Грозный тигр
13 августа 2023 г., 20:37
«Ощущение тайны — самое прекрасное из доступных нам переживаний.» (Альберт Эйнштейн)
Январь месяц. Слухи о чём-то грандиозном. Будто приближается свержение предателя. Вокруг появлялся фиолетовый туман, а самые тёмные уголки становились светлее. Уже можно было разглядеть тени каждой пылинки в тончайших трещинках. Психокусник увидел, что это хорошо. Таких возвращений он ещё никогда не видел. Внутренняя машина запустила все резервы, дабы обрадовать хозяина этого разбитого, но сверкающего звездой разума. На это падение пришли посмотреть тёмные фигуры. Фокусник превратил свои ладони в звукоусилители. Отлично, он предвкушал эйфорию, которая сейчас возникла. На фоне бешено колотящегося сердца было трудно что-то услышать, но он увидел свистящие потоки морозного воздуха, звонко летящие сквозь оконные трещины. Во что превращается это таинственное лекарство в крови? — Неужели зима наступила… И верно ведь. — почувствовав колебаний рубахи, заключил он. Фигуры аплодировали такому трюку. — Да нет же! Я не выступаю! — поругал их Психокусник. Невольно он искал в толпе кого-то. — Артист не должен выступать в таком виде! Ибо стыдно! — поделился он своим опытом. Вот так вот: сам стоит нагой, да ещё и нравоучения творит. Больной посмеялся сам себе. «Не удивительно, что тебе только дебилов в больнице дано развлекать»: услышал Психокусник знакомый голос прямо под ухом. Он даже не стал оборачиваться, он-то понял, кто это. Он возник под светом луны и встал как святой. «Твои трюки вздор, а поведение подобно цирковому клоуну, а не артисту.» — А ты только и знаешь как унижать меня! Таскаешь меня за шкирку как животное! — резко он обернулся к высокой тёмной фигуре. — Мы уже слышали это. Неудивительно, что дети скучали с тобой. Треснувшая и испачканная в крови плитка на стене. Скулящий больной упал на бедро и пропитывал висящие красноватые кусочки слезами. Фигура дымкой облетела больного и кривой протекла на его взор. — Хорошо, что ты на праздниках так не срывался, а то бы ещё сильнее позорился. Психокусник распростёр руки, закрываясь, чтобы не видеть его. — В любом случае, это я буду виноват в том, что я думаю о своём будущем, а не твоём; я буду виноват в том, что поссорил тебя с родителями; что батрачил на праздниках за нас двоих; в конце концов я виноват в том, что забирал твою славу на праздниках, а чтобы это искупить, я обязан позволить тебе сесть мне на шею и отказаться от своей мечты быть полицейским.» — З-за что?.. — протирал он раны на грязной плитке, оставляя кровавые разводы. — Чтобы ты помнил, что натворил. — и фигура растворилась в тумане. Психокусник ковылял к выходу из ванн, с намерением бездушно шататься по коридорам пока не поймают и грубо не оттащат в клетку — законное его место. Благоразумие подсказывало сердцу не разрываться в сухом рыдании. Шагая в темноте, он затыкал свой рот и задерживал дыхание, чтобы никто не услышал хныкания. Ему и с детства было стыдно плакать на людях, а идущие по улицам родители думали, что мальчик так быстро успокаивался. Вздор. Пустая галлюцинация. Случайная галлюцинация. Прыгаю в лестничный пролёт Возможно двадцать лет назад. Никто не знает. — Как же ты не понимаешь! Этот Доктор Кло убъёт тебя, если ты будешь его искать! Ты слышишь? Да я же не мешаю тебе быть полицейским, а хочу чтобы ты был острожен… А он сидел и смотрел в потолок, устало обняв себя руками. Доконал я его. Доконал? Да это он упрямится и не понимает как лучше. Я в большой обиде. Уезжаю в середине февраля. Нужно побыть одному.***
Психокусник плыл в темноте, щупая все поверхности. Закрытая дверь. Стена. Закрытая дверь. И снова стена. Это видение забрало его дар ночного зрения, и теперь больной не видел ничего более. Ну или он резко заболел куриной слепотой. «Я почему-то вижу вижу жутко освещенную рампу, из нее пышет разноцветная лента огней. Хочется сесть на мотоцикл, разогнаться и снести кого-нибудь, чтоб легенды слагали. Какой вздор, я же физик, я с лёгкость могу создать портал в другой мир.» Нащупав уголок дверного проёма, он вошёл туда, увидев прямоугольник зимнего ночного времени. Странно широкий коридор. В первую минуту он ничего не понял и побежал к этой фигуре, к манящему свету свободной и свежей улицы. Эта дверь становилась всё ближе и ближе. Грохот. Он ухватился за стопу, издавая раздражённое шипение. Больной ещё и приклеился ладонями к неожиданному стеклу. Это же простое окно. А Психокусник должно быть уже и забыл, как выглядят окна. Прошло немало времени с тех пор, когда простейший лунный свет падал ему на глаза в последний раз. И будто вся слепота ушла. Какая зимняя пустыня. Ни звука, ни шороха. И снежинки ползут меж высотками и дорогами. Больной встретил простоту природы как давнего друга, со слезами на глазах и невиданным смирением. — Дядя, а вы кто? — прозвучал тонкий голос. Сердце заболело от обнаружения, а в голове что-то переклинило. Психокусник вскочил, точно над ним грянул гром. Стал осматриваться. обернулся и увидел детскую комнату и ребёнка, сонно переминающегося на койке. Девочка протёрла глаза и потянулась. — Я… Ночной волшебник. — больной отвернулся, но встретил в поле зрения ещё одного ребёнка. Стыд заставил его попытаться прикрыть руками эту рубашку. Румяна смущения уже невозможно было скрыть. — А вы исполняете желания? Что-то мне это напоминает… Психокусник начал уходить в себя для совета изнутри. — Боюсь, что нет. Без своего костюма и волшебной палочки я не могу творить волшебство. — пожимал плечами мужчина. Девочке-то семь лет от силы… — Значит вы не вернёте мне моего друга… «Волшебник» с интересом взглянул на неё. — Он всё время говорил «убей кого-нибудь!», «убей её, убей!», а мне это не нравилось. Я очень хотела, чтобы он так не говорил. Я же сделала как он хотел, а он не перестал так говорить. А когда я оказалась здесь, он исчез и больше не приходил. Мужчина осуждающе покачал головой, но девочка и не поняла этого. Она сказала, что он просто хмурый. — Вам грустно? — Очень. — убежденно ответил он. — Злой очень твой друг. Но какой есть. — только Психокусник знал, как он отнекивался от своих слов и не верил в них. — Ты тоже говоришь, что он злой! — она спрыгнула и стала тянуть мужчину за рубаху. — А ты не пытайся его поменять, а смотри на него. Если любишь его, этого достаточно. А ушёл он, потому что стыдно ему от злых дел своих. — Психокусник присел по росту девочки. — А я вижу, что он в звёздах ходит, добру учится. И ты тоже посмотри, и счастливой себя почувствуешь, отпустишь его учиться. Он договорил. И заплакал. Вдруг он почувствовал, что его обнимают. Это прикосновение становится теплым и расширяется. Вслед за этим начинается необыкновенное спокойствие. — И другу, которого ты любишь, ничто не грозит. Когда я верну свою волшебную палочку, я приду к нему и скажу, что ты не забываешь о нём. Психокусник плохо понимал, что говорил. Он чувствовал себя ужасно неловким и неуклюжим. — Подожди, отдай ему мой рисунок. — она порылась в своих коробочка и вытянула смятый листок. — Это мой самый лучший рисунок. Психокусник развернул его. Девочка сказала, что это был самый лучший его портрет, какой ей удалось нарисовать. Была там глазастая металлическая перчатка, которая, как была написано, говорила голосом грозного тигра. Девочка сказала, что он любил с ней играть в «Прятки безделушек»: он говорил, где находится вещь и просил переложить их за награду. И вправду где-то оказывались сладости. «Вот доказательства, что мой друг существует. Но никто мне не верил». Она была опечалена и думала, что грозный тигр просто так её оставил, но оказалось, что он улетел жить на другую планету учиться добрым вещам. — Спасибо, теперь я простила его, — сказала она наконец. — И ты прости меня. И постарайся быть счастливым. Психокусник был очень удивлён. Он застыл, смущенный и растерянный.
