Зависимость

День проходил не так быстро, как хотелось бы. Я ожидала времени, к которому мне нужно быть у старого дуба, где я обычно заполняла свой потрёпанный дневник. Я уже и вовсе забыла, каково это: сидеть под массивным деревом и держать шариковую ручку, описывая свои чувства и все события, произошедшие со мной за последнее время. Сидя в своей комнате, я всё ещё не могла отойти от поступка Рэйчел. Я не понимала, что побудило ее сделать это, но я искренне надеялась, что она хоть немного переживает и жалеет о содеянном, но мои мечты были слишком нереальными для их осуществления. Теперь, помимо статуса психически-нездоровой запуганной девушки, ко мне прибавили нетрадиционную ориентацию, что явно не повлияет положительно на мой авторитет в школе. Я ничего не имела против однополых пар, но разве можно ставить клеймо на всех и вся? Даже если бы я и была лесбиянкой, кажется, это было бы моим личным делом, и я в жизни бы не вытерпела вмешательство в мою личную жизнь. В двадцать первом веке люди возомнили о себе: они считают, что могут оскорблять тех, кто не соответствует их стандартам, любое отклонение от нормы сопровождается желчью и осуждениями со стороны. Я никогда не задумывалась о своих нравах, кого я предпочитаю и к чему склоняюсь. Но моя симпатия к Гарри росла с каждым днём, и я с уверенностью могла сказать, что признаков лесбиянки во мне нет и в помине. Но доказывать это обществу было бессмысленно, ведь слова непримечательной девушки ничего не стоили в наши дни. Единственным, что оставалось мне – терпеть, пока не закончится весь этот кошмар. Я не заглядывала наперёд, потому что ждала от судьбы чего-то по-своему интересного и захватывающего. Чего-то, что будет вызывать дрожь во всём теле; не от страха, а от чего-то, что будет греть душу. И сегодняшняя встреча с Гарри вызывала у меня волнительные чувства и радостные эмоции. Мне хотелось взять дневник и написать все мысли насчёт сегодняшнего дня. Мой дневник, казалось, единственная вещь, которая выслушивает все мои жалобы. И, когда я полностью высказываю всё на бумаге, выводя каждую букву – я чувствую себя намного лучше. По всей вероятности, обычная тетрадь впитывала всю боль мою и помогала выдержать ежедневную печаль. Посмотрев на часы, я быстро привстала со стула и подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Глаза были красными от слёз, а худые щёки уже побледнели. Мне нравилось, когда румянец появлялся на щеках, делая моё лицо более живым. И в последнее время Гарри часто становился причиной моего смущения. Минутная стрелка медленно передвинулась на двадцать минут седьмого, и, бросив мимолётный взгляд на свою комнату, я вышла, запирая дверь. Внизу не было ни души, свет выключен. Рабочий день у моей матери уже кончился, а уроки в школе всегда заканчивались в два-три часа. Меня вовсе не волновало, где они были, так же как и они не волновались о моём местонахождении. И я поспешно покинула дом, закрыв его на ключ. Погода на улице была неприятна: зимний, холодный ветер обжигал мои щёки, а волосы всю дорогу лезли в лицо. Даже летом в Лондоне погода могла предоставить сюрприз в виде холодного дождя или спонтанной бури. Но зимой здесь было по-настоящему морозно, однако такая погода в то же время делала город красивее: когда выпадал снег, он покрывал все деревья и кусты белой пеленой, что придавало Рождественское настроение. Чтобы дойти до назначенного места, пришлось потратить на дорогу пятнадцати минут, и что делать остальные двадцать пять – я понятия не имела. Укутавшись в шарф и натянув шапку на уши, я аккуратно присела возле старинного дерева, подложив мою сумку под спину, чтобы не простудиться вновь. Я сконцентрировала взгляд впереди себя, где на лавочке сидела юная мать с малышом. Возможно, это был её брат или сестра, но, когда к ним подошёл ещё и парень, всё встало на свои места. Я не поддерживала раннюю беременность, но как я говорила ранее: люди всегда осуждают любое отклонение от нормы. И если эта пара счастлива, то никакое общественное мнение не способно повлиять на их счастье, и за это я уважала таких людей. В отличие от меня, они не боялись показывать свою неординарность на порицание публики. Моей проблемой было то, что я слишком боялась получить дополнительный удар от незнакомых людей. Но самой большой моей фобией было получать их от родных. Я и не заметила, как начала замерзать, пока не попыталась сделать движение ногами. Пальцы на руках и ногах ужасно замерзли, и мне было больно пошевелить ими. Я подняла руки в перчатках к лицу и тяжело выдохнула горячий воздух, пытаясь согреться. – Эй, – кто-то положил руку мне на плечо, я подняла голову. – Привет. – Привет, – тихо ответила я, пытаясь не сталкиваться с ним взглядом. – Давно ты тут? – поинтересовался Гарри, присаживаясь рядом. – Не помню, – я опустила руки. – Я рано пришла, но здесь так холодно. Он вздохнул, после чего ответил: – Да, не жарко. Сильно замёрзла? – он повернул голову ко мне, разглядывая мой профиль, в то время как я пыталась не сосредотачиваться на этом. Его взгляд сбивал меня с толку. – Я-я, да, вообще-то, – заикалась я. – Не нужно было так рано приходить. Тёплые мужские руки обвились вокруг меня, прижимая ближе к себе, пытаясь согреть. Моя кожа покрылась мурашками одновременно от холода и от прикосновений Гарри. Я не ожидала такого последующего шага от него, я вообще не ожидала ничего, кроме серьезного разговора. У меня было ощущение, что он догадывался о моих чувствах и специально провоцировал меня. – Теплее? – его щека прижалась к моей вязаной шапке, в то время как его дыхание чувствовалось у моей щеки. – Намного, – собравшись с духом, ответила я. Мы сидели в таком положении больше десяти минут, наши тела отдавали тепло друг для друга, отчего было не так холодно. Была бы моя воля, я просидела бы в такой позе весь оставшийся вечер. Это непонятное объятие радовало меня, и я не могла описать ощущение в животе. – Для чего это всё, Гарри? – вдруг выпалила я, коря себя за свои слова. Парень тяжело вздохнул, прежде чем заговорить: – Мы ведь договаривались поговорить, нет? – он произнёс, и я могла сказать, что он слегка улыбнулся. – Да, договаривались. Но ты не думаешь, что всё это… странно? – я прошептала, не зная как объяснить ситуацию. – Я имею в виду, просто, эм, я не могу объяснить. Наше общение несколько странное, не находишь? – Да, – он издал смешок. – Очень странное, – он прижал меня крепче. – Но мне нравится это. Незнакомое мне чувство накрыло с головой, и с каждой секундой симпатия к Гарри росла, и мне хотелось плакать от такой близости. Мне хотелось плакать, потому что он делал это со мной, оставляя с мыслью о том, что он никогда не будет моим. Мы сидели в довольно удобной позе. Окружающие, взглянув на нас, могли бы сказать, что мы влюблённая пара, но это была бы самая неправильная мысль в их жизни. Влюблённой себя чувствовала только я, чего я не могла сказать о Гарри. В голове резко появилось воспоминание о сказанных им словах: «Я не люблю её». Не любит? Значит, все его слова о беспамятной любви к моей сестре были ложью, а страдания – сплошной показухой? Быть может, он осмысливал мои слова так долго и боялся признать то, что Рэйчел никогда не отвечала ему взаимностью, и его мысль о том, что он любит её – была ошибочной. – Мы собирались поговорить, – хихикнула я после нескольких потраченных впустую минут. – Правда, – он усмехнулся в ответ, убирая руки с моей талии. Я проклинала себя за сказанные мною слова. Он чуть привстал и переместился на влажную от мороза траву, садясь напротив меня. Я пристально наблюдала за ним и восхищалась его красотой. Его кудри были спрятаны под шапкой, что делало его ещё миловиднее, и, если бы он сейчас улыбнулся, я бы с точностью могла сказать, что он был самым милым парнем, которого я встречала. Возможно, на меня так влияла моя симпатия, но, думаю, никто бы не стал отрицать его красоты. – Так вот… – медленно начал он, и я торопливо кивнула, разрешая ему тем самым начать. – Я ещё раз хочу попросить прощения за все сказанные мною слова. Я правда не должен был их произносить их, потому что это неправда. Я ещё долгое время корил себя за всю эту ситуацию в целом и вообще… – Всё хорошо, Гарри. Я давно простила тебя, – я слабо улыбнулась, и после сказанных слов он поднял глаза, в которых искрилось восхищение. – Правда? – он произнёс это, показывая свои ямочки на щеках, и я непроизвольно улыбнулась в ответ. – Нет, серьезно. Я поступила глупо… – я опустила взгляд. – Но твои слова нереально расстроили меня. – Значит, всё-таки это было по моей вине? – его улыбка тут же исчезла, и я не могла не ударить мысленно себя по лицу. – Я правда не хочу, чтобы ты винил в этом себя, Гарри. Что было – то было. Сейчас всё в порядке. – Ты могла умереть, – он придерживался спокойного тона. – Я когда услышал и увидел тебя, чуть с ума не сошёл. Нет, правда. Я ни в коем случае не хочу, чтобы ты держала зла на мне. Мне хотелось бы продолжать поддерживать с тобой связь. Мне интересно с тобой. Я неосознанно улыбнулась, опуская взгляд, не зная, как реагировать на такие слова. Мне хотелось кинуться к нему в объятия и сказать, как я рада иметь такого человека в своём окружении, как он. – Если не учитывать то, что в основном мы выясняли отношения, – я посмеялась над ним, и он ответил мне тем же. – Особенно наши первые диалоги, – он напомнил мне, и я засмущалась. – Ты всё время пыталась быть грубой со мной, но это выглядело смешно. – Извини, – я смущенно улыбнулась. Между нами повисло молчание, было темно и лишь отдалённый свет фонарей освещал наши лица, и я рассматривала черты лица парня, в то время как тот делал то же самое. – В тот вечер, когда Рэйчел начала… ну, ты понял, – я начала говорить, переключая взгляд в сторону. – Перед уходом ты сказал, что не любишь её. Почему? Он, по-видимому, не ожидал такого откровенного вопроса от меня. Боковым зрением я могла заметить, как он опустил голову, пытаясь придумать ответ. – Я долго думал над твоими словами и, пообщавшись с ней несколько дней, понял, что она симпатична, но любовь – слишком сильное слово для этого. Кстати, после, э-эм, того дня, мы поругались. – Оу. И… из-за чего? – почему он говорит это мне? – Она начала спрашивать, почему я пошёл за тобой, на что я ответил, что она переходит границы своими высказываниями, и она закатила скандал, – он проговорил всё на одном дыхании, и я внимательно выслушивала его. – В тот момент она нереально раздражала меня, и у меня появилось приторное чувство насчёт её поведения и её самой. – Я и вправду не могу понять, что я сделала, за что она так резко обращается со мной, – я опустила голову, мой голос дрожал. – Как и я, – минуту спустя, последовал ответ. – Я также не могу понять, почему ты общаешься со мной, – я прервала тишину, создавшеюся между нами за сегодня уже в который раз. – Не думаю, что по школе ходят самые положительные отзывы и слухи обо мне. – Я не слушаю, что говорят люди, – он ответил мне. – Кстати, о ситуации в столовой. – Не нужно, – я остановила его. – Правда. Я привыкла к такому. Но… как я поняла, Рэйчел пустила сплетню о моей, эм, нетрадиционной сексуальной ориентации? Он кивнул, и я вздохнула, поджимая коленки под себя. Он пристально наблюдал за мной с озадаченным лицом, и я долго не могла понять, чего он хочет. – Я не лесбиянка, – резко ответила я, не зная зачем и почему. Возможно, этот вопрос его и волновал? – Это хорошо, – он расслабленно выдохнул, отводя взгляд. – Почему?.. – Я просто думал, эм, ничего. Забудь. – Ты говорил, что не веришь в слухи, – я посмеялась над ним и его реакцией. – О чём ты подумал? Хотел познакомить со своей подругой? – Нет, – он засмеялся. – А ты что, не против? – он игриво спросил, посмеиваясь в ответ. – Спасибо, но мне нравятся парни, – улыбка не исчезала с моего лица, и мои скулы начинали болеть. – А я тебе нравлюсь? – он спросил, что заставило меня поперхнуться. Мне не послышалось? Если нет, то к чему этот вопрос? Он выглядел растерянно, как будто эти слова вылетели из его уст непроизвольно. Это выглядело, как будто он сказал первое, что пришло ему на ум. Определённо, такая заинтересованность смутила и одновременно порадовала меня, любая другая девушка приняла бы это как намёк. Но я свела всё к тому, что мне просто послышалось. – Что? – я переспросила его, и он выглядел растерянным. – Всё в порядке? Я имею в виду, мы теперь друзья? – он невинно спросил, и моё сердце сжалось от слова «друзья», потому что этого было мало для меня. Но, поскольку похвастаться наличием своих друзей я не могла, слово «друг» тоже многое значило для меня. – Друзья, – с улыбкой ответила я и вновь увидела ямочки на его щеках. – Я провожу тебя домой, – предложил он, и я не стала отказываться. Мне хотелось провести с ним больше времени. Всю дорогу мы или шли в смущённом молчании, или посмеивались друг над другом. Такое общение грело моё сердце и заставляло душу влюбляться в это парня. И поскольку мы теперь друзья, я не могла и думать о чём-то большем. Я радовалась, что мы всё-таки пришли к примирению, и, надеюсь, что то, что случилось в прошлом, не повторится вновь. И где-то в глубине души во мне затаилась надежда, что Гарри тоже неравнодушен ко мне.