмылкой: — Эксперимент — полная хуйня, пробовать я такое больше не собираюсь. Но признаюсь, в каблуках ты такой сексуальный. Купил их и эти верёвки специально для меня... — парень оглаживает тонкую талию руками, спускаясь ниже — к ягодицам, и обхватывает их, с силой оттягивая вверх. Тэхён кусает нижнюю губу, уперевшись ладонью в чужую грудь. — Не уж то так желал, чтобы я сидел и захлёбывался в собственных слюнях, не в силах прикоснуться даже к себе? — Ты же хотел разнообразия, — говорит Ким, опуская глаза на чужой пульсирующий член, что упирается ему в живот, оставляя на нём предэякулят; от такого вида крышу дурманит обоим. Тэхён поднимает обратно взгляд на глаза Чонгука, прижавшись к горячей груди плотнее, и шепчет в самые губы: — И кто бы знал, что ты такой сексуальный, когда не можешь коснуться меня. — Какая жалость, — усмехается Чон, оторвав руку от сочной задницы и схватив ею светлые пряди волос, на что Тэхён громко втянул воздух ртом. — Ведь теперь я могу это сделать. Чонгук впивается в сочные и мокрые губы жарким, страстным поцелуем, стукаясь зубами об тэхёновы. Старший поднимает руки вверх и окольцовывает шею любимого, отвечая на поцелуй жадно, желанно. Он начинает медленно двигать бёдрами, создавая небольшое трение живота об член, и от этого Чон в один момент резко отстраняется, откинув голову назад — на спинку стула. Тэхён продолжал тереться о твёрдый член, возбуждённо выдыхать, постанывать на ухо младшему до того момента, пока тот внезапно не схватил его за бёдра, вжимаясь в нежную и чувствительную медовую кожу пальцами, приподняв: он не может больше терпеть. Ему нужен Тэхён. — Я сам, — шепчет Ким, обхватывая ладонью ствол, от чего Чон стискивает зубы, глуша в себе рвущийся наружу стон. Светловолосый улыбается этому, на что Чонгук недовольно вздыхает, плавясь от тёплых и умелых родных рук, что водят по члену то вверх, то вниз, размазывая природную смазку по всему основанию органа. Тэхён, поудобнее устроившись на сильных бёдрах, не спеша опускается, ощущая приятную и долгожданную заполненность. Он тихо мычит: это именно то, что хотели оба парня. — Боже, детка... — стонет Чонгук, закатив глаза от удовольствия. Он хватается за талию Кима и сжимает её до побеления кончиков пальцев, на что Тэхён стискивает зубы от боли. Младший чуть ослабляет хватку. — Продолжай. Светловолосый заполняет себя по самое основание, громко выдыхая с протяжным стоном. Чонгук кусает губы чуть ли не в кровь, чувствуя, как влажные стенки Тэхёна слегка сжимают пульсирующий член. Младший, вобрав всю силу воли и сдержанности, что у него пока есть, в кулак, начинает медленно двигаться, целуя потное и мягкое плечо своего парня, но тот произносит дрогнувшее, да уверенное «нет», заставляя Чона в ту же секунду неохотно остановиться. — Что случилось? — Чонгук поднимает затуманенные глаза вверх, встречаясь с таким же взглядом любимого. — Сиди смирно, сладкий, — шепчет старший прямо на ухо, проведя по хрящику языком. Очередной табун мурашек пробежался от затылка до самого копчика, заставив вздрогнуть накаченное тело. Тэхён довольно улыбается такой реакции, приступив самостоятельно двигать тазом, издавая тихие и бархатистые полустоны: так хорошо ему сейчас. — Ты — дьявол, — рычит Чонгук, перемещая ладони обратно на ягодицы. Сжимает мягкие две половинки и сводит челюсти, потому что сейчас не он здесь управляет ситуацией. — Чёртов Асмодей. — Злишься? — усмехается Ким, выпрямляясь и зарываясь пальцами в собственные пшеничного цвета волосы. Да, Чонгук злится, но смотрит на Тэхёна с удивлением, восхищением — всё смешалось воедино, — потому что он уже совсем не уверен кто перед ним: похотливый и хитрый чертёнок или же новое мировое произведение искусства, которое досталось именно Чону. Он оглаживает низ старшего, плавно поднимаясь выше — к тонкой талии, которую словно сам Ван Гог вычерчивал кистями на своём полотне; груди, что часто вздымается от тяжёлого дыхания: так, что немного видны выпирающие рёбра; ровным и нежным плечам, где раскиданы прекрасные родинки, к каждой из которых хочется прикоснуться губами. Тэхён сводит с ума одним лишь своим видом. И Чонгук больше не желает подчиняться. Младший начинает двигать тазом вверх довольно настырно и глубоко, прикрывая глаза и слушая тэхёново «стой, милый, подожди...», что смешивается со стонами. Но должен ли Чонгук прекратить? Он обхватывает руками прекрасную спину Кима и поднимается с противного и ненужного стула. Тэхён охает от неожиданности, мгновенно окольцевав чужую талию слегка дрожащими ногами, а затем впивается в розовые губы напротив пылким поцелуем, прижимаясь к Чону. Грудные стоны издаются всё громче, летят всё чаще в чонгуковский рот, когда движения ускоряются, становятся глубже и грубее. И кто бы мог подумать, что такой поддатливый и похотливый паренёк, который уже готов стонать имя Чонгука — стоит только оторваться друг от друга, — минутами ранее властвовал и вёл себя как настоящая сучка, которой можно делать всё, что душе угодно, потому что никакого сопротивления не могло бы быть оказано со стороны. Но Чонгука больше не сковывают мерзкие верёвки, а это значит, что теперь и он принимает участие в этой игре. Туфли на высоком каблуке и полупрозрачная чёрная накидка уже давно валялись на полу: прямо около ног Чона. Младший трахает Тэхёна на весу быстро и желанно, рыча ему в шею и кусая каждый раз, когда Ким сжимает его член внутри от удовольствия. Нежные и высокие, басистые и дурманящие стоны перемешиваются с громкими и хлюпающими шлепками, что беспрерывно раздаются по всей комнате. В горле обоих парней давно пересохло, но они не перестают выстанывать имена друг друга, растворяясь без остатка в эвфонии издаваемых звуков. Чонгук кидает Тэхёна на постель так, что тот подпрыгивает на мягком матрасе словно пёрышко, и целует в и без того раскрасневшиеся губы, хватает нетерпеливо и по-собственнически мягкие бёдра, с лёгкостью запрокинув их на свои плечи. Старший раскрывает широко рот от этого, чем Чон пользуется мгновенно: длинный язык проникает в горячий рот, сплетаясь с чужим, и от этого тяжело дышат через нос оба парня. Это длится недолго, потому что Чонгук отстраняется первым, на что Ким обиженно вздыхает, тянется за новым поцелуем, но младший с ухмылкой говорит: — Нет, мой дорогой, достаточно. Тэхён не успевает возмутиться: Чонгук проникает в него с лёгкостью и неожиданностью, заставляя светловолосого прижать тыльную сторону ладони ко рту и зажмурить глаза. Поддатливые и уже далеко не узкие стенки сфинктера продолжают сжимать чонгуковский член, вызывая у младшего не просто мурашки по всему телу, а грудные полустоны. Удивительно, что всего одна таблетка виагры способна усилить подобные ощущения настолько. — Скажи чего ты хочешь, — хрипит Чон, сглатывая вязкую слюну. — Хватит, Чонгук, — хнычет Ким, пытаясь самостоятельно двигаться на члене. Чонгук властно, требовательно рычит прежнюю фразу, выделяя каждое слово: — Скажи чего ты хочешь, Тэхён. — Оттрахай меня, прошу... — далеко не сразу просит с мольбой в голосе старший, прикрыв глаза от стыда. На лицо Чонгука ползёт довольная ухмылка: ему не нужно повторять второй раз. Несколько ритмичных глубоких толчков по самое основание вызывают у обоих громкие, протяжные стоны, что вновь охватывают стены небольшой комнаты, сливаясь друг с другом в общей мелодии, сотворённой похотью и любовью. Младший втрахивает Тэхёна в бархатные простыни кровавого оттенка, придерживая за ноги, а старший выстанывает имя любимого прямо ему в губы, царапая рельефную спину до красных полос островатыми ногтями. Чонгук не может поверить в то, что он, наконец, вдалбливает своего Асмодея в кровать до таких криков, совсем наплевав на жгучую боль сзади, а Тэхён не может поверить в то, как его голос ещё не охрип. Парней настигает яркий оргазм почти одновременно: первый обильно изливается Ким, пачкая животы обоих, а Чонгук — следом на бёдра светловолосого. Долгожданная дрожь и приятные мурашки пробирают тело младшего, из-за чего даже ноги подкашиваются: он падает рядом с Тэхёном, утопая в мягких простынях и сильно содрогаясь. Тэхён обнимает его и целует так нежно и трепетно, как только умеет, дыша ровно полной грудью, чтобы привести дыхание в норму. — Больше такого не устраиваем, — говорит Ким с лёгкой улыбкой на лице, прижимая к себе истощённое тело возлюбленного, которого сегодня он знатно помучал. — Полностью согласен, — прохрипел Чонгук, прикрыв устало глаза и, наконец, расслабившись. Всё это время ноющий и сочившийся предэякулятом член получил хорошую разрядку, подарив Чону долгожданное облегчение. В этот день не только Чонгук, но и Тэхён понял одну простую вещь: виагра — это не для слабых людей, и если она сможет ярко подействовать на того, кто из-за такой причины, как скованность в движении не сумеет притронуться ни к партнёру, ни тем более к себе — бегите; а лучше как следует подготовьтесь к смачному и долгому сексу, потому что это игра не на одного, а двоих.