Зависимость

Все выходные я провела запертой в собственной комнате, сидя на страничках разных социальных сетей и изучая обновления и новости. По идее, я должна была морально подготовить себя к школе, но от мысли, что меня там ждет, пробирала дрожь, и я просто отбрасывала размышления в сторону. Раны на руках постепенно заживали, но я до сих пор могла чувствовать слабую боль, когда поднимала что-то или просто сжимала кулаки. После истории с больницей я должна была усвоить урок, но чувства вины я не ощущала, как и осуждений за неправильность моих действий. Никогда в жизни я не резала себя без причины. Самая малая обида могла родить во мне желание, и небольшой толчок мог спровоцировать моё тело подчиняться указанию. Осознанность действий всегда присутствовала при мне, но моё подсознание никогда не имело шанса достучаться до меня. В тот же вечер, когда Рэйчел решила при всех членах семьи оскорбить меня, моя мать пришла отдуваться за её слова. Она извинялась за несдержанность сестры, на что я ответила прощением, только произнесённые мною слова не были сказаны от сердца, потому это не означало, что я действительно простила сестру за прилюдное оскорбление. Теперь тётя Мария знала о моём «хобби», но, к моему удивлению, она не говорила мне, что это плохо и что я должна прекратить. Она просто молчала и уехала, взяв за руки своих сыновей. Лучше бы она прочитала длинную мораль о моём нестандартном увлечении, нежели игнорировала меня, ведь из всех родственников Мария казалась мне самой понимающей. Отец, как всегда, отмалчивался, а Рэйчел я и вовсе не видела дома последние два дня. Может, сгоряча родители начали ей диктовать правила и отчитывать за поведение и она, не выдержав, ушла из дома и осела у Ребекки? Теперь я могла свободно прогуливаться по дому и не бояться встречи с ней лицом к лицу. Не уверена, что смогла бы смотреть на неё, не пустив при этом слезу или не ухудшив себе настроение. Единственное, что спасало меня все эти дни – это всплывающий в моей голове голос Гарри, который повторял: «Я не люблю её, Эмили». Я могла быть чёрствой и эгоистичной, но когда я услышала слова, сорвавшиеся с его уст о его нелюбви к моей сестре – я почувствовала резкое головокружение и ощутимую эйфорию. Следующее, что я сделала, – это с глупой улыбкой на лице пошла в ванную, где смыла с лица всю неестественность, которую люди называли косметикой, и во время принятия ванны, я смогла поразмышлять о словах Стайлса и о том, как всего пять слов могли поднять мне настроение после слёз, вызванных грубостью Рэйчел. Утро понедельника было самым сложным для меня. За неделю прогулов мне удавалось каждый день высыпаться и не забивать голову школьной ерундой. Но тем временем мои мысли были забиты Гарри Стайлсом и его раскаянием. Не отрицаю, что сейчас они также крутились вокруг него и слов, произнесенных низким хриплым голосом, при мысли о котором по коже бежали мурашки. Натягивая облегающие мои ноги джинсы, я рассуждала о предстоящем дне, надеясь, что неудача обойдёт меня стороной и что Рэйчел никому не рассказала о моей попытке самоубийства: лишние насмешки сейчас были ни к чему. Не знаю, сколько терпения ещё хватит терпеть всё это, но испытывать разочарования каждый день по разным причинам – будет слишком даже для меня. За всю историю моего обучения в школе, я не видела столь напуганную и растерянную девушку, как я. Скорее, я просто не брала во внимание, не думая о том, что такая участь ожидает и меня. Причесав взлохмаченные волосы, я заплела их в длинную косу, чтобы не мешали писать лекцию на занятиях. Я не ходила в школу с распущенными, они всегда мешали мне во время уроков и даже в столовой во время приёма пищи. Напоследок оглядев себя с ног до головы, я взяла свою сумку, перебросила ее через плечо и покинула комнату. Внизу меня ожидал завтрак, состоящий из низкокалорийных хлопьев, залитых молоком из магазина. С лихорадочной поспешностью я съела свой завтрак и, попрощавшись с матерью, покинула дом. Каждый будний день мой отец предлагал подвезти меня до школы, но каждый раз я отклоняла его предложение, не желая сидеть вместе с Рэйчел на заднем сидении. Прогулки по городу всегда снимали стресс и успокаивали меня, свежий воздух зимней погоды навевал хорошее настроение до тех пор, пока я не доходила до предназначенного места. Мои руки потянулись к заднему карману сумки, и, достав оттуда плеер с вакуумными наушниками, я нажала на недавно скачанный трек, который полюбился мне, как только приятный голос певицы и тихая мелодия заиграли в колонках моего ноутбука. Только в наушниках зазвучала уже знакомая песня, я, не спеша, направилась в сторону школы. Но только я подошла к зданию, мои ноги тут же начали подкашиваться от пристальных взглядов моих сверстников, которые занимались ерундой на улице перед началом занятий. По расписанию, которое я выбрала себе, первым уроком был английский язык. И, поскольку у меня не было друзей, узнать домашнее задание мне было не у кого, не учитывая вариант со звонком самому учителю, но такая затея мне абсолютно не нравилась. Буду молиться, что учитель простит меня за то, что я не готова, учитывая болезнь и времяпровождение в больнице. Решив, что не стоит заглядывать в шкафчик с тетрадями и учебниками, взяв во внимание тот факт, что книга по английскому была при мне – так же, как и тетрадь по нелюбимому предмету. Ступая по длинному школьному коридору, я обратила внимание на двух девушек, которые что-то рассматривала в своём телефоне, а потом, посмотрев на меня, расхохотались. Я не знала, на что надеяться: на то, чтобы в их навороченном смартфоне было не моё фото или очередная сплетня, или на то, что Рэйчел не сказала всей школе о причине моего попадания в общественную больницу. Проигнорировав девушек, я сосредоточилась на мысли продолжать двигаться в кабинет английского языка. В аудитории меня встретили не более тепло: парни, увидев меня, начали игриво вскидывать брови, а на лицах девушек появилась нахальная улыбка. Опустив голову, я прошла к первой парте, за которой сидела всегда. Одной из причин моей нелюбви к английскому было то, что у нас с Рэйчел этот урок был совместным. И что было самое худшее, к ней присоединилась ещё Ребекка, а вот Гарри решил взять его в другой день недели и в обеденное время. Заняв свое место, я достала из сумки книгу с тетрадью, а также синюю гелиевую ручку, которой мне разрешили писать конспекты. В ожидании учителя, подростки, разделившись по компаниям, обсуждали интересные им темы. Взяв в расчёт всю аудиторию, я могла сказать, что я была единственной, кто сидела одна и пыталась избегать взглядов девушек, что были гораздо красивее меня и имели хороший статус и парней. Моё сердцебиение начало набирать темп, когда в кабинете появилась моя сестра, ее сопровождала рыжеволосая Ребекка. Они с ухмылками зашли в кабинет и кивнули девушкам сзади, как бы приветствуя без единого слова. Я вновь опустила голову, закрывая выпавшими прядями волос из косы своё лицо, делая вид, что заинтересована конспектом по теме, которую мы проходили неделю назад. Я могла слышать их хихиканье у меня за спиной – они уже сели на свои места. Молясь про себя о том, чтобы они не тронули меня на протяжении лекции, я постукивала ручкой по столу. Скорее всего, это нервы, в любое мгновение меня могли обидеть: плюнуть в спину свернутой бумажкой или сказать какую-нибудь гадость. – Эй, Эмили, – я услышала голос Рэйчел, поморщилась и инстинктивно повернула голову. – Да? – спокойно ответила я, всё ещё чувствуя небольшую пульсацию в висках. – Перестань так делать, раздражает, – проговорила та, указывая на мою ручку, которую я моментально выпустила из рук. – Прости, – промямлила я и отвернулась от неё, замечая, как в кабинет заходит миссис Уолтерс. Никогда не любила её. Этот преподаватель, наравне с учителем истории, всегда недолюбливали меня. Как ни странно, всё было взаимно. Английский определённо не был моим любимым предметом, но это не освобождало меня от домашнего задания, чтобы получить хорошую оценку. Только для чего это всё было? Для кого? На себя я давно наплевала. Может, дело было в родителях? Но ведь их давно не заботят мои дела в школе, но, в отличие от Рэйчел, я старательно пыталась повысить уровень своих знаний. Глаза миссис Уолтерс просканировали помещение, и когда её взгляд остановился на мне, она проговорила: – Мисс Джонсон, – начала она, опуская глаза на свою сумку. – Нет, не вы, Рэйчел. Сейчас я обращалась к вашей сестре. Я слышала, как блондинка облегчённо вздохнула. И я могла чувствовать прожигающие взгляды учеников на моей спине. Страх и паника охватили меня, но я пыталась взять себя в руки. – Что? – я вопросительно уставилась на учителя, пытаясь не опустить голову от волнения или не выбежать из класса. – Вы сделали домашнее задание? – она растягивала каждое слово, чтобы подразнить меня, ведь даже дураку был известен ответ. Все в этой школе прекрасно знали, что у меня не было друзей. – Я-я... Нет, – отрезала я и опустила голову, прислушиваясь к хихиканьям за спиной. Отчего им было так смешно? Мое заикание? В любом случае, они всегда находили причину посмеяться надо мной. – Всё ясно. Два, – она улыбнулась, и я уже отчётливо могла слышать смех. Мне даже казалось, что сам учитель посмеивался надо мной. Откуда столько ненависти к ребёнку? Весь урок я сидела, благодаря Господа за то, что ни Рэйчел, ни Ребекка ни слова не проронили в мою сторону. Теперь я могла сосредоточиться на своём, но страх быть задетой этими девушками не оставлял меня. Я думала о Гарри, о его словах и просьбе поговорить с ним. Меня интересовало, что именно он собирался сказать мне и, поскольку я пообещала ему, что разговор случится, но в другой день, – я должна была приготовить себя морально к его присутствию рядом со мной. Я с точностью могла сказать, что он мне нравился. Он привлекал меня как парень, не как друг. Зная, что это не взаимно и нереально, я бы согласилась на любое условие, поставленное ним. Мы бы могли быть друзьями. Могли бы? Только с условием, если он не будет вновь говорить со мной грубо, при этом задевая мои чувства. Пережить их, как оказалось, было крайне сложно. Рэйчел была самой огромной преградой. Он сказал, что не любит её, и от этой мысли низ моего живота порхал, а на лице растеклась самодовольная улыбка. Если бы ребята с задних парт видели моё выражение лица прямо сейчас, они бы стопроцентно убедились в моей ненормальности. Но, мягко говоря, мне было наплевать на их мнение. Я смирилась со статусом психически ненормальной девушки со своими тараканами в голове. Когда прозвенёл оповещающий о конце урока звонок, я мгновенно встала с места, налету складывая учебник и тетрадь в сумку, покидая помещение. Следующим уроком была география, и я улыбнулась про себя, потому что эта лекция была общей с Гарри, а Рэйчел решила, что этот предмет бессмыслен и неинтересен, в противоположность моему мнению. Но если предположить, то никакой школьный предмет ей не был интересен. Казалось, её привлекали «взрослые» вещи: секс, наркотики и алкоголь с табаком. И в голове пронеслась очередная мысль, чем такое поведение могло привлечь Гарри. Переступив порог кабинета географии, я огляделась вокруг, и мне стало немного грустно от того, что Гарри не было на его месте. Вокруг висели карты разных стран, республик и всего мира в общей сложности. Я присела на своё место, всё ещё надеясь на появление Гарри. Приготовившись к уроку, я повесила сумку на стул и принялась смотреть в стену, время от времени поправляя заплетенную косу. Буквально через минут пять, в мой нос ударил приятный запах мяты, отчего я задышала глубже. Подняв голову, я обнаружила проходящего мимо Гарри и побоялась заглянуть ему в глаза. Боялась увидеть его улыбку, чтобы и вовсе не задохнуться от назревающего волнения. Я моментально повернула и опустила голову, чувствуя, как проступает румянец на моих щеках, при этом довольная улыбка красовалась на моём лице. Я знала, что вела себя невероятно глупо, лишь думая о нём. Я чувствовала себя влюблённой дурочкой, хоть таковой и не являлась, потому как не верила, что за такой короткий промежуток времени возможно влюбиться в практически незнакомого тебе человека. Вторая половина меня хотела, наконец испытать чувство влюблённости, в то время как другая твердила мне держаться от противоположного пола подальше. До конца урока я просидела в молчании. Мистер Хадсон, будучи снисходительным ко мне, решил не спрашивать меня о наличии домашнего задания. Но я пообещала ему, что обязательно подтяну всю пропущенную тему и не разочарую его в следующий раз. Сидевший позади меня Гарри иногда отвечал на вопросы учителя, что значительно влияло на темп моего сердцебиения. Я наслаждалась, слушая его хриплый голос, и мне хотелось повернуть голову, чтобы посмотреть, как движутся его розового цвета губы. По окончанию урока я инстинктивно покинула кабинет быстрее всех, не успев даже посмотреть на Гарри и не дав ему шанса что-либо сказать. Но, судя по всему, он и не собирался. Я направилась в столовую, чтобы купить очередной батончик и сок, и в этот раз поесть сразу здесь, а не идти в самый дальний угол школы, чтобы побыть в одиночестве. Наспех расплатившись, я заняла самый дальний стол, где, надеялась, меня не побеспокоят. Я удобно уместилась, не обращая внимания на компании подростков, уже присевших за соседними столами. Они что-то весело обсуждали, и я не пыталась даже вникнуть в тему их разговора. Не любила подслушивать, если мне это было неинтересно. Съежившись на скамейке, я открыла сумку, чтобы достать батончик, который сложила туда на автомате после того, как заплатить за него. Вместе с ним из портфеля выпал клочок бумаги. Подняв его с пола, я задумалась о том, что он не принадлежал мне. И только когда я развернула его, я поняла, чьей собственностью она являлась.

Ты обещала поговорить со мной, Джонсон. Встретимся у того дуба, где ты часто проводишь время. В семь часов вечера. Не опаздывай. Гарри

Я мысленно улыбнулась, стараясь не подавать виду. Я подняла голову, пытаясь найти Гарри в столовой, быстро перемещая взгляд с одного стола на другой. Это не заняло у меня много времени – встретиться с зелёными глазами сидящего за столом с Рэйчел парня. Он улыбнулся мне, чему я сразу ответила, не сумев сдержать равнодушие на моём лице. Я кивнула ему и опустила голову, чтобы не показать ему выступивший румянец на щеках. Мне нравилось, как я реагировала на него, и это одновременно пугало меня. – Ты тут сидишь? – раздался женский голос надо мной. – Я, эм, да, – промямлила я, не ожидая увидеть здесь кого-то, рядом со мной. – Свободно? Могу я присесть? – девушка улыбчиво спросила у меня разрешения, на что я неосмысленно кивнула. Вряд ли сейчас чья-то компания была мне по душе. Я ёрзала на стуле, рассматривая всех и каждого, стараясь не встречаться с взглядом Гарри. – Так ты это… я спросить хотела, – она начала говорить, привлекая моё внимание. Были слышны тихие смешки, я не обратила на это внимания. – У тебя есть девушка? Если нет, мы бы могли… – Ты о чём? – я испуганно спросила. – Я спросила, есть ли у тебя девушка, – она известила меня, и я в недоумении яростно покачала головой. – С чего ты взяла, что меня интересуют девушки? – полюбопытствовала я, и она растерялась. – Я-я, просто думала. Забей, прости, что побеспокоила, – она начала уходить, но я дёрнула её за край её кофты и потянула обратно. – Нет, скажи мне. С чего ты взяла это? – я догадывалась, какой будет ответ, но боялась осознавать это. – Просто по школе слухи ходят, что ты по девочкам, и мне предложили подойти к тебе, вот я и решила… – Позвать меня на свидание, – закончила я. Она кивнула и перед тем как ушла, вся столовая заполнилась смехом. Боясь о том, что Рэйчел всем в школе расскажет о моей попытке самоубийства, я совсем не могла предположить, что она пустит по школе такую сплетню. И, решив добить меня, они подослали девушку нетрадиционной ориентации, чтобы осмеять меня на всю школу и заодно посмеяться над ней. Быстро выбежав из столовой, я пошла в сторону гардероба, чтобы забрать куртку и покинуть это заведение. Не могла подумать, что первый день после болезни окажется таким унизительным для меня. Мне было противно от мысли, что Рэйчел так поступала и поступает со мной. Поздравляю, Эмили Джонсон. Теперь для всех учащихся школы ты девочка-лесбиянка.