литература в квадрате

Руки Джисона мягко вьются у Минхо на животе, редко цепляясь за ткань атласной рубашки. Пара стояла на балконе ресторана, в который их привёз Мин поужинать и выпить немного вина. — Обними меня, как Ромео Джульетту… Помнишь, как у них было?.. — говорит Джи. — Я только «Каштанку» читал, хочешь за жопу укушу? — ответил Хо. — Дурак! — бросает Сон, руки исчезают. Каким бы Хан не казался сильным мужчиной на работе, в жизни он всё ещё маленький мальчик, который хочет нежной и большой любви, как в книжках. — Хани, — зовёт его Ли, но Джисон отвернулся и намеревался уже зайти в ресторан. — Малыш, — громче говорит Минхо и обхватывает тонкое запястье, притягивая к себе. Джи смотрит на него снизу вверх. — Прости, пожалуйста… Мин целует мужчину в обе щеки, запуская ладонь под его пиджак. — Мой нежный малыш… прости. Хо оставляет поцелуй и на пухлых губах, но те не отвечают, противятся. Ли ухмыляется, целует напористей, сильнее прижимает к себе. Наконец, Сон сдаётся: он сжимает в кулаках полы пиджака Минхо и с громким чмоком дарит ответный поцелуй.

***

По приезде домой мужчины устало уселись на кровать. Мин всё ещё пытался расплавить обидевшегося на него Хана поцелуями, пока тот из последних сил игнорировал нежные ласки. — Ты всё ещё обижаешься? — спросил Хо. Его ладонь закралась на горячую медовую кожу, норовилась скинуть рубашку с плеч. — Да, учитель Ли, я на вас всё ещё обижаюсь. Вы пригласили меня на романтический ужин, а шутили так, словно мы сидим не в ресторане, а в первой попавшейся забегаловке. Но Джисон знал себе цену. И именно это нравилось Ли. Минхо нравилось соответствовать, даже превосходить, поставленные стандарты. — Я могу искупить свою вину перед тобой? — прошептал на самое ушко Мин, затягивая в свои объятия размякшее тело Джи. — Позволь мне это сделать, хорошо?.. Хо спускается поцелуями от уха ниже, оставляет мокрые следы на шее, снимает рубашку и жмётся к широкой спине Сона. Ладони Ли гуляют по оголённому торсу, пока Хан полностью отдаётся, тихо стонет и расслабляется. — Хороший малыш, — хвалит его Минхо, стягивая рубашку с себя. — Устраивайся поудобней. Джисон повинуется, ложится на кровать, облизываясь. Мин нависает сверху и частыми поцелуями движется губами по телу Джи. Губы иногда сменяются зубами, которые не больно прикусывают кожу, а после них языком, зализывающим красную отметину. Хо растёгивает брюки Сона, окончательно снимает. — Ты обижаешься на меня? — повторно спросил Ли с игривой ноткой. — А вы, учитель Ли, думаете, что только этим можно вымолить себе прощение? — в таком же тоне отзывается Хан. — Я хочу большего. — Раз малыш хочет… Минхо стягивает боксеры с бёдер Джисона и припадает губами к возбудившемуся члену. Джи моментально даёт реакцию в виде прервавшегося стона. Мин усаживается меж ног своего любовника и начинает медленно и соблазнительно вылизывать ствол члена, вгрызаясь взглядом в возбуждённое лицо Сона. Тот пытался сдержаться, чтобы не схватить Хо за волосы и грубо оттрахать его в рот. Язык обводит каждую венку, собирает природную смазку и размазывает её. Губы иногда касаются головки, оставляют игривые поцелуи и опаляют своим горячим дыханием. Вдвовль наигравшись, Ли засасывает головку, сжав член у основания. Хан начинает материться и хвататься за фиолетовое одеяло. — Даже представить не мог, что учителя литературы умеют нецензурно выражаться, — заметил Минхо. Джисон хотел ему возразить, но Мин резко погружает член в свой рот, толкая за щёку, что все слова Джи растерял моментально, лишь громко простонав. Хо начинает посасывать ствол, слегка надрачивая у основания. Сона бросает в жар, он не знает куда себя деть: мечется головой из стороны в сторону, громко стонет и часто-часто дышит. Ли ускоряется, член бьётся в стенки горла. Минхо так усердно никогда ещё не сосал в своей жизни. — Ах, да! Блять! — вскрикивает Хан, чувствуя приближающийся оргазм. — Да, ещё, дорогой! Мин глубоко заглатывает, издаёт мычание, из-за чего в горле прокатывается вибрация, и из последних сил доводит любовника до разрядки, почти давясь слюной. Джисон кончает с громким стоном прямо в рот Хо. Тот, без всякого стеснения, проглатывает и довольно улыбается. — Я прощён, малыш? — мило спрашивает он. — Да, прощён, — еле отвечает Джи. — Ты трахнул меня в рот, а теперь я трахну тебя в задницу, — рыкнул Ли, впиваясь поцелуем в пухлые губы. Сон совершенно не возвражает. Он с жаром отвечает, запускает язык и мокро целует. Минхо отстраняется на несколько секунд, чтобы выдавить на пальцы смазку, вводит их в Хана и возвращается к прерванному соитию языков. Длинные пальцы медленно двигаются, мягко расстягивая. Мин не может сдержаться, чтобы не покусать Джисона за манящие губы и грудь. Всё более ощутимей становится нарастающий темп, который заставляет Джи постанывать в самый рот Хо. — Я так хочу выебать тебя возле этого панорамного окна, — говорит Ли. Он еле оставляет свой член в штанах, чтобы не поиметь такого сладкого любовника во всех позах, которые придумывает его развращённый ум. — Сделайте это, учитель Ли, — шепчет Сон, умелец во все времена вовремя надавить своим сексуальным голосом и прозвищами, чтобы завести Минхо ещё сильнее. Мин вынимает пальцы и рывком снимает с себя оставшуюся одежду, пока Хан, немного опьянённый прошлым оргазмом, встаёт с кровати, чтобы исполнить пошлую прихоть Хо. Ли прижимает голое тело к холодному окну, цепляясь зубами за пухлые губы. Ладони сжимают ягодицы, пока Минхо наслаждается податливым Джисоном, идущем на всё. Мин разворачивает его лицом к окну, возвращается к кровати, чтобы вымазать член смазкой. Вернувшись, входит по самое основание, от чего Джи бьётся лбом об стекло. — Как хорошо, что сейчас темно и ты живёшь на 18-м этаже, — говорит Сон. Хо медленно совершает толчки, заставляя Хана покачиваться всё ближе к стеклу. Ли немного отставляет Джисона подальше, чтобы тот слегка стоял в наклоне, и наращивает темп, понимая, что такой угол проникновения доведёт Джи до невообразимого оргазма. Сон пытается сжать твёрдую поверхность в кулаках, но та не поддаётся, из-за чего выходит лишь проглаживание стекла пальцами, на котором остаются смазанные следы. Хан стонет, закусывая губы, матерясь и закатывая глаза: член так правильно проходил по простате и пускал ток по всему телу, что Джисону становилось очень хорошо. — Малыш, я так хочу слышать, что тебе нравится, — говорит возле уха Минхо, несколько раз смачно шлёпая Джи по заднице. Сон повинуется, чуть ли не кричит. Его дыхание заставляет стекло запотеть в форме кружка, по которому уже начинали стекать капельки. Мин вбивается в Хана, грубо хватает за талию, бьёт по ягодицам и упирается ладонью в окно рядом с головой Джисона. Тот начинает издавать такие стонущие звуки, что со стороны могло показаться, что ему плохо, но на самом деле ему сейчас просто невъебически хорошо. — Боже! Ах, Минхо! — почти плачет Джи, у которого начинают дрожать ноги и болеть задница от грубых шлепков и жёстких толчков. — Сука-а! Хо так нравится такой Сон, на грани оргазма, поглощённый только его членом внутри. Ли не жалеет красные ягодицы, ведь всё равно знает, что Хану нравится, когда Минхо не обделяет эту зону своим грубоватым вниманием. Мин глубоко проникает, громко бьётся о бёдра своего любовника и низко стонет от такого небывалого удовольствия. — Да, хороший малыш, — хвалит его за отдачу Хо, попутно оставляя шлепок на ягодице. — Ещё чуть-чуть осталось… Ли вытрахивает последние силы и воздух из Джисона, заставляя того кончить. Через несколько грубых толчков кончает и Минхо, с долгим низким стоном, означающим, что Мину очень понравился этот секс. Хо выходит из Джи, наблюдая, как пульсирует его дырочка. Сон тяжело дышит. Вокруг него стекло сильно запотело. — Просто ахуеть, как ты меня трахнул, — сказал он, убирая мокрые волосы со лба. Ли падает на кровать, тоже тяжело дыша. Хан всё ещё стоит у окна, облизывая пересохшие губы. — Знаешь, малыш, у тебя такая аппетитная задница, когда я тебя хорошенько отшлёпал, — заметил Минхо, не отрывая взгляда от красных ягодиц Джисона и его ануса, из которого вытекала сперма. — Ты откровенен, — ответил Джи. Он еле как доходит до кровати и падает рядом. Мин тут же припадает к пухлым губам, попутно сжимая ягодицу Сона в своей ладони. — Твою мать, Минхо, ты определись: либо моя жопа, либо мои губы.